Midsommar | Солнцестояние

зима (вторая половина декабря) 2004 год

Всё идёт как нельзя лучше

Драко Малфой

Смога стало меньше. Местный колдомедик уведомила Министерство: тяжёлые случаи бронхита и ангины успешно излечены. Подписывая отчёт, она понимала, что не имела отношения к чудесному исцелению. Просто поставила закорючку и, потирая влажные ладошки, ждала премии в следующем месяце.

День стал длиннее на полтора часа. Пенси написала письмо Тео о том, что скучает и ждёт его возвращения. С нетерпением. Она улыбалась, добавляя в углы пергамента сердечки, как девчонка. В половину пятого колдомедик вышла из шатра и удивилась: ещё светло? Мысль не успела оформиться, она юркнула обратно, чтобы сбрызнуть письмо любимыми духами Тео.

Перед ней стояло два флакона. Первый — с ненавистным фиалковым ароматом, второй — амортенция.

Создать любовь невозможно?

Она невольно ухмыльнулась. На ладони материализовалась монетка.

Всё решит случай.

В соседнем шатре, закинув ноги на длинный барный стол, развалился Драко Малфой. Как и Пенси, он тоже ничего не выбирал — не по своей воле. Длинными пальцами он вертел фигурку дракона, как кубик Рубика. Впервые за долгое время его охватило облегчение. Магия ожила: пульсировала под кожей, билась в унисон с сердцем. Вылазки в лес перестали быть пыткой.

И всё-таки...

Шёпот. Шёпот окутывал, становился осязаемым. Сначала — неразборчивый, как ненастроенное радио, затем — металлическое бормотание. Шёпот отращивал руки, клал их на плечи Драко и толкал. Толкал к Мидсоммару. Голосами Люциуса, Долохова, Пенси и Тео — звал.

И только на один голос Драко откликался. Он подавался вперёд, прислушивался, оглядывался.

Др-р-рако...

Восемнадцатилетний мальчишка внутри тянул его вместе с проклятым шёпотом. А её голос... манящий, соблазняющий и просящий.

Др-р-рако-о-о-о...

Это ведь не она. Это камень, и он ищет более сильного носителя. Светлый лорд слишком часто раскалывал свою душу, чтобы жить вечно. А теперь связал себя с древней магией, которая существовала так долго, что обрела собственное лицо.

Душа — не слоёный торт, который мама испекла ко дню рождения. Его нельзя скормить гостям и надеяться, что он вернётся в том же виде.

Драко оставил фигурку в покое, отложил на край стола. Пустые деревянные глаза смотрели с осуждением. Чистейший щёлкнул пальцами, призывая учебник. В руке потяжелело, обложка сверкнула в тусклом свете свечей. Из древнего фолианта он узнал о соглашении с Мидсоммаром.

Вечная гонка, где ты знаешь, что сильнее, но никогда не приходишь к финишу первым. Одной рукой камень делится магией щедро, с запасом, а другой — забирает часть разума.

Чтобы смотреть твоими глазами. Чтобы управлять (с) тобой.

Мидсоммар, изуродованный временем и людскими пороками, всегда впереди. А носитель обманывается, думая, что обрёл власть.

Драко был подходящим сосудом. Он из тех, кто адаптировался к одной войне и приспособился бы ещё к десяткам. Научился выживать без больших жертв. С ним можно не просто смотреть на мир, с ним можно управлять. Такими как Янис, к примеру.

Малфой пробежал глазами по странице, помеченной символом X. Сейчас артефакт, как древнее божество — злится. Ему мало части Светлого лорда. Магия расплёскивается, растекается, забирается в дом Астрид через щели и прогнившие отверстия. Что, если её сны спровоцированы Мидсоммаром? Её нельзя увести отсюда, пока. Но есть другой вариант...

Кто-то отогнул полы шатра. Раздался приглушённый стук каблуков. На пороге стояла Астория.

От неожиданности Драко резко снял ноги со стола.

