Midsommar | Солнцестояние

Последнее время меня мучает ощущение, что я что-то упускаю, словно что-то очень важное витает в воздухе...

Астрид Видарссон

март–апрель 2005

 Брошь в виде молнии долго не прикалывалась к платью Астрид. Она выбрала место у сердца, отогнула булавку, но игла не входила: гнулась, колола пальцы, раздражала своей непокорностью. Лоб блестел от испарины, на ткани под руками темнели пятна, но Астрид не сдавалась.

Когда Драко увидел её — отчаявшуюся, но не побеждённую, в закрытом, почти траурном платье, которое Опороченным разрешалось надевать на официальные приёмы, ему стало душно. Пока она пыталась обхитрить молнию, Малфой физически ощущал, как несправедливость всего мира заполняет шатёр, натягивает его стенки, ещё секунда — и они оба погибнут от случайного взрыва.

— Я помогу? — пересохшими губами предложил он, и Астрид вздрогнула от неожиданности.

Выбившиеся пряди прилипли к вискам — она ответила взглядом, полным облегчения, и сунула молнию в раскрытую ладонь Драко. Металл жёгся ненавистью, нетерпеливо подрагивал в пальцах того, кому не предназначался.

— Кто это придумал? — прошипела она, убирая руку за спину на манер заключённых.

Что именно? Этот «праздник»? Твоё платье? Эту брошь?

Драко пожал плечами, холодея от осознания: ни один из атрибутов этого дня не появился бы без его непосредственного участия. Он доверился собственной магии — приколол брошь наспех, небрежно. Шрам Поттера накренился из-за неравномерно натянутой ткани, но Астрид осталась довольна.

Её шею облегал воротник-ошейник. Белизна контрастировала с иссиня-чёрным цветом платья, резала глаза. Десятки крохотных пуговиц, казалось, заговорили, чтобы сжимать талию, грудь и руки.

— Спасибо, Драко.

Даже на празднике Опороченным не позволялось чувствовать себя хоть сколько-нибудь комфортно.

Астрид вытянулась на носочках и поцеловала его уголок рта.

От места прикосновения разошлось тепло. Драко сглотнул, чувствуя, будто в горло насыпали песка, и прокашлялся.

— Я мог бы объяснить твоё отсутствие, пожалуй, перед всеми, если ты вдруг... не хочешь идти, — он знал, что именно сейчас его взгляд проникает насквозь, впивается ей в грудь, готовый освободить, разорвать ряд ровных пуговиц.

Ожидаемо, Астрид закатила глаза, а затем демонстративно вытерла пот со лба.

— Нет, Драко! Мы уже обсуждали это дюжину раз! Я иду, потому что... меня пригласили! — чёрный скрадывал её и без того хрупкую фигуру, она казалась беззащитной. — Да и потом, я что, зря чистила это платье?! — ей пришлось взять паузу на вдох.

Зря — слишком мягкое слово для таких нарядов... — Малфой так и не озвучил то, что вертелось на языке. Вместо этого он остановил нервное верчение Астрид перед зеркалом, положил ладони ей на плечи. Её кожа горела под шифоном.

Свет, лившийся из окна, подсвечивал левую половину лица Астрид, раскрывая буйство в винных глазах и капли бледных веснушек. Она с любопытством смотрела на Драко, подмечая, что свет вернул его глазам серый оттенок. Художник почти растворил синий и добавил белого. Робкая улыбка тронула её губы, и в следующий миг вокруг его глаз собрались морщинки — Драко тоже улыбнулся.

— Ты молчишь.

— Тебя это смущает?

Его голос звучал интимно, и Астрид пришлось закусить щеку, чтобы не улыбнуться ещё шире. Иногда ей казалось, что она слишком зависима от его интонаций, взгляда, даже дыхания, которое ей нравилось слушать по утрам.

— И да, и нет. Мне нравится, что ты говоришь, потому что часто твои суждения верны, — она запнулась, словно это признание стало неожиданностью, и свела руки на груди. — Ты знаешь правила игры.

Потому что их писали мной.

Затылок Астрид обдало горячим дыханием — Драко усмехнулся.

— Я бы не хотел, чтобы ты чувствовала себя униженной, — он помассировал ей плечи, уже не надеясь отговорить, а лишь пытаясь справиться с собственным волнением. — У тебя есть я, Астрид. И меня — достаточно, чтобы...

