Midsommar | Солнцестояние

зима (середина декабря) 2004 год

Жалею ли я чём-то? Чёрта с два!

Драко Малфой

Когда она чувствовала напряжение — всё её тело деревенело, челюсти сжимались, а зубы скрежетали. С губ слетали непростительные и били, били наотмашь тех, кого не должно ранить.

Во сне перед Астрид стояла рыжеволосая девушка. Её макушка выгорела на солнце и несколько прядей приобрели оттенок ржавчины. Руки висели вдоль тела, но ладони сжались в кулаки.

Астрид вглядывалась ей в лицо, но видела лишь бельмо.

Кажется, её зовут Джинни?

— Поверь мне, милая, я всё видела... — рыжая неопределённо взмахнула рукой, словно «всё» находилось в соседней комнате.

В её тоне сквозило повеление. Она злилась и, возможно, готова достать волшебную палочку, чтобы укрепить свои позиции.

Почему любовь к близким принимает такие уродливые формы?

— Что ты видела? — нервно переспросила девушка, чьими глазами смотрела Астрид.

Девушка закатила глаза, обхватила себя за плечи — хотелось переключиться, поэтому она принялась рассматривать обстановку.

Комнату обживало июньское солнце, оно просочилось на правую сторону и делило помещение поровну. К углам прижимались друхярусные кровати. Здесь живёт четыре человека? Помещение — крохотное. По бокам от кроватей стояли тумбы. Судя по отбитым уголкам и общей изношенности — их притащили со свалки.

Одно из окон выходило на южную сторону. Портьеры некогда голубого цвета, а сейчас грязно-синего — не знали воды. Кажется, по ним не приходились даже очищающими заклинаниями.

Последний штрих — плесень, она цвела по углам комнаты.

— Прошлой ночью я видела его в медпункте. Он с кем-то переговаривался... и, очевидно, это не был приступ лунатизма, — Джинни пожала плечами как будто ей и вправду всё ясно.

Подбородок девушки напрягся.

— Что он говорил?

— Мне не удалось услышать, он почти сразу заметил меня и сказал, что искал зелье сна без сновидений.

Девушка сглотнула, чувствуя как горло сдавливает ком.

— Ты не можешь обвинять его, Джинни. Ни у тебя, ни у Гарри, ни у Рона — нет доказательств, но вы упорно подозреваете!

Джинни цыкнула, уже не сдерживаясь.

— Я лишь говорю, что гулять по штабу ночью — это странно...

Стоп.

— Странно, что я до сих пор выслушиваю эту чушь! — взорвалась девушка. — У тебя есть доказательства, Джинни? Предъяви их! Ну же!

Она хотела сдержаться, но воздух пропитался несправедливостью, подхлёстывая, подталкивая. И ей очень хотелось возмездия за все те «смолчала».

— Что? Я не слышу их! Или... или ты просто не можешь смириться с тем, что победу принесёт не Гарри? Что скажешь, Джинни? Не слишком ли ты привыкла к тому, что выживший мальчик — это главный и единственный герой в сотнях чужих жизней?

Резкий выпад. Джинни сорвалась.

Её ладонь рассекла воздух.

Пощёчина.

Она ахнула и прижала ладонь к щеке.

— Когда ты успела стать такой сукой? — прошипела Уизли.

Последнее слово звоном отдавалось в ушах девушки. Она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но язык закостенел. Вдруг к горлу подступили слёзы. Ей стало ясно. Всё кончено.

Их милая болтовня за чаем или обмен сальными шуточками в компании сливочного пива.

Короткие взгляды, полные сочувствия или едкие подколки — всего этого больше не будет, потому что каждая из них защищала своё.

— Ты не веришь нам и не сомневаешься в... нём, — Джинни сглотнула, кажется, ей было так же горько, как и девушке. — Он — вирус, разве ты не понимаешь?

— Не рассчитывай, что я буду оправдываться.

Она посмотрела на стену, солнце сместилось и теперь делило комнату на две неравные части.

А глаза пекло.

