Любовь расцветает весной

— Добро пожаловать в Рим, весна моя, — улыбнулся Мин, наблюдая за восторженными глазами мужа. В любимых очах было столько волнения, счастья, предвкушения и радости, что в этих эмоциях можно утонуть, но Юнги и не против. Он с радостью утонет в этих изумрудных глазах и даже не будет никого звать на помощь.

— Здесь так красиво, Юнги, — омега не мог оторвать глаз от видов, что открылись ему. Чимин нерешительно взял его руку, легко сжимая, и ярко улыбнулся. — Благодарю. Я очень счастлив, — на глаза навернулись слезы, но он сдержал их, быстро моргая.

— Все только для тебя, весна моя, — герцог обнял любимого, но целовать не стал. Они ведь на улице. Не стоит посторонним людям это видеть. Максимум, который альфа может себе позволить, — лёгкий поцелуй в лоб.

— Теперь мы поедим в гостиницу? Нужно немного отдохнуть, а потом мы пойдем на прогулку? Хочу увидеть все, — в нетерпении лепетал юноша. Будь здесь его гувернант, отругал бы за несдержанность.

— Мы будем жить здесь, — Мин указал рукой на прекрасное поместье перед ними. Чимин непонимающе нахмурился, глядя на мужа, и старший поспешил пояснить: — Перед тем, как уехать, я купил это поместье. Думаю, мы будем ездить сюда в отпуск довольно часто. Особенно после того, как у нас появятся дети.

— Ты купил его? Это же наверняка было очень дорого, — закусил губу младший, но продолжал осматривать их новый дом на ближайший месяц.

— Мне ничего не жалко для моей весны, — улыбнулся герцог, подставляя локоть мужу. — Готов осмотреть наше новое поместье?

— Да, — согласно кивнул Чимин и последовал за альфой.

Поместье было очень красивое и оформлено в пастельных тонах. Ничего вульгарного и выбивающегося из интерьера. Прекрасное семейное поместье. Оно было не очень большим, намного меньше, чем усадьба Мин, но не менее уютным и просторным. Комнат было немного, но они все были великолепными.

Было несколько слуг, человек пять. Они приветливые и с интересом рассматривали новых хозяев данного дома.

— Signor Su, per favore prepari una cena abbondante/ Мистер Су, приготовьте, пожалуйста, сытный обед, — попросил Юнги повара. — А мы с тобой, весна моя, пока что отдохнем.

***

Юноша устало лежал на холодной постели после вкусного обеда и расслабляющей ванны, прикрыв глаза. Силы в одно мгновение покинули его тело, а сон липко пристал к нему, пытаясь ухватить своими цепкими лапами и потащить к себе.

Ему катастрофически не хватало тепла и запаха мужа, не говоря уже о его присутствии. Чимин кое как подобрал удобное положение и обнял одну из подушек, тихо сопя в нее. Она не пахнет альфой, как подушки дома, например, а пахнет какими-то цветами. Ромашкой, кажется.

Юноша вздрогнул, когда понял, что теперь для существования ему необходим запах сосны. Как так получилось? Он привык к Юнги и теперь не сможет жить без него и его запаха? Раньше ему не был так сильно необходим даже запах его батюшки, а тут такое.

— Дорогой? — хриплый голос вырвал омегу из раздумий. Чимин оторвал глаза от подушки, что до сих пор держал, и перевел на мужчину. Откинув уже ненужную подушку в сторону, он подвинулся к герцогу, обнимая того, и уткнулся ему в плечо, вдыхая успокаивающий запах сосны. — Устал? — Мин запустил длинные пальцы в мокрые блондинистые волосы, массируя кожу головы.

— Да, спать хочется, — промурлыкал младший, плавясь от действий мужа. — Ты тоже наверняка устал и хочешь отдохнуть, — утверждал он, прекрасно зная, что это так.

— Ты прав. Спать хочется чертовки сильно, — зевнул герцог, но продолжил массаж.

— Ты разбудишь меня? Я бы хотел сегодня осмотреть окрестности, — сонно пробормотал Чимин.

— Может, лучше завтра? Мы очень устали.

— Х-хорошо, — согласился юноша. Он хочет сегодня, но разве омега может перечить мужу? Конечно, нет.