— Нет, — её губы сморщились, как если бы Драко сказал нечто недопустимое. — Думаю, мы можем идти.

Он дал ей минуту, чтобы передумать. Но Астрид не колебалась: она глубоко втягивала воздух через расширенные ноздри, несколько комочков туши свалились ей на щёки, а собранная наверху причёска, казалось, хотела распасться от возмущения.

Шестьдесят секунд упрямства. Они бились взглядами, пока не начало печь глаза.

— Как скажешь, — он примирительно наклонился, чтобы поцеловать её плечо, но упёрся губами в грубую ткань похоронного платья. Запах вымученной чистоты.

Где-то в животе зародилось тревожное предчувствие, когда она взглянула на него в последний раз. Сомнение? Сведёнными бровями и всё такими же сжатыми губами Астрид хотела сказать: кажется, ты прав?

Вместо слов она откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди.

Аппарация вынесла их к месту празднества — на окраину Бромкульда, к залу приёмов, который использовался исключительно под нужды Светлого лорда.

Ботинком Драко угодил в щербину, полную грязной воды. Будь он хотя бы немного суеверным, то счёл бы это поводом поговорить с Астрид ещё раз. Она стояла напротив: с бессильным желанием помочь. Обстановка разрядилась, когда Малфой закатил глаза, осушая ботинок магией. Астрид хихикнула в ответ и огляделась.

Мрачность переулка скрывала их от посторонних, в частности от волшебников, которые могли донести о каких бы то ни было личных отношениях между Чистейшим и Опороченной. Судя по общему запустению, сюда не забредали даже местные. Сырой тупик, где единственным украшением были выстроенные в ряд мусорные баки. Несколько десятков метров выводили к худому прямоугольнику света, который перекрывался яркими нарядами гостей со всего магического мира.

Астрид поводила плечами, выпрямила спину, в конце концов, поправила рукав, пытаясь подстроиться под платье. Драко допустил мысль трансфигурировать его во что-то более человеческое, но Астрид, неожиданно обретшая в себе легилимента, одними губами процедила: НЕТ.

Они шли медленно, держась за руки, и изредка морщились, когда случайный ветер приносил запах пищевых отходов.

Драко надеялся, что вместо Волдеморта на праздник явится его идеальный двойник и что остаток вечера пройдёт в относительном спокойствии для неё.

— Смотри, это тоже Опороченные? — возбужденно зашептала она, едва выглядывая из переулка.

Стайка девушек, похожих на грязных чаек, следовали за Беллатрисой Лестрейндж, покорно склонив головы. Губы Драко брезгливо дёрнулись. Свита, служанки, подруги, любовницы, рабыни?

Мои маленькие вредные цыплятки... — заботливой квочкой кудахтала Белла, пока в её глазах распалялось пламя. Малфой относил тот вечер к числу воспоминаний, которые ничем не вытравить из памяти.

Воспользовавшись суетой по случаю званого ужина, девушки замыслили побег, но едва ли это оказалось возможным, когда за каждым поворотом их ждали охранные чары. Кое-какие заклинания им удалось обмануть, но не хозяйку поместья Лестрейндж. Когда всё рухнуло, одна из них вцепилась в руку Драко, умоляя помочь.

Куда же вы, мои сладкие? — тихое шипение распространялось по особняку, пока, кажется, Селена, иступлённо целовала костяшки Драко. Переполненная страхом, как и её подруги — Драко видел, что у них не было ни единого шанса. Он не выдал их, но и не способствовал побегу.

— Опороченные, подаренные Пожирателям, не выживают в дикой природе, — обречённым голосом ответил он, мягко отстраняя лицо Селены. Между нечёсаных прядей проглядывались зелёные глаза.

Драко стоял спиной, когда Беллатриса, не успев наложить на комнату заглушающие чары, обездвижила девушек, одну за другой. От криков одной из них у Драко пропал аппетит, и он, не дожидаясь начала ужина, покинул родственницу, сославшись на плохое самочувствие.

— Драко?

Сейчас руки девушек были неестественно сложены перед собой, а запавшие губы по-старушечьи шамкали. Каждая из них могла придумать собственный план, но едва ли могла поделиться с остальными.