— Драко?

Изумрудные нити легилимента по привычке потянулись к разуму гостьи. В такие моменты его глаза становились стеклянными, неживыми. Астория выставила руку перед собой, предвосхищая попытку.

— Не стоит. Я сама расскажу, я по делу...

Драко вскинул подбородок и вжался в стул. Ощущение долгого разговора нависло, предвещая неприятность.

— Что ты хотела, Астория?

По сравнению с их прошлыми встречами она выглядела уставшей и даже больной. Щёки впали, губы обесцветились, плечи ссутулились — Драко сощурился, чтобы лучше рассмотреть ведьму.

Она тянула, и это не к добру.

Как бы стесняясь, Астория подняла взгляд. Жёлтый свет лампы смотрел на выступающие ключицы и декольте.

Их разделял стол. Молчание давило, и Драко стал раскачиваться на стуле. Астория приходила к нему уже дважды — с одним и тем же предложением. На третий отказ у Драко не было ни настроения, ни терпения.

— Я больше не могу здесь оставаться.

Она положила руку на столешницу, наклоняясь.

— Ты можешь трансгрессировать в Англию в любое время.

— Да, но я не хочу возвращаться сюда, слышишь? — в конце она перешла на шёпот. — И не хочу прятаться весь остаток жизни...

Девушка тяжело задышала. В комнате становилось душно. Ворот рубашки сдавил шею Драко.

— Ты приняла условия, Астория. Ты согласилась остаться здесь.

Астория тяжело вздохнула. Время будто замедлилось. Она поставила колени на стул, скинула туфли. Остроносые каблуки шлёпнулись о пол.

— Разве я не могла передумать?

Она переложила правое колено на стол.

— В этом мире нет вторых шансов.

Она взобралась на столешницу. Бесшумно. Будто проделывала это сотни раз. Драко прищурился.

— Ты говорила с ним.

Она села на пятки. Сгорбилась. Прижала подбородок к груди. Сбитая птичка.

— Знаешь, что он сказал?

— Меня там не было.

Она поднялась на четвереньки. Её фигура стала бесплотной, омертвевшей.

— Он сказал, что я неблагодарна.

В её лице не осталось и кровинки. Глаза наполнились слезами. Она ничего не говорила, но продолжала двигать губами.

— Он хотел выгнать меня.

Астория подползла ближе.

— Но быстро передумал.

Она всхлипнула. Громко, со свистом, будто долго сдерживалась.

В горле Драко рос ком, по телу прошла первая волна жара.

— Он управлял мной.

Малфой не хотел слушать.

— Сказал, что я должна попросить ещё раз, на коленях. Я сделала это.

Но не мог прервать её.

— Он не расслышал. Сказал, что я должна приползти. На коленях.

А потом...

Осознание явилось к Драко внезапно. Он вдруг понял, что Астория тоже не выбирала. Не выбирала быть приставленной к Астрид, не выбирала оказаться в этой дыре, не выбирала быть в средней касте, имея чистокровный род, не выбирала...

У них было нечто общее. И Драко потянулся к ней.

Когда их лица оказались на одном уровне, он положил ладонь ей на шею. А она склонилась, ластясь. Сквозь упавшие на глаза волосы он поймал её взгляд, и глаза Астории потемнели, лицо потеряло всякое выражение. Драко не слышал ничего, кроме сердца, которое билось под его пальцами.

Мир сузился до одной сцены. Астория приглашала посмотреть, и Драко шагнул вперёд, растворяясь в чужом разуме.

У него не было времени осмотреться, глаза резала тьма, со всех сторон слышались улюлюканья, смех. Астория стояла на сцене амфитеатра. Вокруг черно-белая плитка, выложенная в шахматном порядке. По углам расставлены факелы.

Ведущая актриса, сброшенная в яму на потеху Доброжелателям.

