Midsommar | Солнцестояние

февраль–март 2005

За ложью проще прятаться. И я — прячусь.

Драко Малфой

Драко ничем не выдавал себя. Когда дыхание Астрид становилось глубоким и размеренным, он вытягивал руку из-под её шеи, укрывал своим одеялом и тихо, почти не дыша, выходил из шатра.

Раз. Два. Три. Четыре — считали мысли, пока грохот сердца мешал расслышать, не преследуют ли его босые ступни, не стоит ли ждать окрика: Драко? Куда ты?

В ночь, когда ему предстояло запереть себя в клетке в последний раз, Астрид долго не засыпала. Она ворочалась, закидывала на него ноги, болтала о всякой ерунде, словно хотела отвлечься от тревожного предчувствия. Стоило ей задремать, как тело тут же вырывалось из сна — Астрид вздрагивала. Вздрагивал и Драко.

— Хочешь зелье сна без сновидений? — мягко предложил он.

Его губы непроизвольно сжались, когда она сказала: нет. Полчаса спустя она уснула, но он выждал сорок минут. Драко ошибся, когда слишком резко встал, когда случайно дёрнул её за волосы, когда не придал этому значения и не увидел, как резко Астрид распахнула глаза. В тот момент она поняла: её бессонница — не случайность.

Балансируя между сном и реальностью, она просыпалась под звуки его ухода. А ещё...

Малфой шаркал, словно ему было тяжело волочить собственные ступни. Астрид рывком села. Всё стихло, пока она побеждала головокружение.

— Драко?!

Коротким миганием ей ответила догорающая свеча. Воск оплыл на стол и прижал уголки нескольких конвертов, не давая сквозняку поддеть их. У неё пересохло в горле. Шатёр прежде с ней не заговаривал... может, это сон?

Астрид спряталась в колючем кардигане, пытаясь найти ногами тапочки, но они уползли далеко под кровать. Что ж — босиком.

Полы входа заныли, заканючили, сжались — они не давали выйти на воздух. Астрид не поверила в собственную силу: жёсткий материал резал руки, но она развела его в стороны. Шатёр уступил.

Холод обжёг ноздри, и Астрид натянула кардиган до ушей. На Бромкульд напала беззвёздная ночь, в воздухе пахло серой и тёмной магией, но этот запах не казался ей знакомым.

Тонкая полоска света выглядывала из-под шатра Пенси.

Сколько сейчас времени?

Тень колдомедика металась из стороны в сторону, повышала голос, но о чём она говорила — Астрид никак не могла разобрать, будто бы язык был чужим. Драко отвечал ей едва слышно. Сама не зная зачем, она подкралась ближе.

— Если... тебе нужно... последний... справишься...

Зашёлся ветер. Своим шумом он смазывал речь, словно был против того, чтобы Астрид уловила суть разговора. Он растрепал полы брезента, разогнал сбившихся в шайки светлячков, далеко в лесу возмущались вороны.

Астрид попятилась, чтобы материал не хлестнул её по босым ступням, но из ниоткуда взявшаяся ветка сделала ей подножку. Тихий стон навсегда застрял в горле, пока копчик немел от боли.

Её раскрыли.

— Драко! Убери её отсюда!

Глаза Пенси стреляли ядом. Короткая острая стрижка выделялась в жёлтом, почти сказочном освещении шатра. Всё выглядело так, словно она сама хотела выйти и «убрать» Астрид, но вместо неё показался Драко.

Улыбка облегчения так и не появилась на её лице. Взгляд — чужой, отрешённый, необычно строгий, от него всё внутри замерло. Астрид гнала от себя мысли, что это не Драко, что кто-то другой неумело надел его кожу, вставил его глаза — бесцветные, выгоревшие.

— Ты... ты ушёл, и я...

Малфой навис над ней, заслоняя свет. Золотое сияние стало контуром его силуэта. Астрид видела, как от бледной кожи поднимается пар.

Почему у него жар?

— Ты волновалась, всё в порядке, — он говорил как бы через силу, словно сейчас его внимание занимало совершенно другое.

Он протянул руку, чтобы помочь, но Астрид пугливо дёрнулась. Её глаза перепрыгивали с его пальцев на ладонь, с ладони на запястье — ей хотелось найти слабое место, где неплотно прилегает кожа.

