𝐈𝐭'𝐬 𝐭𝐨𝐨 𝐥𝐚𝐭𝐞 𝐭𝐨 𝐚𝐬𝐤 𝐟𝐨𝐫 𝐟𝐨𝐫𝐠𝐢𝐯𝐞𝐧𝐞𝐬𝐬

Утро началось с капельницы.

Несси сидела на больничной кровати, чуть ссутулившись, с телефоном в руках. На ней был простой серый свитшот, натянутый на голые бёдра — больничные шорты казались слишком тонкими, а покрывало сползло. Её правая рука была зафиксирована пластырем — из-под него торчала прозрачная трубка, по которой медленно стекала жидкость. Каждые несколько секунд в шланге подскакивали пузырьки воздуха, и этот ритмичный звук становился почти гипнотичным.

Бледная медсестра с уставшими глазами, уже привычно молча, поправила ленту на запястье, проверила капельницу и сказала тихо, не глядя в глаза:

— Через час вас переведут в палату четырнадцать. Там вы будете одна. У вас уже третья стадия. В таких случаях… ну, сами понимаете.

Несси не сразу поняла, что она это сказала вслух. Она просто продолжала смотреть в экран — там был открыт диалог с Томом. Пара непрочитанных сообщений от него.
И вдруг всё стало неважно.

Третья стадия.
Одна.
Всегда.

В горле стало сухо. Дождь стучал по подоконнику. Медсестра уже вышла, но Несси даже не заметила, как.
Она медленно опустила телефон на колени. Просто сидела и смотрела в точку перед собой, пока за окном не хлопнула дверь — и в палату вошёл он.

Том.

Он был промокший насквозь. Чёрная куртка на нём блестела от капель, а кроссовки противно чавкнули, когда он шагнул внутрь. Рюкзак за плечами, в руках бутылка сока, милка, киндер, и какие-то печенья. От него пахло дождём, улицей… и домом.
Он вошёл без стука, как будто всегда сюда приходил. Как будто это — их место.

— Привет, — сказал он, кивая на пакеты в руках. — Доставочка. Особому клиенту. Без предоплаты, но с чаевыми.

Несси чуть приподняла глаза. Уголки губ дрогнули. Очень слабо, но это уже была улыбка.

— Я… не заказывала, — прошептала она, почти без звука.

— Это неважно, — спокойно сказал он, подходя ближе. — Я всё равно знаю, что ты бы выбрала милку. Даже если не голодна.

Он поставил всё на тумбочку и достал плитку. Надломил и протянул ей. Она не сразу взяла — рука дрожала чуть заметно, но она взяла. Осторожно, будто боялась уронить.
Положила кусочек в рот. Жевала медленно. И только тогда он тихо спросил:

— Тебе лучше?

Несси чуть кивнула. Но не подняла глаз. Лишь зажала капельничную руку под пледом, словно прятала от него.

Том сел рядом. Его лицо стало немного серьёзнее — тот случай, когда улыбка не помогает. Он опёрся локтями о колени, посмотрел на неё, и после короткой паузы выдохнул:

— А врачи что сказали?

Несси замерла.

Словно её выдернули из тихой воды и резко кинули в холод. Шоколад на языке стал горьким. Пальцы вцепились в фантик.
Она медленно повернула голову к нему. Глаза были стеклянными.

— Рак крови, — произнесла она так, будто читала чужой диагноз. — Третья стадия.

Он моргнул.

— В смысле?.. — почти шёпотом. — Какой ещё рак?..

Несси не ответила. Только смотрела на него.

— Ты шутишь?.. — он привстал, голос дрогнул. — Скажи, что ты прикалываешься, блин…

Она покачала головой. Молча.

Он посмотрел на капельницу — как будто увидел её впервые. На её тонкие пальцы, на зафиксированную руку. На её бледность.
Вся его поза словно осела.
Том вдруг почувствовал, как сжимается горло. Как будто внутри что-то обрушилось.

— Если бы не ты… я бы не узнала, — прошептала она. — Я же думала, у меня просто слабость, голова кружится… А ты настоял на анализах.

Он не мог пошевелиться. Просто смотрел.
Его губы были приоткрыты, но он не знал, что сказать.

Любое слово казалось глупым. Недостаточным. Нелепым.

Он сел обратно, тихо, аккуратно. Чтобы не задеть ни её, ни трубку. Просто положил ладонь рядом — не на неё, рядом. Так, чтобы если что, она могла дотянуться.
И он молчал. Потому что боялся, что если заговорит — голос сорвётся.

Потом в дверях появилась Яна. Опёрлась на косяк, прищурилась. Смотрела на них, на их позы, на фантик у Несси в руке. И с почти ленивой улыбкой спросила:

— Несси, это парень твой?

И Несси, и Том обернулись.
Он чуть сжал губы. В его взгляде была растерянность — и страх, что она сейчас скажет что-то, что отдалит.
А она смотрела на него… долго. Потом на свою руку. На капельницу. На шоколад.

И прошептала:

— Нет. Он просто…

Задумалась.

А он спокойно закончил:

— Просто друг.

Сказал легко. Но так… осторожно. Словно прикрывал её этим словом.
И тогда Яна кивнула и сказала:

— Странно. А со стороны — как будто любишь её.

Молчание. Снова.

Несси затаила дыхание. Щёки вспыхнули.

А Том…

Он только посмотрел на неё. И — вместо признания — просто снова протянул ей сок.

— Ну, может, просто очень хочу, чтобы ей было хорошо.

И в этих словах было всё.