44. Проклятье.
Четыре месяца спустя.
Как все предсказуемо.
Омега усмехнулся, гладя на одеяло, которым он был укрыт. К его глазам подступили слезы, застилая все пеленой, а сердце больно билось в груди.
«Мне жаль. Все по-прежнему. Вы не беременны.»
Слова доктора повторялись в голове, заставляя задыхаться, а руки беспомощно сжимали одеяло.
«... Вы не беременны.»
Дверь хлопнула и кровать рядом прогнулась. Чимин посмотрел на мужа, пустив слезу.
— Почему...? — он смотрел прямо в содалитовые глаза, пытаясь найти там ответ на волнующий его вопрос.
Мин лишь покачал головой и обнял младшего, прижимая к своей груди.
Больно...
***
Омега молча шел по саду вместе с родителем и отчимом. Старшие о чем-то говорили, но юношу это не волновало. Он чувствовал себя очень уставшим и единственное, что хотел, — лечь в теплую постель, что пахнет сосной.
— Мы думали устроить ужин. Пригласить Чонов, Минов. Что думаешь об этом, цветочек мой? — Хосок посмотрел на сына, а по всему телу прошлась волна боли за свое чадо. Он так скучает по своему улыбчивому и радостному сыну...
— Не знаю, батюшка, — неопределенно пожал плечами Чимин. — Ежели хотите.
Барон глубоко вздохнул: — Не понимаю, — омеги посмотрели на него, пока он сам смотрел в сторону. — Чимин, ты реагируешь на слова доктора так, будто потерял ребенка. Я понимаю, это важно, но ты ведёшь себя, будто у тебя траур, и заставляешь Юнги волноваться за тебя в разы больше, чем следовало бы, — закончив, альфа выдохнул, но постепенно вина за сказанные слова упала на его плечи. Повернувшись к сыну, он заметил лишь боль в глазах.
Он плохой отец.
— Раз Вас, батюшка, так напрягает это, я не буду мозолить Вам глаза, — Чимин поджал губы и направился вглубь сада, оставляя позади ошарашенного Ёнджэ и Хосока, которого уже начала грызть совесть.
Обидно.
Досадно.
Неприятно.
Больно.
Вот, что чувствует омега. Он не ожидал услышать такое из уст родного отца.
Юноша медленно шёл по мокрой траве, которая только-только начала пробираться сквозь холодную землю, истерзанную зимой.
Вновь наступил март, а перед глазами Мина пробегают воспоминания прошлой весны. Иногда по ночам ему снится бал, на котором он познакомился с Юнги, и их первый танец. Омега до сих пор помнит свои ощущения в тот момент.
Кроме приятных воспоминаний, голову юноши посещают и печальные мысли. Прошло четыре месяца, как он обратился за помощью к Богу, но ничего.
Ничего не произошло.
Постепенно надежда Чимина угасала и в сердце остался лишь маленький огонек, который может потухнуть в любой момент. Его питает лишь любовь и поддержка альфы, но омега уже и не верит словам Мина, когда тот успокаивает его и говорит, что нужно еще немного подождать.
Надежда...
Он слишком быстро начал терять ее.
Юноша нахмурился, когда увидел своего друга, Бэкхена, в саду. Старший шел вместе со своими двумя детьми и нес небольшой горшочек в руках. Скорее всего идут в поле, чтобы сеять зерно.
— Бэкхен! — окликнул Пена Чимина. Тот обернулся и мягко улыбнулся, когда заметил своего господина.
Подойдя ближе, старший поклонился, напомнив детям сделать тоже самой. Выпрямившись, Бэкхен взволновано оглядел лицо младшего, поджимая губы. Он знает все.
— Добрый день, господин, — кивнул Пен, скрывая свое беспокойство улыбкой. — Вы решили прогуляться? — омеги направились по алее в сторону полей, пока дети шли рядом, пытаясь сохранять спокойствие.
— Да, я немного поссорился с батюшкой, — со вздохом кивнул младший. — Говорит, что я веду себя так, будто потерял ребенка, а не не смог понести.