— Я отведу тебя обратно, дай руку, — голос требовал.

— Это ты?

Астрид смотрела беспомощно, растерянно — голос разума шептал ей на ухо: с ним больше не безопасно, с ним что-то не так.

Рука помощи устала ждать, Драко грубо взял её запястье и силой поставил на ноги. Она сжала зубы, чтобы не вскрикнуть, и устояла лишь благодаря его хватке.

— Идём.

Но никто не двинулся. Оказавшись на одном уровне, она отмела последние сомнения: это другой мужчина, это не Драко.

— Нет, — решительно ответила Астрид, борясь со стуком зубов.

Драко видел, кем она была в тот миг — пушным зверьком, который по глупости залез в капкан охотника. Он барахтается, сопротивляется, не теряет надежды сбежать, но охотник услышал писк добычи, уже рядом.

— Я никуда не пойду. Где Драко? — пауза с его стороны придала её голосу твёрдость.

— Астрид. Идём в шатёр. Сейчас.

Новый залп ветра толкнул её в спину, почти к нему в объятья. Волосы тёмной пеленой упали на лицо, среди них пряталась та самая, что разбудила Астрид и привела сюда.

Тряхнув головой, она увидела Пенси. Колдомедик подула на ладонь, направляя в лицо Астрид сонный порошок. Часть смеси украл ветер, но хватило и одного короткого вдоха, чтобы её тело обмякло и повалилось вперёд.

Ты — не Драко... — успела подумать она перед тем как провалиться в забытье.

— НЕТ!!!

Вырвавшись из ужаса, Астрид рывком села на постели. Перед глазами расплывались мушки, простынь застряла в пальцах, а футболка прилипла к спине.

— Нет! — упрямо повторила она волнам тревожного жара, ползущим по телу.

Малфой, не спавший всё это время, дал ей полминуты, прежде чем коснулся её плеча. Тело отреагировало мгновенно: она бросилась в сторону, едва не упав с кровати.

— Астрид, что? Что случилось?

Голос звучал не тревожно, а устало. Двумя пальцами он незаметно притянул к своему лицу облако света, чтобы она видела его глаза и больше доверяла.

— Астрид?

Пульс трепетал под её ключицей. Глаза с жадностью искали что-то на его обнажённом торсе.

— Ты уходил. Где? Ты перенёс меня сюда — как?

Он помнил, как надо изображать непонимание:

— Что? Я был здесь... Если помнишь, ты долго не могла уснуть...

Сон? — от подозрительности в её прищуре леденели руки. Драко коснулся её влажного лица, завёл выбившуюся прядь за ухо и не отводил руку, пока её взгляд не смягчился. Всё в порядке. Мягкие розовые губы разомкнулись, словно хотели что-то сказать. Она отвлеклась, вспомнив, как саднило затылок, но не успела даже занести руку.

— Я могу обнять тебя? — от робости в его голосе Астрид забыла, что хотела сделать.

— Да.

Драко сгрёб её в охапку, как ценный дар — прижал к животу, дышал цветочным ароматом её шампуня и надеялся, что грохот сердца не передастся ей. Его рука привычно сомкнулась на запястье Астрид, будто подспудно он всегда опасался, что она может оставить его.

Смыкание бледных пальцев показалось слишком болезненным, ей пришлось поправить руку. В свете удаляющегося шара она увидела красновато-бурые следы.

Это был не сон.

Весь остаток ночи Астрид вздрагивала, заражаясь стуком его сердца. Она слышала, как он стискивал зубы, как тело его нагревалось и потело, как дыхание разгонялось и срывалось, будто он бежит марафон и не достигает финиша.

Утром она хотела саркастично поблагодарить за синяки под глазами, но не смогла выдавить и слова, потому что увидела, как он не смог встать с кровати. Что-то случилось. Астрид уложила волосы и придала своему лицу беззаботный вид: надела ярко-красную рубашку с длинным рукавом, чтобы спрятать синяки.

— Можешь помочь? — она ткнула пальцем в шрам на скуле.

Драко почти не слышал. Сквозь медленные моргания он попытался убедить её, что это не требуется, что всё в порядке, что рубца почти не видно... и по её взгляду понял, что недооценивал Астрид.

— А тебе, нужна помощь? — жёстко спросила она, садясь на край кровати.

Я знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь, чтобы я рассказал, что происходит, ты слишком устала не понимать.

