Midsommar | Солнцестояние

осень-зима (конец ноября-начало декабря) 2004 год

Всё сделали за меня

Драко Малфой

Полумну Лавгуд разбудили посреди ночи. В её окно ломился филин — огромный, с хищными, оранжевыми глазами. Возмущённо ухая, он выплюнул свернутую записку:

К Астрид. Помощь. Сейчас.

Кто это написал?  — птица спрыгнула с подоконника, исчезая в ночи.

Почерк автора был отрывистым, неровным — словно он нервничал или спешил. Кто мог тайно отправить послание такой, как Полумна? Без сомнений — Чистейший.

Сонливость сошла. Не переодеваясь, но прихватив старый, потрепанный саквояж с лекарствами, Луна кинулась в темноту города.

Один из местных жителей, страдавший бессонницей, мог подолгу наблюдать за пробуждением города. Когда мимо него прошмыгнула светловолосая девушка в ярко-розовой пижаме, он в страхе зашторил окно — чего только не привидится!

Полумна перевела дух на последней ступеньке, запутавшись в собственных брюках. Пижама едва ли подходила для ночных пробежек.

Сквозь узкую щель двери просматривался хозяйский комод. Луна посчитала, что Астрид поступила необдуманно, оставив квартиру открытой, а после, крадучись, проникла внутрь.

В носу защипало от тяжёлого запаха лекарств, что-то магловское. Астрид стояла перед зеркалом вполоборота. Боковым зрением она увидела Луну и развернулась.

Живот травницы скрутил спазм, а в горло укололи десятки игл — предвестники слёз. Она никогда не видела подругу в таком состоянии: порез, уходивший под глаз, обрастал бордовым отёком. А распухшее запястье висело вдоль тела неестественно, словно пластиковый протез.

— Астрид...

Саквояж с глухим стуком упал на пол.

Сдавленный всхлип, и Астрид бросилась к подруге. Метущимися руками она гладила её по спине, проводила пальцами по затылку и плечам, чтобы убедиться: это не фантом, забредший к ней посреди ночи. Ладони Полумны замерли в милиметрах над спиной Астрид, боясь навредить. Слёзы подступали волнами, но травница сдерживалась, потому что пришла помочь и стать опорой.

— Мне так жаль... — пижамная ткань промокла от слёз.

Горький плач подруги царапал и корёжил душу, но Лавгуд не посмела сказать, что «всё будет хорошо».

Держась, чтобы не разбиться, Луна невольно обратилась к Норнам — богиням судьбы, прядущим прошлое, настоящее и будущее у корней Мирового Древа.

Почему?

За что?

Когда слёзы выплакались, а боль притупилась, Астрид проследовала вглубь комнаты, чтобы обработать раны. Ноги неуклюже скользили по шершавому полу, будто каждый шаг давался болью.

Разогрев мазь Дитани в ладонях, Луна аккуратно нанесла первый слой. Астрид даже не дёрнулась, хотя остаться равнодушной к жгучему лекарству крайне трудно. Пребывая в оцепенении, она молча наблюдала за тем, как ловко подруга орудует магическими скобами. Когда оба конца скоб входили под кожу, они хрустели — как печенье, раздавленное между пальцами.

— Что ты чувствуешь? — тихо спросила Луна, втирая заживляющее зелье в повреждённую кожу.

Астрид потребовалось время на ответ.

— Сейчас?.. Ничего. А что?

Закончив, Полумна помогла ей прилечь. Астрид сцепила руки на животе, устремив подозрительный взгляд на травницу. Подруга улыбнулась, она уже догадалась, что случилось с Астрид.

Кто способен на такую жестокость? Любой Чистейший. К счастью, в Бромкульде их мало, не считая приезжих. Мастер Малфой — вряд ли, он всё-таки спас её от Хель, мисс Паркинсон — та ещё... но она не производила впечатление безумной психопатки. Если же это был Теодор — Луна перебирала варианты, с чем смешать мракцвет, чтобы Нотт никогда не забыл последствия.

— Выпей, ладно? — Лавгуд заварила ромашковый чай, добавив в него пару капель сонного зелья.

Глаза Астрид расширились, она привстала на подушке, а рука механически потянулась к Лавгуд.

— Я буду недалеко, мне нужно пополнить запасы зелий и взять немного мази. Скоро вернусь.