— Наверно, — он привлёк её к себе за плечи, заставляя посмотреть в глаза. — Послушай, Астрид, когда ты окажешься в своём зале, будь осторожна, там будут Опороченные со всего мира, и их судьбы — очень разные, понимаешь?

Веснушчатое лицо исказило недовольство, ей не нравилось, что он разговаривает с ней, как с маленькой. С другой стороны, Астрид сама признала, что он знает правила игры.

— Ты имеешь в виду что-то конкретное? — предвкушение со смесью радостного возбуждения медленно исчезали с её лица.

О, Салазар, да! Но я не могу рассказать, что моя тётка коллекционирует таких как ты, съедая их магию, вырывая языки и лишая воли!

— Ничего конкретного, Астрид, — он мягко подтолкнул её к выходу. — Иди.

Помедлив, она сжала его пальцы перед тем, как выйти на свет, и он поцеловал её взглядом.

Пока, Драко.

Астрид глядела прямо перед собой, не забывая вовремя склонять голову, когда в поле зрения вырастал Чистейший. В её отнюдь не кроткой походке чувствовалось раздражение, настроение было подпорчено, но Малфой считал, что бдительность не бывает лишней.

Волшебницы, окружавшие зал приёма, бросали в адрес Астрид брезгливые взгляды. Один из них она ощутила особенно остро: холодной сталью он вонзился между лопаток. Возможно, всё дело в тесном платье, не более того.

Вскоре Астрид исчезла за воротами из тёмно-коричневого дерева — Драко выдохнул.

У входа продолжали собираться волшебники. Их наряды пестрели золотыми и серебряными вкраплениями, нашивками с гербами особо известных фамилий. Мужчины пожимали друг другу руки, а женщины целовались в щёки, щебеча, как прекрасно, что Светлый лорд объединяет всех нас.

Стало ясно, что Драко не удастся остаться незамеченным. По крайней мере, Астрид не узнает, насколько он заметная фигура в магическом мире.

Он вышел из переулка.

Ветер без капли смога взъерошил его волосы, подтолкнул в спину. Одетый в классическую мантию Чистейшего, он всё равно привлёк взгляды нескольких волшебников, сбившихся в кучки. Их разговоры неожиданно оборвались. Площадь стихла, слушая стук каблуков по брусчатке.

К равнодушию в чужих глазах примешивалось любопытство, смущение, растерянность, вожделение и всегда — страх.

Тонкими струйками фиолетовый дым тянулся к нему, замедляя время. Тишина, похожая на забвение, перемежалась с шипением змей-цепочек, обрамляющих погоны особенного Чистейшего.

Протяни ладонь, сомкни пальцы, поймай — и на себя. Выбей из них воздух, отними равновесие — пусть склонят головы, приветствуя тебя, волшебник.

Драко... драко... ДРАКО Малфой... ДРАКО... драко... — щекотало в мозгу.

Всё больше глаз обращалось к нему, но он не чувствовал неловкости — напротив, Малфой наслаждался, не сдерживая ухмылки. Каждый присутствующий здесь — источник сил, к которой можно прикоснуться, надкусить, как яблоко или даже пригубить, как вино. Ни у одного не окажется достаточно сил для противостояния.

На лицах глазевших проступали улыбки узнавания. Многие успели забыть, как выглядит фаворит Светлого лорда, так долго он не появлялся на публике. В обществе своих. Женщины считывали в его походке уверенность и властность, поэтому не могли оторвать глаз, а мужчины ревниво морщили подбородки, незаметно вытирая вспотевшие ладони о крылья мантии.

Их мысли горящими строками передавались Драко. Откровенные признания, льстивые, но честные: он так похож на него, на молодого Тома Реддла.

Икона Нового времени. Избранный.

Тебе нет равных, — вторил Мидсоммар. — Каждый из них боится мечтать, но с радостью примет смерть, если это приблизит их к тому, что есть у тебя.

Морок постепенно спадал, становясь частью вечера. Некоторые успели вернуться к прерванным разговорам, провожая взглядом Чистейшего. Уже на ступеньках Драко догнал хрипловатый голос Амикуса Кэрроу.

Рука стареющего Пожирателя была сухой и горячей. Вместе с крепким рукопожатием Малфоя захлестнул поток чужих эмоций.

Зависть. Ненависть. Ярость. Грейнджер.