— Господин, я слышал об этом, — тихо говорит старший.
— Слухи, — понимающе кивнул Мин. — Кто бы сомневался.
— Я бы мог попытаться Вам помочь, господин, — Бэкхен остановился.
— Помочь? Как? — тоже остановился юноша, с надеждой глядя на друга.
— Вам это может не понравиться, — предупредил Пен и продолжил: — На окраине села есть небольшая избушка, — он указал в сторону небольшого леса. — Там живёт один знахарь. Вы можете обратиться к нему за помощью. Только он немного не в себе.
Чимин несколько минут смотрел в сторону, куда указал старший. Голос в его голове повторял, что это может помочь, а сердце громко и быстро билось в груди.
— Ты можешь отвести меня к нему?
— Конечно, господин, — кивнул Пен.
***
Кратко постучав в дверь, омеги вошли в маленький домик. Вокруг были развешаны разные сухие травы и цветы, на столе стояли свечи и странные вещи, на полках — склянки с жидкостями.
Герцог немного боязно посмотрел на друга, который хмуро рассматривал дом, и крупно вздрогнул, когда послышался звонкий голос с хрипцой:
— Что же привело тебя ко мне? — омеги обернулись и увидели пожилого мужчину, что стоял у стола, размешивая что-то в тарелке.
— Бэкхен сказал, что Вы можете помочь, — негромко ответил младший.
— Ну раз Бэкхен сказал, ладно уж, — кивнул дедушка.
— Вы не спросите с чем помочь? — приподнял бровь юноша, поглядывая на друга.
— Зачем? Я и так знаю, — пожал плечами старик и поднял глаза на омег. — Подойди, — махнул рукой.
Чимин нерешительно подошел, становясь напротив старшего, и закусил щеку, ожидая дальнейшего.
Знахарь поднял руку на уровне живота омеги, что-то шепча себе под нос. Он нахмурился и резко открыл глаза, убирая руку.
— Что такое? — обеспокоено спросил Бэкхен.
— Ты винишь себя в этом, — заговорил старик. — Не стоит, — он развернулся к столу и взял какие-то сушеные травы, размельчив их, он добавил в тарелку. — Ты полностью здоров.
— Но почему же я тогда не могу понести?
— Выпей это, — дедушка протянул чашку со странной зеленой жидкостью омеге.
— Что это? — Мин не решился взять.
— Ежели я сказал выпить, так и сделай, — строго произнес пожилой.
Чимин посмотрел на Пена, который кивнул, и нерешительно взял в руку чашку. Поднеся чашку к губам, он отпил немного и удивленно поднял брови, отмечая сладкий вкус странной жидкости.
Выпив все до дна, юноша отдал пустую чашку в протянутую руку и в ожидании посмотрел на знахаря.
— Видите что-то? — спросил в нетерпении Бэкхен.
— Вижу, — хмуро ответил старик. — Прокляли тебя, — он посмотрел на растерявшегося омегу.
— Как? Кто? — юноша начал быстро моргать, опустив голову вниз.
Дело в нем.
Он так и знал.
— Это ты должен сам вспомнить.
— Если я вспомню, Вы сможете мне помочь? — Чимин с надеждой в глазах посмотрел на знахаря.
— Не уверен. Прокляли тебя на печали, горе и боли.
— Джинен? — предположил герцог. Старик посмотрел на младшего, ожидая пояснений. — Это брат моего бывшего жениха. Он сказал, что хочет, чтобы я страдал и еще много чего. Сказал, чтобы мои дети умирали еще в утробе, — закусил губу Мин, вспоминая тот вечер.
— Скорее всего, он.
— Вы можете снять это проклятье?
— Нет, — покачал головой дедушка. — Ты сам должен снять его с себя.
— Сам? Но как я это сделаю?
— Ты сам виноват, что оно начало действовать. Ты запустил его в свою жизнь, тебе и снимать, — пояснил знахарь.