Подруга облегченно вздохнула, но к чаю не притронулась.

Лавгуд вышла тихо, как тень. Эмоции захлестнули её по дороге в лавку. Сердце бешено колотилось, слёзы высыхали быстро — она шла навстречу ветру. Её Астрид пережила ад. Её сильная, храбрая Астрид — надломилась.

Уже внутри шатра Луна без раздумий приняла успокаивающее зелье. Она не хотела показываться с заплаканными глазами и распухшим носом.

Зябкий шатёр в предрассветный час заставлял Луну быстро сгребать в саквояж экстракты арники, листья окопника, пузырьки со слизью флоббер-червей. Подсудное дело — воровать у себя же, но всем Опороченным известно, что Министерство рассматривало заявки на зелье неделями, а одобряло две-три порции.

Низшая каста, закалённая ручным трудом, не болеет.

В то время как Полумна пополняла саквояж, к Астрид наведался ещё один гость.

Мастер Малфой чувствовал себя неважно: бессонная ночь, причитания Пенси и укоризненный взгляд Люциуса создавали нервный фон. Перед тем как оказаться у двери Опороченной, Драко подобрал контрзаклинание от шатра своего колдомедика. Он подошёл к стеллажам и взял несколько зелий. Пенси всегда чутко спала, и вскоре Драко почувствовал, как в его бок впилась волшебная палочка.

— Во имя Салазара! Драко, какого чёрта ты здесь делаешь?

Колдомедик не сдерживала себя в выражениях, и в течение нескольких минут Драко узнал, сколько законов он нарушил и какие полагаются за это наказания. Вскользь упомянутая Астория заставила Малфоя нахмуриться: этой Смешанницы становилось слишком много.

Остыв, Пенси вопросительно склонила голову:

— Итак, для чего всемогущему Мастеру Малфою понадобилось зелье укрепления духа?

Равнодушие, осторожное внимание, лёгкое любопытство, интерес — Пенси присвистнула, а затем звонко, по-ведьмовски, расхохоталась.

— Мне даже интересно, чем это закончится! Если выживешь — я к твоим услугам.

Пенси протянула другу ещё несколько бутыльков. Зелья ударили в кровь: адреналин разгонял сердце, вызывая тремор.

Аппарировав к Астрид, он приступил к работе. Методично и чётко, Драко вывел руну Альгиз, становясь защитником и покровителем этого жилища, а также его обитательницы. Древнескандинавский символ вспыхнул, растворяясь в облупившемся дереве.

Магия дымным облаком легла на его плечи. Всё сошлось — ритуал выполнен безошибочно.

Беззвучная усмешка сорвалась с губ: Драко вдруг вспомнил себя восемнадцатилетним. Вздорный и уверенный, что весь мир уже стоит на коленях, приветствуя его. Поэтому он заламывал руки, возмущаясь, что ему никогда не пригодятся «эти закорючки». В ответ ему было: «Драко, ты понятия не имеешь, что тебе может пригодиться! Просто сделай, как я сказала» — его сопротивление она всегда встречала снисходительной улыбкой и мягким спокойствием.

Драко переступил порог квартиры.

Обстановка удручала: щербатый паркет, потрескавшийся потолок, не крашенные стены, изношенная мебель. Он видел эту квартиру не в первый раз, но сегодня она выглядела особенно убого. Так, значит, живут лучшие кадры Министерства?

Кошка Мегги кинулась к незваному гостю. Шипя, она выгнула спину и пошла боком.

— Силенцио, — серебристые искры рассыпались над зверем, — мне жаль, профессор, но так нужно.

Кровать скрипнула, и Драко перестал скрываться.

Астрид замерла. На месте сердца бился страх. Она прижала колени к груди и выставила руку — защищаться. В тусклом освещении скобы на её запястье сверкали драгоценными камнями.

— Что вам нужно? — строго спросила она.

Я не опасен для тебя. Драко показал безоружные ладони. Астрид тут же впилась взглядом в белый рубец на его руке, но снова не успела рассмотреть.

— Этого не должно было случиться, — сухо ответил Малфой.

Она продолжала следить глазами за его рукой.

— Расскажите, как это произошло, — Драко обошёл изножье кровати и присел, — выговоритесь, вам станет легче.

