46. Яркое напоминание.
— Императорская печать.
Чимин приподнялся на локтях и непонимающе посмотрел на альфу. Постепенно, осознавая, что это может значить, его глаза расширялись. Он проследил за передвижениями мужа, пока тот не сел на постель. Омега внимательно смотрел на письмо в руках старшего и на красную печать, на которой был герб императорской семьи.
Мин, вздохнув, разломал печать на две части и развернул письмо. Бросив взгляд на младшего, он принялся читать. Время медленно тянулось и это делало только хуже: у юноши от волнения в животе завязался узел.
Когда Юнги оторвал глаза от исписанного листа и уперся взглядом в стену, Чимин не выдержал и сипло спросил:
— Юнги, что там?
Альфа медленно перевел глаза на мужа. В его взгляде читалось опустошение и страх.
— Начинается война. Меня вызывают в столицу. Я буду командовать войсками на Юге.
Омега моргает и слышит в ушах стук собственного сердца.
Больно.
Они молчат, смотря друг на друга. Никто не может заговорить первым, чтобы разбить наконец эту гнетущую тишину.
— В..война? — запнувшись, переспрашивает Чимин.
Старший медленно кивает и устремляет взгляд на лист в своих руках. Он откидывает бумажку в сторону и в ту же секунду крепко обнимает юношу. Тело в его руках содрогается и раздается тихий всхлип.
— Нужно ехать сегодня же, — шепчет Юнги, прижимая любимого к себе.
— Ты можешь не ехать, Юнги? Пожалуйста, не уезжай, — омега смотрит в синие глаза, а затем тихо шепчет: — Мне страшно...
— Я не могу ослушаться приказа Императора, весна моя, — качает головой мужчина и прижимает свои ладошки к щекам младшего. — Это мой долг.
— А как же я? — Мин стирает слезы с лица юноши, поджав губы.
Чимин всхлипывает, его лицо искажается от внутренней боли и он утыкается мужу в грудь, содрогаясь в рыданиях.
***
— Как так? — шепчет Сокджин и слезящимися глазами смотрит на сына. — Неужели другого выхода, как ехать, нет? — он смотрит на Намджуна, что молча качает головой. Старший омега всхлипывает и обнимает своего ребенка. Он смотрит на невестку, глаза которого красные, но Чимин все еще плачет.
— Слуги уже собрали необходимые вещи и мой конь тоже готов, — говорит Юнги, поглаживая плечи родителя.
Сокджин отстраняется от младшего альфы и, утерев слезы, поправляет мундир сына.
— Почему же так быстро нужно ехать? Даже времени попрощаться нет.
— Папенька, это война, — грустно усмехается Мин-младший и стирает слезу на щеке родителя, когда тот поднял лицо к нему.
— Сын, пиши по возможности, — просит Намджун и получает в ответ кивок головой.
Стоя на улице, Юнги обнимает родителей и утирает слезы на лице папы, обещая вернутся.
— Коли убьют, мне больно будет, сын мой, — герцог обнимает младшего альфу и, отстранившись, похлопал его по плечу.
Альфа смотрит на мужа и раскидывает свои руки в сторону. Чимин мгновенно обнимает его, утыкаясь в военный мундир, и плачет. Мин поджимает свои губы и прижимает омегу к себе, наслаждаясь последними мгновениями близости с любимым.
Юноша отстраняется и обхватив лицо мужчины руками, притягивает к себе и мягко целует. Он вспоминает, как провожал альфу еще до их брака, и от этого больнее еще больше, ведь в этот раз война действительно будет и Юнги не вернётся через две недели отъезда.
— Пожалуйста, береги себя и вернись ко мне целым и невредимым, — просит омега и смотрит в глаза, в которых видны океаны.
— Конечно, — Мин проводит рукой по щеке младшего и едва заметно улыбается. — Но и ты должен заботиться о себе.
Чимин кивает и выпускает новую порцию слез. Обняв в последний раз, он отстраняется от мужа и отходит назад к свекрам.
Юнги недолго смотрит на родных, а затем садиться на своего коня и, посмотрев в последний раз, бьёт того по бокам.
Омега следит за удаляющимся силуэтом любимого человека и роняет слезы, чувствуя, как от его сердца отделяется половина и уезжает вместе с альфой.
***
Два месяца спустя.
Открыв глаза, юноша протер их и посмотрел на вторую половину кровати. Он вновь один. Прикусив губу, Чимин отчаянно заскулил, прижимаясь щекой к подушке мужа, что все еще пахнет сосной.
Омега скучает по Юнги. Очень сильно. Ему не хватает любимого. С момента отъезда альфы он чувствует себя ни неживым, ни мертвым. Чимин просто существует.
Взяв письмо, которое пришло несколько дней назад, он вновь перечитывает его.
«Здравствуй, весна моя.
Я скучаю. Мне слишком сильно не хватает тебя. По ночам мне снишься ты и твоя улыбка, твое тепло и твои глаза.
Не уверен, что смогу присылать письма чаще, чем одно в один-два месяца. Прости меня за это.
Это письмо я уже не могу дописать второй день, потому что война идет полным ходом, а наши враги даже не дают нам времени на отдых от сражений.
Когда я вспоминаю о тебе, у меня на языке крутиться один и тот же стих, как ты тогда сказал, свидетеля нашей любви:
„Твои уста мне губы обжигали,
Лучи очей дарили мы друг другу.
