29. Итальянцы отвратительны.
— Мы так и не посетили галерею, — досадно проговорил омега. Лунный свет пробирается в комнату вместе с летним ветром через открытые двери, что ведут на балкон, пока пара лежит на большой кровати, обнимая друг друга. — Ты уже четвертый день держишь меня подле себя.
— Завтра гон должен закончиться и мы посетим галерею, как я и обещал.
— Не знаю хватит ли мне сил, — вздохнул Чимин, потираясь щекой о щеку мужа. — чтобы хотя бы встать.
— Прости, — Юнги сполз немного вниз, утыкаясь носом в изгиб шеи. — Я понесу тебя на руках, — приглушённо долетело до ушей юноши. Он тихо хихикнул, ведь дыхание щекотало кожу.
— Правда? — омега уткнулся носом в черные кудри, вдыхая запах сосны, которая уже не была такой горькой, скорее успокаивающей.
— Конечно. В горе и радости, в болезни и здравии.
— Но я не болен, — в голосе младшего послышалась улыбка, которая вызвала ответную улыбку и на лице старшего.
— Нет, не болен. Ты всегда будешь здоров.
Мин поцеловал мужа в шею, вдыхая аромат лаванды. Никаких изменений в запахе нет и течка еще не скоро.
До его ушей донёсся глухой стук в груди юноши. Сердце размеренно билось, отбивая собственный ритм, который, если прислушаться, совпадает с ритмом сердца в груди мужчины.
Их сердца бьются в унисон.
— Ты сдержал обещание, — через время произнес Чимин. Юнги молчал, призывая продолжить. — Ты вернулся ко мне, — прошептал он. — Я очень боялся, что ты погибнешь там, а я об этом так и не узнаю, ведь ты совсем не писал.
— У меня совершенно не было времени. Извини.
— Что ты делал в столице? — юноша удивлённо вслушался в свой голос. Это ревность? Да, в его голосе отчетливо слышна ревность. Но ему и правда интересно, чем же так был занят герцог.
— Ты хочешь, чтобы я рассказ о разговоре с Императором и другими офицерами? Хочешь слушать о военных делах? — хмыкнул Юнги.
— Да, — не колеблясь, ответил младший. — Хочу.
— Тревога оказалась ложная и войны никакой не было. Когда это выяснилось, я хотел возвращаться домой, но генералы решили разработать план на случай, если война начнется. Потому мне пришлось остаться, — размеренно говорил альфа. — Разработав план, мы рассказали о нем и о его деталях Императору. И тогда я уже собрался ехать, как Кёнсу позвал меня в бар. Сказал, что омега, которому он сделал предложение, отказал ему. Мне нужно было поддержать друга, надеюсь за это ты на меня не в обиде?
— Нет, ты правильно поступил, — омега запустил пальцы в волосы мужа, перебирая их. — А кого ты хочешь: альфочку или омежку? — тихо спросил он.
— Я буду рад ребенку, несмотря на его пол, — Мин приподнял уголки губ. Чимин первый заговорил о ребенке — это достижение.
— Но ведь тебе нужен наследник, — еще тише добавил младший.
— Наследник нужен не мне, а семье Мин, — вторил ему старший. — И я надеюсь, ты не думаешь, что я буду удовлетворен одним ребенком. Я хочу троих минимум, весна моя, — мурлыкнул альфа.
— Одного родить тяжело, а троих — и подавно.
— Но не сразу же троих, дорогой. Интервала в три года должно быть достаточно, чтобы ты мог восстановиться и отдохнуть. Тем более я буду с тобой все время.
— Тебя выгонят из комнаты, когда я буду рожать, — одно слово «рожать» вселяет ужас. Особенно после родов Бэкхена в поле. Это было ужасно и страшно. Чимин уверен, что еще это неимоверно больно и сложно, раз Пён так кричал, хотя старался заглушить крики, что бы не привлекать внимание.
— А кто сказал, что я буду их слушать? — буркнул Юнги. — Никто и ни за что не заставит меня выйти за дверь и оставить тебя одного, когда ты будешь рожать нашего сына.
— Юнги, я не хочу, чтобы ты был там, когда я буду рожать.
— Почему? — герцог поднял голову, заглядывая в зеленые глаза.
— Потому что это страшно. Юнги, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты был там.
— Откуда ты знаешь? — герцог знает, что это так, но, несмотря на это, он не хотел оставлять своего любимого во время такого тяжёлого шага в их семейной жизни.