Чимин молча смотрел на старшего, а затем перевел взгляд на Бэкхена. Тот лишь пожал плечами.
— Я понял, — кивнул омега. — Эм... У меня есть один вопрос. Можно?
— Говори, — махнул рукой знахарь.
— Один дедушка возле церкви сказал, что я потеряю мужа, — на выдохе произнес юноша. — Что это может значить? Я не хочу терять Юнги.
Знахарь посмотрел прямо в зеленые глаза незваного гостя прищурившись. Спустя несколько минут он оторвался от глаз младшего и вернулся к своему отвару, который готовил.
— Потеряешь, но он будет жив. Ежели хочешь быть счастливым, наберись терпения, — бросил старик, не оглядываясь назад. — Я все сказал.
— Но... Как же... — растерялся Чимин.
— Господин, нам нужно идти, — Бэкхен указал рукой в сторону двери, пропуская герцога вперёд.
— Ничего не понимаю, — вздохнул Мин на обратном пути. — Как я должен снять с себя проклятье и что значит, что я потеряю мужа, но он будет жив, — он покачал головой, зарывшись пальчиками в волосы.
— Господин, прошу прощения. Мне не следовало вести Вас к знахарю, — закусил губу Пен, опустив голову и смотря себе под ноги.
— Я благодарен тебе. Ты хотел помочь и ты не виноват, что меня запутали и напугали еще больше.
Старший поджал губы, кивая. Взглянув на своего господина, он тихо вздохнул и продолжил идти.
***
Сидя в кресле на балконе, юноша читал роман, который ему посоветовал Сокджин. Интересная история быстро завлекла омегу, полностью поглотив его внимание. Чимин хотел как можно скорее дочитать до конца, чтобы узнать будет ли счастливый конец и смогут ли герои быть вместе. Этот вопрос не давал ему покоя, интригуя и заставляя читать быстрее.
Пробегая глазами по строчкам, Мин впитывал в себя эмоции героев и самолично переживал их страдания и трудности на жизненном пути. Эта книга была прекрасной возможностью отвлечься от собственных переживаний и проблем. До того как он взял в руки книгу, в его сердце бушевала тревога и страх, который он предпочел не показывать на ужине. Чимин, конечно, заметил тревогу в глазах свекра, но решил не показывать этого. Сокджин и так волнуется, а с этим младший и сам разберется. Ему только нужно понять значение слов знахаря и вспомнить момент, когда он самолично запустил проклятье Джинена. Но это потом. Сейчас он читает книгу и его больше ничего не волнует, кроме главных героев романа.
Перевернув страницу, юноша опустил руку обратно на спину Солей, поглаживая ее по шерстке. Та тихо сопела, положив мордочку на лапки, и иногда медленно виляла белым хвостиком, зацепая ним кисть руки своего хозяина и щекоча его кожу короткой шерсткой.
Потерев глаза, Чимин понял, что те устали и пора бы уже отложить книгу, но интерес брал свое, преобладая над усталостью, потому омега продолжил, не обращая внимание на желание лечь спать.
Он вздрогнул, когда почувствовал руки на плечах. Подняв голову, юноша увидел мужа, что с улыбкой на тонких губах смотрел на него, а затем наклонился, кратко целуя в губы. Слегка приподняв уголки губ, младший положил книгу на свои колени и накрыл руку альфы, сплетая с его пальцами свои.
— Ты выглядишь грустным, весна моя, — заметил герцог, осматривая лицо любимого. — Случилось что-то?
— Я... — Чимин закусил губу, сглатывая. — Мы с батюшкой немного повздорили, — в пол голоса признался он, сжимая руку мужчины.
— Из-за чего же? — мягко спросил Юнги, поглаживая второй рукой их сплетённые руки.
— Батюшка сказал, что я веду себя так, будто я потерял ребенка, а не не смог понести.
Настала минута молчания. Омега смотрел на Солей, что все еще спала и не проснулась даже от их голосов, а Мин думал по поводу слов мужа.
