Midsommar | Солнцестояние

зима (первая половина декабря) 2004 год

И всё же, когда мне представилась возможность...

Драко Малфой

Там, куда магия принесла Драко и Полумну, не было слякотно и промозгло. Переход был мягким, словно их укутали в пуховое одеяло. Волшебное место, где солнце никогда не гаснет, а лица всегда покрыты потом. В этой части Великобритании воздух трещал от чистой магии. Придя в себя, Драко качнулся, как если бы его резко вырвали из постели.

Перемещение на столь дальнее расстояние вывернуло желудок Лавгуд наизнанку. Во рту горчило. Девушка выпрямилась и сделала козырёк из ладоней, чтобы скрыться от резкого солнца. В воздухе стоял запах жары, земли и цветов.

Они находились недостижимо далеко от Бромкульда.

Впереди ровными рядами выстроились грядки. Магические растения торчали из земли как хвостики морковок. Зелень перешёптывалась, бубнила. Луне показалось, что они обсуждают её — чужачку, нагло вторгнувшуюся в этот дивный мир.

Стерильное небо, без единого облака, не давало тени.

Всё вокруг было чужим.

Несколько часов назад Драко выволок её из квартиры. Они шли так долго, что у Луны заболели ноги. Прошли мимо лагеря, обогнули лес и остановились на поляне. Верёвки сильно натёрли запястья, и травница осмелилась попросить снисхождения:

— Мастер Малфой, можно ослабить... это?

Стоя спиной к ней, Драко закатил глаза и некоторое время молчал. Резко, будто долго не решался, он занёс палочку над руками Лавгуд, и путы разжались. Кожа вновь задышала.

Не без опасения Луна глянула на запястья. Тонкая кожа с ручейками вен выглядела болезненно.

— Лавгуд, живее!

В нетерпении, Драко потянул к себе невидимый поводок, который оплетал руки девушки. Луна подалась вперёд, но потеряла равновесие. Удар. И даже влажная трава не смягчила боль в коленях.

— Что с тобой не так? Встань!

Голос звенел неприязнью, раздражением — так разговаривают с Опороченными. На секунду Луна поверила, что она и вправду человек третьего сорта, поэтому не заслуживает человечности даже в момент полной беспомощности. Нерасторопная, неуклюжая, неловкая — виноватая.

Полумна вскинула голову. Лицо Драко заслоняло луну, и в ореоле её света казалось божественным.

— П-простите, Мастер...

Он молчал, лишь поджав губы. Презрительная жалость. Драко отвернулся и произнёс слова, значение которых Луна не знала.

Через миг они исчезли из Бромкульда.

Луну вырвало ещё раз — ровно на гряду.

— Иначе и быть не могло, — Драко мягко подтолкнул её в спину. — Иди, твой отец в лесничей.

Отец? — Луна утёрла рот, немного жалея о том, что предстанет перед Ксенофилиусом в таком виде.

Переступая растения, она пыталась осмотреться, чтобы запомнить особенности этой местности. Но их не было. Искусственное, идеальное и пустое.

В декабре не бывает такого солнца...

Драко шёл за ней, как надзиратель. На удивление, Луна не слышала ни его шагов, ни дыхания. Ей показалось, что она осталась совсем одна. В сердце заскреблось волнение.

— Мастер Малфой...

Драко тяжко вздохнул, будто услышал мысли Луны.

— Не задавай вопросов, просто иди, — он сделал паузу. — Я обещал ей, что ты увидишься с Ксенофилиусом. Это всё.

Одинокая хижина, стоявшая впереди, напоминала домик Оскара. И если в Бромкульде такое строение воспринималось частью местной экосистемы, то здесь... На месте крыши лежало несколько листов шифера, покрытых островками мха. По кирпичному фасаду тянулись трещины. Круглые окошки поросли паутиной и представляли собой плацдарм для членистоногих. Луна остановилась перед крыльцом, кустарно выложенным из досок — такие делают и в Бромкульде, когда подтапливает.

