Midsommar | Солнцестояние

январь-начало февраля 2005

В тот день, когда Грейнджер заступилась за меня, я не убил ее не потому что воспылал страстной любовью.

Драко Малфой

Драко бездумно смотрел на проржавевшие ворота резиденции Светлого лорда. Антимагический купол мягко накрывал голову, сжимал виски до зубного скрежета. Лёгкая тошнота заставляла вдыхать часто и жадно. Желая хоть как-то отвлечься, он вгляделся в прилегающую территорию.

Чёрно-белое пространство с редкими голыми деревьями, на которые никогда не садились птицы. До земли не долетал снег, испаряясь в миллиметрах от жухлой травы.

Раньше здесь жил английский политик с женой и детьми. Драко не мог вспомнить точно, но, кажется, он занимался чем-то, связанным с правами человека.

Взгляд сам нашёл высохшую яму, на месте которой был пруд. Теперь там лежат их кости. Если никто из Доброжелателей не стёр их в порошок, играючи.

Драко повёл плечом, словно это могло прогнать воспоминания.

Страж явился к нему через несколько долгих минут. Металлическое лицо в серой мантии с палочкой на поясе. Левый рукав странно топорщился.

Ещё одна — под рукой, — догадался он.

Они обменялись кивками. Не говоря ни слова, Малфой последовал за своим сопроводителем. Под одышке и грузной походке он сделал вывод, что мужчина впереди — старшего возраста.

Списанный.

На входе их ждало двое: два идеально отлаженных механизма разом ткнули в грудь Драко волшебные палочки. От рваных взмахов веяло холодом.

Никаких ядов или артефактов...

Никаких проявлений магии, кроме заложенных природой...

Затхлый предбанник вывел их в гостиную. Религиозные мотивы украшали стены, выпуклые мазки позолоты трещали от тёмной магии.

Знают ли они, что сами приближают свою смерть, находясь вблизи чар?

Из украшений — только изысканная хозяйская мебель. Смердело алкоголем и ещё чем-то, что разрешено только в отдельных частях Англии. Женщины, развалившись на софах, мёртво смеялись. Доброжелатели скалились, потягивая огневиски. Из ртов обоих вырывались сальности.

Вечный праздник, вечный бой.

Драко услышал знакомый голос. Выучено жалобный, заранее извиняющийся — он прошёл мимо.

Гостевая перетекала в длинный коридор, который задыхался от чар иллюзий. Каменные стены с многочисленными гобеленами видели нечистые помыслы гостей резиденции. Они считывали самый большой страх волшебника и воплощали его — здесь, в этих коридорах.

— Ты с чего вдруг явился? — кинул через плечо страж.

Только сейчас Малфой заметил хромоту впереди шедшего. А голос у него сел из-за пыток либо из-за длительного магического воздействия. Светлый лорд бывает подозрителен, поэтому в любой момент может потребовать доказательства верности.

— Захотел увидеть, как разлагаются мои коллеги, — спокойно ответил Драко.

Мужчина фыркнул:

— Зря ты так, мальчишка, — он отпёр ещё одну дверь с более сильной магией. — Он не любит, когда приходят без приглашения.

— Я объясню, что ты сопровождал меня.

С цепными псами нельзя мило болтать, иначе они вгрызутся тебе в ногу, и ты тоже станешь псиной, — эта фраза-метка научила Малфоя чётко соблюдать иерархию.

Доброжелатель резко остановился, из его рукава взметнулась палочка — острое древко впилось в кадык.

— Заткнись, Малфой, — глазницы маски горели отвращением. — Ты не лучше нас, и сам это знаешь, — из тех же прорезей потянулось гнилое дыхание. — На его месте я бы ни за что не дал тебе той свободы! Ты — должен быть здесь на общих основаниях.

Пустое. В словах Доброжелателя, помимо неприкрытой зависти, укрывалась попытка хотя бы на словах убедиться, что собственное положение крепче, чем кажется. А кажется, что его даже не существует, и этот прихвостень парит в пространстве, не зная, что каждая секунда — это проявленное милосердие.

— Я всегда по правую сторону от его светлости, — расплылся в ухмылке Драко.

Каждый метр пространства сочился магией. Мрачными тенями она остановилась за спинами волшебников, Малфой кожей слышал ненавязчивый шёпот-молитву:

Убей.

Разорви.

