Midsommar | Солнцестояние

февраль 2005

Она стала мне настолько противна, что я не мог даже смотреть в её сторону. Вру ли я сейчас?

Драко Малфой

Стоило Драко переступить порог — и стены будто сжались вокруг него. Тишина. Только в ванной капал кран, и Астрид шуршала курткой. Малфой оглянулся через плечо: месяц назад между щепок этой двери растворилась руна защиты. А сегодня воздух такой плотный, что складывается в слова, предупреждая, кому на самом деле потребуется оберег.

От входа открывался обзор на весь коридор и часть главной комнаты. Изменилось ли что-то за месяц? Уродливая ёлка убрана. Кровать идеально застелена. На столе — мешанина из книг и смятых листов.

Беспорядок? — Драко прищурился.

Он медленно расстегнул верхнюю мантию. Магия затанцевала на подушечках его пальцев, помогая Астрид освободиться от шарфа. С её стороны послышался облегчённый вздох.

Кошка примостилась у батареи. Раздражённо пошевелив загривком, она моргнула Драко, и он моргнул ей в ответ.

Сколько осталось в ней человека? — Драко осёкся. Даже в мыслях эта формулировка звучала чудовищно. Он не заметил, когда Астрид успела расправиться с одеждой. Теперь она требовательно глядела на него.

— У меня есть вопросы, — нетерпеливо сказала она, будто бы давно озвучила их.

А Малфой всё тянул с ответом.

— Я слушаю тебя, — нарочито вежливо ответил он.

И в подтверждение серьёзности намерений — он сократил расстояние между ними. Его руки мягко накрыли её острые плечи. Мышцы напряглись под пальцами. Их взгляды встретились — уверенность в винных глазах потускнела, дыхание частило.

На губах Драко распустилась едкая улыбка — он давил мягко. Раньше ей это нравилось.

— Для начала... — Астрид прочистила горло. — Пообещай, что будешь говорить только правду.

Он будто не слушал. С деланной задумчивостью Драко притянул её к себе, как бы желая обнять, а сам заглянул вглубь квартиры. Она не из тех, кто допускал беспорядок. На рабочем столе выбивался листок, чем-то напоминавший карту.

Ему помешали тонкие холодные пальцы, коснувшиеся верхней пуговицы рубашки. Она прижалась теснее, слишком интимно.

— Твоё недоверие расстраивает меня, — он вернул ей взгляд, опуская руки ниже, словно прощупывая.

Он задержал хватку на локтях.

— Едва ли это справедливо.

— Обещай, и я задам первый вопрос, — она собственнически обхватила его за шею.

Непривычная полуухмылка сделала Астрид хищной и расчётливой. Это будоражило. Драко медленно втянул воздух.

— Я отвечу на все твои вопросы, — его руки разжались.

Он поднял ладони, демонстрируя примирительный жест. Астрид решительно посмотрела на шрам, а затем кивнула и, отстранившись, прошла к столу. Рванула на себя спинку стула и поставила ровно напротив кровати. Драко понял, чего она хочет. Половицы вымученно заскрипели под весом её раздражения. Он сел напротив.

— Если хочешь, я создам лампу, чтобы ты направила её мне на лицо.

Глаза напротив потеплели. Лучшим комплиментом стала ответная улыбка, от которой на щеках проступили ямочки. Астрид сильно закусила щёку, чтобы не рассмеяться в ответ.

Драко придвинулся ближе, чтобы задевать её коленями. На секунду он обрадовался, что перед ним, всё-таки, Астрид. Грейнджер нравились его мелкие манипуляции, и она часто, играючи, предугадывала их. Она называла это: не дать свершиться злу. Конечно, это шутка.

— Откуда у тебя этот шрам?

Одним взглядом она влезла под кожу. Драко сглотнул. Астрид начала с самого главного, потому что не любила терять время.

Её пальцы отбивали нервный ритм на колене.

— Ты видела снимок в газете.

По очертившимся углам челюсти Малфой догадался, что она увидела не только снимок, она видела больше. Он с подозрением склонил голову, пытаясь разглядеть, кого в ней больше сейчас: Астрид или Грейнджер. Вторую провести сложнее, а первую — жальче.