Их разделяло достаточное расстояние, чтобы он мог рассмотреть её лучше и, когда придёт время, быстро среагировать.

— С чего вы взяли, что я хочу обсуждать это с вами? — Астрид язвительно поморщилась.

Драко одарил её многозначительным взглядом.

— Потому что я не стану тебя жалеть.

Её лицо просветлело. Мрачность сменилась заинтересованностью. Она не ожидала, а ему льстило разбуженное любопытство.

Наступила пауза. Астрид сомневалась.

Драко долгое время думал, что их взаимодействие — это спринт, и он ловит её на финише. Но нет. Это бег на длинную дистанцию, где он бежит за ней, чтобы схватить за подбородок и силой влить исцеляющее зелье, чтобы — стать её зельем. Увы, в марафонах ей не было равных.

— Я пошла в библиотеку, — Астрид больно укусила себя за губу, — их было двое, один из них — Антонин, я потом узнала... он спросил, умею ли я читать...

Она часто заморгала, не хотела показывать слабость.

— Второй...

— Мой отец, Люциус Малфой, — дополнил Драко, не желая задерживаться на своём родственнике.

На губах девушки мелькнула слабая улыбка, ей не померещилось: их схожесть не случайна.

— Первый, Антонин, обвинил меня в воровстве...

Астрид посмотрела на него исподлобья: не станет ли Драко уточнять, что она украла. Не станет. По крайней мере, не сейчас.

— У него была трость в виде головы быка...

... рога этого быка заколдованы, нанесённые ими шрамы никогда не заживают до конца, — уточнил Драко. Несколько лет назад на приёме Доброжелателей Антонин хвастался этой тростью.

— Он замахнулся, а потом... — она обняла себя руками, — я упала... я знаю, что нарушила закон, но... — девушка ёрзала, часто меняя позу, — потом он ударил ещё раз и ещё...

Драко стиснул зубы.

— Что-то случилось, мне показалось, что я умерла, что всё остановилось... — она посмотрела ему в глаза, прижав руку к груди, — всё внутри заледенело, как...

... камень, — старые трюки Люциуса и Беллатрисы. С гордо поднятой головой выдерживают боль, обращая свой разум в неживой предмет.

Астрид стало холодно. Она не хотела жалости, но искала поддержки. А его глаза в этот момент были мягкими и сочувствующими, каким хочется верить.

В тишине послышался тихий всхлип, сдерживаться становилось сложнее.

— Разве это правильно? Разве это справедливо? — повышенным голосом спросила она. — Скажи, разве так должно быть?

Справедливость, честь, законность — по телу прошла дрожь, ему нравилась её естественность.

— Это мерзко! Я не хочу быть частью системы, которая каждый день оттаптывается на тех, кого сама определила слабыми! — слёзы скатывались по её щекам одна за другой.

Астрид приближалась к истерике. Осталось ещё немного.

От резкого движения скоба на её порезе лопнула, выпуская струйку крови. Драко чуть подался вперёд, чтобы залечить, но передумал: нельзя тратить время.

— Они заслуживают наказания? Чистокровные, — подначивал он. — Что бы ты сделала?

В запале она вскочила, возвышаясь над Драко. Ему казалось это очаровательным.

— О да! Их нужно судить! Всех до единого! Всех, кто был хоть как-то причастен к жестокости! ВСЕХ!

Пора.

Драко резко поднялся и, ухватившись за сферу, сорвал её с шеи Астрид. Треск звеньев казался оглушительным.

— Что? — девушка трогала воздух в месте, где висел кулон.

Зрачки расширились, занимая всю радужку. В теле поднимался жар. Она с глупой надеждой посмотрела на Чистейшего. На его лице расцветала улыбка.

— Скоро будет больно, но всё под контролем, верь мне, — ужас на её лице не шёл ни в какое сравнение с тем, как себе это представлял Драко.

Не теряя времени, он обвил руками её плечи и притянул к себе. Сжал так сильно, словно хотел сделать их неделимыми, будто ещё немного, и она станет его частью.

Жар достиг пика — из горла девушки вырвался протяжный стон.

— Нет!

Яркая вспышка ослепила Драко, и он едва успел спрятать Астрид на своей груди. Магия подавлялась годами, и этого вполне хватило бы, чтобы снести этот домишко до фундамента.