Вверх по ступенькам, на самой высокой точке, восседал Светлый лорд. В серой мантии, сморщенный, высушенный, похожий на дряхлого старика. Его лицо выделялось необычным светом, первобытной силой.

Астория что-то говорила, Светлый лорд пожимал плечами, скалился. Все делали вид, что не слышат, о чём шла речь.

Вдруг её ноги подкосились, с громким вскриком она упала. Боль в коленях лишь отчасти передалась Драко, но он не успел её осознать.

Светлый лорд занёс руку, со скрюченного пальца сорвалась вспышка.

Драко ослеп от боли. Его вывернуло наизнанку, голова раскалывалась, мышцы горели, сердце забилось о рёбра.

Астория кричала истошно и болезненно, её голос сорвался в хрип.

Пол под ногами раскалился. Он и вправду приказал подползти по ступенькам, на коленях. Кольцо из Доброжелателей сжалось вокруг её восхождения.

Драко не стал смотреть. Просто был рядом, пока мир под её ногами догорал.

Когда угольки истлели, Чистейший отнял руку. Его присутствие больше не нужно.

Реальность восстанавливалась фрагментарно. Малфой занервничал, расстегнул верхние пуговицы рубашки, взгляд метался по знакомым предметам.

Астория почти лежала на столе, накрыв голову руками.

— Зря ты пришла ко мне, — выдохнул он.

Драко затошнило, руки похолодели, на лбу выступил пот.

Она выпрямилась, повела плечом.

— Я бы полюбила тебя, если бы могла.

Её губы растянулись в грустной улыбке, но в глазах не было печали. Скорее хищность.

— Хорошо, что не можешь.

Он скользнул взглядом по её рукам, на них не было следов.

— Помоги мне, Драко.

Её глаза заблестели от слёз, а ему становилось лучше. Звенья связи с её воспоминанием распадались, рассыпались невидимыми бусинами и укатывались в дальние углы шатра. Губы Драко сошлись в тонкую линию, во взгляде появился привычный холод.

— Я не могу.

Он встал, давая понять, что разговор закончен. Астория смотрела ему в спину, а после села на край стола, свесив ноги.

— Ты не дал ей умереть, когда она была твоим врагом.

Драко остановился и ответил, не думая:

— Она никогда не была мне врагом.

Астория не смогла бы его ни полюбить, ни понять. Чувства отскакивали от её сердца как мячик. Но она не сдавалась:

— Ты не вспоминал о ней так долго, что изменилось? — она спрыгнула со стола.

Что изменилось?

— Ты хочешь реванша, Астория. Едва ли я позволю тебе сделать хоть что-нибудь, — Драко скользил взглядом по книжному стеллажу.

Астория прошлёпала босыми ногами к нему.

— Но ты ещё можешь быть счастлив, твоей магии хватит вам двоим.

Я не хотел её искать, потому что...

Страх.

Он так огромен.

Его так много.

Астория отстранилась, подобрала туфли. Кажется, ей полегчало. А Драко не стал отвечать. Он посмотрел ей вслед. Смешанница отсалютовала и вышла.

А она вообще человек?

Внутренний голос ответил в тон:

А ты?

***

Сочельник наступил слишком быстро. Зима укрыла Бромкульд снегом, как минимум до марта. Вокруг белым бело. Магические мётлы, как маятники, ходили по городу, если не круглосуточно, то большую часть дня. Время от времени особо невезучие подскальзывались, растягивали связки и возмущались очередями не в госпиталях.

Астрид нравился снег. По утрам, когда она смотрела в окно, то долго-долго привыкала к свету и не могла поверить, что это и правда Бромкульд. Всё было таким другим.

Мегги тоже оценила зиму: целыми днями следила за муравьями-прохожими. В такие моменты её глаза превращались в узкие щёлки. А когда мимо пролетала птица — зрачок закрывал радужку, и кошка хищно шипела.

Входная дверь с грохотом распахнулась. В квартиру вплывала ёлка. Большая и высокая, она рассыпала иголки везде, пока сзади пыхтел Оскар, а закрывала шествие Астрид. Мегги поспешила ретироваться под кровать.

