Midsommar | Солнцестояние

осень (вторая половина ноября) 2004 год

Мне не приходилось выбирать сторону

Драко Малфой

Миссис Брюс прежде не слышала, чтобы её соседка вела себя так шумно: громко топала по лестнице, что-то напевала, а затем с такой силой хлопнула дверью, что стёкла в квартире пожилой женщины дрогнули.

Опьянённая победой, Астрид не обратила внимание на запах магии внутри жилища и не услышала тихого хлопка аппарации — она бросилась к Мегги и расцеловала густую шерсть. Кошка же, игнорируя акт любви, пристально вглядывалась в угол, где ещё несколько секунд назад стоял неизвестный.

Когда эмоции улеглись, девушка нацарапала подруге короткую записку и отправила совой. Предвкушение от скорого ответа Ксенофилиуса не давало Астрид усидеть на месте.

Единственное, что омрачило настроение — книга о магических существах, лежавшая в коробке с игрушками. Покрутив учебник в руках, Астрид решила, что следует вернуть его как можно скорее. Она не собиралась снова проникать в Запретную секцию, тем более что ключ-карты у неё больше не было. Достаточно просто оставить книгу на одной из тележек — в конце концов, Чистейшие могли делать с учебниками и фолиантами всё что угодно.

Астрид решила сделать это под вечер.

Смог усилился, когда в Бромкульде стемнело. Тонкие струйки просачивались сквозь щели в старой оконной раме. Удушливый и гадкий запах въедался в мебель. Невозможность использовать магию заставила Астрид затолкать в узкие прорези кухонное полотенце и, для верности, приклеить вафельную ткань скотчем.

Мег наблюдала за действиями хозяйки со скепсисом.

Астрид же, оставшись довольной проделанной работой, попрощалась с кошкой:

— Я скоро, Мег, не скучай.

Первое нажатие на ручку отозвалось ленивым скрипом. Она часто заедала, нужно с усилием...

Нервно усмехнувшись, Астрид надавила сильнее.

Дверь не открылась, и тогда пришлось нажать из всех сил.

Верхний замок, ну конечно!

Механизм икнул, и девушка повторила попытку — ничего. Приложилась плечом — без результата. Створка как будто приросла к раме.

К горлу подкатило волнение. Наплечная сумка тут же повалилась на пол. Астрид обхватила двумя руками хлипкую ручку и подёргала. Затем, дрожащей от напряжения рукой, вставила ключ в замочную скважину — покрутила. Металлический язычок насмехался над ней: мелькал из стороны в сторону, но дверь не открывал.

— Эй! — беспомощно возмутилась девушка.

Лоб блестел от пота, и Астрид скинула плащ — туда же, где лежала сумка.

Просто застряла, ручка просто застряла, — успокаивала она себя.

Но ничего через минуту, ни через две, ни даже через десять — дверь не послушалась.

В отчаянии Астрид схватила шпильку и попробовала прочистить замочную скважину, проверяя, не забилась ли она мусором.

— Что происходит?

Несколько минут она молча буравила взглядом дверь. Ей не выйти, по крайней мере, пока арендодатель не придёт с запасным ключом — в понедельник. Астрид бросила взгляд на заправленную кровать: связать пару комплектов и спуститься через окно?

— О, Мерлин, это чушь...

Оставив попытки победить суровый механизм, Астрид переоделась и улеглась в постель. Дрёма не шла, сердце бешено колотилось, а мышцы ныли от напряжения. Она крутилась в простынях несколько часов, с ненавистью поглядывая на дверь.

Собственно, ничего страшного не случилось. Верну книгу позже. Самое главное, что Малфой согласился устроить встречу Луны и Ксенофилиуса. Да, это было непросто, но он дал слово и... собирается сдержать его, — не заметив, Астрид расплылась в улыбке.

А ведь он мог и отказаться... просто выдворить меня... но не устоял перед моей аргументацией, — девушка глупо хихикнула, заливаясь краской, — и всё-таки, он не обычный Чистейший.

Завернувшись в одеяло как в кокон, Астрид задремала. В голове звучал их диалог, от первой и до последней фразы. В его шатре было уютно, он говорил медленно и вкрадчиво, был с ней на равных и относился серьёзно.

«Вы свободны, мисс Видарссон. Но впредь я планирую заботиться о вашей безопасности чуть лучше».

...безопасности, чуть, лучше...

ЧТО?!

Смесь осознания и ужаса накрыли девушку. Сердце билось в горле, когда она распахнула круглые от шока глаза и села на кровати.

— Нет же! Он не мог...

Но внутренний голос ответил: ты сама знаешь, что мог.

