45. Больно.
Перед глазами темнота, а в ушах шум. Чимин оглядывается, но так ничего и не видит. Его постепенно охватывает паника, а сердце бешено колотиться в груди, заставляя задыхаться от страха.
— Чертов омега!
Юноша обернулся на голос, но так никого и не увидел. Голос знакомы, но он никак не может понять, кому принадлежит.
— Зачем мой брат вообще связался с тобой?!
Омегу осенило: это голос Джинена, вот только искаженный криками и противным смехом.
— Если бы не ты, он был бы жив!
Да, он прав. Именно Чимин виноват в смерти Джэбома. Если бы не он, Им действительно был бы жив.
— ...ты никогда не будешь счастлив... — слышится эхом.
Затем громкий смех, что заставляет Мина закрыть уши и присесть, шепча что-то себе под нос.
Ему страшно.
Он хочет к Юнги.
Альфа его защитит, но сейчас его здесь нет...
— ...чтобы они тоже все умирали ещё в твоей утробе!
Чимин зажмурился, шепча «нет».
Он чувствовал, как по его спине стекает холодный пот. Уши закрыты руками, но юноша все равно слышит гадкий смех, что эхом отбивается в его сознании.
Очень страшно.
Чертовски сильно.
Как же он сейчас нуждается в муже. Как же сильно омега хочет, чтобы Юнги сейчас был рядом. Хочет, чтобы тот обнял его, защитил и своим шепотом заглушил этот отвратительный смех и слова, что эхом повторяются в его голове.
— Ты виноват!
Чимин качает головой и срывается на крик:
— Нет! — он вскакивает на ноги и кричит во все горло. Омега пытается найти человека, который продолжает смеяться и повторять ранее сказанные слова. — Я не виноват! — Мин крутит головой в разные стороны, но по-прежнему видит лишь темноту.
Страшно.
Ужасно.
— ...будешь медленно умирать... — шепот прямо у уха.
Это заставляет его задрожать и громко вскрикнуть. Ноги дрожат, а из его рта вырываются всхлипы и крики, пока глаза пытаются найти человека, которому принадлежит тот голос.
— Нет! Нет! Я ни в чем не виноват! — Чимин закрыл лицо руками, чувствуя, как быстро бьётся его сердце. В ушах, кроме шума, противный смех.
Страшно.
Юнги.
Пожалуйста, помоги.
— Юнги! — кричит изо всех сил омега и открывает глаза.
Перед ним испуганное лицо альфы, глаза которого смотрят на него со страхом и беспокойством.
— Весна моя... — шепчет герцог, стирая с лица младшего слезы, что градом катятся по его щекам.
— Юнги... — он прижимается к мужчине, а из его рта вырывается громкий всхлип. — Я не виноват. Я не виноват. Я не виноват, — повторяет омега, заливаясь слезами и крупно дрожа, но все равно прижимается к мужу в поисках защиты.
— Я знаю. Ты ни в чем не виноват, — спокойной отвечает младшему герцог, пытаясь успокоиться, иначе испугает юношу еще больше. — Что тебе приснилось, весна моя? — поглаживая волосы мужа, тихо спрашивает он, когда усилил свой запах, чтобы показать, что младший в безопасности.
— Темнота и голос. Он повторял, что я виноват в смерти Джэбома, — дрожащим голос пояснил Чимин. — Но я не виноват, Юнги, правда? — он поднял глаза на мужа.
Юнги сжал челюсть, когда встретился с зелеными глазами, что покраснели, и в них до сих пор были слезы. Хрусталики переливались в свете луны, но это не было красиво, скорее больно.
Больно.
Сердцу больно.
От такого испуганного вида любимого его сердцу больно.
— Ты не виноват, — шепчет альфа и видит, как младший облегчённо выдыхает, а из его глаз вновь катятся слезы, стекая по щекам и падая на одеяло, оставляя на белой ткани красивый мокрый узор. — Ты ни в чем не виноват. Не думай так никогда больше, слышишь? — Чимин крупно вздрагивает в его руках и утыкается в шею, что-то тихо-тихо шепча. — Ты помнишь, что я говорил тебе?
— Не слушать, что говорят мне другие, а слушать тебя, — шепотом отвечает омега. Он позволяет себе прикрыть глаза и расслабиться в надёжных руках мужа.
Сейчас можно.
Безопасно.
Он в безопасности.
***
— Мне кажется, будто я могу съесть весь этот мир, — вздыхает Тэхен и кладет руку на большой живот. — Я все время голодный.
Чимин улыбается, глядя на него. Затем переводит глаза на Чонгука и тихо посмеивается, когда граф передает мужу меренгу.
— Раз мой сын хочет кушать, то прошу, тебе никто не запрещает и еду не забирает, — Чон довольно улыбается, когда омега откусывает десерт и мычит, растягивая губы в блаженной улыбке.
— Я хочу не только есть, но еще и спать, — надул губы Тэхен, когда доел меренгу.
Юноша отводит глаза от воркующей пары и смотрит на племянника, который тоже ест сладость. Тот с интересом разглядывает живот родителя, бегая по нему глазами, и поднимает глаза на старшего.
— Дядюшка, — Чимин вопросительно вскидывает брови, глядя на задумчивого альфочку. — А Вы тоже будете ходить с таким животом, как у папеньки? А потом у Вас появится маленький ребеночек?