Стихийное, необузданное, первобытное — волшебство искало выход, и Малфой оказался достаточно безрассудным, чтобы верить: его потенциала хватит, он выдержит натиск.

Толчок в солнечное сплетение — перехватило дыхание. Магия вошла в него и осела, огонь передался ему.

Голова Астрид откинулась назад. Она хныкала, кричала и пыталась вырваться.

— Смотри на меня! — рявкнул он, чувствуя, как жжёт пальцы её кожа.

Она подчинилась — и утонула: в переливах серебра, в болезненном жаре, в его дыхании, которое приливами и отливами проходило по коже. Магия растекалась, находила шероховатости и заполняла, попадала в раны — и запаивала.

Драко не мог оторвать взгляд от того, как преображалось её лицо: глаза ожесточились, губы сжались в тонкую линию, а между бровей залёг гнев.

Она злилась, а её магия была в бешенстве.

Новый толчок в грудь, и его руки едва не соскользнули с её плеч. В голове затуманилось, загудело, он начинал уставать.

— Они сгорят... — прошептал Драко.

Новый всплеск — в область ребёр, и от боли глаза перестали видеть. Он втянул воздух, её магия пропитала его, наполнила их.

— Каждую секунду! — в её голосе слышалось нечто дьявольское.

Последний раз магия вспыхнула в груди, там, где у людей трепещет сердце. Драко блаженно улыбнулся. Симбиоз, предназначенный ему свыше. Она горит дотла — для него, расплёскивает ценнейший дар — для него. Вся она — его.

— Disperge te in pulverem рассыпайся прахом, — произнёс он, ослабляя руки.

Тело Астрид обмякло.

— Vulnera sana залечивай раны.

Магия утекала.

— Da gratis, отдавай безвозмездно

Мой феникс.

Он потерял равновесие.

Уже в бреду, на грани, ступая по лезвию, Драко почувствовал, как магия узнала его. Тёплым летним ветерком поцеловала лицо, признавая равного, лизнула руки — в знак уважения.

Магия взвилась к потолку — стены затрещали.

Хлопок.

Все закончилось.

***

В то же время в лагере Чистейших разворачивались не менее интригующие события. Раздираемая любопытством, как всё прошло, Пенси не могла уснуть. Скрасить томительные минуты помог Тео, которого она нагло разбудила. Посадив полуспящего Чистейшего за стол, она заставила его играть в карты.

А для укрепления мотивации предложила пари.

Колдомедик утверждала, что, если ритуал пройдёт гладко — Драко не сможет не то что отправить патронус, его придётся тащить на себе.

Теодор чувствовал себя неучем, которому сунули в руку книгу и заставили читать с конца. По природе оптимист, он предложил другой вариант: Драко вернётся сам, потому что он достаточно сильный волшебник.

Наказание было определено чётко: проигравший две недели патрулирует лес, без допинга, — уточнила Пенси, шаловливо поправляя волосы.

— Ну и зачем он пошёл на это? — Тео потёр лицо, пытаясь найти себя в пространстве.

Пенси закатила глаза.

— Ты сам знаешь, Антонин переборщил, — морщась, она достала карту, — а Драко... иногда мне кажется, что он приёмыш, а не родной сын Малфоев... хотел спасти эту от душевных терзаний.

Теодор задумчиво хмыкнул, заинтересовался.

— Как он это сделает?

— Эта... Астрид много лет не пользовалась магией, все силы перетягивала на себя сфера. Когда Драко снимет цепочку, сила — бах — вырвется наружу. Чтобы эта деревня не распалась на атомы, наш Мастер Малфой возьмёт удар на себя. А пока её магия будет в свободном полёте, то излечит её или, по крайней мере, сократит период восстановления вот здесь, — она ткнула себе пальцем в лоб, — никаких ментальных проблем, самокопаний и поиска виновного...

Рассказывая, Пенси чувствовала, как под кожу забирается зависть. Пошёл бы Тео на это ради неё?

— Ему придётся постараться, чтобы магия «атаковала», Драко должен разозлить её, довести до слёз, главное, чтобы её разрывало от эмоций.

Теодор одобрительно закивал: надо же.

— И что дальше?

— Оргазмическое удовольствие от слияния с её магией, — Пенси обречённо вздохнула, — а потом...