— Просто скажи, когда его слова стали ценнее, чем мои? — Джинни чуть подалась вперёд, но остановилась, почувствовав невидимый щит вокруг девушки. К ней уже не подойти.

— Дело не в этом. Вы, несмотря ни на что, не умеете быть благодарными, — ответила она, наблюдая за тем, как распадается силуэт лучшей подруги.

В трудные периоды он был единственным, кто поддерживал её в коллективе. Он вовремя вспомнил о ней на миссии, когда горящий ангар начал разрушаться. Он — единственный, у кого был с собой костерост для неё. Он — единственный, кто предложил не руку, не плечо, а себя.

Астрид резко села — перед глазами поплыли разноцветные круги. Сердце яростно билось в горле, а лицо стало клейким от пота. Джинни, Гарри, Рон... Левая нога онемела — на ней, грея лапы, спала Мегги.

— Ну ты... — буркнула она, прежде чем стряхнуть кошку.

Повалившись обратно в подушку, Астрид мгновенно уснула.

***

К середине декабря в Бромкульд стали стекаться торговцы. Неподъёмные баулы, переносные шатры и повозки — все стремились заработать в дни приезда Светлого лорда.

Город надевал на себя лучшие одежды, чтобы сиять. Его украшали разноцветные треугольные флажки, натянутые от столба к столбу. Ремесленники вешали на двери специальные знаки Доброжелателей, символизируя уважение. Щербатую брусчатку чинили вручную, как будто Светлый лорд лично оценил бы каждое усилие во славу его.

Великий волшебник посещал Бромкульд несколько раз в год, и один из визитов обязательно происходил пятнадцатого декабря. В его честь возводили портал, через который он появлялся в строго отведённое время. Он скидывал капюшон, оглядывал собравшуюся толпу и начинал шествие в сторону площади. Там его приветствовали местные жители, благодарили, восхищались его великодушием. Процессия заканчивалась у артефакта Мидсоммар.

Камень щедро делится магией! Его нескончаемый потенциал сколь прекрасен, столь губителен. Для него нужен сильный сосуд, иначе... магия начнёт разрушать нас... — Луна хмыкнула, внезапно вспомнив слова бывшего мэра Бромкульда.

В эти дни она не находила себе места. То порывалась познакомиться с заезжими торговцами, то выглядывала из шатра, чтобы метнуть пару презрительных взглядов на конкурентов. Нельзя не упомянуть: её теснили. Для иностранцев власти отвели специальный уголок на краю площади Мидсоммар, но их оказалось слишком много. И вот, день за днём, они росли вокруг шатра Лавгуд.

Луна тихо фыркнула, когда на расстоянии нескольких метров от неё коврик расстелила неизвестная торговка. Та будто не слышала возмущения Лавгуд.

— Вообще-то здесь нельзя раскладывать товар! — буркнула травница как бы между прочим. — Ваши места там! — она указала в направлении пятачка для иностранцев.

Незнакомка выпрямилась, и Полумна инстинктивно попятилась. На месте рта торговки зияла чёрная дыра, обведённая тонкими изъеденными губами. Её ноздри расширились, словно она ловила запах Луны. Глаза заблестели: от ветра? от жажды?

Что с ней не так?

Травница сделала вид, что вспомнила нечто важное, и юркнула в шатёр. Хотелось забетонировать вход, чтобы незнакомка никогда не могла войти и спросить, не разменяет ли Луна два галлеона.

Примерно в это же время в лагере Чистейших разворачивалась отдельная подготовка ко встрече со Светлым Лордом. Пенси суетилась с самого утра: она пересаживала свою тощую фигурку с места на место, сменила три одинаковых, по мнению Драко, мантии, накладывала и отменяла чары гламура.

В конце концов, запах волнения в её шатре стал удушливым. Пенси выскочила на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ей надоело нервничать в одиночку, она пошла к Драко.

Мастер Малфой сидел на кухонным столом. Его взгляд бездумно следовал за павлиньим пером, что танцевало над пергаментом. Отчёт, отчёт, отчёт — у него не было ответа, что произошло с камнем. Но имелось предположение, которое Драко не мог отразить на бумаге. Впрочем, в этот раз он планировал воспользоваться своим козырем фаворита — попросить больше времени на расследование, чтобы укрепиться в своём мнении или...