— А теперь скажи правду, — потребовал Юнги, но юноша продолжал молчать. — Ты хочешь сегодня, так? — и снова в ответ молчание. — Хорошо, я разбужу тебя и мы сходим вечером на прогулку.

— Правда? — неверяще переспросил Чимин.

— Да, ты же этого хочешь, — мужчина поцеловал любимого в лоб, прикрывая глаза. — Но почему ты сразу не сказал, что хочешь все же пойти сегодня, а не завтра, как я предложил?

— Я не могу тебе перечить, — тихо ответил омега.

— Весна моя, Чимин-и, дорогой, если тебе что-то не нравится, говори мне, пожалуйста, — попросил Мин. — Я хочу, чтобы ты говорил это мне. Мне нужно, чтобы тебе было комфортно. Договорились?

— Да, — приглушённо ответил юноша. — Хорошо.

— Люблю тебя, — герцог оставил нежный поцелуй на лбу младшего, погружаясь в царство Морфея.

***

После сна пара отправилась на прогулку. Взяв повозку с кучером, они направились на площадь.

Чимин разглядывал открывшиеся ему виды, сжимая руку мужа. Он был безумно ему благодарен, ведь уже несколько лет мечтал поехать в Рим, а Юнги исполнил его мечту. Теперь омега просто обязан согласиться на ребенка.

Конечно, юноша хочет детей, но ему кажется, что это достаточно рано не только из-за его возраста, но и из-за того, что поженились они совсем недавно. Не лучше ли будет прижиться, притереться, привыкнуть друг к другу, а только потом заводить детей?

— Чимин? — младший пришел в себя, отпуская свои раздумия. — Мы приехали, — Мин подал руку любимому, чтобы тот смог спуститься на землю, и подставил свой локоть. Поправив шляпку на своей голове, Чимин глубоко вздохнул, а его лицо озарила более широкая улыбка.

***

После долгой прогулки пара сидела на балконе, наслаждался лёгким ветерком и стрекотом сверчков. Омеге совершенно не было холодно, а все из-за альфы, что притулился теплой грудью к его спине. Шелковый халат уже давно спал с одного плеча, которое герцог покрывал лёгкими поцелуями, пока поглаживал талию мужа.

— Юнги, — на выдохе произнес юноша. — Почему тебе не нравятся итальянцы?

— Я же говорил, что мне чужды их взгляды на жизнь, в особенности на семейную, — не отвлекаясь, ответил мужчина. Его руки пробрались к поясу на талии омеге, который он хотел развязать, но руки любимого, что накрыли его собственные, заставили остановиться.

— А какие у них взгляды на жизнь? — Чимин повернул голову к нему и, заметив нахмуренные брови старшего, начал гладить его по рукам.

— Может, не будем сейчас об этом? — вздохнул Юнги.

— Я хочу знать это, Юнги. Мне интересно, почему моему мужу не нравятся жители страны, в которую мы приехали на медовый месяц.

— Итальянцы... Они достаточно своеобразные люди. Омеги могут иметь близость с альфами и рожать детей до брака, а потом выходить замуж. Альфы же могут изменять своим мужьям, да и омеги тоже. В нашей стране тоже такое бывает, но не настолько часто, как здесь. Альфа может спокойно отдать своего мужа и папу своих детей какому-нибудь другому, чтобы получить выгоду от этого. Вот так. Ну, это в общем, — альфа почесал затылок.

— Ужас какой, — испуганно прошептал юноша.

***

Вокруг было большое количество людей, которые что-то обсуждали в своих кругах. Лёгкий свет, что освещал помещение, совершенно не был противен глазам и не резал их, а наоборот — создавал некую романтическую атмосферу. Отовсюду слышен итальянский и немного немецкого с французским.

Чимин с горящими глазами наблюдал за этим всем, пока Юнги с каждым восторженным вдохом и каждой искрой в любимых глазах понимал, что омега ещё совсем ребенок, для которого это все в новинку и вызывает самые искренние эмоции.

— Тебе действительно так здесь нравится? — поинтересовался Мин, передавая мужу пунш, хотя прекрасно знал, что да, очень нравится.

— Да, — улыбнулся юноша. — Я так благодарен тебе, Юнги.

— Я рад, что ты доволен нашим медовым месяцем.