Его усмешка, в самом конце, он улыбнулся хитро, одним уголком губ, как если бы последнюю фразу сказал про себя. Астрид не придала значения, посчитав, что это ничего не значит. Но нет.

— Да как он посмел! — восклицание разбудило Мегги.

А дальше девушка прошлёпала босыми ногами к двери, подле которой продолжала лежать сумка и плащ. Едва не споткнувшись, она с силой забарабанила в дверь:

— Мастер Малфой! Откройте эту чёртову дверь! Вы не имели права! — к сожалению, Мастер Малфой не мог слышать её стенаний, но если бы ему выдалась такая возможность, он предложил бы подождать до утра, когда действие чар приостановится.

В это же время миссис Брюс пробормотала какое-то ругательство и на всякий случай проверила, открывается ли её собственная дверь. Не стала ли юная соседка причиной заточения для всех жителей дома? К счастью, штрафные санкции коснулись только Астрид Видарссон.

В ту ночь узнице не удалось уснуть. Гнев сошёл, уступив место опустошению и тихой ярости. С подлостью и унижением Астрид была знакома. Ситуация, когда одна рука даёт, а вторая забирает вдвойне — частое явление в парадигме отношений между кастами.

Девушка устыдилась собственной наивности.

В третьем часу утра она села за стол и, положив подбородок на колени, стала ждать, бесцельно разглядывая корешки книг. Верхняя полка была отсортирована по цвету, средняя — по алфавиту, а на нижней лежал кодекс Опороченных. Рука сама потянулась к нему с брезгливым удовольствием.

Страницы зашуршали между пальцами, она не знала, что ищет, но хотела возмездия. Увидеть, как изменится его лицо, когда она укажет на неправомерность его же действий.

Хотя бы здесь, но закон должен быть на её стороне.

Часы спустя энтузиазм растворился в сотнях слов и тысячах букв — про ограничение свободы Опороченных Астрид ничего не нашла.

Ровно в семь утра дверной механизм лязгнул, освобождая пленницу: ты свободна, птичка.

Астрид презрительно посмотрела на дверь, но приоткрыла её, оставляя небольшой просвет, а затем вернулась к Кодексу.

Спасательный круг нашёлся в разделе «Право на свободное время». Пункт 27.7 гласил:

«Каждому Опороченному предоставляется право распоряжаться своим временем по собственному усмотрению, включая право на досуг, развлечение и личное уединение, если иное не предписано обстоятельствами, требующими незамедлительных мер безопасности».

Грязный ход, но Астрид планировала озвучить лишь первую часть закона. Она была глубоко убеждена в том, что ни один Чистейший не читал собственный Кодекс, не говоря уже о правилах для низших каст.

— Посмотрим, Мастер Малфой, как вам это понравится... — тихо прошипела девушка, выписав себе формулировку.

К обеду, заряженная двумя чашками крепкого кофе, Астрид направилась в библиотеку. В городе было по-воскресному тихо. Лёгкий ветерок подгонял жухлые листья, сбитые в кучу, они напоминали перекати-поле. Над головой слышалось хлопанье крыльев — совы разносили почту.

Ничто не предвещало беды.

***

Одно из писем предназначалось Пенси Паркинсон. Коричневая сипуха сделала круг над головой волшебницы и жёлтый сверток угодил ей в ладони.

Доброжелатели в Бромкульде. Нужно поговорить.

Астория

В свой единственный выходной Пенси предпочитала не изменять лондонским привычкам: она медитировала на опушке леса, окружённая зеленью. Ей не понравилось, что её прервали. Её раздражала новость о Доброжелателях. Её бесила бесцеремонность Астории. Злорадствуя, Пенси наблюдала, как клочки записки разлетаются по ветру.

Кем она себя возомнила?

Чистейшая подставила лицо солнцу и прикрыла глаза. Веки нервно подёргивались, а уголки губ стремились вниз — она вспоминала жизнь в Лондоне.

Новые времена не стали для Пенси судьбоносными: она не выбирала, и её не спрашивали. Всё было решено гораздо раньше. Единственный выбор, доступный для Паркинсон — учёба на целителя. Не потому что она хотела спасти всех — она хотела помочь лишь одному человеку, который невольно попал в жернова передела.

Отец неоднократно пытался знакомить девушку с тогда ещё Пожирателями, чтобы она построила карьеру или хотя бы вышла замуж. Мистер Паркинсон негодовал: почему ты просто не можешь следовать правилам, что с тобой не так?

Недостаточно покорная, недостаточно вежливая, недостаточно амбициозная...

Недостаточно. Всегда недостаточно.