— Кхэм-кхэм! — Пенси отбивала знакомый ритм носком туфли.

Драко поднял взгляд, и перо замерло.

— Мне это всё не нравится! — поджала губы колдомедик.

Её взгляд. Он был таким, что хотелось спрятаться, потому что Пенси смотрела на него, как на своего начальника. Это из-за парадной мантии Доброжелателя? О да! В такие дни Драко следовало не только носить специальную одежду, но и держать на виду награды, выданные Светлым лордом.

Не было ничего хуже, чем держать у сердца то, что должно любить.

— Мне тоже, — Драко нахмурился, возвращая взгляд на перо. — Слушай, я почти закончил и... тебе придётся передать это кому-нибудь... из них.

Передай это кому-нибудь из Доброжелателей, если не хочешь пересекаться со Светлым лордом, — услышала Пенси.

Нижняя челюсть девушки расслабилась, глаза стали ошалелыми, брови стремились к линии роста волос.

— Что? — пискнула Пенси.

Драко вздохнул. Зря он не сказал раньше.

— Я не смогу присутствовать, Пенс.

Ты справишься. Но Паркинсон не слышала: она шумно задышала, тонкие пальцы сжались в кулаки. Запахло яростью.

Драко прикрыл глаза за мгновение до того, как лампа на его столе разлетелась на тысячи осколков.

— Извини, я кое-что узнал недавно и...

Она попыталась успокоиться, последовав примеру Драко: откинулась на спинку, закинула ногу за ногу, а руки расположила на подлокотниках.

— Почему. Ты. Не сказал. Раньше? — она посмотрела исподлобья, и в этот момент Малфой почувствовал, как под его ворот забирается ядовитая женская обида.

— Пенс, я прошу прощения, я не должен был ставить тебя перед фактом. Но... ты можешь не бояться их, никто не посмеет ничего сказать тебе. Там будет моя мать, просто держись её...

Перед глазами колдомедика стояла непроницаемая пелена. Воспоминания вырвались как пчёлы из потревоженного улья — и теперь Пенси пыталась загнать ядовитых жужелиц обратно.

К младшей Паркинсон относились с пренебрежением и насмешкой лишь по одной причине: несколько лет назад она поддержала Теодора Нотта. Когда начался передел власти, вскрылась нелицеприятная деталь в биографии Доброжелателей. Отцом миссис Нотт был магл. И это значило, что чета и их отпрыск не могли присоединиться к касте Чистейших.

Отец Тео попытался решить проблему быстро — у него почти получилось, если бы Тео вернулся домой на пару минут позже. Он застал отца за попыткой устранить улики, и сразу же хотел отомстить.

Не вышло.

Нотты сохранили за собой статус чистокровных, но Тео стал изгоем, посмевшим примерить на себя статус отцеубийцы.

И это бросало тень на Пенси.

Почему мы слепнем, когда любим?

— Ладно, делай что хочешь, но если ситуация станет критической, я воспользуюсь своим правом, Драко, — в её голосе скрежетал металл.

Ты уже большая девочка, Пенси. Если кто-то посмеет сказать хоть слово, твой острый язычок вобьёт кол либо в сердце, либо между ног.

Колдомедик сгребла отчёты в охапку. Её магия уменьшила стопку бумаг до размеров спичечного коробка. Драко выдохнул, провожая подругу взглядом.

Могло быть хуже.

Заклинание, сорвавшееся с тонких губ Малфоя, заставило награды исчезнуть, превратиться в тени. Демонстрация статуса больше не требовалась.

***

Ранним утром пятнадцатого декабря Астрид облегчённо отметила, что на месте ран остались лишь тонкие шрамы. Она провела пальцем по скуле — уже не болит. И ей вдруг, так по-детски, захотелось приключений. Но только... чтобы он узнал.

Даже не думай, нет.

Стыд опустился в низ живота и расправил крылья, как мотылёк. Астрид прыснула от смеха. В отражении на неё смотрела девушка, которая, кажется, почувствовала нечто новое. Щёки зажёг румянец, и она прижала кулак ко рту, чтобы спрятать улыбку.