— Говоришь так, будто завтра мы уезжаем, — пролепетал младший. — Мы в Риме всего неделю. Неужели ты уже хочешь домой?

— Нет, я согласен растянуть наш медовый месяц на год, ежели ты этого захочешь, — довольно промурлыкал мужчина, отпивая немного ликера.

— Ты обанкротишься, муж мой, — хихикнул Чимин.

— У меня много денег и мне с лихвой хватит их, чтобы мы прожили в Италии не только год, но и более десяти, — хмыкнул альфа.

Омега опустил голову, рассматривая пунш в своем бокале, и тихо вздохнул, размыкая губы, и заговорил:

— Юнги, — старший заинтересовано наклонил голову. — Давай попробуем зачать ребенка в, — глубокий вдох. — в эту течку, — тихо закончил он, сжимая одной рукой веер.

Герцог сначала с непониманием смотрел на мужа, но когда до него дошел смысл сказанных слов, довольно улыбнулся, подцепляя руку младшего с веером, и оставил на ней лёгкий поцелуй.

— Благодарю, весна моя.

***

В темном зале стояла тишина. Весь свет был сконцентрирован на сцене, на которой молодой омега читал монолог своего героя.

Юнги несильно импонировала перспектива поехать в театр, но любимому отказать не смог. Он критично осматривает сцену, вздыхая, и пытаясь не уснуть. Такое развлечение явно не для него, а вот Чимину, кажется, очень нравится.

Юноша наизусть знает роман, что стал прототипом к этой постановке, потому губами шепчет вместе с актером монолог, который выучил наизусть в пятнадцать. Этот роман был любимый у его папеньки и омега, когда читал его, чувствовал, будто родитель рядом с ним и потому читал в голос, чтобы и его покойный папенька мог насладиться любимой книгой.

В этом романе рассказывается о бедном омеге, который в детстве потерял родителей и у него остался лишь маленький брат, которого в двенадцать хотели забрать в армию, но главный герой не позволил и сам ушел на службу государству, притворившись альфой. Там встретил генерала, в которого влюбился, но когда его раскрыли, с позором отправили домой. Когда вернулся в родное поместье, узнал, что брат погиб от малярии, а любимый генерал женился и у него скоро родится ребенок. Омега не выдержал этого и свёл счёты с жизнью.

Трагическая история, но не лишена реализма. К великому сожалению, такое случается часто. Не только омеги прерывают свою жизнь самостоятельно, но и альфы.

Когда постановка закончилась, пара направилась домой, где они легко поужинали и отправились спать, ведь завтра их ожидает картинная галерею, в которую Чимин неимоверно сильно хочет попасть.

***

Протерев глаза, омега хотел придвинуться к теплому телу мужа, но на соседней части кровати альфы не оказалось. Приподнявшись, он с непониманием смотрел на холодное место рядом и прошёлся взглядом по всей комнате. На небольшом столике стоял красивый букет в хрустальной вазе.

— Розовые пионы, — прошептал юноша, поднимаясь с кровати, и подошел к букету. Он нерешительно дотронулся к одному бутону, проходясь пальцами по лепесткам. На его глаза попался исписанный лист. Взяв его в руки, Чимин приступил к чтению.

«Весна моя,

Я очень сожалею, что цветы цветут так поздно, но мне удалось найти твои любимые.

Знаю, ты озадачен, ведь пионы распускаются лишь осенью, но этим я хочу показать, что сделаю невозможное, лишь бы ты был счастлив.

Так же, знаю, что ты расстроен, что меня не оказалось в постели и ты наверняка замёрз, как это бывает, когда я ухожу, пока ты спишь.

Прости, дорогой. Мне написал мой старый знакомый и попросил встретиться. Я обещаю, что вернусь к обеду и мы обязательно посетим галерею.

Твой Юнги»

Юноша положил лист обратно и мягко улыбнулся, вдыхая нежный аромат пионов. На лепестках было немного утренней росы, что переливалась в лучах утреннего солнца, а аромат понемногу распространялся по всей комнате.

***

Чимин прошел в гостиную, в которую ему подали чай, и взял книгу с небольшой библиотеки, что находилась во временном кабинете Юнги. Глаза зацепились за белое фортепиано, что купалось в солнечных лучах, переливаясь из-за лака, которым оно было покрыто.