Отвлекая внимание, он перевёл взгляд на всё тот же смятый клочок бумаги.

— Говори, Малфой.

Значит, Грейнджер.

Одной из них он не имел права отказать. Драко смотрел на её шею, грудь, волосы, но ни разу — в глаза. Пока не закончил рассказ.

— Я учился в магической школе и... вместе со мной училась девушка, — он инстинктивно повёл плечом, отгоняя тревогу. — Она была отличницей, она была — заучкой. Везде тянула руку, везде первая, знаешь, раздражающая особа...

Он неловко усмехнулся.

— Мы закончили школу, ничего не знали друг о друге. Но однажды нам предстояло работать над одним проектом. Я помог ей единожды, потом ещё раз, не потому что я — альтруист, просто так складывались обстоятельства.

Грейнджер, если ты правда там, то не слушай.

— Она была расположена ко мне. Мне даже показалось, что... её симпатия возникла раньше, чем моя. Но я склонен думать, что она просто хорошо воспитана. Парадокс в том, что мы были очень, очень разными. И наша связь — это просто дьявольское совпадение!

Он взял паузу, облизал губы, провёл рукой по волосам.

— Но вскоре проект закончился, и мы — тоже. Закончились.

В памяти вспыхивали эпизоды, которые наверняка могла видеть во снах Астрид.

— Когда я понял, что... больше не увижу её, это было так странно. Как если бы я утратил что-то очень важное. Я захотел хоть как-то удержать её, — пересохшее горло саднило. — Я знал, что она кое-что сделала, она... пообещала, что будет рядом. И я мог сделать то же самое.

Астрид прервала его резким движением: она просунула ладони под бёдра. Она всегда делала так, когда нервничала, и Драко помнил, когда она впервые сделала так при нём. Ком встал в горле.

— Я попытался, я... нашёл всё, что нужно, но когда пришло время, мою клятву не приняли, — он прикрыл глаза. — Я поклялся, что... я больше никогда не обижу тебя, я не предам тебя, я буду с тобой каждую минуту, пока смогу быть опорой. Я пожертвую собой — для тебя.

Воспоминания охватили Драко. Он помнил, как согнул руку, провёл по ладони осколком стекла. Место вспыхнуло красным. Кровь неслась и неслась по запястью, оплетала руку, но спотыкалась у локтя. А потом каплями разбивалась о камень.

— Я был уверен, что всё сделал правильно, я не мог иначе, но... у меня не получилось. Моя клятва оказалась несостоятельной.

Его колотило от боли, которая так неожиданно пронзила не ладонь, а всё тело. Колола, кромсала, щипала, выгрызала — словно наказывала.

Ярость богини вспыхнула:

— Неискренен ты,

неискренни слова твои,

хоть сердце вытащишь,

хоть душу ты отдашь — не станешь никогда достойным.

Убирайся прочь!

Вдруг всё успокоилось. Драко, застрявший в словах богини, сопротивлялся, раз за разом вырезая на ладони Х, закрывая его в кольцо, закрепляя клятву, которую продолжал шептать солёными губами.

— И... на этом всё.

Мир замедлился, пока не улеглись фрагменты воспоминаний в его голове. Навязчивые образы освободили — он закрыл лицо ладонями и с силой надавил на белки.

Неизвестно, сколько прошло времени. Из транса его вытащили ласковые касания Астрид.

— Драко?

Он прижал её руки к губам.

— Где она сейчас? Эта девушка.

В её вопросе крылась и злая ирония, и освобождение. Здесь, ты рядом. А богиня оказалась лгуньей.

— Я отпустил её и больше не искал, — она сама нашла меня. — Никогда.

Мягким кивком она поставила точку в разговоре, а затем подсела ближе и прижалась. В их распоряжении оказалось несколько минут тишины. Только в объятьях Астрид он понял, как сильно замёрз. Горячее дыхание жгло плечо. Новое знание нисколько не обидело Астрид, более того, с некоторой долей смущения она призналась себе, что исповедь Драко не вызвала в ней ни обиды, ни ревности.

Это естественно, что он влюблялся в кого-то...