Это плохая идея, слышишь?

Через десять минут Астрид крутилась перед зеркалом. Теплый полосатый шарф прятал нижнюю часть лица, волосы разметались по дутой куртке. Она не сомневалась, когда вышла из квартиры, была тверда, шагая в сторону леса и усмехнулась, когда увидела запретительный знак.

ВХОД В ЛЕС ЗАПРЕЩЁН

Перешагнув полосатую ленту, Астрид вгрузла в снег по щиколотку. Лес казался чужим, ведь прежде он встречал девушку как равную себе.

С момента последнего визита Мидсоммар совсем не изменился. В щербинки на местах рун забился снег, а ступени укрывала тонкая корка льда. Астрид уловила теплое свечение, исходившее от артефакта.

Как в молитве, она прижала сложенные ладони к губам.

— Прошу тебя, сними этот морок, дай мне увидеть уготованное, — зашептала Астрид.

Вокруг неё закружился ветер. Тонкий сквозняк залез под куртку. Волосы сетью бросились на лицо. Астрид повернулась, чтобы не обморозить лицо.

Слева от неё появился мужчина, закрывший собой солнце.

Кто?

Астрид не успела посмотреть — раздался звук горна. Светлый лорд вот-вот прибудет. Так рано? Нужно уходить.

От волнения, правая нога врезалась в левую. Астрид не успела ойкнуть, от падения её удержал Драко. Твёрдые ладони в белых перчатках вжались в её талию. Она обрела устойчивость.

— Что же... Мастер Драко, вы...

Она схватилась за его плечи.

— Почему я был уверен, что вы здесь?!

Под его снисходительным взглядом хотелось смеяться. Вдруг всё перестало быть важным.

— Потому что только здесь мы могли увидеться? — неосторожно проговорила она.

Её глаза сверкнули по-охотничьи, и он с жадностью втянул воздух, словно готовясь к погоне. Драко любил, когда она становилась такой. И ему льстило, что только он будил в ней это.

— Тебе нельзя быть в лесу.

Астрид облизала губы, ослабляя хватку на его плечах. От проснувшегося азарта кровь становилась лавой. Она чувствовала, что ведёт себя слишком фривольно.

— Я ненадолго.

Стоило ей договорить, как небо разразилось яркими вспышками. Доброжелатели трансгрессировали на территорию Бромкульда. Веселье на её лице сменилось опасением, она вперилась взглядом в Драко.

Слишком рано. Ещё не время.

— Беги, — хрипло приказал он, скалясь. — Беги, пока я не поймаю тебя.

Её губы растянулись, взгляд ожесточился. Астрид перестала держаться за него. Несколько шагов она пятилась, а когда Драко склонил подбородок, то сорвалась с места.

Ноги тонули в снегу, Астрид неслась вперёд, в глубину леса. Она не боялась, потому что держалась близко опасности — буквально хваталась за неё и позволяла волочь себя.

Ботинки отяжелели, наполнившись снегом. Астрид была уже далеко, и Драко потерял её из виду. Он остановился и прислушался, ориентируясь на хруст снега.

Левее.

Он аппарировал на короткое расстояние, чтобы словить Астрид хотя бы взглядом. Так невовремя она обернулась и пискнула, когда заметила его.

— Так нечестно! — задыхаясь, крикнула она. — Ты блефуешь!

Её озорство украшало этот никчёмный, по мнению Драко, лес. Он собрал ладонью немного снега, чтобы слепить снежок, но резкий порыв магии выбил его из рук. Один из приспешников лорда аппарировал слишком близко.

Рефлекторно, как ищейка, он втянул ноздрями воздух. Знакомый запах. Кисловатый, древесный и чужой для Швеции. Так пахнут волшебники, выжившие в экспериментальных проклятиях, те, кто сам стал проклятием.

Драко узнал женский смех где-то справа. От него стало некомфортно, хохот напоминал раскат грома. На сердце мужчины легла тень тревоги, он растолкал локтями непрошеные мысли и двинулся вперед.