— Драко, я слышал о твоём визите к Светлому лорду... — ехидное злорадство маскировалось за сочувствующим взглядом. — Даже лучшие из нас должны демонстрировать лояльность, не так ли? — подмигнул он.

Всё внутри Малфоя напряглось, ощетинилось. Незаметно он втянул воздух, пытаясь уловить намерения Амикуса. Он видел их в переулке, иначе не подошёл бы сейчас. Старику стало любопытно, что может связывать Чистейшего и Опороченную, чтобы продать эти сведения или шантажировать самого Драко.

— Пожалуй, дело не только в этом, — с усмешкой протянул он. — У каждого правителя должен быть преемник.

В голубоватых глазах вспыхнули ядовитые огоньки — доброжелательная маска Амикуса треснула.

В ответ он хищно склонил голову, словно желая поделиться секретом:

— Ты пробыл там дольше обычного, Светлый лорд подверг тебя испытанию? — он оглядел силуэт Драко и по-отечески похлопал по плечу. — Надо сказать, работа выполнена безупречно. Кто латал тебя?

— Мой колдомедик.

Неизвестно, лукавил ли Амикус, не говоря, что знает Пенси, но Малфой не планировал раскрывать свою соратницу.

Длинный театральный звонок вмешался в их разговор. Мужчины договорились, что продолжат разговор уже внутри.

Для каждой касты был оборудован собственный зал. Чистейшие поигрывали бокалами с неиссякаемым запасом шампанского. С картин на их порозовевшие лица смотрели волшебники, чьим достижением было поддержание чистокровного статуса. В промежутках стены украшали магические щиты и мечи, на случай, если кто-то из гостей захочет поучаствовать в дуэли или привлечь к поединку своих подопечных из низших каст.

Неприлично громкий хохот Беллатрисы привлёк Драко. Чтобы не упасть, она держалась за плечо Люциуса, который, как мог судить Малфой, старательно скрывал смущение. Он тут же поймал взгляд сына и кивнул в знак приветствия.

В помещении пахло старостью и раздавленной на солнце вишней — оборотное зелье, которое наверняка принял тот, кто будет играть роль Светлого лорда.

Тихий шорох со спины заставил его развернуться. Опороченная. Уставшей рукой она держала дребезжащий поднос.

— Шампанского, Мастер Малфой?

Он не видел её глаз, только шрам, от линии роста волос, через нос и до самого подбородка. Так наказывали за дерзость либо за воровство хозяйских украшений.

— Пожалуй, — Драко хотелось, чтобы она сказала что-то ещё.

Её губы задвигались, когда он снял бокал, но любые звуки заглушил взошедший на постамент Светлый лорд.

В сравнении с залом Чистейших, место для Опороченных имело много сходства с клеткой, в которой не повезло оказаться Гризафу некоторое время назад. На окнах висели решётки, создавая мрачные полоски теней, в центре зала стояли столы в форме буквы П.

Темнота резала глаза, и Астрид задрала голову, глядя на прозрачный купол из стекла, сверху серели тучи. Несколько подсвечников, рассованных по углам помещения, слабо мигали, словно даже магия не могла заставить их осветить пространство для Опороченных.

Чувствуя смущение и от чего-то стыд, она прошла к столу. В сумраке Астрид мельком оглядела присутствующих, протягивая руку к шпажкам с оливками. Запах консервации, металла и масла. В желудке стал затягиваться узел, а материал платья сжался вокруг талии. От еды пришлось отказаться.

Между лопаток прошёл ток, а руки скрестились на груди. Кто-то смотрел на неё. В попытке отвлечься она задержала взгляд на компании, стоявшей напротив. Девушки-чайки держались вместе и отчужденно смотрели на вмонтированный в стену чёрный экран. На мгновение Астрид показалось, что это один человек, размноженный в ходе некоего чудовищного эксперимента. Наклон головы, сжатые челюсти, шевеление губ — синхронно, одинаково, больно.

Чайка повернула голову в сторону Астрид. Ни у одной не хватило сил даже на вежливую улыбку. Драко был прав, когда отказался поощрять надуманный восторг от праздника. Действительно, поводы для радости смазались о реальность.

Остальные группы оказались малочисленными, многие были одиночками и прятались в глубине зала, куда не попадал свет.

Это точно не сборище вампиров? — она не сдержала нервный смешок.