Травница поймала себя на мысли, что этот домик не случайно такой убогий.

Он сделан для таких, как она.

Для Опороченных.

Доски прогнулись под весом девушки. Спиной чувствовалось присутствие Драко. От волнения Луна подвернула ногу, но Малфой подхватил её за локоть и поставил на место, как статуэтку.

Рефлекторно она хотела поблагодарить, но не подобрала слов.

Тем временем дверь открылась сама, словно ждала прихода гостей.

Ты готова? — спросил внутренний голос.

Пахнуло сыростью. Дощатый пол заскрипел под ботинками. Луна вперилась взглядом в спину мужчины, который стоял в нескольких шагах от неё. Она не заметила разбросанного по углам хлама, матрасов в разводах, приставленных к стене, грязных кастрюль и заляпанного примуса.

Мужчина стоял неподвижно. А Луна знала, что двигаться нельзя.

Пока не разрешат.

— Я привёл твою дочь, — Драко прислонился спиной к двери.

Луна забыла дышать. Мужчина медленно развернулся. Сердца обоих пропустили удар.

Дочь увидела перед собой состарившегося раньше времени отца. В груди стало тяжело. Его лицо — слишком смуглое, с белыми полосами в местах морщин — он часто щурился на солнце. Усталые, но все ещё не утратившие юношеский блеск глаза, с надеждой смотрели на Луну. И ей стало противно от самой себя, потому что...

Она его не узнала. Этого мужчину она видела впервые.

— Звёздочка... — его глаза наполнились слезами, и он посмотрел на Драко. Чистейший кивнул — взглядом.

Хромая на левую ногу, он приблизился к дочери. Луна оцепенела, не веря, что это и вправду он. Пока Ксенофилиус не сомкнул её в своих объятьях, она глядела в его лицо и не находила этого человека в своей памяти.

Стёртый, смытый, выжженный.

— Ксенофилиус... — проговорила Полумна, обнимая его за шею.

Отчуждение, душевный холод и тоска остудили сердце. Мозг переключился на другое: спрятав руки под клоком спутанных волос, она стянула браслет с выгравированными рунами.

— Ты получила моё письмо? — тихо, но настойчиво спросил он.

Драко прислушался.

— Да. Я прочитала его, кое-что...

Он не дал ей договорить. Шершавые ладони опустились на её лицо. Их глаза — одинаково голубые и пронзительные, встретились, будто передавали друг другу скрытое послание. Луна физически ощущала его отчаяние.

— Как ты живёшь? Как твоя лавка? — откуда ты знаешь? Я не писала тебе, я писала своему отцу!

Луна хотела закричать.

— Д-да, я тружусь во славу Светлого лорда, это он сделал мою жизнь такой... прекрасной, — не отрывая взгляда, она обхватила руками ладонь отца.

Поцеловала мозолистые костяшки, чуть расслабила пальцы.

И вложила ему браслет в ладонь.

Она успела увидеть, как расширились зрачки Ксенофилиуса.

Мне так жаль... прости меня, я сожалею... но у меня не будет другой возможности, — молили её глаза.

— Это замечательно! — неубедительно воскликнул отец. — Ты писала о подруге, девушка с кудрявыми волосами, напомнишь её имя?

Дорожки слёз смыли грязь с его лица, и кожа посветлела. Но для неё он оставался чужим.

Драко неодобрительно цыкнул и покачал головой.

— Пора заканчивать.

Луна, скрытая от взгляда Малфоя, сказала одними губами: Астрид.

Последнее объятье наступило слишком быстро: по-товарищески мужчина похлопал дочь по спине и отстранился. Луна боролась с внутренним смятением: она знала, что Ксенофилиус её отец, но не чувствовала этого.

— Мы ещё увидимся?

Драко склонился влево: не обнадёживай.

