𝐈𝐭'𝐬 𝐭𝐨𝐨 𝐥𝐚𝐭𝐞 𝐭𝐨 𝐚𝐬𝐤 𝐟𝐨𝐫 𝐟𝐨𝐫𝐠𝐢𝐯𝐞𝐧𝐞𝐬𝐬

Прошло несколько дней. Время как будто специально замедлилось, чтобы дать им передышку. Погода была всё той же — ранняя весна, ещё без зелени, но с ощущением, что всё просыпается. Воздух тёплый, пахнет землёй и чем-то едва сладким. Деревья стояли голыми, но не мёртвыми, а как будто в ожидании.

Несси шла к парку немного раньше, чем надо. Волновалась, как всегда — так, по-детски. Не знала, как уложить волосы, меняла куртку трижды. Но в итоге пришла в своей любимой — тёплой, с чуть сбитыми манжетами. Том всегда говорил, что она похожа в ней на что-то домашнее.

Он ждал на скамейке недалеко от фонтана. Ему в руку дышал бумажный стакан с кофе, а в другой — наполовину доеденный круассан с шоколадом. На этот раз не яблоко, не семечки, не жвачка — просто круассан. И на лице — эта спокойная, чуть насмешливая улыбка, как будто он знал про неё всё.

— Эй, — тихо сказала она, подходя ближе.

Он кивнул.

— На пять минут раньше. Нарушаешь свой стандарт.

— Потому что боялась опоздать. Или ты снова убежал бы куда-нибудь, типа "ой, пока", — поддела она.

Он ухмыльнулся, протянул остаток круассана:

— На, держи. Считай — угощаю. Осталось даже немного начинки.

— Щедро, — фыркнула она, но всё же взяла и откусила. — Не отравлено?

— Пока нет. Я ел и жив. Хотя кто знает, может через час унесёт.

Они пошли гулять вдоль главной аллеи. Людей было немного. Детские голоса где-то вдали, шум машин за деревьями и хруст гравия под ногами. Всё будто замерло в точке равновесия.

Несси что-то рассказывала. Про школу, про то, как перепутала задания, про то, как чуть не опоздала на физру, про то, как Назар не может говорить с Эмили без нервного смеха. Болтала легко, сбивчиво, с живой мимикой и руками, которые постоянно что-то рисовали в воздухе.

Том смотрел на неё, будто через прозрачное стекло. Слушал, да, но иногда взгляд ускользал куда-то вбок.

И в какой-то момент он вдруг напрягся. Незаметно, чуть-чуть. Только пальцы, что держали стакан с кофе, стали крепче, и подбородок чуть выпрямился.

По противоположной стороне аллеи шёл Ян. Он был далеко — не в пределах разговора или столкновения. Но достаточно близко, чтобы узнать лица.

Он шёл один, в наушниках, с капюшоном, но взгляд задержался. Он увидел их. Остановился на секунду.

Том тоже заметил. Они встретились глазами — на полсекунды. И всё. Ни слов, ни жестов. Просто взгляд. Ян пошёл дальше.

Несси не заметила ничего. Она в этот момент как раз рассказывала про то, как училка по биологии поскользнулась на мокром полу и потом смеялась вместе с ними. Она улыбалась, глядя на Тома, и не замечала ничего вокруг.

Он только хмыкнул и снова посмотрел на неё:

— Ты когда улыбаешься — весь шум вокруг глохнет.

— Что? — она подняла брови.

— Говорю, ты перебиваешь птиц своим голосом. Они теперь на тебя жалуются.

— Прекрати, — засмеялась Несси, — у меня вообще тихий голос. Это у тебя, как у диктора.

— Ну, не знаю. Для кого-то он, может, и приятный.

— Мне нравится. Но я тебе этого не говорила, понял?

— Уже записал. В архив.

---

Когда они пришли к ней домой, солнце уже клонилось к закату.

Мама оставила записку на холодильнике — коротко: «Ушла к тёте, ключи у меня. Не забудь покормить кошку. Пирог — в духовке. Обнимайте друг друга, если что».

Они сидели в её комнате. Уютно. На полу был расстелен плед, подушки, на столе — чай с лимоном и что-то сладкое. Несси вытащила настольную игру, но после пары раундов они просто начали говорить.

Он лежал, опираясь на локти, она — сидела рядом, поджав ноги. Волосы её чуть растрепались. Она была в мягкой домашней кофте, из которой виднелась тонкая майка.

Том смотрел на неё, не отводя взгляда. В какой-то момент тишина между ними стала ощутимее, чем звуки вокруг.