Необъяснимо, но даже в этой мысли она усомнилась. Было что-то ещё. К тому же, втайне Астрид надеялась, что он будет любить её чуточку сильнее или...

— Ты был так откровенен со мной, спасибо...

Малфой замер, предчувствуя, что это не конец фразы. В её голосе было слишком много. Грейнджер.

— На снимке у него был такой же шрам, — взгляд исподлобья — взгляд из укрытия, она невинно улыбнулась.

Он повернул голову и спокойно ответил:

— Покажи этот снимок.

Уголки рта опустились, веки дрогнули, и она отпрянула, хоть Драко и не выпустил её рук.

— Мисс Паркинсон забрала газету. С её слов, эти выпуски — запрещены...

— Тогда расскажи, как газета оказалась у тебя?

За вопросами прятался мягкий напор, который часто распалял Гермиону. Любые попытки поставить под сомнение её позицию становились вызовом. Она со страстью и горячностью ввязывалась в спор. Но только с ним, только с Драко. Эта грань предназначалась только ему.

— К чему ты клонишь?

Астрид едва ли знала правила этой игры. За недостатком опыта она чаще, чем следовало, выбирала осторожность.

— Подделка. Этот выпуск не мог быть настоящим. Все старые номера уничтожались, все упоминания о Старом времени — исчезли, когда Светлый лорд укрепился во власти.

Как карточный шулер он мягко и осторожно заполнял пробелы в картине Астрид. Она ловила каждое слово. Пока что.

— Зачем кому-то подкладывать подделку в мой кабинет?

Её трогательная наивность заслуживала восхищения. Драко снисходительно усмехнулся и произнёс:

— Представь ситуацию: девушка из низшей касты, не прилагая ни малейших усилий, привлекает внимание Чистейшего. Чего только стоит твоя авантюра с царством Хель. Ты ведёшь себя нескромно, – и мне это нравится, — он расплылся в улыбке. — Думаю, для некоторых это оказывается болезненным. За невозможностью повлиять на меня, эта девушка или... девушки — могли попробовать воздействовать на тебя.

Астрид ответила не сразу, склонив голову на бок, она долго взвешивала его слова:

— Ты хочешь сказать, что в перерывах между слежкой за мной, ты отмахивался от очереди Смешанниц, которые выстраивались у твоего шатра?

В ней проснулось озорство, а по блеску в глазах было нетрудно догадаться, что ей льстил этот факт.

— Они все ещё там, — низким голосом ответил Драко, приближаясь к её лицу.

Ахнув от услышанного, она впилась пальцами ему в рёбра. Смеясь, он застонал и стал откидываться назад, утягивая Астрид за собой. Она не растерялась и, воспользовавшись моментом, устроилась сверху.

— Твоя откровенность дорого обойдётся... — она поерзала, наслаждаясь напряжением, растущим в их телах.

— Мне? Или тем, кто ждёт у шатра? — хитро сощурился Малфой, его рука ненавязчиво скользнула под джемпер Астрид.

От властности в его голосе сбивалось дыхание. Холодными пальцами он заводил мурашек на её коже. Она съедала его глазами.

— Ты невыносим, ты знаешь об этом?

— Ты раскусила меня, Астрид.

Ему нравилось, как реагировало её тело, как затуманился взгляд — Драко воспользовался промедлением и, обхватив тонкую талию, перекатился на другую сторону, оказываясь сверху.

— Что насчёт хотя бы намёка на ревность? Не водишь ли ты меня за нос, Опороченная?

— Меня интересует твоё наследство, Драко, — с лёгкой заносчивостью в голосе ответила она. — Только и всего... я слышала о богатствах Малфоев.

— На что ты готова пойти, чтобы заполучить хотя бы его часть? — с вызовом спросил он.

Лодыжки Астрид сомкнулись на его пояснице.

— На многое... я бы сказала, почти на всё.

Она приподнялась, чтобы украсть быстрый поцелуй. От мягких губ исходило такое родное тепло, что Драко бросило в жар. Он ответил на прикосновение. А затем они отпустили себя, чтобы кожей почувствовать друг друга.

Малфой не тронул её сферу.

