Тишина боли.
Элис открыла глаза. Белый потолок. Ткань покрывала её тело, холодная и грубая. Всё болело. Каждая клеточка её тела горела от боли — физической и душевной. Казалось, даже воздух ранил.
Она поняла, где находится. Лазарет Хогвартса. Простыни с запахом целебных мазей, тихое потрескивание свечей... и звенящая тишина. Вокруг никого.
— Она пришла в себя! — раздался шёпот, и кто-то выбежал из лазарета.
Через несколько мгновений помещение наполнилось. Первым вошёл профессор Дамблдор, за ним — мадам Помфри, профессор Снейп и Минерва Макгонагалл. Сзади с тревогой выглядывали ученики: Тео, Гермиона, Гарри, Блейз, Парвати, даже Невилл. Но никто не решался войти ближе.
— Элис, — тихо сказал Дамблдор, — ты в безопасности.
Она отвела взгляд. Её глаза были покрасневшими, лицо бледным, на коже всё ещё виднелись следы ожогов и синяков, несмотря на усилия мадам Помфри.
— Что... что произошло? — прошептала Гермиона, почти беззвучно.
Снейп бросил на девочку суровый взгляд, и она тут же отступила.
— Позже, — отчеканил он, обратившись затем к Элис: — Ты была без сознания два дня. Твоё тело... — он замолчал, — было в ужасном состоянии.
— Я жива, — прошептала Элис. — И это всё, что имеет значение.
— Нет, — резко сказал Тео. Он вошёл, несмотря на всех, и встал рядом. — Не всё. Кто это сделал с тобой?
Элис медленно перевела взгляд на него. Впервые за долгое время она не ответила. Просто отвернулась.
— Ясно, — прошептал он. Его лицо было искажено болью и злостью.
На пороге появился Седрик. Он не стал прорываться вперёд. Просто стоял, глядя на неё.
— Ты не должна была возвращаться к ним, — прошептал он. — Ты не обязана была терпеть это.
Элис улыбнулась — устало, едва заметно.
— Я не жертва, Седрик. Я... я просто сделала выбор. И расплатилась за него.
— Ты заслуживаешь лучшего, — прошептал он.
Профессора оставили её в покое через полчаса. Мадам Помфри запретила посещения до утра. Только Снейп задержался у двери, взглянул на неё ещё раз, и сказал глухо:
— Завтра начнём лечение шрамов. Некоторые останутся... навсегда.
Она кивнула.
— Мне напоминание не помешает.
Ночью Элис не спала. Она смотрела в потолок и впервые за всё это время... позволила себе плакать. Беззвучно, почти невидимо. Не из страха. Из усталости.
Утром в лазарет пришла сова с письмом. На конверте стояли инициалы: «L.V.»
Она не открыла его.