Он не сказал ничего, но Несси вдруг почувствовала, что тишина просит движения.

Она молча поднялась с пледа, села к нему на колени, обняла за шею и потянулась к его губам. Поцеловала. Неуверенно сначала, потом глубже. Он сразу ответил. Медленно. Ритмично. Губы двигались в такт дыханию.

Её руки были на его затылке. Пальцы запутались в его волосах. Том держал её за талию, потом чуть сильнее прижал.

Он не говорил ни слова. Просто продолжал целовать. А руки скользнули чуть выше — по спине, по бокам, и осторожно легли на её грудь. Через ткань, медленно, но решительно.

Несси затаила дыхание, но не отстранилась. Только сильнее сжала его.

Он снова поцеловал, глубже. Одна рука соскользнула к её бедру. Пальцы задержались на линии, где заканчивались шорты.

Он медленно провёл ладонью ниже, легко сжал её ниже талии, будто проверяя — можно ли. Несси не остановила. Дыхание стало чаще, но она не дрожала, не стеснялась. Просто прижалась к нему плотнее.

Он снова поцеловал — почти до боли, сдержанно, но с жаром. Слов не было. Только дыхание. И руки, которые говорили вместо слов.

После они играли в настольные игры, смеялись, соревновались — этот мир на время исчез из головы Несси. Том был весел, но с небольшим оттенком усталости в глазах.

Через пару часов он тихо сказал:

— Знаешь, я немного вымотался... Пойду домой.

Несси, смеясь, попыталась удержать его:

— Да брось, останься ещё. Ты же так круто играешь.

Том только усмехнулся, схватил ближайшую подушку и бросил её в неё. Несси быстро подпрыгнула, схватила подушку и, смеясь, взобралась на него, заставляя смеяться и его.

Но через час Том уже ушёл, и Несси осталась одна.

Сначала ей стало немного плохо. Легкая тошнота, но она списала это на усталость и нервы.

Потом к голове подкатила тяжесть, в глазах потемнело. Она опустилась на кровать, пытаясь отдышаться.

Вскоре стало совсем плохо — живот сжался, тошнота усилилась, и Несси не выдержала — её вырвало. Она сидела, обхватив себя руками, пытаясь сохранить сознание, но мир вокруг становился всё темнее.

Несси уставилась в экран телефона, на котором уже было набрано её сообщение:
«Том… Черт, мне снова резко плохо стало… Мне страшно, боже… Прошу тебя, приедь… Только что стошнило… В глазах темнеет… Мне страшно…»

Она глубоко вдохнула, пытаясь удержать дрожь в руках, но тело предательски подкашивалось. Телефон выскользнул из пальцев и с тихим звуком упал на покрывало рядом с ней. Несси ощутила, как ноги стали ватными, а мир вокруг будто замедлился. Она пошатнулась, опираясь на кровать, но силы иссякли окончательно. Она быстро нажала на кнопку «отправить», после чего глаза закатились назад, а сознание медленно покидало её.

Несси рухнула на мягкую поверхность, лёгкое постельное покрывало обняло её холодеющее тело. Без единого звука, без сопротивления она погрузилась во тьму, оставив телефон лежать рядом — чат был так же открыт с Томом, и с ее сообщением, которое она еле как успела отправить.

Прошло три часа. Том не сразу заметил сообщение. Телефон валялся на краю дивана, звук был отключён — за вечер он почти не прикасался к нему. Лишь случайно, подняв его, чтобы проверить время, он увидел на экране уведомление от Несси. И всё вокруг будто замерло.

> "Том… чёрт, мне снова резко плохо стало… мне страшно, боже… прошу тебя, приедь… только что стошнило… в глазах темнеет… мне страшно…"

Он застыл. На несколько секунд — просто смотрел в экран, как будто не до конца понимал, как это читать. Потом резко встал, как будто задыхаясь. Сердце забилось громко, панически. Он почти выронил телефон, но перехватил, и, не раздумывая ни секунды, рванул к выходу.

Никаких курток, ни объяснений. Он просто выскочил из дома, как есть, сжимая телефон в руке. До её дома он доехал за рекордные пятнадцать минут, всё это время лихорадочно проверяя: не ответила ли, не написала ли ещё. Ничего. Ни прочтения, ни синей галочки.

Его сердце грохотало в ушах, когда он вбежал в подъезд. На третьем этаже он начал стучать, сначала вежливо, потом с силой.

— Несси? Это я. Открой. Ну давай же, пожалуйста… — голос срывался.

Тишина.