Омега нерешительно подошел к нему, проходясь пальцами по крышке, которая скрывала от глаз чёрно-белые клавиши. Сев на маленький стульчик, юноша поднял крышку. Клавиши выглядели нетронутыми, будто это фортепиано стоит здесь лишь для красоты, а крышка и вовсе никогда не поднималась.

Перед глазами пролетели детские дни, когда маленький омежка прятался от слуг и гувернанта в любимой комнате покойного папеньки, в которой стояло фортепиано. Чимин самостоятельно освоил игру на музыкально инструменте, ведь отец отказывался нанимать учителей для сына. Игра на фортепиано напоминала ему об умершем супруге и Хосок не хотел слышать эту музыку в своем доме.

Вспоминая давно забытые навыки, юноша провел пальцами по клавишам, а по комнате раздалось мимолётное звучание, что эхом отдалось в сердце. Поставив пальцы на клавиши, омега начал поочередно на них нажимать. Музыка лилась как мед, медленно растекаясь и оседая на языке сладостью. Несмотря на прошедшие годы, руки помнили, куда нужно нажимать, чтобы родилась мелодия.

Юноша влился в музыку, тихо подпевая сладким голоском, и прикрыл глаза, отдаваясь ей полностью. В памяти всплывали моменты с Юнги и от того на сердце было тепло, а комната заполнилась нежной мелодией, которая грела душу и воспоминания о родителе.

Закончив, Чимин протяжно выдохнул и убрал руки от клавиш. Когда музыка замолчала и её эхо тоже, послышались хлопки. Вздрогнув, омега повернулся на звук и увидел мужа, что хлопал ему, мягко улыбаясь.

— Не знал, что ты умеешь играть на фортепиано, — герцог подошел ближе. — Сыграем вместе? — сев рядом, спросил он и получил лишь лёгкий кивок со смущенной улыбкой.

Сердце бешено стучало, пока пальцы умело перебирали белые и черные клавиши. Юноша смущённо смотрел на свои руки, что размеренно двигались, и чувствовал на себе взгляд синих глаз.

Найдя в себе крупицу смелости, Чимин поднял голову, а в следующую секунду его губы накрыл, настойчиво сминая, а в нос ударил горьковатый запах сосны.

Герцог поднялся на ноги, помогая встать и дезориентированному мужу. Зверь внутри игриво рычал, желая получить своего омегу, но здравый рассудок хоть немного, но сдерживал его. Крышка громко хлопнула, а шокированный юноша уже сидел на фортепиано, пока Мин выцеловывал его шею и снимал брюки, что в данный момент лишние и очень сильно мешают раздражая.

— Ю..юнги, подожди, — шептал разгоряченный омега. — Не здесь. Вдруг кто-то войдёт? — он хотел убрать руки мужа с себя, но тот грозно зарычал, пугая этим младшего.

— Не войдёт, — альфа накрыл губы любимого, прекрасно понимая, что испугал его, но ничего поделать не мог. — Не думай об этом, — получилось очень хрипло.

— Но, Юнги, нас услышат, — мужчина сжимал сочные бедра, которые наконец были избавлены от плотной ткани брюк.

— Нас услышат даже если мы будем в наших покоях, — не выдержав, Юнги разорвал блузу мужа, припадая губами к ключицам.

Чимин протяжно простонал, сцепляя ноги на бедрах старшего, и под его весом лег на холодную крышку фортепиано. Гон — это действительно страшно, если альфа не контролирует себя. Омега знает, что герцог сдерживается и пытается контролировать зверя, но иногда тот срывается с цепей, как, например, сейчас.

Глубокие толчки вырывали стоны из груди, а на глазах скапливались слезы от сильных чувств и эмоций. Сухие губы Мина беспорядочно целовали лицо, губы, шею, ключицы, грудь — все, куда достанут.

Финальный толчок, громкий стон, хрип над ухом, разноцветные круги перед глазами и такое необходимое расслабление.

— Люблю тебя, — сладкий поцелуй в губы и сильные руки, что помогают встать на ноги и ловят, когда те не держат хозяина.

Альфа прижимает обессиленного мужа к себе, чувствуя, как зверь внутри немного утихает, успокаивается, вновь садиться на це́пи, даже не сопротивляясь, когда его в них заковывают, и радостно рычит от удовлетворения и своего любимого омеги в руках.