— Крепостной в усадьбе Пак — мой друг — и я был с ним, когда он рожал. Он рожал в поле. И если бы меня там не было, Бэкхен рожал бы один.
— Почему ты был с ним в поле? — непонимающе поднял брови Юнги.
— Я пришел поговорить с ним и попросить совета, но он начал рожать. Я не мог бросить его, — вздохнул Чимин, а перед глазами вновь пронеслась та сцена.
— Давай обсудим это потом, когда будет подходящее для этого время, — омега прижался к мужу сильнее, закрывая глаза.
***
Картинная галерея встречает пару большим количеством людей, светскими беседами, большим количеством разных напитков и, конечно же, множеством картин от разных художников.
Чимин был рядом с мужем, одной рукой даржась за его локоть, а во второй — бокал шампанского. Гости рассматривали их. Похоже, поняли, что это не местные и решили представиться: к паре подошла пара, которым было где-то около сорока.
— buona serata./ Добрый вечер, — поздоровался альфа, пожимая руку Юнги. Герцог ответил ему тем же. — Barone Gentile Alberto, e questo è mio marito - Gentile Marcello./ Барон Джентиле Альберто, а это мой супруг — Джентиле Марселло, — представился подошедший.
— Duca Min Yoongi. Mio marito è Min Jimin. Piacere di conoscervi signori./ Герцог Мин Юнги. Мой супруг Мин Чимин. Приятно познакомиться, господа.
— Ciao./ Здравствуйте, — сделал реверанс Чимин. Он только два месяца, как изучает итальянский, но пока что все понятно. — Che carino./ Какой милый, — он улыбнулся, глядя на маленькую собаку на руках Марселло.
— La sua chiamata è Terry./ Его зовут Тэрри, — улыбнулся старший омега, поглаживая шпица по шерсти.
— Солей... — прошептал омега, поджав губы. Он хотел взять её с собой, но его переубедили, сказали, что позаботятся, а долгая дорога не пойдет ей на пользу.
Юнги заметил, что его любимый взгрустнул, а когда до ушей долетел тихий шепот, понял причину.
Новые знакомые что-то рассказывали, Чимин их внимательно слушал, но не всегда понимал о чем они, потому просил сказать это на французском или немецком. Объясняя это тем, что только недавно начал учить итальянский. Чета Джентиле понимающе покачала головами, помогая младшему с произношением некоторых слов.
— Tu conosci l'italiano, Duke, e hai una buona pronuncia. Sei già stato in Italia?/ Вы знаете итальянский, герцог, и у Вас хорошее произношение. Вы бывали в Италии раньше? — поинтересовался барон.
— Sì. Quando avevo diciassette anni, io e la mia famiglia abbiamo vissuto in Firenze. per un anno./ Да. Когда мне было семнадцать, мы с семьёй год жили во Флоренции, — альфа отпил из своего бокала, боковым зрением посматривая на мужа, что вместе с супругом барона пошли рассматривать картины.
— Tuo marito è molto bello, Duke./ Ваш супруг очень красивый, герцог, — старший альфа тоже посмотрел в сторону омег, что обсуждали на французском картины и рассказывали о любимых художниках.
— Questo è vero./ Это так, — Мин сжал бокал шампанского в руке и почувствовал, как зверь внутри начинает обрывать по одной цепи, показывая свои когти. — Ma questo è mio marito. E spero davvero che tu capisca perché io e la mia famiglia siamo partiti da qui?/ Но это мой супруг. И я очень надеюсь, что Вы понимаете, почему мы с семьёй уехали отсюда? — поднял бровь альфа.
— Non è difficile da indovinare./ Не трудно догадаться, — хмыкнул Альберто. — Lo ami molto, ma lui non ti ama./ Вы его очень любите, но он Вас — нет, — задумчиво произнес старший.
— Per favore, non immischiarti nella mia famiglia, signore./ Прошу не лезть в мою семью, сударь, — рыкнул герцог.
— Questo è molto evidente./ Это очень заметно, — продолжил барон, не обращая внимания на слова младшего альфы. — Si sforza molto di sembrare un buon marito, ma non ha sentimenti per te./ Он очень старается казаться хорошим мужем, но к Вам у него чувств нет, — Юнги зарычал громче, заставляя старшего заикнуться на последнем слове. — Non ne vale la pena, Duca. Sto solo dicendo la verità. A Roma ci sono tanti omega belli e gratuiti che possono darti affetto, oppure possono allungarsi per più di una notte./ Не стоит, герцог. Я лишь говорю правду. В Риме множество прекрасных и свободных омег, которые смогут подарить Вам ласку, а могут растянуть и не на одну ночь.