На лагерь обрушилась яркая вспышка. Стол завибрировал, Тео едва не уронил свои карты.

Вприпрыжку, сама не своя, Пенси высунулась из шатра.

— Что это было?! — подал голос Теодор.

Паркинсон жестом призвала сумку — она давно подготовила арсенал первой помощи для лучшего друга.

— Идём! Если всё прошло хорошо, мы нужны ему. И кстати, судя по всему, я выиграла! — Девушка показала язык.

Нотту не оставалось ничего другого, кроме как пойти следом.

— Мы? Пешком? А если там помощь нужна? — он нагнал подругу уже на выходе из лагеря.

— Не хочу рисковать. Будет лучше, если мы доберемся до него... целыми.

Всю дорогу их сопровождал запах магии: насыщенный, бьющий, разъедающий. Ближе к эпицентру концентрация повышалась, образуя иссиня-фиолетовую дымку. Как алмазная пыль, она оседала на полу и стенах.

— Мастер Малфой, — зазывно крикнула Пенси, переступая через груды сваленных книг.

Язвительность сошла с её лица, когда она увидела мертвенно-бледного, с размазанной по лицу кровью мужчину. Он лежал подле кровати, придавленный грузом в виде кудрявой девушки, которая расположилась на его груди и сладко посапывала. Пенси зашипела от негодования: Астрид улыбалась. В тот момент она перестала быть Опороченной, она выглядела как обычная волшебница, в полном согласии с собственной магией.

Чистое счастье.

— Найди её сферу! Живо!

Колдомедик действовала быстро и методично, как вышколенный солдат. Нежные женские руки — на первый взгляд, небрежно и без труда отодвинули Астрид.

— Извини, Драко, но тебе лучше разлучиться с ней, хотя бы на время...

Тем временем Теодор защелкнул кулон на шее Видарссон. Снова Опороченная.

— Тебе помочь? — осведомился он.

Пенси не отвечала: ему нужны восстанавливающие зелья. Много. Очень много. Они не донесут его. Аппарировать отсюда нельзя, Драко слаб.

— Вызови Люциуса! — скомандовала девушка, ограждая друга защитным куполом.

Крупицы магии Астрид липли к нему так, словно хотели присвоить.

— Ему вряд ли это понравится, Пенс, я не думаю...

— Это приказ, Нотт! Делай, что я сказала.

Тео предпочитал не испытывать судьбу в моменты, когда его колдомедик так сильно напоминала змею.

Не прошло и пары минут с отправки патронуса — Люциус Малфой стоял за спиной Пенси. Казалось, он не спал ни минуты за ночь. И наверняка видел вспышку. Выбрал рискнуть и аппарировал, потому что сыну требовалась помощь.

— Как видно, у него получилось, — скорбно констатировал Люциус. — Надеюсь, ему не придётся жалеть.

Малфой старший склонился над сыном и, приподняв безвольное тело, трансгрессировал.

— Мы тоже можем, давай! — проснувшийся дух авантюризма захватил Теодора, и он утащил Пенси вместе с собой.

Долгие часы беспрерывной подачи зелий, десятки заклинаний и скрупулезный осмотр Пенси утомил всех, кто находился в лагере. К семи часам утра, когда было сделано всё, что можно, в шатре остался только Люциус.

На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он увидел Драко в предсмертном состоянии. Малфой старший не задал ни одного вопроса, но мог по минутам назвать изменения в лице сына. Последняя — красновато-коричневая субстанция проявила румянец на его щеках.

Поздним утром, когда Пенси просматривала его показатели, веки Драко затрепетали. С трудом, но он пришёл в себя.

— Ха! С возвращением! Люциус? Он очнулся! — сияла колдомедик.

Но развернувшись, она не увидела Малфоя старшего. Он вернулся к себе за минуту до того, как сын открыл глаза.

Пожав плечами, Пенси вернула внимание к подопечному.

— Ну и? Герой, я буду ждать подробного рассказа, как там, на той стороне? — она легонько ущипнула друга за руку, тот слабо улыбнулся в ответ.

Драко чувствовал себя медленным. Нет, замедленным. Он слабо понимал, где находится, и ему очень хотелось задать всего один вопрос.

Где она?

— Тео патрулирует территорию ближайшие две недели, слышишь?

Слишком много информации — Драко провалился в сон.

