Midsommar | Солнцестояние

Конец декабря 2004 год

Я много раз ловила себя на мысли...

Полумна Лавгуд

Астрид проснулась ранним утром следующего дня. Солнечная полоска, пробившаяся сквозь окно, попала ровно на глаза. Девушка поморщилась, отвернулась. Покой оказался недолгим. В ноздри ворвался запах шпрот, пролежавших три дня на солнцепёке.

Подкатило раздражение, веки затрепетали.

По щекам и правой ноздре елозило что-то шершавое.

— А-а? Мегги!

Астрид вскочила так, будто и не спала — голова закружилась. Некоторое время она оглядывалась по сторонам, стоя на локтях. Деревянный лев валялся рядом мордой вниз. Не думая, девушка сгребла его и спрятала в карман.

Кто ваше тотемное животное, мисс Видарссон?

Лев. А точнее, львица.

По стенке Астрид доползла до ванной. На затылке выросла шишка размером с каштан.

— Т-с-с-с-с, — она пошарила взглядом по раковине в поисках чего-то холодного, но быстро отмахнулась от этой идеи.

Важно другое: сон. И он, и она — Фениксы, и это его попытка произвести впечатление. Астрид ухмыльнулась про себя, зная об их истинных отношениях.

Одежда упала в ноги. Лейка фыркнула. В голову невольно закрались слова о предателе.

Он слишком юн, едва ли это возможно. Кто стал бы его слушать? Даже если он может читать мысли.

По мнению Астрид, предатель должен быть опытным, взрослым и расчётливым.

Горячие струи побежали по плечам, спустились по спине, обволокли ягодицы, лизнули пятки — скрылись в стоке. Астрид возродила в памяти ощущения, которые испытывала девушка из сна. Притяжение, химия, противостояние — она была уверена, что он что-то скрывает. У неё не было доказательств. Кажется, она не принимала собственную симпатию.

К щекам Астрид вдруг прилила кровь. Пальцы сами нашли холодный кран, чтобы остудить воду.

Несмотря на юный возраст, в нём чувствовалась сила — он верил в свои слова. Искренне, без притворства — это подкупало. Даже с учётом того, что он был новичком среди Фениксов.

Низ живота отозвался пульсацией.

Лицо парня из сна обретало черты. Черты Драко.

Астрид зарделась ещё сильнее. Чистейший никогда не спустится на нижнюю ступень ради неё. Это невозможно. Даже во сне.

Тело отреагировало покалыванием.

Но, может, всё-таки есть шанс? Парень из сна стал её спасением, её опорой. Так что же...

В груди что-то сжалось. Астрид напряглась, изгоняя неправильные мысли. Не стоило обнадёживать себя. Ситуация совершенно естественная: девушка, живущая в самом отдалённом уголке Швеции едва ли не впервые увидела Чистейшего. А он, в свою очередь, просто выполнял свою работу.

Вмешательство логики испортило настроение Астрид окончательно. Она выключила воду и, завернувшись в полотенце, прошлёпала в комнату.

Из ящика с игрушками Мегги на неё смотрела плюшевая мышь. Чёрный глаз-бусинка твердил: найди Фениксов!

Но разве это возможно?

Она всё ещё оставалась Опороченной. Даже в тех ситуациях, когда жизнь сама подбрасывала ей хлебные крошки. Просто следуй за ними... но нет же — это невозможно. Несколько часов Астрид бессмысленно просматривала старые записи. В конце концов, она решила оставить эту идею, и все компрометирующие свидетельства отправила в ящик Мегги. В том числе и фигурку льва.

Невозможность находиться в собственной квартире выгнала Астрид из дома через пару часов. Она прихватила с собой подарки для подруг. К каждой из них она хотела прийти в гости — обсудить празднование сегодняшнего вечера.

Так было всегда. Четыре или пять последних лет. Всегда вместе.

