Пауза перед бурей.
После поцелуя в Большом зале, Хогвартс будто затаил дыхание. Кто-то аплодировал, кто-то смотрел в оцепенении, кто-то — с лёгкой завистью. Элис, стоя рядом с Седриком, чувствовала, как горячо стучит сердце, но лицо её оставалось спокойным. Она сделала выбор. Последний. И она знала цену этого выбора.
Седрик держал её за руку, и в его взгляде читалась благодарность, надежда и... страх. Он знал, что не имеет права на ошибку.
— Пойдём, — тихо сказала Элис, и они вышли из зала, оставив за собой шепотки и взгляды, которые уже не волновали её.
Следующие дни были спокойными. Почти.
Друзья Элис — и с Слизерина, и с Гриффиндора — поначалу реагировали осторожно. Пэнси фыркнула, когда увидела, как Элис сидит на лавке в библиотеке с Седриком, читая одну и ту же книгу. Но ничего не сказала — только взглядом предупредила Седрика: «Осторожно».
Блейз кивнул одобрительно:
— Надеюсь, ты не зря рискнула, Миллер. А если что — он потом сам к мадам Помфри приползёт.
Даже Рон, узнав, что они снова вместе, буркнул:
— Ну, если она ему доверяет... значит, есть за что. Я бы по голове ему дал, но ладно.
Сама Элис держалась иначе. Холоднее, взрослее. Её улыбки стали сдержанными, но честными. Внутри неё всё ещё гудел голос тёти: «Не позволяй боли править тобой. Но не забывай, кто причинил её».
Погода в Хогвартсе испортилась. Октябрьские грозы заполнили небо, квиддич перенесли, но тренировки шли. Элис вернулась на метлу так, как будто не падала с двадцати метров. Летала точно, резко, уверенно. За ней закрепилось прозвище, которое звучало в устах первокурсников с благоговением:
— Королева квиддича.
Грифиндорцы на трибунах аплодировали, слизеринцы гордо следили за её полётами. Даже Флинт, бывший капитан, не скрывал, что рад, что Миллер снова в строю.
Седрик приходил на каждую тренировку, ждал её после с кружкой тёплого чая. Он не торопил её, не пытался загладить вину словами. Он просто был рядом. И этого, как ни странно, было достаточно.
Однажды вечером, когда библиотека уже пустела, Тео подошёл к Элис. Он давно не говорил с ней один на один. Его голос был тихим:
— Ты снова с ним?
Элис подняла глаза. Её взгляд был спокойным, почти ледяным.
— Да. Я дала ему последний шанс. Один.
Тео кивнул, не отводя взгляда.
— Он не достоин его. Но я надеюсь, ты не пожалеешь.
— А если пожалею... — Элис едва заметно усмехнулась. — Тогда просто больше никому не поверю.
В этих словах было столько усталости и решимости, что Тео впервые не нашёлся, что ответить. Он просто кивнул и отошёл.
На следующее утро вся школа бурлила слухами: Слизерин и Пуффендуй снова в центре внимания. Но Элис больше не волновалась о том, что о ней говорят. Она знала, кто она. И кто рядом с ней.
Седрик подошёл к ней у входа в Большой зал, протянул руку и, когда она положила в его ладонь свою, на лице мелькнула легкая улыбка.
— Спасибо, что снова веришь, — прошептал он.
— Не подведи, — тихо ответила она. — Это твой последний шанс, Седрик. Если снова сделаешь мне больно, я больше не буду верить тебе. И никому больше.
Он кивнул. И в этот момент в зале воцарилась тишина.
Они вошли вместе. И это был не просто поцелуй, не просто сцена. Это было заявление.
Элис Миллер простила. Элис Миллер вернулась.
А значит — пора готовиться к буре.