— Обязательно, милая, обязательно, — мужчины обменялись осуждающими взглядами

Полумна отступала к Малфою, зарисовывая в памяти образ мужчины, которого впредь будет представлять отцом. Мазок за мазком. Со временем, воображение дорисует в нём свободу.

И всё-таки, я больше не увижу его. Это к лучшему.

Когда Луна остановилась рядом с ним, как бы возвращаясь на его сторону, лицо Драко расплылось в ухмылке. Ему редко нравилась роль наблюдателя.

— Прощальное слово? — спросил он, кладя руку на плечо девушки.

Замешательство на её лице лишь больше раззадорило Чистейшего.

— Я говорил, ты совершенно не умеешь врать, Полумна.

Металлические глаза смеялись над ней. В отместку девушка попыталась стряхнуть его руку.

— Ксенофилиус, что лежит в твоём правом кармане?

В этот миг Луна поняла, что всё рухнуло. Не имело смысла оправдываться. Тело само подалось вперёд, чтобы встать между отцом и Драко, но Малфой был сильнее.

Лицо Ксенофилиуса помрачнело. Он не стал уклоняться и вытащил браслет.

— Это подарок, Драко, моя дочь оставила мне подарок, — холодно ответил тот.

Чистейший достал палочку.

— Луна, ты спрашивала у меня разрешения сделать подарок? — деланно-ласково спросил Драко, склоняясь к уху девушки.

Ксенофилиус шагнул вперёд, но Малфой предупредительно выставил руку, приказывая остановиться.

— Драко, если в тебе осталось хоть... она ничего не знает!

Луна окаменела. Не глядя на Драко, она тихо ответила:

— Нет, Мастер Малфой, я не спрашивала у вас разрешения...

— Посчитаем это за признание, — он убрал руку, и ей стало легче дышать.

Чистейший делал то, что должно. Он направил палочку на Ксенофилиуса. Этот Опороченный видел много больше, чем его дочь. Он был лично знаком с семьей Малфоев. Не секрет, что знаменитый чистокровный род не гнушался пользоваться тёмной магией, непростительные проклятия стали их силой.

И одно из них удавалось лучше всего.

— Круцио.

Время в хижине замедлилось. С древка сорвались ядовитые всполохи и сомкнулись вокруг тела Ксенофилиуса. Прежде чем взвыть от боли, он посмотрел на свою дочь.

Моя Звёздочка, береги себя...

Тишину разрезал оглушительный вопль девушки, когда заклятие вошло в него. Ксенофилиус с грохотом упал на колени, его лицо походило на отлитую маску. Магия змеилась в нём, разрушая изнутри.

— Прошу вас, перестаньте! Ему больно!

От резких, ломаных движений рука Лавгуда вывернулась под неестественным углом, и он уронил браслет.

Луна метнулась вперёд, но Драко преградил ей путь.

Ксенофилиус лежал ничком на полу, пока магия проносилась сквозь его тело, заставляя содрогаться в припадке. Он издавал сдавленные вскрики, мычал бессвязные, обрывочные фразы. Казалось, он сохранил крохи самообладания и не позволял себе предстать перед дочерью в глубоком упадке.

— Мастер Малфой, я прошу вас! Остановитесь! Он не виноват!

Полумна едва держалась на ногах. Из её груди вырвался вой, жалобный, полный трагедии. Если бы она только могла разделить с ним эту пытку.

Но Драко уже не мог прекратить. Ксенофилиус — свидетель ошибок, которые Малфой допускал из раза в раз. Но в отличие от Драко, он не растерял веру. Внезапно перед лицом Чистейшего возникла Полумна. Как за последнюю надежду, она цеплялась за ворот его мантии и что-то говорила.

И вдруг...

Он увидел её. Девушку, для которой много лет назад он стал судьёй и палачом. Тогда он тоже не колебался. Может, лишь на секунду, когда протянул нить к её разуму. По привычке. То, что лопнуло у неё внутри — эта рана, которая зрела целый год — затопила его. И несмотря ни на что, рука Драко не дрогнула.

