Midsommar | Солнцестояние

Хватит, достаточно, Драко

Астрид Видарссон

весна-лето 2005

Голос Драко обволакивал. Мягкий и ласковый, когда его руки спустились вдоль её предплечий, смыкаясь на локтях; властный и требовательный, когда она возразила и хотела стряхнуть его прикосновение, но так и не решилась на бунт, доверяя ему в знании мира за пределами Бромкульда.

Его дыхание обжигало шею, разливалось по коже, и было в этом ощущении нечто дьявольское, неотвратимое. Но ничего другого ей и не хотелось.

Драко объяснил, что всё необходимое можно достать на месте. И здесь Астрид не спорила. Она ловила каждое слово, ища подтверждения сказанному Луной. Правда ли, что он влияет на Ксенофилиуса? Правда ли, что он передал фотографию, не зная, что снимок может стать источником информации?

Под краткие комментарии Малфоя она собрала самое необходимое. Всё умещалось в сумку через плечо, уменьшенную магией.

— Ты выглядишь встревоженной, — мягко сказал он, касаясь её щеки, накручивая прядь на палец и убирая за ухо.

Астрид, не глядя, запустила руку в сумку, выуживая последний пузырёк с противозачаточным зельем.

— Не волнуйся, всё необходимое будет на месте.

Она пожала плечами, пробормотав, что это её первое путешествие, не считая Лондона. Хотя он и так это знал. Отстранившись, Астрид окинула взглядом шатёр, к которому успела привыкнуть за эти пару месяцев.

Кровать, на которой она засыпала, закинув ногу на Драко. Письменный стол, где он исподлобья наблюдал за ней, часто отрывая взгляд от документов.

Тапочки, обновлённые чарами: теперь помпоны выглядели как в день покупки.

Малфой галантно предложил свою руку, и Астрид не оставалось ничего, кроме как схватиться за неё, почти повиснув.

С закрытыми глазами головокружение не приходит — она едва успела моргнуть, как магический вихрь перенёс их в новое место.

Штормило. Морская соль хрустела на зубах. На языке уже крутился вопрос, куда он их привёл, но взгляд зацепился за разноцветные огни, прорывающиеся сквозь густой лес. Это приграничный участок — пункт, через который можно добраться до Дании.

— Накинь капюшон, ладно? — его голос перехватывал ветер, но Астрид не ошиблась, он звучал как в их первую встречу в лесу: властно и отстранённо. — Держись в двух, максимум в трёх шагах от меня. Если к тебе обратятся — не отвечай, сама ни к кому не обращайся. Веди себя...

— Да, Мастер, — она опустила подбородок на грудь.

В ответ Драко незаметно сжал её пальцы, но Астрид ощутила лишь шершавость перчатки.

Ветер крепчал. Непогода не выпускала волшебников из дома, оттого на границе не было никого, кроме одного Чистейшего и Опороченной. Над крыльцом деревянной, на первый взгляд ничем не примечательной сторожки, мерцала лампа. Однако стоило Драко заступить за невидимую ограничительную линию, как из двери высунулось морщинистое лицо Доброжелателя. Пошевелив густыми усами, он придирчиво оглядел путешественников и вышел из своего укрытия.

Драко снял капюшон — обычный жест, но Астрид невольно восхитилась его умению нести себя.

— М-мастер Малфой... — он замешкался и вмиг растерял всю суровость, едва ли не кубарем скатываясь с крыльца. — Прошу предъявить метку, чтобы я мог пожелать вам счастливого пути, — без выражения он повторил давно заученный текст для англоязычных туристов.

Драко не выдал раздражения — хотя оно было бы естественным ответом на лебезение стража. Он взялся за край перчатки, пропитанный заживляющей мазью. Ткань, как засохший бинт, прилипала к коже — ощущение, будто отдираешь клочок от свежего мозоля. Липкая тупая боль.

Ему вспомнился ироничный укол Пенси:

— Думаю, ты отделался малой кровью, лучше рука, чем...

Кожа от подушечек пальцев и до середины предплечья напоминала искусно выточенный рельеф. Хаотичные всполохи черноты тянулись к локтю, градиентом сходили на нет, смешиваясь с бледной, живой плотью.

Мидсоммар выжег метку. Малфой больше не принадлежал Светлому лорду.

Морщины на лице стража разгладились, губы дрожали. Его руки беспомощно сжались в кулаки, словно он приготовился обороняться.

— М-мастер, ваша метка...

Над кожей Чистейшего поднялось слабое фиолетовое свечение. Мидсоммар, явившийся своему подопечному в образе дьявола, уже нашёптывал Драко, что можно сделать с тем, кто даже в мыслях посмел усомниться в его авторитете.