Не зная, чем себя занять, Астрид решила попробовать вино. Может, хотя бы так удастся сгладить впечатление от... этого места? Астрид обожглась горечью напитка, но удержала лицо.

Экран вспыхнул, оповещая о скором начале. Словно откликаясь на внутренний зов, Опороченные подходили ближе и, ничего не говоря, смотрели на заставку производителя телевизора. Вскоре зазвучал гимн в честь Светлого лорда.

С более близкого расстояния Астрид с удивлением отметила, что в зале нет ни одного мужчины.

Может, идея Драко была не такой уж и плохой?

Ты знаешь правила игры.

В памяти всплыли слова Малфоя о разности судеб Опороченных, и Астрид передёрнуло от внезапно нахлынувшего отвращения. Чужой взгляд продолжал сверлить спину, но она не решилась оглянуться. Следующие полчаса слово держал Светлый лорд. Астрид слушала в пол уха, удивляясь, как молодо он выглядит по сравнению с его прошлогодней речью.

Традиционное прощание «За чистоту крови» закончилось жидкими аплодисментами. У Астрид перехватило горло, когда она увидела, что кисти девушек-чаек не слушались, никак не хотели соединиться в ровном хлопке. Но они старались. Каждая из них была чертовски старательной.

Холодный ужас сковал тело, и Астрид стала воображать, что сказал бы Драко. Его голос — спокойный и даже отстранённый, будто не он наблюдает за тем, как кто-то пытается хлопать, очевидно, изувеченными конечностями.

Так бывает, Астрид, у некоторых Опороченных непростая судьба.

Чайка в упор посмотрела на неё, не останавливаясь в попытках произвести идеальный хлопок. Астрид слабо помотала головой, будто отрицала саму реальность происходящего. Взгляд панически метался: каждая из них имела уродство.

Бокал, долгое время дрожащий между пальцев, выскользнул. Звук разбившегося стекла — как овации, несколько десятков лиц повернулось к Астрид.

Жидкость кровавой кляксой расползлась по полу, стекло хрустнуло под туфлей, когда она отступила.

— Я не поверила Ксенофилиусу, когда он сказал, что ты жива, — резанул женский голос прямо в ухо.

Ледяные пальцы щупальцами вцепились в плечи Астрид. Она попробовала развернуться, но подошвы скользили на осколках, а горячее дыхание жгло шею. Незнакомка словно дала команду: не двигайся!

Акцент. Она не выговаривает букву «р».

— О чём ты?

— Как ты выжила? — настойчиво спросила она в ухо Астрид. — Ты живёшь в этом городе? — от неё исходил знакомый запах: цветочный-мятный, он ассоциировался с чем-то родным.

Астрид опешила, чувствуя, словно очень важная мысль крутится в голове, но она никак не может поймать её.

— Ты слышишь меня? — зашипела незнакомка, когда громкость на экране увеличилась, как по волшебству. — Ты что, под Империусом?

— Я..?

Ведущий озвучивал нововведения в Кодекс, связанные с наказанием для Опороченных.

Мерлин, я знаю её... я слышала её голос... она говорит как...

— Ты француженка?! — слишком громко воскликнула она, вздрагивая в руках девушки. — Твой акцент...

В следующий миг загорелся свет, и руки сдёрнулись с плеч Астрид, оставляя на коже глубокие следы от ногтей. Развернувшись, она удивилась, как сильно контрастировал её голос с печальными зелёными глазами. Острый подбородок, родинка у носа, на лоб спадало несколько русых прядей. Она слабо улыбнулась.

— Фениксы всегда возрождаются из пепла, золотая девочка, — почти неслышно двигались её губы.

Фениксы?

Вспышка осветила незнакомку изнутри, и Астрид ощутила внезапную тошноту. Она хотела броситься к незнакомке, так же въесться в её плечи и спросить, спросить, спросить: что это значит? Откуда она знает об Ордене?

Золотая девочка...

Чужие каблуки громко цокали по плитке, приближаясь. Астрид отогнала приступ тошноты. На лице незнакомки возникла безрадостная полуусмешка, а тело отдало реверанс, адресуя его подошедшему мужчине.

— Флёр, ты нашла свою подружку? — ехидно просвистел он.

— Нет, мой Мастер, — без запинки ответила она, сцепляя руки в замок перед собой.

Чистейшему было чуть за пятьдесят, но двигался он быстро и уверенно. Астрид показалось, что она видела его раньше.