— Где оставить, Астрид? — пробасил Оскар.

Опороченная растерялась и начала протискиваться вдоль узкого коридора, провоцируя новые осадки из игл. Она промямлила что-то без выражения и ткнула пальцем в дальний угол комнаты, который она освободила для ёлки в полтора раза меньше.

Оскар вставил основание ствола в магическую подставку, та плотно зафиксировала дерево.

— Ох, спасибо, Оскар... даже не знаю, что я бы без тебя делала...

Наверно, выбрала бы ёлку поскромнее...

— Да, надо сказать, большевата, — он почесал затылок. — Не беда! Можем новую организовать, хочешь?

— НЕТ!

Неловкая улыбка не отлипала от её лица пока лесничий не ушёл. Мегги осмелела и, прижавшись пузом к полу, понюхала ёлку. Тут же дёрнулась — уколола нос. Астрид тяжело вздохнула, глядя на зелёную дорожку, тянувшуюся от входа.

— Зато свежо. Деревья поглощают углекислый газ и делают воздух чище. И это — замечательно! Дышать легко!

Мегги смотрела со смесью удивления и обиды. Для убедительности Опороченная раскинула руки в глубоко вдохнула. Ей пахло лесом, свободой. Под ложечкой приятно защекотало.

Уже через час ёлка была украшена — маловато игрушек. Поэтому хрупкие солдатики, шишки и куколки висели только на лицевой стороне. Астрид осталась довольна несмотря ни на что. Огоньки ободряюще моргали ей, вызывая улыбку.

Остаток дня девушка посвятила упаковке подарков. Для Полумны она подготовила комплект из вечно тёплой шапки и шарфа нежно-голубого цвета. Ручная работа: Астрид помяла в руках мягкие петли. Она уже представила, как Полумна наденет шапку и скажет:

— Ради Мерлина, Астрид! Это так прекрасно!

Следующий презент предназначался Астории. С ним пришлось заморочиться. О своём пожелании Смешанница шепнула как-то за обедом: алая помада, которая будет менять оттенок в зависимости от настроения хозяйки. Астрид нашла её через пятые руки и выкупила за треть своей зарплаты.

Она покрутила в руках длинный тюбик.

Редкая вещь для такого медвежьего угла...

Вскоре перед Астрид лежало две праздничные коробки, перевязанные лентами. На душе было тепло и радостно. Пока...

Взгляд девушки случайно наткнулся на фигурку льва. Её недавно гоняла Мегги... просто игрушка.

Но внутри что-то ёкнуло, и Астрид потянулась к куску дерева. Остановилась.

Что не так?

Внутри нарастала тревога. Астрид всмотрелась, ей стало не по себе.

Откуда же она взялась? Сделана неумело, я никогда не занималась ничем подобным...

От запястий поднялись мурашки. Стало холодно. А в затылок упёрся взгляд. Чужой.

Она затаила дыхание.

Сказка кончилась.

Правил страх. И он приказал: замри!

Дрожащими руками она схватила фигурку, словно боясь, что та сбежит на своих деревянных лапах.

Что ты?

Пол стал как вата, стены превратились в желе. Голова у Астрид закружилась, она стала вязнуть. До боли сжала деревянную гриву, попыталась схватиться за тумбу, чтобы устоять. Но нет. Новое воспоминание не могло ждать.

Она увязла.

Волнение — тревога — паника — она не любила, когда её распорядок дня нарушают. Старший подошёл к ней с утра со словами: «Нужно наладить контакт, вам же работать вместе». Кто-то увидел, как вытянулось её лицо и прыснул со смеха, но тут же утих, встретив её свирепый взгляд. И даже отеческие похлопывания по спине не смягчили ситуацию.

