𝐈𝐭'𝐬 𝐭𝐨𝐨 𝐥𝐚𝐭𝐞 𝐭𝐨 𝐚𝐬𝐤 𝐟𝐨𝐫 𝐟𝐨𝐫𝐠𝐢𝐯𝐞𝐧𝐞𝐬𝐬

Палата была тихой. Только гулкие капли капельницы падали в трубку. Том сидел рядом на стуле, чуть сгорбившись, локти на коленях. Он не говорил ни слова, просто смотрел на Несси.

А она — на него. Устало, прямо, с каким-то почти взрослым спокойствием. Словно в ней уже не было сил ни плакать, ни бояться.

— Он… — голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Это всё был спор.

Том чуть прищурился, но молчал. Ни одной эмоции.

— Он поспорил с друзьями, — продолжила она. — Что заставит меня быть с ним. Влюбить, поиграть, сломать. А потом бросить. И всё — ради смеха.

Она говорила всё так же спокойно, не отводя взгляда от него.

— А Эвелина… она знала. С самого начала. Они были вместе, а я… я просто была игрой. Он заставил меня быть с ним. Манипулировал. Шантажировал.

Несси выдохнула, всхлипнула, вцепившись пальцами в покрывало.

— И потом… — голос стал тише. — Он напоил меня. Снял. Слил. И просто исчез.

Её глаза потемнели, но она всё ещё смотрела на Тома. Не умоляла. Не жаловалась. Просто говорила, будто отрезала от себя эти куски прошлого.

Прошёл месяц.

Сначала были боли, слабость, бессонные ночи под мерный гул аппаратов. Потом — тихие дни. Без громких слов, без крика. Просто больница, белые стены, редкие визиты и Том. Он приходил. Почти каждый день. Привозил сок, шоколад, странные открытки, где писал нелепые шутки. Делал вид, что всё — как всегда. Что она всё ещё та Несси, которой пятнадцать, которая боится контрольной по алгебре и скрывает розовый фломастер в пенале.

Но с каждым днём она чувствовала, что возвращается. Немного. Как будто дышать становилось легче. И, главное — Ян больше не писал. Не звонил. Не шёл за ней по коридорам, не присылал мерзкие смайлики. Исчез.

Совсем.

После того разговора с Томом, когда она рассказала ему всё — от первого сообщения Яна до последней фотографии — она думала, он просто замкнётся. Уйдёт. Ему ведь не нужно всё это. Боль, грязь, страх. Но он молча поднялся, сжал её плечи и сказал:

— Он к тебе больше не подойдёт. Обещаю.

И в этом голосе не было угроз. Только уверенность. Тихая, твёрдая, страшная.

На следующий день Ян написал ей:
«Ты всё испортила, тварь.»
И больше — ничего.

Ни звонков. Ни фоток. Ни слов.

Больше никогда.

Прошёл месяц. Несси начали готовить к выписке. Рак отступил. Врачи говорили, что это чудо, и что нужно жить дальше, но осторожно. Она смеялась. Говорила, что жизнь сама по себе — уже осторожность.

Её встретила Варя с Яной. Обняли, поносились с букетами, наорали друг на друга от счастья, а потом затащили её домой — с милкой, пиццей и кучей глупых сериалов. Том пришёл вечером. Принёс плед, банку мармелада и… тишину. Просто сел рядом, пока они с Варей ржали над какой-то тупой шуткой из TikTok.

Он смотрел на неё. Как будто проверял: правда ли она здесь? Живая?

В июне Несси официально закончила 10 класс. Ни экзаменов, ни торжеств. Всё прошло как-то мимо — ей даже не важно было. Но ребята решили собраться в парке, возле школы. Там, где они раньше сидели летом, ели мороженое, обсуждали учителей и глупые мечты. Варя настояла:
— Ты идёшь. Точка.

Несси согласилась.

Она долго выбирала, что надеть. Вроде всё по-детски — джинсы, футболка, хвост. Но внутри что-то дрожало. Как будто сегодня — важный день. Последний день нормальной жизни, о котором она ещё не знает.

Парк был зелёный, яркий, пахнущий летом. На лавке у фонтана уже сидели Яна, Варя, Назар, кто-то ещё. Смех, чипсы, газировка. Всё как раньше.

И Том был там. В чёрной футболке, с гитарой, что-то наигрывал вполголоса. Когда увидел её — встал. Пошёл навстречу.
Без слов.

Она замерла на мгновение. И он просто обнял её. Тихо. Аккуратно. Как будто она — из стекла. Как будто боится снова потерять.

— Всё хорошо, — прошептал он.

И в этот момент она поверила.

По-настоящему.

Что всё… закончилось.