Омега закусил губу, отводя взгляд, но, почувствовав, как его руку накрыли, повернул голову. Юнги поглаживал его руку поддерживая. Юноша нерешительно улыбнулся и кивнул, мол все в порядке.
— Да, ежели Господь позволит, — ответил он, когда повернулся обратно к Чонхо.
Ребенок кивнул и продолжил есть свой десерт, рассматривая комнату. Тэхен с улыбкой на губах смотрел на сына, поглаживая большой живот, и представлял, как Хо будет играть со своим младшим братом.
— Запах ребенка проявился? — поинтересовался герцог после того, как отпил свой кофе.
— Да, кажется, это омежка, — Тэ опустил глаза на живот, а когда заметил руку мужа, улыбнулся еще шире.
— Это пока не точно, — обратил на себя внимание Чонгук. — Это может быть и альфочка. Запах пока слабый и точно определить пол не выходить. Это то ли мята, то ли мелисса.
— Я хочу, чтобы это был альфочка! — радостно воскликнул Чонхо. — Я буду с ним играть и кататься на лошадях, когда вырастем.
Чимин опустил голову, слабо улыбаясь, и посмотрел на виднеющиеся дно чашки, из которой он почти выпил весь чай.
Больно.
***
Альфа массирует виски́ одной рукой и пробегается глазами по строкам на исписанном листе бумаги. Он с трудом держит свои глаза открытыми и продолжает работать.
Луна медленно поднимается ввысь и освещает собой полутемный кабинет, в котором горят всего несколько пар свечей. Огонь отбрасывает тени на лист бумаги и мешает сосредоточиться, из-за чего Юнги откидывается назад и закрывает глаза, чтобы хотя бы на несколько минут унять боль в висках.
Герцог слышит, как открываются двери и неспешные шаги. Приоткрыв глаза, он замечает мужа, что маленькими шагами идет к нему. Наблюдая за передвижениями фигуры в полумраке, он словил себя на мысли, что усталость не так сильно уже давит на мозги и он мог бы поработать еще пару часов.
Чимин становится сзади и опускает свои руки на голову старшего. Найдя двумя пальцами каждой руки виски́ мужчины, юноша начинает их не спеша массировать.
— У моего мужа болит голова? — шепотом спрашивает омега. Вероятно, ответ ему ясен.
— Да, — согласно прохрипел Мин, вдыхая полной грудью и наполняя лёгкие лавандовым ароматом. — Ты так вкусно пахнешь, весна моя, — он окольцевал талию мужа своей рукой и потянул того к себе, усаживая на свои колени. Юнги уткнулся носом в шею младшего, глубоко втягивая нежный запах, и прикрыл глаза. Он начал водить по шее юноши своим носом, выводя разные узоры и щекоча его кожу своим дыханием. — Ты пахнешь, как любовь, — альфа целует любимого в участок на шее, что близок метке, и ловит ушами прерывистый выдох.
— Как чья любовь? — шепчет Чимин и открывает свою шею еще больше, позволяя мужу исследовать её не только носом, но и губами.
— Как моя, — Мин оставляет еще один поцелуй на шее и осторожно пробирается рукой к бедру младшего, что прикрыто ночной сорочкой. — Ты пахнешь моей любовью, — он целует метку, немного задевая ее зубами, и слышит тихий стон, долетевший до его ушей. — Я люблю тебя, — шепчет и мягко сжимает бедро юноши, чувствуя, как жар проходит через все его тело, наполняя каждый орган и каждую клетку.
— И я люблю тебя, — тихо говорит омега в самые губы и целует. Мягко, нежно, тепло, с любовью в каждом движении.
Юнги отрывается от сладких губ и смотрит в глаза любимого. Смотрит долго, пока Чимин не поддается вперёд и кратко целует его. После этого альфа поднимается на ноги с мужем на руках и, оставив все дела в кабинете, уносит свою весну в теплую постель.
***
Омега просыпается раньше старшего и несколько минут наблюдает за ним, пока тот мирно спит. Он сокращает расстояние и целует мужа в губы. Герцог медленно открывает глаза и так же медленно улыбка растягивает его губы.
Мин с нежностью смотрит на младшего и наклоняется, чтобы поцеловать его, как слышится стук в дверь. Застыв, он хмурится и приподнимается на руках над телом Чимина.
— Что надо? — раздражённо спрашивает Юнги. Какого черта, они трогают его, пока он в постели с мужем? Подождать не могут что ли?
— Господин, прошу прощения, что потревожил Вас в столь раннее время, — приглушенный голос из-за двери. — Но это очень срочно.
Герцог вздыхает и поднимается, надев халат. Быстро открыв дверь, он смиряет слугу недовольным взглядом и забирает из его рук письмо. Захлопнув дверь прямо перед носом того человека, Мин собирается возвращаться в постель, как застывает глядя на письмо в своей руке.
— Юнги? — Чимин приподнимается и смотрит на мужа, что так и не пошевелился. Он хмурится, не понимая, что происходит и почему альфа выглядит таким ошеломлённым. — Что там такое? Что с письмом?
Герцог медленно поднимает голову и смотрит на младшего несколько минут, прежде чем произнести сиплым голосом:
— Императорская печать.