Поздним вечером, утомленные и расслабленные, они долго валялись в кровати. Как парочка, чьё будущее — исключительно светлые дни, наполненные страстным сексом, совместными воскресными завтраками и глупыми улыбками друзей, которые давно знали, что они вместе, но всё равно нацепили на лица улыбки.

Драко знал, что такое будущее им недоступно.

Астрид водила пальцем по простыням, пока рассказывала о своей рутине без Драко. Она намеренно утаила эпизод из библиотеки, потому что и сама не была уверена, что произошло в тот день. Её настораживал враждебный трепет, который не отпускал ещё несколько дней после. При малейшем желании хоть как-то осмыслить ситуацию — в горле собирался ком, словно её нутро противилось этому.

Когда пришла очередь Драко рассказать о своей командировке, Астрид незаметно задремала на его плече. Мышцы её лица расслабились, на губах блестела слюна. Дрёма не продлилась долго: она резко села, напуганная собственным урчанием в животе.

— Т-ты голоден?

Астрид уже вскакивала с кровати, но Драко мягко удержал её за запястье.

— Я предлагаю иной вариант: ты соберёшь вещи, которые тебе будут нужны завтра, и мы поужинаем уже у меня. Нокси прекрасно готовит и...

Вопрос и обида заставили её лоб нахмуриться.

— Нет-нет, я нисколько не умаляю твоих навыков, но сейчас... довольно поздно, чтобы ты начинала готовку, ладно?

Мягкости и заботе невыносимо трудно сопротивляться.

— Ладно, но... Мегги? У тебя ведь нет аллергии? Я не могу оставить её...

Он знал ответ, но на секунду задумался, ища взглядом кошку. Та исчезла вместе с подозрительным клочком бумаги, о котором Малфой совершенно забыл.

— Не уверен. Но... ты бы не хотела отдать её Лавгуд, на твоём месте я бы так и сделал.

Строгий прищур ответил ему: но ты не на моём месте.

— Как скажешь, Астрид.

Капитуляция ничего не стоила ему. В последующие полчаса Драко с удовольствием смотрел, как Астрид собирает вещи. Без одежды.

Спустя несколько дней Пенси, немало удивлённая вызовом Малфоя, переступила порог шатра. Покрасневшие глаза и нос было трудно не заметить, а когда Драко кашлянул, внутри колдомедика что-то содрогнулось.

— Кажется, у меня всё-таки есть аллергия... — простонал он, когда приступ хриплого кашля дал передышку.

Пенси взмахнула палочкой, чтобы очистить воздух от аллергенов. Она с некоторым удивлением посмотрела на друга, который не мог не знать это заклинание. В отличие от... Астрид.

Озарение пришло вместе с незаметным кивком Драко.

— Боюсь, животное придётся... убрать, это может быть опасно... — невнятно произнесла она, искусственно окрашивая показатели в красный и даже чёрный.

— Мисс Паркинсон, не могли бы вы выдать ему какие-то препараты, как колдомедик?

Астрид стояла напротив, со скрещенными на груди руками, и выражала крайнюю степень раздражения и даже разочарования.

— Как колдомедик, я рекомендую избавиться от животного как можно скорее, — она демонстративно развернулась и, отсалютовав, вышла из шатра.

В тот день всё в теле Астрид говорило об обиде. Она вывернулась, когда Драко, извиняясь, обнял её за плечи, а ближе к ночи усомнилась в результатах исследования.

На другой день Мегги переехала к Полумне.

Первый раз они явились к Министерству вместе. На подступах Астрид вдруг разжала руку — Драко вопросительно посмотрел на неё.

— Я... я совсем забыла об этом, но... это ведь невозможно! Мы не можем войти сюда как пара. В Кодексе...

Она продолжила говорить, но Малфой помнил этот пункт наизусть, как и многие другие.

Огромная капля с подтаявшей крыши упала ей на щеку. Астрид вздрогнула и замолчала. Кажется, она не упомянула о существовании показательных казней, которыми подвергались волшебники, нарушившие Кодекс. Вероятно, до Швеции эта практика не дошла.