Сколько раз я предлагал сбежать тебе? Почему ты не послушала?

Её лицо трансформировалось, становилось старше. Но в карих глазах отражался всё тот же восемнадцатилетний Драко: управляемый, ведомый и совсем незрелый. Червивое яблоко.

Я не такой как он.

Новый виток ошибок привёл его обратно. Туда, где он снова палач и снова судья.

Драко опустил палочку. Лицо девушки исчезло.

Зелёные всплохоли заклятия сходили на нет. Отец Луны лежал в позе эмбриона, тихо всхлипывая и дрожа всем телом.

Малфой старался сохранить лицо. Он обошёл Луну и поднял с пола браслет.

Грейнджер, это ведь твои фокусы, правда?

***

Сутки — это много или мало, когда внутри всё стонет от напряжения? Двадцать четыре часа, как Астрид пообещала рассказать всё. Луны до сих пор нет. Но она должна вернуться в ближайшее время. Весь день Видарссон не могла найти себе места в квартире подруги. На месте битых чашек остались чайные разводы. Лавандовый порошок перепрятан. Ничто не выдавало случившегося накануне.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Астрид представила грядущий разговор с Драко. Стоило быть с ним откровенной или, пока есть время, придумать убедительную историю? Астрид ткнула пальцем в стол, собирая на палец засохшую крошку. В нём и вправду много достоинств, и одно из них — взгляд-рентген, который высвечивает затемнения на предмет лжи.

И всё-таки... в их словесных дуэлях было нечто, что разжигало в ней странное удовольствие. Хотелось уколоть, чтобы подловить его, и почувствовать, как он выставляет защиту, а затем резко атакует в ответ. По спине Астрид побежали мурашки. Драко нашёл её в царстве Хель, вобрал в себя её боль — стоило ли полагать, что с тем же упорством он будет ранить её?

Она открыла окно, потому что стало жарко.

В следующий миг из-за двери донёсся шум, сопровождавшийся коротким, но эмоциональным разговором.

Луна вошла в квартиру одна, и по её вытянутому лицу стало ясно, что она не ждала увидеть подругу.

— Ты вернулась, — облегчённо выдохнула Астрид.

Стеклянные глаза, сухие сомкнутые губы, сцепленные в замок пальцы. Полумна всегда была той, кто приносил с собой шлейф волшебства, яркий светящийся диско-шар. Но сейчас её внутренний свет будто слизали, выгрызли, выпили.

— Спасибо.

Лицо Лавгуд дрогнуло, словно она могла расплакаться, но на слёзы поставили запрет.

В порыве, Астрид приблизилась и обняла подругу. Луна ответила не сразу, ей понадобилось время, чтобы привыкнуть к прикосновениям, и убедиться, что они безопасны. Лёгким движением она опустила в карман мантии Астрид шарик бумаги.

Больнее уже не будет.

Ничего не говоря, девушки проследовали на кухню. Астрид на автомате приготовила чай и добавила себе ложку лавандового порошка.

Пауза затянулась. Ни одна из них не знала, с чего начать. Но лишь одной было известно, о чём говорить нельзя.

— Как ты себя чувствуешь? — не выдержала Астрид.

Полумна посмотрела в окно. На балкон напротив вышла пожилая леди, на её предплечье, как дамская сумочка, висела металлическая лейка.

— Он сдержал слово и отвёл меня к отцу, — Луна сглотнула. — Потому что обещал тебе, Астрид.

Астрид видела, как хрупкая фигура подруги обрастает нервозностью и тревогой. Ей тягостно вспоминать это.

— Там я попыталась передать браслет, у меня не получилось. Он выставил обвинение, это всё.

Пальцы Лавгуд с силой сжали столешницу, глаза следили за соседкой, в лейке закончилась вода. Астрид хотела что-то спросить, но остановила себя: не сейчас.

— Он сказал, что я должна быть благодарна тебе. Что ты дашь ему взамен моего освобождения?

