𝐈𝐭'𝐬 𝐭𝐨𝐨 𝐥𝐚𝐭𝐞 𝐭𝐨 𝐚𝐬𝐤 𝐟𝐨𝐫 𝐟𝐨𝐫𝐠𝐢𝐯𝐞𝐧𝐞𝐬𝐬

Утро было каким-то выцветшим. Солнце будто забыло, как светить по-настоящему — лишь холодные пятна на асфальте и небо цвета старой простыни. Несси сидела на заднем сиденье машины, прислонившись лбом к стеклу. На коленях лежал тот самый кулон, тускло поблёскивающий в её дрожащих пальцах.

Мама молчала всю дорогу. В машине тихо играло радио, какая-то блеклая песня без смысла. Несси не слушала — просто крутила кулон и думала: "Глупости. Ну полежу пару дней. Может, обследуют и отпустят домой..."

Перед входом в больницу мама остановилась и сказала вдруг слишком бодрым голосом:

— Возьми свитер. Тут бывает прохладно.
— Угу, — кивнула Несси и улыбнулась натянуто.

Регистратура, бумажки, фамилия "Уотсон Агнесса" звучала странно в устах медсестры. Несси хихикнула было — мол, снова перепутали — но мама даже не посмотрела на неё. Просто взяла направление и кивнула медсестре.

Потом был лифт, коридор, палата с выцветшей цифрой на табличке.

Они зашли. Там уже были дети. Несси резко сбилось дыхание.

У окна сидела девочка с платком на голове и огромными глазами. Она ела что-то вроде желе, сосредоточенно, не замечая их. На соседней кровати лежал мальчик — маленький, худенький, кожа почти серая. Его мама поправляла капельницу. В углу сидел подросток с планшетом, без волос, с капюшоном на голове — и смотрел прямо на Несси.

Та встала на пороге, будто её что-то ударило. Мама аккуратно подтолкнула:

— Идём, милая. Вон твоя кровать. Возле окна. Видишь?

Несси молча подошла. Всё казалось каким-то чужим. Одеяла — зелёные, как в старых фильмах. Стены — облезшие. Запах — как в школьном медкабинете, только в десять раз сильнее.

Она села, сжав рюкзак, и прошептала:

— Мам...
— Что, милая?
— А… у них… простуда тоже?

Мама замерла на мгновение, потом кивнула быстро:

— Ну да, да. У всех что-то своё, просто здесь такие правила. Всё серьёзно, но не страшно. Мы быстро со всем разберёмся.

Несси не ответила. Она чувствовала, что в мамином голосе что-то было не так. Не было той обычной теплоты, обычного "не бойся, моя птичка". Было только: "разберёмся". Слово без вкуса.

Соседка по кровати вдруг повернулась к ней:

— Ты первый раз тут?
— Ага, — прошептала Несси.
— Страшно?

Несси кивнула. Девочка усмехнулась:

— Ничего. Привыкнешь. Тут главное — не загоняться. И не жрать больничный суп. Он мерзкий.

Она рассмеялась. Несси попыталась улыбнуться. Мама тем временем достала пижаму, зубную щётку, аккуратно положила на тумбочку. Всё делала быстро, по делу — чтобы не остановиться, не задуматься.

— Я сейчас сбегаю в магазин, куплю тебе чего-нибудь вкусного, — сказала мама, натянуто улыбаясь и поправляя ворот рубашки. — Печенье или что-то, что ты любишь. Только посиди спокойно, ладно? Не переживай ни о чём.

— А можно кока-колу? — шепнула Несси, будто проверяя: действительно ли всё нормально.

— Конечно, — быстро кивнула мама. — Только не бегай по отделению, ладно? Я скоро.

И ушла. Быстро. Словно боялась, что если задержится хотя бы на секунду, не выдержит и разрыдается прямо у двери.

Несси осталась сидеть, уставившись в бело-зелёную стену перед собой. На соседней койке лежала девочка с удивительно густыми и упругими кудряшками. Её звали Яна — об этом Несси услышала, когда кто-то из медсестёр заглядывал в палату и звал её на процедуру. Яна — тонкая, бледная, но глаза у неё были дерзкие. Как у той девчонки, что никогда не плачет.

— Эй, — вдруг сказала Яна. — А у тебя какой рак?

Несси растерялась. Она даже не сразу поняла, что вопрос обращён к ней.

— Что?.. — выдохнула она.
— Ну, рак у тебя какой? — спокойно повторила Яна, сидя с ногами на кровати. — У меня желудка. Вторая стадия. Жрать не могу почти ничего. Блевать хочется от всего. А у тебя что?

Несси застыла. Воздух в лёгких будто исчез.

— У меня… у меня просто простуда, — тихо сказала она, опустив глаза.

Яна нахмурилась.

— Простуда? Ну не. Простудных вон туда кладут, в седьмую. Это же онкоотделение, ты чего?

Несси молчала. Лицо будто заледенело. Грудь поднялась — вдох — и не опустилась. Она сидела, не мигая, стараясь удержаться. Но внутри будто что-то оборвалось.

— Ты чё, не знала?.. — спросила Яна, уже тише. — Слушай… сорри. Я думала, ты в курсе. Ну, тут все с этим. Мы ж не просто так в одной палате.

Несси медленно подняла глаза. Смотрела прямо на Яну, но не слышала больше ничего. Мир будто начал затихать. Медленно, вязко. Словно кто-то накрыл её стеклянным колпаком. Словно за ней захлопнулась дверь, и остался только глухой, звенящий вакуум.

Мама соврала.
Она соврала.
Несси зажала пальцами кулон. Тот самый. Холодный, с тонкой цепочкой.
Она не заплакала. Просто сидела, не в силах пошевелиться.

Зачем?.. Зачем ты мне соврала?..