Им не оставалось ничего, кроме как подчиниться печатной строке, отражённой в толстой книге в кожаном переплёте.

Дни побежали один за другим, некоторые — короткие, как один час, а другие тянулись бесконечно долго. Но время неизменно замедлялось, когда Астрид отворачивала полы шатра — сначала правую, а потом левую. После долгого дня, когда она видела Драко сидящим за столом со свитками и письмами — ей хотелось оцарапать себя, ущипнуть — только чтобы убедиться, что всё это — не один из снов. Она обнимала его так крепко и отчаянно, будто их разлучали не на восемь часов, а на восемь дней.

Поддавшись уговорам, Драко отослал Нокси, и управлять кухней стала Астрид. Готовка простых блюд приносила ей удовольствие. Она часто мурлыкала себе под нос некий мотив, от которого у Драко поднимались волосы на затылке.

— Где ты услышала это? — с опаской уточнил он, откладывая очередное письмо от Астории.

— Просто знаю... наверно в детстве услышала, а что?

Астрид почти перестала чертить Х на всяких поверхностях. С каждым разом, ловя на себе светло-серый взгляд, она вспыхивала от предвкушения чего-то светлого. Чего-то настоящего, что ещё недавно казалось недопустимым даже в мыслях.

В тепле и безопасности, она безмятежно засыпала в руках Драко, пока тот страдал от бессонницы почти неделю. Без должного отдыха он раздражался на собственную слабость — магия не спешила возвращаться к нему после встречи с Волдемортом, а зов Мидсоммара звучал в его мозгу всё чаще. Голос артефакта прочно врос в рутину Малфоя: он пропитал его дыхание, застревал между поцелуями с Астрид, жёстким ветром холодил кожу.

Камень торопился, зная на неком глубинном уровне, что скоро станет необходимым.

В одну из ночей Драко неслышно поднялся с кровати, чтобы не разбудить Астрид. Он знал, что Пенси не спит и, не спрашивая, вошёл в её шатёр. Колдомедик кружила у химического стола и вбрасывала ингредиенты в котёл как истинная Чистейшая — изящно растопыренными пальцами.

Малфой добрёл до высокого стула и сел напротив. Она специально для него транфигурировала кушетку.

— Сколько тебе ещё осталось? — эхо нетерпения прокатывалось по стенкам брезента.

Она отвлеклась и, разогнав пар, посмотрела на Малфоя. Накопленное раздражение рассеялось, в груди заныло от жалости. В последнее время они сблизились как никогда раньше, и Драко не скрывал своей уязвимости, а порой и откровенной слабости. И вот, сейчас перед ней сидел молодой мужчина, который выглядел старше своего возраста. С серым лицом, запавшими щеками и налитой усталостью под глазами. Зная, ради чего всё это, Пенси невольно задавалась вопросом.

Если это любовь, то она, стало быть, победит?

— Я почти закончила. Можем начать с адаптационных зелий, если хочешь, — щёлчок пальцами погрузил их в вакуум. — Мне пришлось кое-кого опоить, если не сказать точнее — отравить, чтобы достать рецепт, так что... когда всё закончится — ты мне должен!

Он слабо усмехнулся в ответ и сунул руку в карман, выуживая свёрнутое вчетверо письмо. На его лице не осталось и тени весёлости.

— Я получил сову. Он будет здесь через две недели, хочет устроить «праздник» во славу Мидсоммара. Хочет опровергнуть слухи, что умирает.

Пенси обошла стол.

— Мы все приглашены, — он протянул листок с печатью змеи и черепа.

Пара абзацев — Пенси пролетела по строчкам. Её настигло жуткое осознание: у него нет выбора, ему придётся начать подготовку сейчас, хочет он того или нет.

— Что насчёт Грейнджер?

— Она ничего не узнает. Но мне нужно, чтобы со мной... всё было в порядке, когда он прибудет.

Заткнуть воспоминания Астрид ему хотелось не меньше, чем увидеть падение Волдеморта. Тот представлялся ему полудохлой рыбой, которая слишком долго пробыла на суше, но продолжала бить хвостом.

— Астрид все ещё видит сны, и пока артефакт продолжает влиять на город... она может вспомнить достаточно, чтобы всё стало ясно.