Снеси.

Разрушь!

На оппонента чары влияли во сто крат сильнее, от того его взор стал мутным. Четверть минуты, и он отстранился. Остаток пути они молчали, а Драко всё чётче слышал агонию, от которой вибрировал пол и дрожали стены.

Кованые острозубые ворота предваряли вход амфитеатра. Резиденция внутри резиденции — очередная иллюзия. От спёртого воздуха кружилась голова. Драко нервно провёл рукой по волосам, чувствуя, что дно — аккурат под его ногами.

Доброжелатель передал Малфоя следующей паре охранников. Два механизма с пустотами на месте глаз бережно хранили покой лорда, для верности, под Империусом.

Сначала их выпили, а затем — сцедили остатки крови.

— Снять.

Куколки в мантиях расступились, когда он сдвинул маску и раскрыл своё лицо. От скрежета ворот стало не по себе. Аппарационный круг замкнулся ловушкой, стоило ступить внутрь. Магический смерч забрал Малфоя, и он успел подумать, что, должно быть, Гермиона давно ждёт его.

Даже аппарация в это место — акт насилия. Драко открыл глаза, стоя посреди арены. Не ощущая себя целостным, не идентифицируя себя хоть кем-то. И только запах разложения, обжёгший ноздри, вернул его в реальность. Он обнаружил себя стоящим по щиколотку в желтоватой субстанции и не вспомнил, было ли здесь нечто подобное в прошлый визит.

— Мой лорд, — Драко не встал на колено, но элегантно поклонился.

Трон, выстраданный из палочек поверженных врагов, казалось, возвышался над амфитеатром. Волдеморт выглядел измождённым, бесконечно уставшим от собственного существования стариком. Одной рукой он поддерживал подбородок, будто без опоры голова свалится с плеч и по ступеням поскачет к Драко. Второй он подмахнул своему фавориту, мол, говори!

— Артефакт Мидсоммар продолжает источать магию, весь город накрыл туман. Если это не остановить, вскоре он станет непригодным для жизни, и мы сами... едва ли сможем войти в город.

Приступ лающего кашля согнул Волдеморта в ответном поклоне.

— Мидсоммар существовал веками, многие волшебники заключали с ним пари... он достаточно... очеловечен, чтобы говорить с любым из нас на равных.

Волдеморт отнял руку от подбородка, словно наконец услышал что-то интересное. Как зверь, он склонил голову, и Драко инстинктивно подался назад, чувствуя угрозу. Мутная жидкость пошла кругами, стало душно, и Малфой тысячу раз пожалел, что сказал эти слова:

— Бромкульд разрушается, следует...

Между скрюченных пальцев Властелина блеснула игла, к ней добавилась чёрная шёлковая нить. Она метнулась к Драко, чтобы сомкнуть его губы. Сшить рот.

Малфою не удалось подавить стон, но он не сопротивлялся.

— Ты тоже слышишь его, Драко? Ты слышишь, как он пытается позвать тебя?

Ревность к магическому потенциалу, или даже к вероятности, что один из его приспешников может забрать этот трон — разлагает не хуже магии Мидсоммара. У Драко подрагивал подбородок, ему хотелось хотя бы немного раскрыть рот, чтобы захватить воздуха.

— Иди ко мне, — усиленный магией голос отбивался от стен. — Быстро!

Мысленно Малфой представил себя в безопасной комнате. Он — ребёнок, и он уже слышит, как шлёпают ступни Нокси, а в её руках дребезжит поднос с горячим шоколадом.

Драко шумно вдохнул через нос.

Девять мраморных ступеней обнимал ручеек из магии. Запах раскрылся: пахло кровью.

Контролируй мысли, не дай зайти слишком далеко, не показывай, что с тобой происходит на самом деле.

Отвращение желчью пузырилось в горле.

Мокрый ботинок из кожи дракона встал на первую ступень.

Раз.

Бежавшая откуда-то сверху жидкая магия стаптывала камень, оставляя неглубокие выемки.

Два.

Выедала уже треснутые участки.

Три.

Нить с левой стороны сильно тянет рот.

Четыре.

Драко поднял голову на своего лорда, он посмотрел ему прямо в глаза.

Внутри что-то оборвалось.

Пять.

Магия больше не питает его...

Шесть.

Мидсоммар разрушает его...

Семь.

А уголок рта тянет не магия, а улыбка.