— Так-так, — мужчина цыкнул, а затем обвил талию своей спутницы, как бы заявляя то, что и так очевидно. — Я так и думал, что ты своего не упустишь. О чём ты успела разболтать?

— Я лишь поприветствовала эту Опороченную, — Флёр старалась сдерживать дрожь в голосе. — Не сердитесь, Мастер Кэрроу, это всё.

Несмотря на официальное обращение, Астрид не сомневалась, что наедине они зовут друг друга по имени. Голос Флёр не сочился благоговением, которое она слышала прежде в диалогах между высшими и низшими. Что заставило её вступить в отношения с мужчиной, который годится ей в отцы?

Выживание.

Перед лицом всплыло лицо девушки-чайки.

— Назовись, Опороченная, — лениво обратился он.

— Астрид. Меня зовут Астрид Видарссон.

Амикус с интересом склонил голову, отстранился от Флёр, и та предусмотрительно сделала шаг назад.

Выученный жест — не мешайся. Она тоже знает правила игры.

— Кто твой хозяин?

С нескрываемым замешательством она посмотрела на Флёр, чьё лицо сохраняло отрешённый вид, а затем на Кэрроу.

— Ну-у-у?

В мире, откуда прибыли эти двое, владение Опороченными было чем-то само собой разумеющимся? Астрид чувствовала, как чужие втягивают её в странную игру, и у неё нет права отказаться.

— Драко. Мастер Драко Люциус Малфой.

Зал обездвижился, утонул в давящей тишине. Лица присутствующих повернулись к Астрид, и она чувствовала на себе каждую пару глаз. Время будто замедлило свой ход, где-то позади раздался надрывный смех чайки.

Плечи Флёр бессильно опустились. Амикус снисходительно смотрел на Астрид, пока его губы медленно растягивались в улыбке. Ничего не происходило, но по шее ползли красные пятна. Ощущение неотвратимости вызывало волны жара в теле.

— Ты не лжёшь, — утвердительно сказал он, словно что-то уяснил для себя.

Астрид замерла, ожидая подвоха.

— Не лгу, — согласилась она, делая свой ход.

На лицо Амикуса вернулась напряжённая надменность. Он подошёл почти вплотную, и Астрид хотела отступить, но ноги будто вросли в пол, и даже мерзкое зловоние, вырывавшееся изо рта Чистейшего, не вызывало в ней ожидаемой брезгливости.

— Посмотрим, во что он оценил свой символ.

К своему удивлению, Астрид догадывалась, что будет дальше. Было ли это связано с пережитым в библиотеке или слова Флёр вселили в неё оптимизм, но она будто наблюдала за собой со стороны.

Вот — рука с короткими заскорузлыми пальцами обхватила её плечо, она сдавленно ахнула от боли.

Вот — старший волшебник грубо выволок её из зала Опороченных, Астрид упёрлась пятками в пол — неудача, он до скрипа вылизан такими, как она. Перед тем как дверь закрылась, она посмотрела на девушек с раздражением и злобой, словно они должны, нет, обязаны помогать друг другу.

Сломанные, вы все — давно сломленные...

Астрид плотно сжала губы и всю дорогу молчала, пока Кэрроу тащил её мимо зала Смешанников, где грохотала музыка, а затем и через Чистейших, где не было слышно вообще ничего.

Фениксы существуют, они живы, они посвятили меня в свою тайну. Люди, которые открыто выступили против кастовой системы. Она была против этого...

Амикус втолкнул Астрид в помещение, похожее кладовую, и наложил заглушающие чары. Ладонями Астрид налетела на подоконник, едва не упав, но быстро развернулась, вдруг вспомнив, что к врагам нельзя поворачиваться спиной.

Во взгляде Кэрроу не было пошлости, когда он подошёл слишком близко. Он не видел в ней сексуального объекта, но находил любопытным её сохранность спустя столько лет. Астрид выдерживала его блуждающий взгляд, бездумно оглядывая помещение.

— Это он издевался над тобой? — садистично облизнулся он.

— Кто?

— Драко Малфой, — нетерпеливо произнёс он, а затем в два шага преодолел расстояние между ними, заставляя Астрид вжаться в подоконник. — Это он сделал? — его палец скользнул вдоль шрама на скуле, в нос ударил запах мыла и кожи.