И вот, наступил вечер, и она исполняет чужую волю. Девушка аппарировала на опушку леса. Впереди — узкая лысеватая тропа, вытоптанная любителями природы. Между деревьев застыли жёлтые брызги светлячков. В прорезях стволов догорал закат.

Она положила руки себе на плечи и силой опустила их.

Расслабься.

В мире маглов всё было бы проще, голосовое сообщение или даже звонок: «извини, я не приду. Никогда. Пока!».

А сейчас девушка утаптывала собственные следы, чтобы скрыть правду: она пришла на полчаса раньше. Не потому что перепутала, просто нервничала и не могла занять себя ничем, кроме мыслями о предстоящей встрече.

Объект встречи подошёл к ней в течение дня. Предложил то же, что и старший. И она согласилась.

Потому что была уже слишком уставшей.

Потому что он говорил вкрадчиво и тихо, будто хотел, чтобы она прочитала по губам.

Потому что ухмыльнулся в конце левым уголком губ, и вдоль её позвоночника рассыпался фейерверк.

Неожиданно.

Без причины.

Девушка посмотрела на часы.

Ещё пять минут.

Тьма вокруг густела, делалась зловещей, но идеальной для романтической прогулки. От этих мыслей она отмахнулась, как отмахиваются от назойливого комара.

Он подошёл неожиданно, она уловила парфюм. И даже не обернулась, просто знала, что это он.

— Ты давно пришла?

Их лица встретились. Несправедливо, потому что она не видела ни его глаз, ни носа, ни рта — лишь блеклое пятно. Он надел магловскую одежду, и от этого ей хотелось кричать. Какое лицемерие. Тот, кто ненавидит «людишек», рядится в их одежду. Притворщик!

Может, он просто не хотел выделяться?

— Я, кажется, не опоздал... или?

— Нет, всё в порядке, я просто... перепутала время, пришла немного раньше.

Она не видела его выражения лица, но почувствовала, как он склонил голову на бок, сомневаясь.

— Ты позвал меня.?

— Э-э-э, да, я пригласил тебя, чтобы... внести ясность. Я не пытаюсь вредить вам, никому из вас.

Он качнулся на пятках, посмотрел по сторонам.

Она скрестила руки на груди, нахмурилась.

Чтобы разрядить напряжение, парень жестом указал на тропу. Некоторое время они шли молча. Под подошвами скрежетал песок, в траве стрекотали кузнечики. Звёзды на небе становились яркими, а обстановка — неловкой.

— С чего ты решил, что всё это — хорошая идея? Что ты сказал своим родителям?

Боковым зрением она заметила, что он усмехнулся. Чему? Тому, что она пыталась отчитать его?

— Знаешь... э-э, я не говорил им ничего.

Челюсти парня напряглись, он тупо смотрел вперёд, будто шёл один и вёл диалог с невидимым собеседником.

— Ты не ответил.

Он выдержал паузу.

— Для меня всё изменилось тогда, когда меня вынуждали убить его. Я не хотел этого. Но в какой-то момент это стало идеей фикс всей моей семьи. Что ж, едва ли я справился. Хотя, надо признать, трюк с исчезательным шкафом получился блестяще. Мною гордились. По крайней мере, я так слышал.

Он сильно замедлился, погружаясь в воспоминания. Девушка опустила взгляд, они шли в ногу.

— Я подслушал разговор случайно. Они говорили, что вряд ли я выживу, потому что я просто исполнитель, и никто не станет меня жалеть, — он пнул камень. — Чёрт, я струхнул! И... всё это... я не вижу для себя перспектив в таком обществе, понимаешь?

Она понимала, но не верила. Слишком стройно, слишком гладко.

— Но-о... вся твоя семья... они, по сути, выбрали служить ему?

Парень неопределённо качнул головой.

— Мне не очень приятно слышать об этом, но... даже если всё так, то я — не отношу себя к его... прислужникам.

Солнце село. Девушка достала палочку, над древком взметнулся шар света. Они дошли до развилки.

— Налево?

— Налево, — согласился он.