Быстрее. Её не должны увидеть здесь.

Но от чего-то Драко не сомневался, что всё пройдёт гладко, никто не тронет Астрид. Ведь он рядом.

Изумрудная вспышка аппарации привлекла нескольких Доброжелателей, но ни у кого из них не появилось подозрений. Скорее недоумение.

Грязно-серая куртка обнаружила Астрид. Она, очевидно, услышала посторонних, и пробовала убежать уже от них.

— Попалась!

Драко появился сбоку, и Астрид взвизгнула от неожиданности. Его рука поймала её в шаге: обхватила за поясницу, увлекая за собой.

Ты в безопасности, — облегчённо подумал Драко, представляя другой мир, далёкий от Бромкульда.

Беллатриса Лестрейндж не увидела их, но почувствовала магию племянника. Нарцисса поторопила её, уводя за плечо.

Драко потерял равновесие как только трансгрессия перенесла их на новое место. Ноги ослушались, и он упал спиной на землю. Сквозь мантию кололи сухие ветви, левую лопатку подпёр камень.

Он застонал, потому что затылок горел от боли.

— Ты как? — её голос у его лица.

Серебро встретилось с тёмной медью. Он замер на вдохе, потому что Астрид лежала на нём сверху. Её глаза казались влажными, а лицо бледным. Она перенесла вес на колено и поднялась на руках.

— Я... всё в порядке, — Драко выдохнул.

Астрид резко отпрянула, думая, что может помешать ему. Она протянула руку, чтобы помочь подняться, и Драко помедлил всего секунду прежде чем принять её заботу. Он не привык доброте безвозмездной, бесхитростной.

Но в этом была вся она. Мисс Грейнджер.

— Тебя тошнит, — Драко протянул бутылёк с противорвотным.

Астрид не стала отпираться, она без колебаний выпила зелье.

— Откуда ты знаешь?

— Твоё лицо... оно стало зелёным, — Малфой приврал, оно было напуганным.

Девушка оглянулась. Куда он привёл её? Воздух чистый, хрустящий. Голые скалы перемежаются небольшими бледно-зелёными островками. Природа спит, потому что сейчас зима. Астрид подступила к краю пригорка и посмотрела вниз. Драко застыл, ожидая её реакции. Он специально перенёс их так высоко, чтобы она увидела...

Фениксов.

Жёлтыми, оранжевыми, красными и бордовыми огоньками они восседали на лесистой поляне. Огромные крылья, цепкие клювы — всё так, как описано в учебнике. Астрид сглотнула: ей стало не по себе. Это было слишком... трогательно.

Не может быть!

Ради них она пошла на воровство и из-за них на её щеке и запястье никогда не стянутся шрамы. Он пожертвовала собой ради тех, кого никогда не видела. И вот...

...Красота, объятая пламенем...

Драко остановился рядом с ней. В его глазах отражались красно-желтые всполохи, похожие на кровь.

— Спасибо тебе, — он повернулась, ветер шумел и толкал в спину.

К нему.

Малфой прочитал по губам. Его сердце замедлилось. Он знал, что ей понравится, и подозревал о рисках, которые, несомненно, возникнут после. Но всё-таки она заслужила увидеть, за что страдала.

Он предложил свою руку, помогая ей спуститься с пригорка. Сухая вымороженная трава шелестела под ногами. Природа поблекла, погрузилась в чёрно-белые тона, но лишь на несколько месяцев. Астрид хотелось бы снова увидеть этот пейзаж, но летом, в другом свете. Она обогнала Драко, внимательно разглядывая окрестности.

— Откуда здесь фениксы?

— Есть организация, которая занимается их отловом и защитой, — уклончиво ответил он, потому что не мог сказать, что главой этой организации была...

Его мать, Нарцисса. И это единственная причина, по которой Драко мог находиться в этой местности. Строжайший секрет, в который были посвящены Малфои и ещё несколько человек, связанные Непреложным обетом.

В этих птицах есть надежда, если вам угодно, шанс, — говорила Нарцисса.

— Им угрожает опасность? — уточнила Астрид, останавливаясь на достаточном расстоянии, чтобы не спугнуть птиц.