В руках Пенси блеснул пузырёк.

— Я понимаю, чего ты хочешь. Но... обратившись к Мидсоммару, ты можешь стать таким же, как он. Колдомедики, которые видели подготовку к слиянию, рассказали, что это крайне опасно и... когда ты примешь его силу, то часть артефакта навсегда застрянет в тебе. Он будет проверять тебя на прочность и обострит всю тьму, что есть в тебе. Это... — она коснулась плеча друга, то ли предостерегая, то ли отговаривая. — Это станет невыносимым, потому что ты будешь похож на него...

Драко дежурно кивнул, как студент, вполуха прослушавший лекцию, и забрал пузырёк.

— Я знаю, на что иду, Пенс. Всего один раз. Это замедлит её воспоминания, а потом, когда всё закончится, я увезу её отсюда.

— Разве ты можешь знать, когда?

— Полгода — максимум, — бутылёк нетерпеливо вертелся в его пальцах. — Давай начнём, я не настроен на долгие разговоры. Что я должен делать?

По неосторожности Пенси пропустила мысль, что у него нет уверенности в том, что так и будет.

Она молча обошла его и запечатала вход в шатёр. Мягкое голубое сияние родилось на её ладонях, оплело кисти, поднялось к локтям как элегантные перчатки. Стоя за спиной Драко, Пенси одними губами шептала заклинание. Пол содрогнулся. Холодный пот выступил на коже колдомедика. Из-под земли пробивались металлические прутья. Драко сел вполоборота, с интересом и без малейшего страха разглядывая растущую вокруг клетку.

Возведение магического барьера требовало усилий: волосы прилипли ко лбу Пенси. Она не спеша вернулась к столу, останавливаясь напротив Драко и продолжая воссоздавать конструкцию.

— Это нужно, чтобы магия, которая попадёт в тебя через зелье — не вышла за пределы этой...

— Клетки, — закончил Малфой. — Говори прямо, Пенс.

— Зелье, которое ты держишь сейчас, нужно принять, как только клетка захлопнется. Я буду передавать ещё, принимай их сразу и без вопросов. Процесс необратим: если откажешься, придётся заставить тебя силой.

Империус... — опасливо сверкнули её глаза.

— Мы завершим первый этап к утру, если всё пройдёт гладко. Ты будешь чувствовать, как в тебе растёт сила... вместе с этим ты почувствуешь озноб, ломоту в мышцах, температуру, тошноту, рвоту, возможно, потеряешь сознание...

Драко слушал с равнодушно-отсутствующим видом.

— Ты не можешь пользоваться магией все эти дни. Даже простейшей, даже элементарной, это ясно?

Когда Драко кивнул, над его головой замкнулся железный купол. Глаза Пенси расширились, а голос срывался:

— Избегай любых эмоциональных потрясений. Никакого секса, алкоголя и других... стимуляторов. Будь паинькой, — нервный смешок едва ли разрядил напряжение, от которого всё её тело напоминало камень.

Ручейки магии пульсировали по оформившимся прутьям, едва доставая до кистей Пенси. Она оценила конструкцию. Сердцебиение останавливалось в горле, запирая дыхание.

— Ты готов?

Драко поднёс пузырёк ко рту.

— Пожелания? — с нотками яда спросил он.

Чары заполняли последние прорехи. Пенси опустила уставшие руки. Она сказала первое, что пришло в голову:

— Не стань монстром, Драко.

Он осёкся, словно расслышал нечто большее, чем едкое пожелание, и кивнул. Не ей — себе. Зелье обожгло горло, металлом осело на языке. Живот скрутило слишком резко, и Драко, съехал со стула на пол. Ему стало тесно в собственном теле. Синтетическая магия впрыснулась в кровь, побежала по венам.

Его вырвало бледно-зелёной субстанцией.

Драко попытался встать, но потерял координацию, угодив в зловонную лужицу. Он больше не чувствовал пространства, не слышал себя. Перед глазами плыло, шатёр сузился до тесной клетки.

В голове всё громче звучал голос Грейнджер.

Не стань монстром, Драко.