Последний шанс.
Две недели в лазарете научили Элис терпению. Она редко говорила — больше слушала. Сначала её тело болело, потом болела тишина. Но сильнее всего болела душа — из-за страха, боли, обмана, вины, из-за всего сразу. Каждый визит — будь то профессор, друг, соперник или даже незнакомец — напоминал, как много она значит для Хогвартса. Но каждый раз, когда входил Седрик, она замирала.
Он приходил каждый день. Приносил ей любимое какао с маршмеллоу, свежие перья, цветы, даже старую плюшевую сову с ярмарки в Хогсмиде. И каждый раз, когда он садился рядом и пытался сказать что-то важное, Элис смотрела на него с той самой холодной, взрослой строгостью, с которой теперь смотрела на весь мир.
— Я не перестаю сожалеть, — сказал он однажды вечером, держа её ладонь в своей. — Но я не сдамся. Потому что люблю тебя.
Она смотрела в потолок и молчала.
Но когда она встала на ноги, когда снова натянула свою квиддичную форму, когда снова вошла в Большой зал под шепот и аплодисменты — всё стало на свои места. Она выжила. Она вернулась. Она была сильнее, чем когда-либо.
В тот вечер за ужином она заметила, что Седрик сидит у стола Пуффендуя, один. Его друзья переговаривались вполголоса, явно подталкивая его сделать первый шаг. Он, как и всегда, держался спокойно, но в глазах была тревога.
Элис поднялась.
Большой зал сразу стих, как будто кто-то наложил заклятие «тишины». Все знали — сейчас что-то произойдёт.
Она подошла к столу Пуффендуя и остановилась напротив Седрика.
— Можем поговорить?
Он кивнул, встал, и они вдвоём вышли за массивные двери зала.
На лестничной площадке было прохладно. Где-то наверху свистел ветер. Седрик нервно сжал руки.
— Элис... — начал он.
— Я тебя прощаю, — тихо перебила она. — За всё.
Он застыл.
— Я долго думала, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза. — Я злилась. Я страдала. Я сомневалась в себе, в тебе, во всём. Но сейчас... я готова попробовать ещё раз.
Его глаза вспыхнули надеждой.
— Но, — её голос стал твёрже, — это твой последний шанс. Если ты снова сделаешь мне больно... я больше не буду верить тебе. И никому больше.
Он кивнул быстро, с отчаянием и благодарностью, как будто боялся, что она передумает.
— Я не подведу, — прошептал он.
Итогда она впервые за долгое время улыбнулась. Настоящей, живой улыбкой. А потом, не колеблясь, шагнула к нему и поцеловала.
И в этот момент двери Большого зала распахнулись.
Они так и стояли на пороге, в свете факелов, в объятиях — Седрик и Элис, королева квиддича. Внутри зала кто-то ахнул, кто-то начал аплодировать. Гарри и Джинни — первые, кто вскочили. За ними Пэнси, Блейз, Гермиона, даже профессор Спраут хлопала с улыбкой.
Где-то в дальнем конце Тео Нотт отвернулся, но не ушёл. Он смотрел на них долго, потом тихо покинул зал.
А Седрик и Элис стояли в центре этой волны света, звука и одобрения — как два человека, которые нашли путь друг к другу через боль, предательство и молнию с неба.
Теперь всё только начиналось..