— Ты же видишь, что нет, — Драко привстал, держась затылком за подголовник.

Когда она наклонилась, что попрощаться с ним поцелуем, то ужаснулась собственной циничности. Он ослаблен, он не спал, он едва держится, но...

Астрид не сомневалась, что с ним всё будет в порядке.

Он как змей, выкрутится из любой ситуации, — подумала она, нехотя принимаясь за работу.

Ему стало чуть легче дышать, когда Гермиона, наконец, ушла. Он не успел даже подумать о призыве ведра или другой ёмкости — его вырвало на пол.

— О, Мерлин, что с тобой происходит... — Пенси застыла на пороге, на всякий случай держа палочку наготове. Побочные эффекты адаптационной программы непредсказуемы.

Драко осознавал себя в пространстве урывками. Вот он, путаясь в собственных ногах, бредёт к Пенси, тянет к ней руки — на её лице формальная улыбка колдомедика — она боится. Одетая в чёрное облегающее платье, девушка выставляет вперёд руку то ли желая отгородиться, то ли помочь. Она мотает головой, её губы шевелятся. Что она говорит?

Вспышка.

Когда он успел упасть? Почему так жарко и так мало воздуха? Беспокойное лицо Пенси склонилось над ним — что-то неладное происходит. На её животе и груди осталось зеленоватое пятно. Его стошнило? На неё? Разумная часть Драко хотела извиниться, пообещать, что подарит ей новые платья, но вместо этого он сопротивлялся связывающим чарам, бился затылком о пол.

— Драко, услышь меня! Это эффект от зелий! Осталось совсем немного! Ты скоро придёшь в себя, держись, держись! Я рядом, я с тобой! — Тео всегда успокаивался от этих слов, а ей становилось легче, но не сегодня. Она успела укорить себя за то, что вообще ввязалась в это, не имея опыта.

Над его телом вспыхивали и гасли целительные заклинания. Драко успешно завершил два этапа и споткнулся на третьем, когда всё стало неотвратимо. Его тело отвергало необходимость впустить в себя чуждое.

Он запутался во времени, его мысли стали обрывочными и текучими. Возвращаясь в сознание, Драко видел перед собой то Астрид, то Пенси. Тело сжимала судорога. Рациональное кричало, что он должен остановиться, а чувственное молило продержаться.

Когда сил выдерживать не осталось, он провалился на глубину, где перед ним развернулась чёрная пропасть, как если бы он стоял на краю обрыва.

С другой стороны на него смотрел противник и союзник, друг и враг, близкий и незнакомец. У него не было карих или зелёных глаз, длинного или приплюснутого носа, тонких или больших губ. Но он был чем-то, что переставало быть неодушевлённым, переставало быть объектом.

Мидсоммар.

В мороке Драко ощутил, как что-то холодное и мокрое хлестнуло его по лицу. Он отмахивался от воздуха, в реальности отгоняя от себя Пенси, которая продолжала вытаскивать его почти сдавшееся тело.

Камень трансформировался, становясь подобным своему носителю. Драко напрягся, когда увидел напротив — себя.

Ещё один шлепок впечатался в челюсть.

Мидсоммар склонил голову, словно спрашивал: оцени, как получилось?

Чудовищно, — подумал он, за секунду до того как Пенси вернула его в сознание.

Он вдохнул хрипло, резко, как пловец, который без должной подготовки пробыл на глубине слишком долго. Сила вернулась в его тело: ломота отпустила, мышцы налились кровью, а сам он — невыносимо, безраздельно, одержимо стремился к нему.

К мощи.

К потенциалу.

К тому, кто изувечил Волдеморта.

К тому, кто достаточен, чтобы дать Астрид заглянуть за завесу и увидеть себя истинную.

Рука Пенси повисла в воздухе, потому что Малфою больше не требовалась помощь. Его внутренности трещали и расширялись, чтобы освободить место под новое. От предвкушения и жажды его рот наполнился слюной. Драко бесконечно льстило, что он, несмотря ни на что, оказался достойным.

Перед тем как выйти из шатра, он чиркнул нечитаемую записку Астрид. Пенси последовала за ним.

Лес расступался, подкладывая под подошвы мягкую землю. Больше не враждебный, он разводил острые ветви и отвлекал обезумевших зверей, уводя их в чащу.