Восемь.

Волдеморт умирает.

Их глаза оказались на одном уровне. Малфой сдержанно поклонился, продолжая смотреть. Не благоговейно, а с вызовом. Бельмо на левом глазу Волдеморта перекрывало воспалённую роговицу. От запаха, исходящего от его тела, мрачнел рассудок.

— Руку. Драко.

Я не доверяю тебе, я не доверяю больше никому, потому что знаю, что умираю. И мне нужно запугать тебя, чтобы получить фору, чтобы ещё раз выжить. Я не хочу, чтобы ты стал мной, — расшифровал Малфой.

Подбородок щекотала застывшая капля крови. Он сгрёб воспоминания-сокровища о Гермионе и смёл их в сундук, словно убирал со стола хлебные крошки.

Верь сам, если хочешь, чтобы верили тебе.

Волдеморт обхватил гладкую сильную ладонь. Тело Драко содрогнулось, он замычал. Небрежно, жёстко, больно — Властелин растаптывал ментальную защиту своего соратника. Малфоя задушила тоска, сжала грусть, вывернула наизнанку чужая способность проникать в разум.

Не контролируя себя, он упал на колени, и от физической боли у него потемнело в глазах.

Природные навыки — самые сильные, они оставляют тело вместе с жизнью...

Драко попытался вырвать руку, но хватка держалась магией, а не немощным стариком.

Он листал воспоминания одно за другим, ища намёк на предательство. Он скользил сальным взглядом по поцелуям с Гермионой, видя на её месте некий собирательный образ девушки.

Рука Драко срывает сферу = Чистейший может покупать себе человеческие игрушки и пользоваться ими как заблагорассудится.

Малфой выносит из воды девичье тело = Чистейший должен поддерживать порядок и не допустить волнений в обществе.

Полумна Лавгуд ползает у его ног = и всё-таки, высшей касте позволено много больше.

Нарцисса на Рождественском ужине смотрит на место рядом с Драко. Но на стуле никого нет.

Драко чувствовал, как рвутся на губах нити, а из груди рвётся чужой голос, который ударной волной разносит в щепки выстраданный трон. В тот миг он не поверил сам себе: сердце онемело, Драко растерялся, амфитеатр померк.

Всё закончилось.

Две недели спустя

Мисс Паркинсон зажала готовые зелья между ладоней, наслаждаясь звуками от трения стекла. Зелёный, красный, малиновый, жёлтый — в таком порядке нужно будет дать их Малфою, когда придёт время. Его эльфийка заявилась утром и, не прекращая кланяться, бормотала:

— М-м-мисс, он пр-и-ибудет се-е-егодня...

Пенси получила краткий инструктаж со вздохами и всхлипами, а затем быстро избавилась от Нокси. Её раздражала излишняя сентиментальность.

Быстрый взгляд на часы — пришло время пообедать.

Защитный экран щёлкнул, оставляя некрасивый след на лбу. Пенси мимолётно глянула в зеркало — красные глаза, потрескавшиеся губы, растрёпанные волосы. Тихо фыркнув, она отмахнулась даже от першения в горле. На химическом фартуке тихо попискивал расплющенный флоббер-червь. Он никак не хотел отлипать, и ей пришлось замочить его в мыльном растворе.

В пластиковом контейнере её ждал заранее приготовленный бутерброд с рукколой и форелью. На хлебе, толсто смазанным сыром, утопали листья салата. Пенси любила это сочетание.

— Ты будешь в это воскресенье? — спрашивала миссис Паркинсон, осторожно касаясь плеча дочери.

Горло болезненно сдавило. Она заранее знала, что бутерброды на воскресных завтраках всегда вкуснее, потому что их делала мама.

Пенси мотнула головой: нет, я не приду.

К сожалению, вкусные рыба и хлеб — единственные преимущества от посещения собственной семьи. Все остальные разговоры крутились вокруг некой фигуры, которая не хотела добиваться успеха в обществе Чистейших, а выбрала держаться за пояс брюк наркомана.

Пенси заткнула выбившийся из хлеба салат, и слёзы передумали приходить. Быстро, не думая, она вгрызлась в мякоть. Чёрствый. У неё не нашлось времени зайти в пекарню и купить новый, а эльфа-помощника у неё не было. Вернее, он остался в поместье Паркинсон.