Кто раз отдался сладкому недугу,
Иным восторгам вверится едва ли.
Я здесь один, а ты в безвестной дали.
Вновь мысль меня по замкнутому кругу
Влачит к тому блаженству и испугу
Мгновенному. И плачу я в печали.
Но слезы забываются, едва я
Твоей любви заслышу дуновенье…
Спешу, воспоминанием согрета,
Любовный лепет, даль одолевая,
Вернуть тебе, чьей воли мановенье —
И боль и жизнь моя. Я жду ответа!“
Вот только ответа я не жду. Не пиши мне ответные письма, ведь они вряд ли дойдут ко мне. Да и я не знаю, дойдет ли это...
Помни, я люблю тебя, весна моя.
Твой Юнги»
Чимин прижимает исписанный лист к груди и тихо плачет.
Переодевшись, юноша спускается на первый этаж в обеденную и садится за стол к остальным членам семьи. Он бросает взгляд на задумчивого Намджуна, а затем переводит на такого же поникшего, как он, Сокджина.
— Мне пришло письмо из суда, — говорит герцог, привлекая внимание омег. — Моя невиновность доказана, — те улыбаются слабо, но они действительно рады, что Мин наконец оправдан судом. — А что касается расследования дальше — меня не интересует.
— Я рад, что это, наконец-то, закончилось, — вздыхает старший омега.
Они начинают завтракать, как в обеденную входит управляющий домом. Альфа кланяется и говорит:
— Из поместья Чонов прибыли известия: господин Чон готов произвести на свет ребенка.
Сокджин моментально встрепенулся и посмотрел на мужа.
— Вели готовить карету. Немедленно.
***
Когда Мины входят в поместье, видят Чонгука, что ходит из стороны в сторону. Тот их замечает не сразу.
— Как Тэхен? — спрашивает взволнованный омега.
Граф жмет плечами и устремляет глаза на лестницу, что ведёт на второй этаж, с которого слышаться приглушённые крики и разговоры.
— А Чонхо где? — спрашивает Чимин, когда не видит племянника в комнате.
— В саду с гувернантом, — сиплым голосом отвечает Чонгук и садится на диван, сцепляя руки перед собой.
— Я пойду к нему, — получив кивок от свекра, омега идет на улицу.
Вдалеке виднелись фигура маленького графа и его гувернанта. Он направился к ним и улыбнулся, когда ребенок заметил его, начиная бежать в его сторону:
— Дядюшка, — Чонхо обнимает старшего, широко улыбаясь. — Я скучал по Вам.
— Мы же виделись недавно, Хо-хо, — Чимин поднимается на ноги и берет племянника за руку. Они идут по аллее в саду, рассматривая растения вокруг.
— Я все равно соскучился, — широко, показывая передние зубки, как у кролика, улыбается альфочка. — А дядюшка еще не вернулся?
— Нет, — омега поджал губы, отводя взгляд в сторону.
— А у меня скоро родится братик?
— Что? — переспрашивает юноша, так как не услышал.
— Скоро родится мой братик? — повторяет свой вопрос ребенок.
— Да, он скоро родится, — кивает Чимин.
— Дядюшка, а когда Вы родите мне братика?
Мин моргает некоторое время, смотря вперёд, и резко останавливается.
Течка.
Как он мог забыть о ней?
Ее ведь нет уже... Уже более месяца.
— Дядюшка?
Он смог?
У него получилось?
— Господи... — шепчет омега и накрывает свой живот рукой.
***
Когда слышится приглушенный детский плач, все облегчённо выдыхают и позволяют себе ненадолго расслабиться. Слуга с маленьким свертком на руках спускается к ним и передает новорожденного ребенка графу. Чонгук смотрит на сына слезящимися глазами и осторожно целует его в лоб. Он поворачивается к Чонхо и наклоняет ребенка так, чтобы альфочка смог увидеть брата.
— Это твой брат, Хо-хо, — шепчет Чон. — Маленький омежка, которого ты должен защищать, — мальчик заворожено кивает.
Чимин улыбается и обнимает плачущего от счастья свекра к себе. У него родился второй племянник, а он сам, похоже, беременный.
***
Наконец настает долгожданная тишина и Юнги тяжело вздыхает, опустив руку, в которой он держит револьвер. Альфа смотрит на поле боя, проходясь взглядом по каждому мертвому телу, что служит напоминанием о кровавой войне.
Он достает из нагрудного кармана белый платочек с вышитой лавандой и смотрит на него.
Герцог помнит, как Чимин подарил его.
Мужчина помнит каждый момент с любимым, каждую секунду, что они провели вместе. Мин улыбается и прикрывает глаза, вспоминая лик омеги, а платок с вышивкой служит ярким напоминанием.
Он прижимает платок к своей груди и шепчет:
— Твой светлый взор от сердца отторгая,
Я погружаюсь в сумерки смиренно.
Предначертанье рока неизменно.
Я перед ним склоняюсь, отступая.
На счастие уже не посягая,
Я прочь отодвигаю постепенно
Все то, чем дорожил самозабвенно:
Что мне твой взор заменит, дорогой?
Сна благодать, беседующих лица,
Приверженность к изысканному блюду,
Огонь вина… Все тает быстротечно.
Теперь могу я по миру пуститься.
Необходимое найдется всюду —
Свою любовь ношу с собою вечно.