Сотри его, пусть станет прахом.

Малфой едва заметно дёрнул плечом, и фантом распался на сотни мельчайших частиц, которые сразу же подхватил ветер.

— Обливиэйт, — страж оцепенел: его лицо стало бесстрастным, утратило удивление и любопытство. — Ты будешь помнить, как я показал тебе метку. Я был в сопровождении прислуги, ты подтвердишь, что я верен Светлому лорду.

Остекленевшими глазами Доброжелатель глядел перед собой. Астрид, которая не слышала ничего из сказанного Драко, подумала, что страж глубоко задумался.

Опираясь на руку Малфоя, она забралась в катер. Сопровождающий немало удивился такой связи между Чистейшим и Опороченной, но вслух ничего не сказал. Впрочем, морская прогулка обернулась для Астрид тошнотой, и ей хотелось как можно скорее сойти с лодки.

На причале их встретил молодой Доброжелатель. Беспричинно заносчивый и дерзкий, он оценил взглядом гостей и, сунув большие пальцы в карманы брюк, потребовал:

— Метки! В том числе и на домашних животных!

Страж загоготал, а Астрид наивно осмотрелась, ища кота или собаку, но тут же одёрнула себя.

Драко вопросительно склонил голову, будто не расслышал.

— На неё! — парень вытащил руку из кармана и ткнул пальцем в Астрид.

Всё произошло слишком быстро: Драко обратился к нему ровным и спокойным голосом. Страж трусливо попятился, но споткнулся о швартовочные канаты и причал содрогнулся. Он вскрикнул, но Астрид опять не поняла, что произошло. Через мгновение вспышки аппарации ослепили её.

Пользуясь моментом, Малфой оттащил её за рукав, когда он замешкалась, глядя на побледневшее лицо паренька.

— Что ты сделал ему? — шёпотом спросила она.

— Ничего.

— Но он бился затылком о пол...

— Я ничего не видел.

— Он указывал на тебя...

Драко неожиданно обернулся — Астрид пошатнулась и вцепилась в его мантию.

— Добро пожаловать в реальный мир, мисс Видарссон, где все взрослые несут ответственность за свои слова, — строго сказал он.

Не выдержав его напора, она отвела глаза.

— Ты ведь не убил его?

— За кого ты меня принимаешь? — с деланным возмущением спросил Малфой, сверкая озорными голубыми глазами.

Ты не ответил, Драко.

Копенгаген встретил их мягкой, почти летней погодой. В запасе оставалось несколько часов, которые Астрид предложила провести в городе. Заглянув в один из магазинов, они приобрели магловскую одежду.

— Ты выглядишь совсем другим! Я никогда не видела тебя в джинсах и толстовке...

Драко нравилась её нежная тактильность: она гладила его по груди и плечам, словно хотела запомнить, как это, когда чистокровный волшебник из высшей касты становится человеком.

Для себя она выбрала алый сарафан с вырезом до середины бедра. Астрид нравилась себе в отражении, более того, ей льстило восхищение Драко. Однако закрытое, почти пуританское общество, в котором она провела последние годы, накладывало отпечаток: ей хотелось оправдать свой выбор, будто она могла быть собой только как Опороченная.

— Мне показалось... раз мы больше не в Швеции, я могу выглядеть как захочу, — она виновато прикусила губу, наблюдая за реакцией Драко.

Он не сразу уловил нервный подтекст в её взгляде.

— Тебе нужно... разрешение? От меня? — Малфой видел, как подрагивала её нижняя губа, словно Астрид хотела сказать что-то ещё, но не решалась.

— О, Мерлин, нет... я просто... это вообще нормально?

Бумажный пакет выпал из рук Драко. Он обхватил ладонями лицо Астрид, придвигаясь ближе:

— Послушай, ты можешь одеваться, как хочешь, вести себя, как вздумается... ты свободна, Астрид, — на её глаза навернулись слёзы. — Кто бы что ни говорил, я не твой хозяин, мы равноправны, мы — не в Бромкульде и даже не в магическом Копенгагене.

Она моргнула, и Драко стёр её слезу большим пальцем.

— Я не знаю... это всё очень странно... — она опустила глаза.

— Если тебе станет легче, я тоже чувствую себя немного... непривычно, я и вправду как будто перестал быть собой, но... — он искал максимально точное выражение. — Это лучшее изменение, которое только могло быть, и я...

Астрид расплакалась, пряча лицо на груди Драко. Он обнимал её так крепко, словно хотел, чтобы она стала частью его тела, и, что доставляло ему особое удовольствие, она отвечала с такой же силой. Через несколько минут слёзы иссякли. Мягкие поглаживания и поцелуи успокоили Астрид, и было решено пойти перекусить.