Сухая рыба комом застревала в горле. Всё тело отзывалось нервным покалыванием. Пенси прожевала первый кусок, а в следующий миг лагерь содрогнулся. Она едва успела зажмуриться, чтобы не ослепнуть от чужой вспышки трансгрессии. Бутерброд вылетел из пальцев. Слизав жир, не обуваясь, она кинулась на улицу.

— Драко!

Он не стоял на ногах, а опирался спиной о острое колышко, медленно оседая на траву. Стуча пятками по мёрзлой земле, Пенси подхватила его, уводя в шатёр. Магическое излучение подсвечивало желтизной его кожу. Ей показалось, что он аппарировал с того света.

Малфой что-то мычал, пока Пенси укладывала его на кушетку, ещё пахнущую едой. Он тянулся к её рукам, но промахивался.

Такой уязвимый...

Магические таблицы как детская карусель мелькали у её лица. В каре-зелёных глазах отражались вышедшие за верхнюю границу показатели. В какой-то момент Драко поймал её руку, и Пенси сжала в ответ, чувствуя, как мало в нём сил.

В минутную передышку, ожидая уточнения результатов, ей пришлось выбежать на улицу и спешно обновить защитный купол, чтобы обезумевшие от тумана животные не вздумали пробраться к ним.

Крайняя степень психического истощения — сказал в голове голос целителя, который обучал Пенси в одном из филиалов Мунго.

Она знала, что это значит.

Колдомедик изобразила на лице доброжелательность, быстро нашла вену на сгибе локтя Драко и, едва дыша, ввела иглу.

Всякое сознание трещит, когда в него проникает воистину сильный легилимент. Но если это вмешательство небрежное, и волшебник не старался быть аккуратным, то сознание начинаться биться, как стекло. Тончайшие осколки отходят от своих мест, встают не туда — всё путается. И потребуется некоторое время, мисс Паркинсон, чтобы разум пострадавшего восстановился. А некоторые частицы уже никогда не найдут своё место.

— Но что делать, если такие вмешательства случаются с некоторой... регулярностью?

Преподаватель посмотрел на неё с подозрением, но не стал оспаривать.

— Ничего не поделать, рано или поздно разум покинет волшебника, которого подвергают такой форме... пыток.

Очки-четвертинки подмигнули Пенси. Она склонила голову, видя, что целитель лукавит.

— Драко! Ты слышишь меня? — пальцы продолжали пахнуть рыбой, когда она сомкнула их на челюсти Малфоя.

Вдруг ей так сильно захотелось оказаться не здесь, а в ненавистном особняке Паркинсон. Хоть бы так, но подальше от Бромкульда.

Его взгляд блуждал из стороны в сторону, губы побледнели, словно он замерзал или...

— Отвечай, давай же! — её голос дрогнул. — Грейнджер! Гермиона Грейнджер — она ждёт тебя, ты знаешь об этом?

До Драко доходили лишь обрывки её фраз. Пенси отскочила, начала ходить по комнате взад-вперёд. На лбу выступила испарина, в то время как тело похолодело от ужаса.

— Есть один способ, но вы не можете пользоваться этим постоянно, мисс Паркинсон. Более того, вы можете рискнуть только единожды. Все-таки это...

— Крайний случай, — прошептала Пенси, раскусывая ампулу с зельем восстановления сознания.

В её груди билось сопротивление, но рука не дрогнула, когда прозрачная жидкость скрылась во рту Малфоя. Отбросив пузырёк, она села на край кушетки и, прижав руки к лицу, наблюдала, как расслабляется тело друга.

Единственное, что указывало на то, что она сделала всё правильно — это быстрое засыпание Драко. Он должен восстановиться. Очевидно, Волдеморт искал доказательства вины, но не нашёл. Пока что.

В первую ночь Пенси легла на краю кушетки, спиной прижимаясь к боку Малфоя, чтобы почувствовать любые изменения в его теле. На утро, когда зелье малинового цвета наполовину смешалось с его кровью, впадины на щеках стали заполняться, а круги под глазами — посветлели.

Давай, Драко, держись, — внутри неё всё трепетало, потому что кризисный период миновал.

На другие сутки у него поднялась температура. Жар охватил всё тело, заставляя метаться по узкой кушетке, то натягивая на себя простынь, то сбрасывая на пол. Неотрывное наблюдение измотало Пенси, и она задремала на пару минут.