Морозный день пощипывал щёки Астрид, пока та шла по улицам, слушая, как под ногами скрипит снег. В дворах малышня играла в снежки. Шарики снега рассекали воздух, врезались в чью-то спину. После этого всегда следовал вскрик, а за ним — бурный взрыв смеха.

Астрид заразилась чужой радостью — на душе стало полегче. Она остановилась вблизи площади Мидсоммар, рядом с фонарём, под которым Драко обыскивал её несколько месяцев назад. Его голос звучал властно, ядовито. Это вызывало улыбку.

Взглядом она стала сканировать ёлку. Пухлые лампы ждали вечера, чтобы зажечься тёплым жёлтым светом, чтобы согреть сердца бромкульдцев. Игрушки — разномастные, из разных коробок и временных эпох, смотрелись нелепо, но и от них шло тепло.

Решительно и быстро она направилась к шатру Полумны.

Хватит предаваться мечтам!

Знакомый хвойный запах напал на неё, стоило войти внутрь. В горле запершило, словно завтра начнётся бронхит. Вокруг — темно, и только над рабочим столом Полумны висело две магические лампы.

— П-привет...

Подруга сняла защитный экран с лица, открывая яркие голубые глаза. Она отклонилась, заглядывая за плечо Астрид. Не пришёл ли кто вместе с ней?

— Привет, Астрид. С Рождеством? — её голос звучал вяло.

Блондинка отложила ступку для измельчения и вышла из-за стола. Пальцы отбили два раза по столешнице, затем она завела руки за спину. Астрид никогда не видела этот камуфляжный костюм. Теперь в воздухе пахло не только хвоей. Чем-то ещё.

— Э-э, да, я тут принесла...

Астрид вытащила праздничную коробку. Вместо того чтобы принять подарок, Луна стала накрывать рабочую зону тканью, говоря, что нельзя допускать попадания пыли.

— Спасибо.

Дрожащими руками она открыла подарок. Помяла в пальцах шапку, шарф не трогала. В её глазах блеснула благодарность, но подруга будто сама одёрнула себя, вернув лицу бесстрастный вид.

— Извини... я замоталась, у меня нет для тебя подарка, — она решительно посмотрела на Астрид, с напором. — Прости.

Видарссон внимательно смотрела на травницу. Что в ней было не так? Да всё.

— Всё в порядке... может, я могу помочь тебе, чтобы мы быстрее начали приготовления к празднику?

— НЕТ! — она почти подпрыгнула, но быстро успокоилась и стала гладить себя по руке. — Не в этот раз. Извини, Астри.

Здесь пахло страхом. Животным, инстинктивным.

Брови Астрид взметнулись в удивлении, но она ничего не сказала.

— Это как-то связано с мракцветом, который ты передавала Нотту?

Полумна моргнула, соглашаясь. По её щекам побежало две слезы. Одна — оказалась проворнее и уже достигла подбородка, другая — застряла у носа. И она не спешила их вытирать.

— М-мне надо работать... — срывающимся голосом прошептала Луна и отвернулась к столу.

— Ты расскажешь мне всё?

Тонкие плечи Полумны поднялись вверх, она качнула головой.

— Будь осторожна, Луна...

Астрид попятилась назад, изо всех сил напрягая слух.

Скажи это! Скажи!

— А я теперь всегда осторожна, Астрид, — сухо ответила она.

Казалось, шатёр начал сужаться, уменьшаться, скукоживаться. Астрид представила, как хватает подругу, разворачивает к себе и кричит, кричит в лицо: кто это сделал с тобой? Скажи, иначе я...

Астрид вышла на воздух.

Вдох-выдох-вдох-выдох — в горле пощипывало от мороза. Плечи девушки расслабились, руки повисли вдоль тела. Она чувствовала себя так, будто кто-то накинул на неё сеть, и Астрид потеряла возможность двигаться.

Что она не смогла сказать?