Он позвонил. И тут, за дверью, еле слышно — как будто далеко в комнате — вибрировал её телефон. Он звонил ей, но она не брала. Ни шагов, ни шороха, ни даже малейшего движения.

— Блядь… — прошептал он, отходя на шаг. Его пальцы дрожали.

Он открыл контакты, нашёл номер её мамы и нажал вызов. Пальцы влажные, экран еле слушается. В голове — только мысль: "только бы всё было нормально…"

Женщина ответила почти сразу:

— Да, Том? Что случилось?

— Здравствуйте… Простите, что поздно. Я… Мы с Несси вроде как договаривались увидеться, она писала, что ей стало плохо. Я приехал, звоню — она не открывает. Я слышу её телефон изнутри, он звонит, но никто не берёт. И… и она не отвечает.

— Что значит — не открывает? — голос мамы стал сразу напряжённым, тревожным.

— Ну… я стучу, зову её — тишина. Звоню, а звонок слышен там, за дверью… — Том спотыкался в словах, он пытался говорить спокойно, но голос дрожал, как струна.

— Том. Слушай внимательно. Возьми ключи у Иры, соседки напротив. Она дома, я ей сейчас позвоню. Открой дверь. Зайди. Проверь, всё ли с ней в порядке.

— Хорошо… хорошо, я сейчас, — выдохнул он, уже поворачиваясь к двери напротив.

— И ещё. Я сейчас приеду. Если с ней что-то случилось… прошу тебя, Том, вызови скорую. Не жди меня. Хорошо?

— Да. Конечно.

Он почти вырвал ключ у соседки — та, к счастью, уже ждала его в дверях. Замок открылся с первого раза, и он вошёл в квартиру. Всё было как всегда — знакомо, уютно, тихо. Слишком тихо.

— Несси? — позвал он, закрывая за собой дверь. — Это я. Том. Слышишь?

Никакого ответа.

Он прошёл по коридору, стараясь не паниковать. Но тишина была пугающей. Он открыл дверь в её комнату.

Она лежала на кровати на боку, волосы прикрывали лицо, будто бы просто спит. Но что-то в этой позе было не так. Слишком неподвижно. Слишком безжизненно.

— Несси? — шагнул ближе. — Эй. Ты спишь?.. Слышишь меня?

Он присел рядом, потянулся, осторожно тронул её за плечо.

— Несси…

Ноль реакции.

Он обошёл кровать, наклонился, аккуратно откинул волосы с её лица. Губы бледные. Лицо тоже. Глаза закрыты, дыхание еле заметное. Он слегка встряхнул её за плечи.

— Эй… прошу тебя… открой глаза. Это я. Том.

Он сел рядом, приподнял её корпус, усадил на кровати, поддерживая под спину, а затем снова заглянул ей в лицо, обхватив ладонями её щёки.

— Слышишь? Ты же слышишь меня… — голос сорвался. Он прижался лбом к её виску, сжал зубы.

Она была здесь. Такая хрупкая, беззащитная, теплая. Но — словно где-то далеко.

Он достал телефон, руки дрожали. Нужно было действовать. Быстро. Без истерики.

— Несси… держись… я с тобой. Сейчас всё будет.

Он смотрел на неё, продолжая держать в объятиях, и с трудом попадал по кнопкам. Руки дрожали. Он набрал 103. Гудки. Один. Второй.

— Пожалуйста, быстрее… прошу! — почти выкрикнул он в трубку, как только ответил оператор. — Девушке плохо, она без сознания, я нашёл её… она не отвечает!

— Скажите адрес, — раздался спокойный, но сосредоточенный голос.

Том быстро продиктовал адрес Несси, спотыкаясь на словах.

— Как давно она без сознания? — спросили на том конце.

— Я не знаю… Я только что пришёл… Часа три назад она писала мне, что ей стало плохо, — голос Тома сорвался. — Она просто лежит, и ничего…

— Слушайте меня внимательно, — перебил оператор, тон был жёстким. — Не паникуйте. Пульс есть? Дышит?

Том резко опустился, приложил ухо к её губам, к груди. Почти не чувствовал. Но… дыхание было. Лёгкое, но есть.

— Да… да, еле-еле.

— Хорошо. Значит, действует так: аккуратно положите её набок, голову немного запрокиньте, чтобы не захлебнулась, если начнёт тошнить. Не оставляйте одну. Мы уже едем. Как минимум, она в бессознательном состоянии, возможно, в коме.

Том сглотнул, сердце сжалось до предела.

— Прошу, пожалуйста… только быстрее… — прошептал он, почти без воздуха, и отложил телефон, весь сжавшись над её телом.