***

В ту ночь произошёл воистину магический катаклизм, потому что Полумна Лавгуд не могла найти дорогу к дому Астрид до самого утра. Замёрзшая и голодная, она блуждала по улочкам, ища глазами знакомое строение.

Несколько раз она находила нужную улицу, но номер дома оказывался пропущен, и неизвестная сила манила её в переулок. А по возвращению улица сменялась, и Луна оказывалась в другой части города.

От тяжёлого саквояжа отнимались руки, но она не останавливалась. Перед тем как оранжевый кирпичный дом возник перед глазами, Луна подумала, что это наказание Тора за излишнюю медлительность в шатре.

— Слава Мерлину! — спотыкаясь, девушка из последних сил поднялась по лестнице.

Чары почти рассеялись, оставив после себя мягкий сизый дымок.

Развернувшаяся картина в виде перевёрнутой мебели, сорванных полок и повалившегося на бок комода повергла в шок.

Саквояж приземлился ровно на ногу Лавгуд.

Болезненный писк разбудил Астрид, и та заворочалась. Взлохмаченная кудрявая голова отлепилась от подушки, бережно подложенной колдомедиком. Она тупо уставилась на ошарашенную подругу.

— Л-луна?

— Астрид!

Прихрамывая, травница доползла до кровати или того, что от неё осталось, и опустилась на старый матрас. Пружины застонали.

— Я... не знаю, с чего начать! Что случилось? Меня не было слишком долго...

Астрид только сейчас окинула взглядом комнату. Хаос и разрушения.

Это сделала я?

—... это просто сумасшествие! Я всю ночь ходила кругами и не могла понять...

Обрывки воспоминаний то появлялись, то рассеивались, не желая складываться в единую картину. Между ними случилось что-то, от чего тяжесть в её груди чувствовалась блёклым воспоминанием.

— ... ты видела, что это вообще значит?

Астрид покачала головой. Стоп.

— Луна, дай мне минуту! Я понятия не имею, что произошло...

Держась за спинку стула и стену, Астрид доползла до ванной. Её вывернуло дважды прежде чем организм позволил её выпрямиться и посмотреть на себя в зеркало. Кроме повреждений, к которым она уже успела привыкнуть, было ещё что-то.

Облегчение.

Ты справишься со всем, что с тобой случилось и ещё случится.

Старая лейка фыркнула, прежде чем подать воду. От запаха хлора свербило в ноздрях.

Он сорвал кулон...

Сфера, лежавшая в ямке ключицы казалась лёгкой. А перед глазами само собой возникло его лицо. Ни секунды не сомневаясь, Драко снял тьму с её плеч. И его руки, способные творить магию, развеяли, растворили её.

Астрид повернула кран на холодную воду, чтобы остыть.

Не обольщайся, слышишь?

Но было поздно.

Его уверенная походка, несущая за собой хвойный шлейф. Насмешливое выражение лица, способное вмиг измениться на взволнованное.

— Я не стану тебя жалеть...

И это было лучшим комплиментом.

— Смотри на меня!

Вскинутые ладони в примирительном жесте. Она всегда смущённо отводила взгляд, но в последнюю встречу в ней оказалось достаточно безрассудства, чтобы выдержать его.

Всё, чем он являлся — транслировало то, чего у Астрид не будет.

Никогда.

На запотевших стенках душевой кабины ещё долго не исчезал символ X.

Вернувшись, Астрид рассказала подруге об избиении, о приходе Малфоя — обо всём, кроме ритуала. В её памяти он превратился в размытое пятно. Слова лились потоком, легко, будто всё описанное происходило с кем-то другим. Первая половина рассказа подняла в Полумне праведный гнев, а вторая — оставила вопросы.

— Знаешь, если он всё-таки опоил тебя чем-то...

— Не думаю, что он хотел навредить мне, Луна, — немного нервно сказала Астрид.

Лавгуд видела, как старательно подруга сдерживает улыбку, но промолчала. Мастер Малфой виделся ей хитрым и жёстким — стандартный набор чистокровного волшебника. Но Астрид, по всей видимости, думала иначе.

Вскоре подруги расстались и остаток дня каждая из них провела дома. Астрид пыталась восстановить события минувшей ночи, а также отправила просьбу Астории зайти к ней с утра. Нужны чары гламура и... ремонт.