Они ушли глубже в лес. В тишине уханье сов и хруст веток казался оглушительным. Из норы мелькнул рыжий хвост. Он чувствовал, что допрос не закончен, а усталость уже накатывает.

— Ты правда можешь читать мысли?

Парень едва заметно поджал губы.

— Не совсем, я вижу образы, и это требует концентрации. Хотя я допускаю, что при должной подготовке я смогу чувствовать человека с одного прикосновения.

Она внезапно остановилась и с вызовом посмотрела на него.

— Продемонстрируешь?

— Зачем?

— Просто сделай это или... не можешь?

— Почему же, могу...

Он хмыкнул, посмотрел на неё, сузив глаза. Затем стал медленно приближаться. Она не дрогнула внешне, но внутренне захотела исчезнуть. Когда его близость стала слишком явной, её подошва скользнула по росистой траве. Она вскинула голову, не желая выглядеть трусихой.

Его глаза вспыхнули азартом. Быстрым и резким движением он схватил её за плечи, приближаясь к лицу.

Нос к носу.

Глаза в глаза.

Мысленно она шептала, что это он так специально, чтобы произвести впечатление, дезориентировать...

И чёрт возьми, ему удавалось!

Внезапно она перестала быть одна. Кто-то наблюдал. Со стороны.

Парень пересёк границу её разума лениво, словно перешагивал через финишную полосу, будучи уверенным, что его не догнать. Он не нашёптывал сальности, не ругался, не пытался привлечь её внимание.

Он просто был, и этого — достаточно.

В самом деле, приятное ощущение, будто за тобой присматривают. Обещают позаботиться без громких слов. Гарантируют защиту. Плечи девушки расслабились.

Он улыбнулся ей.

Но...

Стоп!

Девушка вырвалась, как только он ослабил нажим. Со злостью, даже с ненавистью, она оттолкнула его, выставляя между ними палочку.

— Что ты сделал?!

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы найти себя в пространстве. Рефлекторно, он подался вперёд, чтобы её успокоить, но палочка уткнулась ему в грудь.

— Ты сама попросила, извини... — невинным голосом сказал он.

Парень поднял руки, демонстрируя пустые ладони.

— Я безоружен и не причиню тебе вреда...

Она сжала губы, едва сдерживая ярость. Действительно. Выглядит так, будто она хочет напасть на бедного безоружного мальчика.

— Я должна буду сказать обо всём остальным, ты можешь использовать это против нас!

Поднялся ветер, торнадо из сухих листьев закружилось вокруг них. Она небрежно смахнула волосы с лица, продолжая следить за каждым его движением. В полумраке его глаза казались кристально-честными.

— Ты можешь не переживать по этому поводу, мой потенциал не так высок, чтобы читать ваши мысли на расстоянии.

В его словах был резон.

— Ты можешь убрать палочку?

Он кивнул на древко. Ей не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Щёки залил румянец, ей стало стыдно.

Она и вправду хотела атаковать безоружного?

— Да, ладно, извини... просто... не делай так больше, — она закусила губу.

— Как? — он расслабился.

— Не пытайся... не знаю... манипулировать, ладно?

Она уткнулась глазами в его ботинки. Вдалеке выл ветер. Он проносился между ними, ширя пропасть.

— Не манипулировать, ладно, — повторил он. — Принято, мисс!

И снова ухмыльнулся. Левым уголком рта.

Она ошалело посмотрела на парня. Ведь она даже не думала об этом! Откуда он узнал?!

— Хватит! Ты не можешь читать мои мысли!

Их разделяла пара шагов. И это ещё больше взбесило её. Она повела себя как высокомерная истеричка.

— Ты о чём?

От непонимания на его лице ей захотелось провалиться в ад, а лучше — прямиком в Хельхейм. Пунцовая от злости на себя, она долго извинялась пока они шли обратно.

Когда полностью стемнело, девушка уже не могла видеть его ухмылку.

Но она была.