Вздохнув, герцог поднес руку младшего к своим губам и оставил поцелуй на тыльной стороне, вновь опуская руку. Посмотрев в зеленые глаза, что блестят от звёзд, он заговорил немного хрипло:
— Не ссорься с бароном. Он все же твой отец, весна моя. А что касается его слов... — Юнги задумчиво отвел взгляд в сторону и через несколько секунд вернулся к изумрудам. — Не бери в голову. Барон скорее всего просто переволновался и сказал, не подумав. Он очень волнуется за тебя, любовь моя, ведь ты его единственный ребенок.
Чимин закусил губу, но все же кивнул.
— Пора ложиться спать, весна моя, — Мин бросил многозначный взгляд на книгу, что лежала на коленях юноши. Тот, помедлив, кивнул и, положив книгу на тумбу, поднялся на ноги. — Ложись. Мне нужно еще переодеться, — герцог зашёл за ширму, пока омега быстрыми движениями потушил свечи, оставляя несколько горящих на тумбе.
Когда альфа вышел из-за ширмы, Чимин сидел на постели, в ожидании смотря на мужа. Хмыкнув себе под нос, мужчина лег на свободную половину кровати и приподнял руку в приглашающем жесте. Юноша, недолго думая, лег рядом, утыкаясь старшему в грудь.
Положив руку на талию любимого, Юнги начал немного поглаживать его, прикрыв глаза. Он чувствовал, как младший прерывисто и тихо дышит, но явно не спит.
— Юнги, — прошептал Чимин, сжимая кулачки у своей груди.
— М-м? — не открывая глаз, промурчал мужчина.
— Я должен тебе кое-что сказать, — Мин напрягся, ожидая продолжения. — Возможно, ты будешь зол, — предупредил омега
— Мне это уже не нравится.
— Я сегодня был у одного знахаря, — герцог открыл глаза, непонимающе смотря на любимого. — Он сказал, что меня прокляли и вполне вероятно, что Им Джинен.
— Весна моя, — вздохнул альфа. — Не думаешь ли ты, что это все — бред?
— Но ведь это действительно имеет смысл, — возразил юноша, приподнимаясь. — Знахарь сказал, что я и правда здоров, как и говорил доктор.
— Допустим, — кивнул Мин. — Этот знахарь сказал, как можно снять проклятье? — поднял бровь он, в ожидании глядя на мужа.
— Он сказал, что я сам должен снять его, но сначала нужно понять, как я его наложил, — попытался объяснить Чимин, но по нахмуренным бровям герцога понял, что тот запутался еще больше.
— Ты же сказал, что его наложил Им Джинен.
— Да, наложил он. В тот вечер на балу герцога Квона, помнишь? — дождавшись кивка, продолжил: — Но активировал его я, по словам знахаря.
— Как ты мог активировать его проклятье, весна моя? Это абсурд, — хмыкнул Юнги.
— А вдруг нет? Ты же не можешь знать наверняка, — Чимин взял мужа за руку, переплетая пальцы. — Вдруг на мне действительно проклятье? Если это так, я могу его снять, — попытался убедить старшего юноша.
— И как ты это сделаешь? Знахарь этот ведь не сказал тебе, как снять это чертово проклятье, если оно, конечно, вообще существует.
— Давай попробуем, Юнги? Мы уже столько всего перепробовали за это время, вдруг получится, — закусил губу в ожидании омега.
— Хорошо, — согласно кивнул Юнги. — Давай подумаем, как ты мог его активировать? — вздохнул герцог и сел на постели, опираясь о спинку кровати и подложив подушку под поясницу.
Пара замолчала, погружаясь каждый в свои мысли. Некоторое время они молчали, размышляя, но все же заговорили:
— Мне ничего не приходит в голову, — покачал головой Чимин.
— Мне тоже, — согласился альфа. — Весна моя, давай подумаем об этом завтра? Нам обоим стоит отдохнуть, — предложил он, получая согласный кивок от мужа.
Они легли на постель, обнимая друг друга, и наконец смогли расслабиться, и уснуть.