— Cosa ti permetti, barone?/ Что Вы себе позволяете, барон? — оскорблено прорычал Мин. — Mi sembra che tu non abbia capito qualcosa: non dovresti darmi consigli, soprattutto per entrare nella mia famiglia e nel mio matrimonio. Affronta i tuoi omega./ Мне кажется, Вы не поняли кое чего: не стоит давать мне советы, особенно лезть в мою семью и мой брак. Разберитесь со своими омегами, — выплюнул он и направился к мужу. Взяв Чимина за руку, он пророкотал своим глубоким голосом: — Нам пора возвращаться.
Омега не мог понять, что случилось, ведь у Юнги было хорошее настроение, а теперь он рычит и смотри волком на барона Джентиле.
— Что случилось? — он положил руку на локоть мужа и, быстро перебирая ногами, пытался идти в темпе альфы.
— Я вновь убедился, что итальянцы отвратительны.
— Но мистер Марселло очень милый омега, — попытался заверить мужчину Чимин.
— Я говорю о бароне, а не о его муже, — рыкнул альфа.
— Ты не расскажешь мне? — тихо спросил юноша, прекрасно зная ответ на данный вопрос.
— Нет.
***
Завтракали молодожены молча. Со вчерашнего дня ни один из них не проронил ни слова. Слуги были напряжены и не понимали, что происходит. Их господа не ссорились, а почему молчат с возвращения после галереи — не знают и не понимают.
После завтрака Юнги ушел в свой кабинет, а Чимин отправился в гостиную, чтобы музицировать на полюбившемся ему фортепиано.
Пальцы все время нажимали не на те клавиши и музыки не получалось совсем. Омега никак не мог сосредоточиться на музыкально инструменте. Ему не давали покоя мысли о том, что произошло после выставки. Почему герцог так остро на что-то отреагировал и решил возвращаться домой так скоро?
Юноша решительно поднялся на ноги и направился в сторону кабинета мужа. От тихо выдохнул перед тем, как открыть дверь, и вошёл. Мин сидел в кресле, запрокинув голову, и смотрел в окно, занавеску которого он предварительно отодвинул. Чимин закусил губу и подошел к альфе.
— Юнги, — прошептал он, заставляя старшего отвести синие глаза от вида за окном. — Что происходит? — младший сжал в руках низ свей бежевой рубашки.
— Ничего не происходит, — хрипло ответил герцог, задерживая свой взгляд на лице любимого и опустил на его руки.
— Почему ты игнорируешь меня? — совсем тихо спросил юноша.
— Я не игнорирую тебя, весна моя, — вздохнул Юнги и потянул омегу на себя, заставляя сесть к себе на колени.
— Но ты не разговариваешь со мной со вчерашнего вечера, — опустил свои зеленые глаза младший.
— Весна моя, любовь моя, прости меня, прошу. Мне нужно было время, чтобы подумать. Я не хотел и не думал, что тебе будет больно от этого и ты подумаешь, что я игнорирую тебя, — альфа прижал мужа к своей груди, поглаживая по бедру.
— О чем ты думал? — Чимин прижался к старшему, обнимая и вдыхая сосновый запах.
— О словах барона Джентиле, — вздохнул старший.
— Что он сказал?
— Я не хочу обсуждать это с тобой, весна моя, — Мин сжал бедро любимого, тяжело выдыхая.
— Но почему?
— Чимин, — рыкнул альфа. — Я не хочу говорить об этом. Единственное, что могу сказать, так это то, что итальянцы действительно непристойны и совсем не имеют стыда. Давай забудем о вчерашнем вечере. Я не хочу об этом больше никогда вспоминать, — попросил он.
— Как скажешь, — повиновался юноша, чувствуя, как руки мужа вновь гладят его. — Мы можем сходить на прогулку? — поинтересовался омега.
— Ты хочешь прогуляться? — вскинул брови герцог.
— Да, пока течка не началась. А как только она закончится, мы поедим домой, потому я хотел бы еще немного прогуляться по улицам Рима.
— Хорошо, — легко согласился Юнги.