Краем глаза Астрид заметила ящик с инструментами в левом углу окна.

— Нет, не он.

— А кто же?!

Значит ли это, что Драко способен на жестокость?

— Антонин Долохов, — ответила Астрид через ком в горле, смещаясь влево.

Некоторое время Амикус ничего не спрашивал, лишь разглядывал её лицо, ища иные изъяны. Астрид считала его интерес и медленно отогнула рукав платья, раскрывая бугристый розоватый рубец.

— Он отомстил за тебя? — спрашивая, он изучал её запястье.

Рука невольно сжалась в кулак. Амикус ухмыльнулся.

— Отвечай, грязнокровка, — у Астрид перехватило дыхание, когда он сгрёб её подбородок и потянул на себя. — Драко Малфой, он отомстил за тебя?!

Отвёртки, плоскогубцы, рулетка — она делала вид, что прячет глаза от ужаса, что внушал Кэрроу, и слегка отворачивала голову, чтобы рассмотреть содержимое ящика.

— О-он узнал позже, — выдавила она, чувствуя, как грохочет в горле пульс.

Амикус оттолкнул её, через секунду в его руках блеснула палочка.

— Антонин исчез много месяцев назад — здесь, в Бромкульде, ты наверняка знаешь...

Внутри что-то оборвалось, но Астрид вспомнила сон, который видела вскоре после произошедшего.

— Зови. Зови своего хозяина, Астрид Видарссон, — спокойно произнёс он.

Ещё на сантиметр влево.

— С чего вдруг он должен прийти? — чужим голосом спросила она.

Вряд ли в глазах этого Чистейшего хоть одна Опороченная стоит того, чтобы конфликтовать со своими. Драко не должен отозваться как хозяин, потому что таких как она и Флёр — десятки, а никем другим, в глазах общественности, Астрид быть не могла.

— С того, что ты важна для него, ты всегда была особой ценностью для всех сторон, — он неверяще покачал головой. — Что такого у тебя внутри, грязнокровка?

Он вновь приблизился и опёрся рукой о подоконник, оказываясь до омерзения близко. Астрид спрятала ладонь в рукаве, дотягиваясь до зазывно блестевшей отвёртки. Похожая была у неё дома, пока Мегги не загнала её под кровать.

— Как у всех, — его глаза выглядели воспалёнными, а к уголку рта прилипла крошка. — Почки.

Астрид не была уверена, что нащупала правильную рукоять.

— Печень.

Потому что она казалась неповоротливой, неподъёмной.

— И сердце, — хрипло закончила она, надеясь, что он не догадался о её плане.

Астрид замахнулась и изо всех сил всадила отвёртку в тыльную сторону ладони Кэрроу. Из его груди вырвалось нечто среднее между стоном и рыком. Волшебная палочка выпала из его рук и откатилась в сторону. Он резко отшатнулся, ошалело глядя на собственную ладонь. Пользуясь замешательством, Астрид толкнула его в грудь и бросилась к двери.

— С-СУКА! Мерзкая грязнокровка!!!

В его голосе крылось столько злобы, что Астрид, не думая, подхватила с пола волшебную палочку и направила на Кэрроу, тот резко остановился. В голове уже шуршали страницы Кодекса.

Меня казнят, если я не остановлюсь...

Он с удивлением смотрел на Астрид, словно ему и вправду интересно, что последует дальше.

— Не приближайся! Замри! — зло бросила она, отступая к двери.

Из его ладони сочилась кровь, и первой мыслью стало, что нужно вызвать колдомедика, но Астрид вовремя одёрнула себя.

— Что дальше? Что сделаешь дальше грязнокровка?!

Что?!

— К-как... как ты меня назвал?

Кладовая вдруг стала тусклой, бесцветной, адреналин схлынул — осталась лишь слабость и тоска, бесконечная вязкая тоска. Ей показалось, что он назвал её иначе, но память будто заблокировала это слово, скрыло его, заменив на похожее, более привычное.

Астрид непонимающе мотала головой и пятилась, пока не упёрлась в стену. А дальше сознание возвращалось к ней урывками: звучали аплодисменты, ругательства Кэрроу, над её лицом склонился мужчина — очередной полу знакомец, но в нём, слава Мерлину, не чувствовалось угрозы.

— Поздравляю, тебя разоружила Опороченная, — донёсся властный голос Драко.