Гуляя по Старому городу, они узнавали друг друга заново. Оказалось, Драко никогда не ел сливочного мороженого, и Астрид посчитала, что это нужно немедленно исправить. Когда он платил фальшивыми деньгами, её глаза горели от возбуждения. Поедая сладкий шарик, Астрид заявила, что чувствует себя как Бонни.

Драко смеялся над шутками и забавными ситуациями, которые происходили с Астрид и Луной. Он задавал конкретные точечные вопросы, и в какой-то момент ей показалось, что он хочет поминутно знать, что происходило с ней последние годы. Сам он взялся рассказывать о некоторых фактах из истории города, но был быстро пойман на неточностях.

— Знаешь, мне не слишком нравится, когда меня критикуют, — произнёс он, щекоча ногтями её ладонь.

— Да уж, это заметно!

В чужом Копенгагене дышалось свободой, и Астрид балдела от каждой секунды, проведённой в этом прекрасном месте. Она с жадностью разглядывала пёстрые лавки, принадлежащие выходцам с востока. Пыталась заморозить в памяти величественные замки, чтобы переживать ни с чем несравнимые эмоции снова и снова.

Особый интерес у неё вызвала витрина ювелирного, где выставлялись в ряд руны-талисманы.

Малфой стоял чуть поодаль, наблюдая за Астрид через отражение. В какой-то момент их взгляды встретились:

— Выбрала?

Она хитро посмотрела на него, но не решилась попросить, и тогда Драко положил подбородок ей на плечо. Он не сомневался, какой символ мог привлечь её.

— Мне нечем заплатить, но я хотела бы подарить её тебе... у тебя не найдётся ещё фальшивых денег?

— Са-а-алазар, твой флирт — аморален! — он рассмеялся.

Салазар?

Астрид просияла. Спустя некоторое время они вышли из, как оказалось, семейной ювелирной мастерской, владелец которой сделал Астрид не менее десятка комплиментов на датском. В благодарность она прочитала ему длинную лекцию о значении рун.

— Судя по тому, что тебе известно о рунической магии, ты — самая умная ведьма своего поколения, правда, я впервые вижу, чтобы кто-то так досконально разбирался в вопросе.

Она самодовольно улыбнулась, теребя в пальцах кулон в виде X. Такой же, только на запястье, теперь носил Драко.

— И многие ведьмы верили твоим сладким речам? — спросила она, преграждая путь и притягивая его к себе за капюшон.

— Только одна, — сквозь улыбку сказал он, отвечая её пухлым и требовательным губам.

Когда настало время ехать в аэропорт, Драко честно признался себе, что это были самые нормальные семь часов за всю его жизнь. Он почти не слушал обращений Мидсоммара. Ему почти удалось не пропускать через себя затяжные взгляды Смешанников и Чистейших, сбежавших от режима. Пусть ненадолго, но Астрид, просто держа его за руку, уводила всё дальше и дальше от всего, что связано с Новым временем. Даже от себя самого.

Сам силуэт этой хрупкой девушки был олицетворением прежней жизни.

— Почему мы не трансгрессируем? — она легонько пнула его по колену, и Драко резко пришёл в себя: он не заметил, как они прошли досмотр и паспортный контроль с поддельными документами, как взошли по трапу, и вот — уже сидят в креслах с пристёгнутыми ремнями.

Астрид ёрзала, меняла положение ног, поправляла платье и, кажется, ждала ответ на десяток вопросов, которые прошли мимо него.

— Так безопаснее, — расплывчато ответил он и переплёл их пальцы.

Судя по насупленным бровям, ответ показался ей недостаточным.

Пилоты запустили двигатели, и по салону разошлась вибрация. Возбуждённые пассажиры никак не усаживались, и стюардессам приходилось буквально загонять их на места.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты похож на Локи?

Сзади хлопнула крышка багажной полки, но Астрид даже не вздрогнула. Она вперилась взглядом в Драко.

— Что?

— Бог коварства, манипуляции и обольщения, — она нервно трясла ногой, и Малфой попробовал остановить её, накрыв ладонью острую коленку.

— Ты боишься летать? — догадался он.

— Он соблазнял богинь, людей... даже превращался в животных ради цели...

Стюард показывал направления аварийных выходов, чем захватил внимание Астрид.

Малфой приложил руку к губам: его невинная Опороченная смотрела на мужчину в форме как на единственную надежду выжить.

— На ком же он был женат, не напомнишь? — Драко задумался. — Ах, вспомнил!

Глаза Астрид округлились:

— Нет, замолчи! Не говори ни слова! — она попыталась зажать ему рот рукой, но Малфой выкрутился, перехватывая её запястье.