— Ты сам не знаешь, на что способен... — шептала Белатрисса ему в ухо, пока он лежал на холодном мраморе, выдерживая Круцио. Её кислое дыхание разгоняло тошноту, но Драко знал, что должен делать. Терпи.

— Ради Мерлина, почему ты такое ничтожество, Драко? Спустись вниз и покажи, чего стоишь! Покажи, что ты сделал с этой кучкой идиотов! — ревел Люциус, сам не осознавая, что своими руками задушил уважение сына.

— Драко, я всегда выберу тебя. Я всегда на твоей стороне. Ты — мой единственный, ты моё сокровище, — синие глаза заполняли пустоту, но недостаточно.

Насилие, стыд и безусловная любовь — три полюса сомкнулись вокруг, пока осторожное касание Пенси не разорвало этот круг. Они на месте. От Мидсоммара его отделяло всего пару шагов. Малфой глубоко вдохнул, разрешая себе, наконец, надышаться чарами, которые фиолетовой пыльцой оседали на коже.

Артефакт больше не звал.

— Надень перчатки, — скомандовала Пенси, ничуть не очарованная нахождением вблизи многовекового источника магии. Страх и напряжение диктовали ей каждое действие.

Он послушался и вдел руку в шершавую драконью кожу, чтобы защититься от ожога. Нити, соединяющие две части перчатки, были пропитаны саламандровым ядом на тот случай, если камень выберет навредить Драко.

— Не сопротивляйся, он узнает всё необходимое, прежде... чем всё начнётся, — её дыхание обжигало щёку, Пенси отстранилась.

Тропинка из плюща зазывно шелестела листьями. Драко подождал, пока Пенси набросит на себя защитные чары и удалится на безопасное расстояние. Он оглянулся и не сразу разглядел её среди деревьев.

— Действуй, — прокатилось эхом в его мыслях.

В воздухе запахло грозой и влагой. Драко подступил ближе, протягивая руку к камню, он думал о Гермионе и матери, о том что он сделал и чего не сделал. Какие последствия будут у этого поступка и не пытается ли он наказать сам себя этим слиянием. Слишком поздно, чтобы отказаться.

Вдох. Сиреневый туман вошёл в лёгкие, пустил фиолетовые корни, чтобы развести магию. Выдох.

Грянул гром, а вслед за ним сверкнула молния, ослепляя лес. Его рука опустилась на холодный камень. В первые секунды он ничего не чувствовал, лишь слабую пульсацию, но с каждым мгновением она усиливалась, пока не стала потоком.

Древняя, текучая, способная принять любую форму, она просачивалась под кожу, бежала по венам — насыщала, придавала сил.

Это напоминало слияние с Грейнджер, но сейчас её магия казалась ничтожной перед тем, как влиял артефакт. Драко не удержался и рассмеялся от одной мысли: он может трансгрессировать к Волдеморту прямо сейчас и разрушить всё, что в нём осталось — этой же рукой.

Мидсоммар заговорил с ним спокойным голосом наставника:

Волшебник — так впредь я буду звать тебя. Так звал я всех вас. До единого.

Голова Драко запрокинулась, ища источник звука. Первая дождевая капля испарилась на разгорячённой коже. Громыхнул новый залп гроха, где-то далеко насторожилась Пенси.

Я буду смотреть тобой, пока ты не ослепнешь. Я буду говорить тобой, чтобы доносить истину. Твоё тело станет нашим, пока ты не рассыплешься прахом. Мой дар тебе, волшебник.

Его голос воздействовал пьяняще. Малфой раболепно съехал на колени, впитывая каждое слово.

Только не отдавай ей воспоминания, только не отдавай...

Пошёл ливень, чтобы смыть жар со щёк Драко. Пенси пригнулась, у неё закладывало уши от грома, она поймала себя на мысли, что никогда не видела такой сильной грозы. Она изо всех сил вглядывалась в стену дождя, волнуясь, что Малфой слишком быстро подойдет к черте. Перебарывая дрожь в коленях, она вышла из своего укрытия.

Ты — урожай мёртвого дерева. Мёртвые плоды никогда не встречают землю. Ты же — упал на благодатную почву, и тем подтвердил, что ты — инаковый.