— Я постараюсь... я всё сделаю... верь мне, в этот раз... всё правильно... — его тело обмякло, и он вновь уснул.

Пенси шевельнула рукой, запрашивая показатели температуры.

— Я говорила тебе, чтобы ты с ней не связывался, в одну из ту же реку не войти дважды, — она провела пальцами по волосам друга. В ту секунду он выглядел таким юным, как подросток.

На четвертый день состояние Драко намного улучшилось. Он съел что-то среднее между овощным рагу и бульоном, который Пенси приготовила по старинному магическому рецепту, а через двадцать минут его вырвало.

— Это последний раз... — медленно и тихо проговорил Драко, вытирая рот той самой простынью.

— Что?

Она почему-то остановилась и замерла.

— Он. Больше. Не приедет. В Бромкульд.

Пенси вернулась. Обойдя кушетку, она села на дальний край, будто хотела оказаться на расстоянии от правды.

— Он умирает, Пенс, слышишь? — прохрипел Драко.

Несколько секунд ей слышалось только его тяжёлое дыхание. Не моргая, она мотнула головой и сидела неподвижно, пока глаза не начало жечь.

— Мидсоммар — допивает его, — разомкнулись сухие губы Малфоя.

Откинувшись на подголовник, он быстро задремал. А Пенси услышала, как за охранительный купол зашла Грейнджер. Быстро выпроводив её и сославшись, что Драко сам с ней свяжется, она долго смотрела на Малфоя, втайне надеясь, что это не болезненный бред.

Сознание постепенно прояснялось. Ровно неделя потребовалась, чтобы оправиться, вернуть ясную речь и трезвость мыслей. Малфой рассказал Пенси обо всём, что вспомнил, и подтвердил состояние Волдеморта. Другая, более важная новость была связана с Грейнджер.

— Пойди к ней, ей и вправду нехорошо, она так похудела... — поджала губы колдомедик.

— Ты не предлагала ей свой суп-бульон? — усмехнулся Драко, делая глоток чая.

В ответ он получил гневно суженные глаза. Змеиные. Слизеринские.

— Астория показала Грейнджер газету. Тот выпуск, когда тебя представили... как победителя, — отбила она и села напротив, по-турецки.

Вопросительно вскинутая бровь — и Пенси продолжила:

— Она неисправима. Без памяти, без прошлого, с очень туманным будущим — в ней есть что-то, не так ли, Драко? Жажда. Страсть. Она была такой же, когда вы.?

Грустно усмехнувшись в ответ, он кивнул:

— Всегда. И... — он вздохнул, откидываясь назад. — Что-то не так. Она видит эпизоды из нашего общего прошлого, но не соотносит себя с... собой. Это выглядит так, будто заклинание забвения не сработало...

Он нахмурился и долго глядел куда-то сквозь, сопоставляя все эпизоды, рассказанные Астрид.

— Скорее кто-то применил контрзаклинание, — смекнула Пенси.

Драко вгляделся в её лицо, будто Паркинсон открыла ему ранее неизвестную, но очевидную истину.

— Нет же, это невозможно, — отмахнулся он, вставая с кушетки. Ему внезапно захотелось закончить этот разговор.

Она вовремя поднялась и отвела капельницу от локтя Малфоя, чтобы игла не вырвалась из вены.

— Кто-то напортачил, от волнения? — усмехнулась она, встречая суровый взгляд друга.

— Это Мидсоммар. Воспоминания приходят к ней из-за магии, — чем чаще Драко повторял это, тем сильнее росло неверие к этой фразе, но более убедительной теории он не знал.

Пенси скрестила руки на груди:

— Тогда тебе нужно исчезнуть, Драко. Если она вспомнит, то вряд ли будет с тобой так любезна... — смешок оборвался на полуслове, она внимательно посмотрела на друга.

Если она вспомнит, то никогда не признается в этом.

Гермиона будет возвращаться к ней до тех пор, пока камень разрушает этот город на куски, впрыскивая магию в каждую щель. Волдеморт больше не сможет питаться Мидсоммаром, и воспоминаний станет так много, что Грейнджер ничего не останется, кроме как сложить два и два. При условии, что кто-нибудь, кто окажется достаточно безрассудным, не скажет ей всё в лицо, пока Малфой будет пытаться утаить шило в мешке.