— Она родила богу коварства трёх чудовищ — волка, змея и...

Самолёт вырулил на взлётно-посадочную полосу.

— Хель. Она родила ему хозяйку царства мёртвых — Хель, — закончила за него Астрид, кладя руки на подлокотники.

Когда шасси оторвалось от земли, она юркнула под его руку. Драко гладил её ладонь, бормоча «всё хорошо», прижимаясь губами к её макушке.

Самолёт прорывался сквозь облака, постепенно набирая высоту. На особенно сильных толчках у Астрид сжимался желудок, но постепенно волнение спало. Она слушала шум двигателей и наслаждалась приятной волной мурашек, которые расходились от затылка вниз по позвоночнику.

Ей не хотелось портить момент уединения, но другого случая могло не представиться. Вернее, она могла просто не осмелиться задать этот вопрос:

Решайся. Он ответит искренне, потому что не ожидает вопроса.

— Тебе знакомо понятие легилименция? — вполголоса спросила Астрид, переводя взгляд на иллюминатор.

Рёв двигателей стих, угомонились пассажиры, а вместо мурашек по телу прошёл холодок. Он напрягся. Каждая его мышца налилась кровью. Ему было необходимо прямо сейчас увидеть её глаза, и следовало немедленно развернуть её к себе, но Астрид до онемения в пальцах сжала подлокотник.

— Допустим.

Ощущение, будто что-то внутри сорвалось вниз. Выходит, всё, что сказала Луна — правда?

— Как это связано с тобой?

Самолёт набрал высоту, и бескрайняя облачная подушка осталась внизу, подстраховкой для аэрофоба. От всполохов заката резало глаза. Грудь Драко поднялась, он затаил дыхание, и медленно выдохнул. Астрид догадывалась, что он тянет не потому, что ему трудно говорить на эту тему.

Она видела, как он причинял вред стражам, он способен на жестокость. Едва ли его мог смутить невинный вопрос.

— Я думала, что между нами не должно быть секретов, если... если мы вместе. Как пара.

Он умилился её мягкой манипуляции, всё ещё глядя вперёд. Затем медленно, почти лениво, положил ладонь ей на грудь, пальцами скользнул вверх — по линии ключицы, очерчивая тонкие кости.

— Я не помню, чтобы я говорил тебе о легилименции, — его голос будто приспускал лямки платья, он раздевал, не давал лгать. — Кто тебе рассказал?

— Ты сам говорил, что я самая умная ведьма своего поколения.

Нужно перехватить контроль, иначе он соскочит, иначе — ничего не расскажет.

— Не обманывай меня, любимая, — она рвано выдохнула, а его губы коснулись края её уха. — Мисс Лавгуд сказала тебе?

Малфой тихо цокнул языком, словно вынуждая Астрид соображать ещё быстрее. Ей стало горячо, как если бы её погрузили в кипяток.

Проверить его можно было лишь одним способом: обратиться мысленно — спровоцировать.

Да, а ты дал ей колдографию отца, но не учёл, что Опороченные выучены быть более находчивыми.

Раз.

Два.

Три.

— Эта способность позволяет проникать в чужой разум, — прошептал Малфой, ласково ведя пальцем по линии челюсти Астрид.

Внутренне она выдохнула. Он не мог не отреагировать... или мог?

— Тогда о чём я думаю?

Словно в утешение, Драко сухо чмокнул её за ухом.

— Я бы хотел этого, но...это как пытаться перелезть через высокие ворота, увитые ядовитым плющом. Ранишь руки, падаешь на спину и чувствуешь себя ничтожеством.

Астрид остро понадобилось посмотреть ему в глаза, она быстро развернулась, словно хотела застать его врасплох:

— Почему так?

Он не встречался с ней взглядом, словно так Астрид могла увидеть его ещё более уязвимым.

— Я не готов рассуждать на эту тему сейчас.

— Почему?

— Потому что у меня нет информации об этом... а ещё потому что мы летим на отдых, ты одета в красное платье, и мне чертовски приятно видеть твою улыбку. Какое значение имеет то, что я не могу чувствовать твои мысли? Я говорил, что ты свободна, и моя неспособность воздействовать на тебя даже неосознанно — лишний раз доказывает это, Астрид.

Он капитулировал, но не проиграл. Ей показалось несправедливым продолжать спор — Драко прав, каждый из них заслужил эту передышку. Астрид молча согласилась и вновь положила голову ему на плечо.

— И всё-таки, это мисс Лавгуд?

— Драко?

— Согласен, мы не будем обсуждать это.

— Не будем.

Не будем? А я ведь даже не знаю, когда вернусь. Луна просила быть на празднике Солнцестояния.