***
Чимин вздрогнул, перемещая свою руку на живот, сдавленно простонав. Рядом сидящий альфа напрягся и перевел обеспокоенный взгляд на любимого.
— Началось? — Мин подсел ближе, беря вторую руку в свою.
— Это только начало, — прошептал младший. — Течка начнется к вечеру, если не к завтрашнему утру.
— Но тебе ведь уже больно?
— Немного. Течки для меня всегда болезненные, — он положил голову на плечо мужчины, вдыхая запах сосны.
— Но не в этот раз, весна моя. И больше никогда. Теперь я всегда буду с тобой, — Юнги вздохнул насыщенный запах лаванды, тяжело дыша, и прижал любимого ближе к себе.
— Думаешь, у нас получится зачать ребенка?
— Без сомнений. Ты понесешь и через девять месяцев родишь нашего сына.
— А если я не смогу? — голос дрогнул, а сам омега задержал дыхание в ожидании.
— Значит, в следующий раз обязательно получится. Во время течки шанс зачатия повышается, чем без нее. Уверен, к весне ты уже родишь и у нас будет малыш, с которым мы поедим летом во Флоренцию. Покажу вам, где я провел свои юные годы.
— Ты уже все распланировал, — хмыкнул Чимин.
— Конечно, только приедем домой и мне нужно будет помочь разобраться отцу с герцогом Квоном, — раздражённо выдохнул Мин.
— Как думаешь он настроен серьезно?
— Да, тогда на балу он сказал, что подаёт в суд знати на отца, — рассказал герцог, повергая юношу в шок. — Но доказательств у него нет и не будет, ведь мой отец невиновен в смерти его сына, потому опасаться нечего, но быть осторожными не помешает.
— Он сможет дать делу ход? — опасливо спросил младший.
— Не думаю. Моего отца знают как порядочного человека и примерного семьянина, потому уверен, что большинство не поверит в эту околесицу.
— А если поверят? Вдруг против твоего батюшки начнется дело? Я волнуюсь за него, — озвучил свои опасения омега.
— Тогда придется подключать свои связи и просить Императора заняться расследованием. Не позволю, чтобы отца оклеветали, — рыкнул Юнги. — Но ты не думай об этом. Это наша с отцом забота, альф, а ты, весна моя, будь здоров и подари мне ребенка, — он поцеловал мужа в щеку, потираясь о нее носом.
— Конечно.
***
Вся течка проходила как в тумане. Герцог помогал, но это не отменяло того факта, что Чимин терял себя и ему было еще хуже от нахождения альфы рядом. Ему иногда казалось, что он сошел с ума, ведь от мужа практически не отлипал. Юноша даже с трудом отпускал Юнги сходить им за едой и в ванную, потому принимали ванну они вдвоем. Он очень надеется, что у них получилось зачать ребенка и совсем скоро они узнают о беременности.
Еле как разлепив глаза, омега первым, что увидел, — была исцарапанная спина мужа. Она была в красных царапинах, а в некоторых местах и кровоподтеках. Чимину стало стыдно за себя и свою несдержанность. Он провел пальчиками по расслабленной спине, где не было царапин, поджав губы.
Почувствовав прикосновения теплых рук, герцог повернулся лицом к проснувшемуся. Глаза младшего выражали сожаление и мольбы простить.
— Извини, пожалуйста, я не хотел, — попросил прощения Чимин, еле сдерживая слезы.
— Все хорошо, весна моя, — улыбнулся старший. — Как ты себя чувствуешь? — он обнял любимого, поглаживая по талии, и зарылся носом в блондинистые волосы.
— Лучше по сравнению с прошедшей неделей, — тихо ответил младший. Его голос был сиплым. — Я практически ничего не помню, — признался он. — Было что-то важное?
— Ничего особенно, кроме того, что ты, оказывается, чертовски ревнивый, весна моя.
— Господи, что я сделал?
— Ничего такого, но ты не выпускал меня из кровати одного и немного нарычал на нашего слугу, когда он принес нам ужин, — хмыкнул Юнги.
— Боже, я ужасный, — заскулил омега, всхлипывая.
— Не плачь и не говори так, любовь моя. Ты не ужасный. Я же тебя тоже не выпускал из постели во время гона, потому можно сказать, что мы в расчете, — герцог оставил поцелуй на лбу младшего. Когда тот поднял голову, поцеловал уже в губы.