— Их истребляют, Астрид.

— Но почему?

Драко смотрел вдаль. Не видя Астрид и фениксов. Он смотрел в точку, которая удержит его в реальности, но даст отделиться от неё.

— Эти птицы... они стали символом Ордена Феникса, и это не понравилось другой стороне.

Одна из птиц с красноватым оперением заметила их и пригляделась к Астрид.

— То есть, это не нравилось Светлому лорду? — вдруг спросила девушка.

— Да.

Он полагал, что придётся отвечать на вопросы, но надеялся, что это окажется менее болезненно.

Феникс осмелел и подлетел к Астрид. Мощные лапы с длинными закрученными когтями сжали ветку, он сел. Девушке птица показалась слишком большой, и она отступила. За спиной стоял Драко, он едва коснулся её плеча, обещая, что это безопасно.

И она поверила.

Хрупкая ладошка несмело потянулась к фениксу. Тот смотрел высокомерно, оценивающе. Прямо как Чистейший, — хихикнула про себя Астрид, и уже через секунду он подставил мягкие перья.

В следующий миг Драко почувствовал, что его левую ладонь сдавило тисками. И особенно сильное давление было на указательном пальце. Там, где он носил связующее кольцо, по которому до него уже полчаса пыталась достучаться Пенси. Драко спрятал руку в кармане.

— Он такой замечательный!

Птица позволила погладить свой клюв и шею.

— О, нет, он... он плачет? — Астрид одёрнула руку. — Я причиняю ему боль?

Драко стиснул зубы. Надо же...

— У тебя остался бутылёк из-под зелья, собери слёзы! — скомандовал он.

Астрид не задала ни одного вопроса. Она технично вытащила стекляшку из кармана и подставила под воспалённый глаз феникса.

Раз.

Два.

Три.

Девушка сомневалась в здравости собственного поступка, но отчего-то ей казалось, что Драко не стал бы смеяться над ней.

— Если ты попадёшь в беду, используй это, — прокомментировал он, глядя как мутная жидкость переливается в узком донышке.

— Это так странно... — задумчиво произнесла Астрид, это выглядело знакомо.

В следующий миг у Драко потемнело в глазах, потому что Пенси снова воспользовалась своим правом. На лбу выступила испарина. Прошло достаточно времени, чтобы Светлый лорд произвёл ритуал с Мидсоммаром, что же она хочет...

— Это редкость, фениксы чувствуют тех, кому может понадобиться помощь.

Его голос прозвучал почти естественно. С лёгким надрывом. Но Астрид почувствовала его.

— Нам пора идти?

— Пожалуй, да... — зрение помутилось, лицо Астрид расплывалось.

Он не сразу понял, почему она остановилась так близко. Вероятно, связующая магия начала вытеснять любые другие мысли. Драко осёкся, обхватил Астрид за плечо и аппарировал обратно, в Бромкульд.

В этой части Швеции уже стемнело. На удивление, смог рассеялся, и впервые за долгое время над городом стояла звездная ночь.

— Спасибо, Мастер Малфой... — неловко сказала она, глядя на носки своих ботинок.

Драко больше не мог задерживаться. Он идеально выполнил намеченную задачу. Астрид не увидела Волдеморта, и это не спровоцирует лишние воспоминания.

Никаких проблем.

— Но почему вы это сделали? — добавила Астрид, поднимая голову.

Чистейший ухмыльнулся.

— Вы сами знаете, потому что... могу?

Опороченная приняла этот ответ. Они попрощались.

Пульсация в ладони ослабла, как только Драко вошёл к себе. Глаза Пенси сверкали в полумраке. С помощью Нарциссы она проникла в его шатёр и ждала. Как разъярённая кошка.

— КАКОГО ХРЕНА Я ДОЛЖНА БЫЛА ОТДУВАТЬСЯ ОДНА?!

Драко шумно выдохнул, а Пенси склонила голову набок. Она почувствовала что-то. Малфой не успел отстраниться, и Паркинсон приблизилась, втягивая воздух вокруг его лица.

— Так вот в чём дело...