Астрид стала озираться. Кроме неё по улице сновало от силы десять человек — остальные готовились к празднику. Не найдя, чем заняться, девушка прогулялась вдоль площади. Со всех сторон мигали кофейни и сувенирные лавки. На дверях висели венки: искусственные и натуральные, с оленями или гномами. Коврики поздравляли с наступающими праздниками. Вблизи двери стояли небольшие, но очень пушистые ёлки. Ветки тянулись к земле под весом игрушек.

Виски тянуло — скоро разболится голова.

Астрид хотела свернуть к дому Гринграсс, но её привлекло красное движущееся пятно в витрине местного бара. Маленький квадрат, юбка. Знакомая юбка.

Красное пятно стало чётким после того как брякнул колокольчик на входе. Астория с осторожностью пантеры шла по обледеневшим ступенькам, попутно набрасывая на плечи пальто. Шпильки тихо скрежетали на льду.

— Астория! — ещё громче. — АСТОРИЯ!

Смешанница остановилась.

— О, Астрид, давно не виделись! — воскликнула она, встречаясь взглядом с подругой.

Видарссон не стала терять время и сразу передала коробку:

— Как хорошо, что мы здесь встретились, я хочу поздравить тебя с...

Ловким движением подруга содрала красный бант — он упал рядом с её сапогом. Надув губы, она долго изучала глянцевый тюбик. Астрид переминалась с ноги на ногу. Снисходительная улыбка, беглый взгляд на часы — помада провалилась в сумочку.

— Мне так неловко, но твой подарок я оставила дома... я вручу тебе на днях, ладно? Спасибо!

Ощущение нереальности происходящего усилило головную боль. Астрид тупо кивала, пока подруга уходила, махая рукой.

Астрид осталась одна. Снова. Обида больно сдавила горло — она даже не успела спросить о встрече вечером. Всё очевидно. В этом году подруги празднуют Рождество отдельно друг от друга.

Всю дорогу домой Астрид вспоминала прошлые года. Когда Астория щелчком пальцев зажигала свечи, чем очень веселила своих Опороченных подруг, она делала это так театрально! Когда Луна приносила с собой антипохмельные травы, но вспоминала о них слишком поздно.

Астрид шмыгнула носом.

Квартира встретила её спёртым воздухом. Кажется, ёлка бесполезна.

Примерно в то же время

Удача вела Драко за руку много лет. Шаг, второй, пятый, двадцатый, сотый. Малфой двигался быстро и технично, как танцор, который выигрывал соревнования не за счёт стараний, а благодаря дару. Он обходил препятствия, одно за другим — уверенность крепла до тех пор, пока не стала каменной. Но это Рождество всё изменит — осталось несколько часов, и он заподозрит, что что-то не так. Окажется, что в разных аспектах жизни он, всё-таки, брал взаймы.

Тебя ждёт крах, Драко.

Малфой начал с визита к Полумне. Она как раз собиралась к Астрид и уже закрывала шатёр. Драко не очень-то понравилось её выражение лица: девушка не могла или не хотела скрыть отвращение.

— Мисс Лавгуд, позвольте вмешаться в ваши планы, — промурлыкал он.

В её глазах скапливался яд. Она старалась не поднимать головы, отбивалась короткими отказами.

— Я бы не хотела оставить Астрид в Рождество, — наедине с тобой.

Драко виновато поджал губы. Мягкие предостережения не действовали. К удивлению Чистейшего, она выкручивалась так, будто много лет назад шляпа ошиблась, определив её в Когтевран. Он надавил, но перестарался — она вдруг побледнела. Драко передал ей маленькую колдографию Ксенофилиуса, по которой она могла понять, как он себя чувствует.

— Ты ведь не дашь ему страдать? — Драко похлопал её по плечу. — Мы договорились?

Ногти девушки побелели, так сильно она сжала снимок.

— Луна?

Она не шевелилась.

— Да, Мастер.

Асторию он обнаружил случайно. Смешанница, закинув ногу на ногу, потягивала вино в баре. Сетовала на жизнь в лишениях, возводила руки к небу, пускала слезу... Драко посмотрел насмешливо, и она тут же приосанилась, кокетливая улыбка приклеилась к слащавому лицу.