— Нет... — осознание лишило Пенси голоса. — Ты... ты не пойдёшь на это...

Малфой пожал плечами: у меня есть выбор?

— Мне нужно, чтобы ты подготовилась, если я... решу, ладно?

Пенси бессильно смотрела на друга. Идеи о том, где найти рецептуру зелий, уже успели влезть в голову. Светлый лорд пользовался услугами тёмных колдомедиков, которые помогали пережить адаптационный период после новой подпитки магией. Имя одного из них Пенси помнила, потому что он дружил с её отцом.

На столе лежал пергамент и свисток для призыва совы.

Мам, я буду на воскресном завтраке, ждите. Ваша дочь, Пенси.

На следующий день Драко вернулся в свой шатёр. Согласно легенде Пенси, Астрид уверена, что он вернётся на днях, поэтому у него было время продумать убедительную историю.

Ему не слишком понравился фокус Астории с газетой, и он вполне бы мог отдать этот инцидент на откуп Доброжелателям, но... мисс Гринграсс буквально завалила его письмами. Конечно, им придётся встретиться и обсудить всё лично.

Но сначала...

Уже почти стемнело, когда он нашёл Астрид на площади Мидсоммар, беседующей с Полумной Лавгуд. Закутанные по уши в шарфы, они прятались от снега под навесом шатра. Насупленные брови обеих выдавали любопытный разговор, и Драко в который раз пожалел, что не может прикоснуться к разуму хотя бы одной из них.

Ему показалось, что она изменилась за этот месяц и стала ещё больше напоминать Грейнджер. Резкая решительная жестикуляция — одёрнутый шарф открыл сухие розовые губы, кажется, она повысила голос, что-то объясняя. Лавгуд положила ей руку на плечо, чтобы подбодрить, и Астрид тут же смягчилась, накрывая её своей.

Внезапно она будто бы почувствовала кого-то ещё, невидимого третьего участника разговора, и посмотрела по сторонам. И Драко захотелось как можно быстрее оказаться в её поле зрения.

На прощание подруги обнялись. По губам Лавгуд Малфой прочитал наивное пожелание об осторожности и, не удержавшись, закатил глаза. Он шёл за Астрид до самого дома, разрываясь между желанием раскрыть себя и убедиться, что иных планов у неё нет. К тому времени снегопад усилился, хлопья летели в глаза.

Не дойдя до дома, Астрид остановилась на островке мигающего фонаря. Под подошвами Драко скрипел снег. Она стояла спиной. По густым облакам пара, вырывавшимся из её рта, он догадался о её волнении. Астрид почувствовала его присутствие ещё на площади, когда странная лёгкость растеклась по всему телу, забирая напряжение.

Она развернулась.

Драко?! — спросили винные глаза, пока губы растягивались в улыбке.

Она не пищала от счастья, не бежала к нему, не запрыгивала на руки. Мелкими осторожными шагами Астрид приблизилась, продолжая узнавать знакомые черты. А когда Драко раскинул руки, она растворилась в его объятьях.

— Когда ты исчез, я почувствовала себя плохо, — честно призналась она, взяв его лицо в свои ладони. Надо сказать, крепко.

— Я бы не справился без тебя, — вырвалось в ответ.

Он поймал её губы, стремясь уловить её настроение, понять мысли по едва заметным движениям. В карих глазах застыл вопрос.

— Там, где я был... это не самое приятное место. И чтобы... я представлял, что мы находимся в одной комнате, и ты рассказываешь мне... что-то.

Астрид отстранилась, явно заинтересованная.

— Что это за комната? Что я тебе рассказывала?

Её дыхание пахло мятой, а на ресницах сверкали растаявшие снежинки.

— Это безопасное место, куда я обращаюсь, когда всё становится слишком сложно. Я вообразил, что ты рядом. И... ты рассказывала о том, как приготовить взрывающее зелье, в каких пропорциях нужно смешать драконий порох и экстракт адской гончей, — Драко даже не подозревал, что говорить правду — так приятно.

Внимательно выслушав, она широко улыбнулась, довольная взаимным признанием. Малфой хотел перенести их в квартиру, но вдруг почувствовал, как налетел холодный ветер. Ноготок Астрид очертил белый рубец на ладони, который он забыл скрыть чарами гламура.

— Нам надо поговорить, — прошептала она ему в губы.

Как скажешь, Грейнджер.