Малфой задыхался от адреналина, и даже голос Мидсоммара звучал как из-под толщи льда. Опоенный магией, он забыл все предостережения Пенси. Его тело уже начинало потряхивать. Но Драко не мог отстраниться, потому что ещё никогда в его руках не было столько контроля и власти.

— Малфой?

Его спина неестественно скрючилась под тяжестью чар. Вблизи Пенси заметила, как на его коже проступали чёрные вспухшие вены, по которым курсировала магия.

— Хватит, — она зажала нос пальцами, чтобы не пьянеть от запаха.

Ты не похож на того, кто взрастил твою суть. Ты не похож на того, кто учил тебя. Ты ни на кого не похож, волшебник. Даже на себя, потому что ничто. Управляемый, ведомый всеми. Ты злишься, ты так сильно злишься...

Мидсоммар зазвучал мягче, медленно сливаясь с новым носителем. И Драко почувствовал, насколько спасительным казалось его понимание.

Использовали, не считались, заперли тебя, не зная, что ты — дитя. А когда ты попросил об ответной услуге — сломали единственное, что приносило радость и искупление.

Он заговорил голосом Драко, озвучивая откровение, которое он не позволял себе. Горло сжало от боли.

Пенси, стоящей за его спиной, показалось, что он плачет. Беззвучное горе лилось из него, смешиваясь с дождём. Мидсоммар освобождал его. Она занесла палочку, чтобы проверить его состояние, но в это мгновение плющ оплёл её запястье. Колдомедик боялась пользоваться невербальной магией, боясь, что растение вырвет голосовые связки.

— Драко, хватит, — ей стало панически страшно, потому что Малфой не слышал.

В тебе столько ярости, волшебник! Ты сломан, ты в каждом движении — разрушен. Мы выпустим твою суть, мы покажем им, на что способен наш союз. Каждый преклонит колено, каждый будет прославлять тебя по заслугам! По великим делам!

Новый раскат грома как смех артефакта.

Пенси нервно пошевелила онемевшими пальцами.

— Драко! Достаточно! Остановись! Грейнджер, Гермиона Грейнджер ждёт тебя! Тебя жду я! Нарцисса! — плющ раздражённо обвил её лодыжки, впился в икры.

Яд, прятавшийся в острых шипах, вошёл в кожу Пенси. По лесу пронёсся звериный, болезненный вой.

Я дам тебе видеть каждого, кто посмел навредить ей. Ты будешь видеть их мысли, предугадывать судьбу. Каждый будет молить о том, чтобы испить смерть из твоих ладоней. Твоя сила — это боль, твоя ярость — нескончаемый источник!

Да будет так.

Заключительный раскат грома заглушил вскрик Пенси. По её щекам катились слёзы, свободной рукой она дотянулась до мантии Драко, со всей силы вцепляясь в ткань.

— Не стань монстром, Драко! Ты — не монстр! Не слушай его! — к концу её голос перешёл в хрип. Она беспомощно смотрела на спину друга.

Я слышу тебя.

Десятки молний разорвали лес на части. Одна за другой, они вонзались во влажную землю, выжигая свои собственные метки. Со всех сторон доносился хруст веток и звуки падения. Птицы истошно кричали, пытаясь спастись от природы. Деревья клонились в стороны, изрезанные электрическими разрядами.

На секунду Малфой вновь оказался на обрыве. С противоположной стороны на него смотрел другой Драко. Они простились ухмылками, а затем каждый шагнул в пропасть.

Гроза стихла.

Обугленные вены спрятались под кожу, взгляду вернулась ясность. Он отнял руку, и перчатка лоскутом отлетела в сторону. Запах жжёной плоти ударил в нос. Пенси видела, как его ладонь почернела, как всполохи тьмы присвоили его запястье, выжгли метку Пожирателя. На её глазах выступили слёзы.

Драко развернулся, касаясь её пленённого запястья, Пенси затаила дыхание. Плющ отпустил.

— Драко?

Она звала своего друга, потому что не чувствовала его.

— Да, Пенси?

Серебристые глаза стали яркими, к ним добавился синий оттенок. Цвет моря.

— Ты больше не Пожиратель, — она перевела взгляд на выжженную татуировку.

Малфой посмотрел на своё предплечье, будто не ощутил, как разорвалась его связь с Волдемортом. Уголок тонких губ потянулся к улыбке.

— Стало быть, я свободен?

Она отвела глаза.

Да?