— Рада видеть тебя, Драко...

Играла, как всегда. Впрочем, каждый из нас делает то, что у него лучше всего получается.

— Ах, если бы ты только знал... — стонала она.

Но недолго. Приглашение на рождественский ужин в Малфой-Мэноре в обществе Малфоев и их гостей вернуло ей веру в человечество. Она мечтала вернуться к «своим» много лет: не втихую, а напоказ, чтобы все видели, какая она — Астория Гринграсс, несмотря ни на что!

В конце она промокнула уголки глаз и послала воздушный поцелуй Драко.

Лети, птичка.

Всё прошло гладко.

Уже темнело, когда Драко вернулся в лагерь. Растяжка тихо поскрипывала под натиском ветра. Он обратил внимание на следы, уводящие в его шатёр. Следы мужской обуви, рядом — круглое углубление, от трости.

Воздух уплотнился, утратил свежесть. Драко небрежно махнул рукой, туша факелы. Лагерь Чистейших стал частью надвигающейся тьмы.

Внутри шатра пахло серой и можжевельником. Мышцы во всём теле напряглись. Драко физически ощутил гостя; он выбрал самый тёмный угол. Его не выдавало даже дыхание.

— Нарцисса интересовалась, во сколько тебя ждать?

Люциус подался вперёд и тонкая линия света упала ему на глаза. С расстояния они казалось прозрачно-честными. Как и у Драко. Осознание этой схожести вызвало в нём тошноту.

— Меня не будет.

Трость в виде змеиной головы переливалась глазами-изумрудами.

— Объяснись.

Он требовал. Драко лишь усмехнулся в ответ и запрокинул голову, глядя в потолок. Напротив раздался тяжёлый вздох Люциуса.

— Я уже сказал, меня не будет.

Стул заскрипел. Люциус встал, опираясь на трость, изумруды спрятались под его побелевшими пальцами. Он приблизился к сыну. Две пары прозрачных глаз встретились.

— Никто не будет указывать тебе, сын, но если это зайдёт слишком далеко, жизнь этой девочки станет неизмеримо сложной.

Лицо Драко дрогнуло.

— Её зовут Астрид.

— Её не так зовут.

Люциус обошёл сына, едва прихрамывая.

— Эта связь не сделает лучше ни тебя, ни её. Остановись.

Перед тем как уйти он кивнул на свёрток, оставленный на краю стола.

— Я передам Нарциссе, что тебя вызвали, с Рождеством, — Люциус исчез.

Запах можжевельника всё не отпускал. Драко нервно махнул кистью, заставляя фольгу загореться. Убедившись, что от подарка отца остался лишь пепел, он аппарировал.

***

Жизнь этой девочки станет неизмеримо сложной...

Рука Драко зависла в милиметрах от двери её квартиры.

Остановись...

Голос Люциуса в его голове звучал всё настойчивее. Драко опустил руку и отклонился, прижавшись спиной к стене. Хотелось отмотать время назад, чтобы предупредить себя и не возвращаться в лагерь, не встретить отца, не сомневаться.

Драко мог остановиться.

Прямо сейчас трансгрессировать в Лондон, при всех сделать предложение Астории, чтобы она стала королевой Малфой-Мэнора, родить наследника. И жить. Не оглядываться назад. Не сомневаться.

Но хотел ли?

Он пытался поймать Астрид — много раз. Но ловил её за руку не за тем, чтобы защёлкнуть наручники, а за тем, чтобы почувствовать мягкость её кожи, нащупать пульс. Драко всегда делал так, чтобы она выскользнула.

Нет.

Сердце Драко забилось так быстро, что дыхание стало рваным, захлёбывающимся.

Я должен контролировать происходящее.

Её сны — это не отходы подсознания. Это их прошлое, которое она, по непонятной причине, начинает вспоминать.