Луна хочет абстрагироваться, но не потому что устала. А потому что случилось нечто, что делает воспоминания невыносимыми.

— Я пообещала, что всё расскажу. Отвечу на вопросы, в том числе о браслете.

Мысль о том, что она не уточнила, чем именно собиралась поделиться с Драко, казалась фатальной. Но девушка быстро успокоила себя: я выкручусь, потому что...

Драко всегда позволял ей выскальзывать.

— Он что-то сделал тебе? — шёпотом спросила Астрид.

На мгновение, маска треснула, и глаза подруги увлажнились. Она подавила себя, продолжая смотреть уже на пустой балкон.

— Нет, он... он только помог мне увидеть Ксенофилиуса. Я просто испугалась, меня даже стошнило после трансгрессии, — вымученно усмехнулась девушка. — Извини, Астри, я хочу отдохнуть, давай завтра увидимся, ладно?

Астрид нерешительно кивнула, она сомневалась в правильности этой просьбы.

Уже стоя в пороге, Луна сказала:

— Всегда проверяй карманы перед тем как сдать вещи в прачечную, — она впервые посмотрела в глаза Астрид. — Будь осторожна.

Загадка. Ясно.

— А ты ещё осторожнее.

Пасмурный холод отрезвлял. У неё оставалось примерно два часа до комендантского часа, когда дверь её собственной квартиры восстанет и закроется до утра.

Под клёкот накрапывающего дождя Астрид шла по площади Мидсоммар. Мокрая брусчатка блестела, отражая жёлтый свет фонарей. Дважды Астрид чудом избежала падения, поскользнувшись на бетонных плитах, окружавших сердце города. Боковым зрением она уловила короткую вспышку и оглянулась.

Магия вспыхнула в районе артефакта. Девушка ускорилась, спрятав руки в карманах мантии. Тело пронзил ток, когда пальцы наткнулись на загадку. Остаток дороги она почти бежала.

Уже дома Астрид разворачивала бумагу со всей осторожностью, потому что та успела отсыреть. Карта Европы из старого учебника. Красными крестиками, наспех, отмечены Италия, Испания, Швеция, Норвегия и Франция. Кружок на месте резиденции Светлого лорда в Великобритании. Артефакт Мидсоммар — жирная точка. Внизу, смазанными чернилами, подпись: найди фениксов.

Очевидно, это послание от Ксенофилиуса.

Что..? Зачем? Астрид просветила карту под настольной лампой, ища подсказку.

Ничего.

Орден Феникса — группировка, которая терроризировала Англию. С её уничтожением наступил Новый мир.

Но...

...Волшебников смешанной крови перестанут сегрегировать, как мусор. А к... маглорожденным — не будут относиться как к угрозе для чистокровных.

Астрид хмуро смотрела на блокнот, на страницах которых умещалась и другое мнение.

...Её главной целью было свержение режима Светлого Лорда, что, по их замыслу, должно было привести Европу к хаосу и анархии

Две точки зрения. Каждая правильная и неправильная. Комплементарная и оскорбительная. Для обеих сторон. Девушка проследила пальцем за записями.

— Фениксы не могли привести страну к хаосу и анархии, хотя бы потому...

Багряное солнце исчезало медленно, будто его пожирал невидимый монстр.

— Никто из них не был одержим идеей...

Ей не хотелось застать момент, когда багряный диск лопнет.

— Чистоты крови...

Астрид задохнулась. Она поняла. И это чувство окрыляло и втаптывало в землю одновременно. В голове трещало от потока мыслей. Рефлекторно, она быстро сложила карту и спрятала среди игрушек Мегги. Кошка всё это время наблюдала за хозяйкой. Смышлёные глаза моргнули, а шерсть на холке встала дыбом.

Метания по квартире прервал стук в дверь. Астрид глянула на часы, рядом с которыми стояла резная фигурка льва.

Пришло время исполнить свою часть уговора.