Я не мог ошибиться, и никто не мог наложить контрзаклинание... правда?

Одна его часть хотела искренности, второго шанса, в то время как другая — жёсткая, властная — требовала контроля.

Она никогда не узнает, что случилось на самом деле. Потому что она давно не Гермиона Грейнджер, потому что эта волшебница не имеет к Астрид никакого отношения.

Он сам не верил в то, что утверждал безапелляционно.

Я всё исправлю, я уже всё исправляю... я смогу защитить тебя, Миона.

Тук-тук-тук.

Я всё сделаю. Как. Надо.

Звук её шагов приближался, Астрид рывком открыла дверь. Волосы, прилипшие к щекам, делали её похожей на дикарку. Влажные глаза блестели — они улыбались Драко. На её плечах застряла куртка, словно она только вернулась или наоборот — собиралась уйти.

— Мастер Драко? Вы здесь...

Дверь раскрылась шире, скрипя.

— Видишь ли, — он прислонился плечом к косяку. — Слишком опасно оставлять этот городок в Рождество...

Она не сразу поняла. Но когда поняла, то закатила глаза, едва сдерживая смех.

— Вы предусмотрительны, Мастер. Надеюсь, я не доставлю слишком много хлопот,

— она отступила, впуская Драко в квартиру.

Пахло одиночеством и слезами. Несколько смятых бумажных салфеток валялось на столе. Драко встретился глазами с Мегги как только Астрид отвернулась. Он незаметно склонил подбородок. Кошка грелась у батареи, сонными глазами выстрелила в ответ, принюхалась.

— Астрид.

Она повернулась, мягко глядя на него. На ладони Чистейшего появился знакомый символ.

— Альгиз? Это же... это руна защиты! Я... нет, я не могу принять её... я вообще... это же — обещание. А у меня нет для вас ответного подарка, — Астрид пятилась, пока не упёрлась в батарею.

— У меня есть идея, — Драко подождал, пока она склонит голову, любопытствуя. — Давай представим, что сегодня — особенный день. Не существует каст, правил, условностей. Но есть ты — обычная волшебница.

Сфера, висевшая на шее девушки, хитро подмигнула Драко.

— И я — обычный волшебник.

В карих глазах Опороченной разгорался интерес. Её губы разомкнулись, чтобы дать ответ, но сомнения победили — она промолчала.

— Я — Драко, — он решительно подал ей руку, на этот раз не для пари — для знакомства.

Он затаил дыхание, а она долго смотрела на длинные бледные пальцы. Её фантазия рисовала сцены, от которых по телу проходил жар. Ей хотелось встретить Рождество с ним. Ей хотелось побыть с ним. Возможно, отказ подруг отпраздновать вместе — это знак?

Пульс стучал в ушах. Она облизала губы. Его лицо говорило: решайся!

Астрид выбросила руку вперёд и сжала его ладонь. Руна растаяла в их руках: между линиями сердца и жизни.

— Астрид.

Серые глаза блеснули. Астрид не успела вдохнуть, как воздух разорвался движением, утягивая двух волшебников в воронку магии.

Следующий миг вынес их в Лондон. Не в магический, а в обычный, магловский. Драко не заступал за черту — не рисковал ни своей репутацией, ни её жизнью.

В нос Астрид ударил сладкий запах вафель — тех самых, что пекут в уличных палатках. В желудке заурчало.

— Где мы? — она как ребёнок вцепилась в руку Драко.

— В Лондоне, — он сжал её пальцы.

Астрид подумала, а затем подняла голову и, почти касаясь носом его щеки, спросила:

— А если нас кто-то увидит? — её шёпот обжигал кожу, по телу Драко прошла дрожь.

Малфой ответил в тон, хитро щурясь:

— Светлый лорд не посещает рождественские ярмарки.

Её взгляд в тот момент чем-то напомнил взгляд Люциуса, испытывающий: я верю тебе, но не до конца.

Астрид хотела уточнить, живут ли вообще Чистейшие в Лондоне, но Драко повёл её через толпу в сторону торговых рядов. Она отчаянно вертела головой, стараясь запомнить всё то новое, что попадалось на глаза. Девушка то и дело притормаживала, рассматривая архитектуру, тыкала пальцем в сувениры, пересчитывала сотни разноцветных гирлянд, которые прежде видела только на колдографиях.

— На твоём месте я бы давно сбежала из Бромкульда, — мечтательно протянула она, принимая из рук Драко стаканчик с глинтвейном.

От вина её щёки порозовели, и шрам на скуле стал заметнее. Малфой задержал взгляд на последствиях встречи с Долоховым. Это останется с ней навсегда.

— Что?

— Ничего. Тебе идёт Лондон, — Драко снял перчатку и провёл большим пальцем по повреждённой коже, пряча шрам под чарами гламура.

Прикосновение Драко щекотало кожу, она рассмеялась.

— Здесь очень красиво.

Глинтвейн окрасил губы Астрид в тёмно-вишневый цвет. Лицо расслабилось, улыбка передавала тепло и нежность.

— Может, если бы Орден Феникса победил, я бы могла здесь жить, — вдруг сказала она.

Стаканчик сжался в руке Драко сильнее, чем нужно. Алая дорожка скатилась между большим и указательным пальцами.

— Почему ты вдруг о них вспомнила?

Она с удивлением посмотрела на него.

— Не знаю. Наверно, мне как и любой Опороченной хотелось бы...

— Быть свободной?

Ещё один глоток, и она кивнула.

— Мы не можем знать, что было бы, если бы Орден... — начал Драко.

Астрид вдруг развернулась к нему всем телом.

— А как ты думаешь, что делает сейчас тот, кто их предал?

Лицо Малфоя сделалось задумчивым. Он провёл рукой по подбородку, прикидывая:

— Может, он вернулся в Лондон на праздники? Ест индейку за праздничным столом, пьёт вино, дарит подарки, раздаёт указания прислуге...

Девушку передёрнуло, морщась, она остановила его рукой.

— Не надо, хватит, — волосы упали ей на лоб. — Я его не знаю... и это было бы неправильно, но... надеюсь, он глубоко несчастен из-за своего выбора.

Он никогда не слышал, чтобы она желала кому-то зла. Драко льстила такая откровенность и в то же время настораживала. Сама того не зная, она чувствовала «второе дно».

— Возможно, он сам себя наказал?

Астрид фыркнула.

— Сам себя? Виновный никогда не применит к себе наказания, соответствующего его вине, нет уж! — она слегка размахнулась и бросила смятый стаканчик в урну.

Ему нравилась её горячность. Огонь, который Драко всегда раздувал, но не всегда мог затушить. Он поднял руки.

— Сдаюсь! Я бы сам спустил его в Хель!

Девушка нервно рассмеялась:

— Не думай, я не поверхностная Опороченная, которая судит человека по одному поступку... просто, не знаю, чувствую... антипатию, — она смахнула волосы с лица. — Мне кажется, что он виноват в том, кто я есть сейчас, и это тоже неправильно.

Драко становилось труднее держать лицо. Он подошёл ближе. Кажется, она могла вцепиться ему в лицо и содрать. Содрать маску, которую он прирастил к лицу.

Я должен бояться ума этой ведьмы. Лишённая магии и воспоминаний, тем не менее, она знает всё.

— Я не думаю, что ты поверхностная, — Драко перехватил прядь девушки. — Ты очень проницательна, вероятно, могла бы стать самой умной ведьмой своего поколения, если бы... Орден победил.

Астрид вскинула брови, её карие глаза сначала сузились, но тут же потеплели. Эти слова звучали знакомо. Наверно, потому что... людям свойственно наделять других некими титулами: самая умная, самая красивая, самая-самая... Но из его уст это звучало по-особенному — искренне. Астрид верила.

— Спасибо, Драко.

Она накрыла его ладонь своей — тёплой, лёгкой.

Драко — из её уст это имя звучало нежно, любовно, трепетно. Он склонил голову, касаясь лбом её лба. Астрид медленно прикрыла глаза, потянулась к нему, как бабочка к огню.

Жизнь этой девочки станет неизмеримо сложной...

Она пахла красным вином. Веки дрожали от волнения. Прядь её волос осталась в его пальцах.

До губ остались считанные миллиметры.

Внезапный взрыв заставил их содрогнуться и отпрянуть друг от друга.

Чёртов фейерверк!

Он разрывался на все цвета и грохотал в животе. Астрид несколько расстроенно смотрела на разноцветные искры. Драко аккуратно приобнял её за плечо, чтобы увести.

— Есть ещё одно место, которое мы должны увидеть сегодня, идём, — его голос звучал мягче обычного.

Драко взял её за руку, Астрид игриво спрыгнула со ступени, готовая следовать за ним. Они отправились на Трафальгарскую площадь, где возвышалась главная ёлка Лондона.

По дороге Драко рассказал несколько мрачно-забавных историй из жизни эксперта по магическим аномалиям, Астрид слушала внимательно, впитывала каждое слово. Ей импонировала смелость Малфоя.

На подступах они замедлились, чтобы издалека рассмотреть огромное пушистое дерево.

— Она невероятная! — громким шёпотом сказала Астрид, выцепляя взглядом каждое украшение.

Люди вокруг множились, уровень шума возрастал — Драко не слышал собственных мыслей. Он незаметно воспользовался магией: незримые щупальца мягко разводили людей в стороны, освобождая путь для Астрид.

Ближе к полуночи англичане уже разбредались по домам. Фейерверки стихали. Дышать становилось легче. Драко никогда не видел Астрид такой радостной. Она следила за каждым движением города, словно старалась запомнить. Постоянно указывала на яркие вспышки, желая разделить радостные моменты. Драко стоял позади, и она опиралась о его грудь, запрокидывала уставшую шею ему на плечо.

Когда Астрид развернулась, кажется, её глаза застилали слёзы.

— Спасибо, Драко... у меня никогда не было такого Рождества, — она грустно рассмеялась, очевидно, стесняясь нахлынувших чувств.

Он обхватил её лицо руками, направляя на себя. Большим пальцем он поймал единственную слезу.

— Ты и есть Рождество, Астрид.

Сейчас ничто не могло помешать им. Драко прильнул к её губам. Нежно, с осторожностью, будто никогда не знал этих губ. Со вкусом красного вина и слёз. Астрид ответила на поцелуй — более настойчиво, словно слишком долго ждала этого момента. Её руки спрятались под плащом его мантии. Она притянула Драко к себе с мягкой силой, хватая воздух, углубляя поцелуй. Его руки опустились ей на талию.

Вихрь времени подхватил их, пряча ото всех.

Гермиона такая хрупкая, – Драко снова восемнадцать. Его губы переплетаются с её. Они пускают корни друг в друге, чтобы ничто не нарушило их связь.

Вихрь опалил холодом, но Малфой почувствовал лишь лёгкое колебание. Голос Люциуса в его голове взревел:

Остановись!

Внезапно вихрь вошёл в него и заморозил все внутренности, обдал холодом изнутри.

Позади кто-то звал, но не Драко.

— Гермиона!

Внутри Малфоя что-то оборвалось.

— ГЕРМИОНА!

Драко медленно разорвал их поцелуй, пряча Астрид в объятьях. Голос приближался, но он никак не мог его узнать. Кому из выживших Ордена он принадлежал? Драко попытался представить место для аппарации.

— ГЕРМИОНА!!!!!

Девушка перегнулась через плечо Чистейшего. Драко представил место в нескольких кварталах, он мягко оттянул её за волосы.

— Астрид? — позвал он, забирая её внимания.

Хлопок — они исчезли.