Пенси присоединилась к Драко после двухлетнего обучения, хоть и там, где он работал, колдомедики не требовались. К счастью, фаворитам всегда можно чуть больше. И Пенси была благодарна ему за это. Так она могла быть полезной для Тео.

В сравнении с изуродованным Лондоном, Бромкульд — тихая гавань: тронутая, но не разрушенная правилами и законами. Слишком далеко от Большой земли.

Погружённая в собственные мысли, Пенси не заметила, как рядом с ней аппарировала Астория.

— Я так и знала! — послышалось сзади, — я так и знала, что мне самой придется тебя навестить.

Паркинсон медленно развернулась и посмотрела на собеседницу. От колючего взгляда той сделалось неловко. Она присела, чтобы быть с Пенси на одном уровне.

— Меня не волнуют Доброжелатели, — сухо ответила Паркинсон.

Девушки молча наблюдали друг за другом. Одна — готовая выпустить оглушающее, вторая — ждала жеста милосердия.

— Я думала, что мы подруги... — протянула Гринграсс, выпячивая нижнюю губу.

Пенси едва сдержалась, что не поморщиться. Подруги? Она видела Асторию в последний раз года четыре назад, когда та пыталась добиться аудиенции у Светлого лорда.

— Мы не подруги, Астория, и ты сама это знаешь, — Пенси выпрямилась и уменьшила коврик до размера спичечного коробка, — я знаю, что тебе что-то нужно, и ты не уйдёшь, пока я не выслушаю тебя.

Собеседница всплеснула руками и горячо закивала, следуя за колдомедиком в шатёр. От запахов улиточной слизи и торфа выступили слёзы. До чего мерзкий запах, — подумала Астория, промакивая уголки глаз.

Специфический аромат Пенси не смущал, она прошла к котлу, который стоял на медленном огне, и помешала содержимое. Пахнуло гарью. Астория прикрыла рот, подавляя кашель. Образовавшийся дымный пар распространялся по шатру.

— Переходи к делу, — сказала Пенси, накрывая варево крышкой, — или передумала?

Борясь с приступами кашля, Астория приблизилась.

— Мисс Паркинсон, я знаю, что ты — одна из самых талантливых колдомедиков Новой Англии, и... я бы хотела попросить тебя... об одной вещи, — рот Гринграсс растянулся в улыбке.

Пенси вскинула бровь, подозревая, что ей нужно что-то очень, очень серьёзное, иначе к чему такие долгие вступления.

— В нашем мире осталось не так много способов добиться справедливости, — уклончиво сказала Астория, — но я, к счастью, отношусь к тем, для кого правда крайне важна. И я... — она провела невидимую черту вдоль стола, — я хочу добиться правды.

Одобрительный кивок со стороны колдомедика — Гринграсс продолжила.

— Опороченные: Астрид и Полумна что-то задумали, а я, как ты знаешь, уже долгое время приглядываю за ними, так вот... — она облизала губы, — мне нужно, чтобы ты помогла найти правду и... справедливость.

Пенси внимательно слушала. Даже слишком. Но не успела уточнить, потому что котёл зашипел, а из-под крышки повалила пена.

— Ты просто скажи, где она стоит, а я могу сама... вижу ведь, ты очень занята, — сквозь толщу пара ухмылялась Астория.

— Что стоит? — уточнила Пенси, уменьшая огонь.

— Сыворотка правды.

Стало тихо. Зелье успокоилось, огонь затих, а пар рассеялся, показывая ошалевшее лицо колдомедика.

— Что ты сказала?

— Мне нужна сыворотка правды, чтобы узнать их планы и передать Драко, — беззаботно ответила Астория.

Пенси поперхнулась. Неужели ей не послышалось? Эта интриганка пришла к ней, чтобы самостоятельно взять сыворотку правды?

С половника, который застыл в её руке, скатилась капля зелья. Напольное покрытие разъело. Тишину нарушило ядовитое шипение.

— Так это Драко попросил тебя прийти? — Пенси закипала, как неудавшееся зелье минуту назад.

— Ну... я хотела сделать ему приятный сюрприз! Ну так что, где она? — Астория перевела взгляд на полки, заставленные прозрачными пузырьками.

«Копи огонь в груди — сам же и сгоришь» — сказал однажды преподаватель зельеварения, где училась Пенси.

Девушка замахнулась половником.

— Убирайся. Пошла прочь отсюда!

Астория поняла быстро, на негнущихся от страха ногах она выбежала из шатра, а в спину ей летел отравленный металл с запахом торфа и слизи улиток.

— Не смей больше являться ко мне, Смешанница! — прокричала вслед девушка, глядя на прожжённую ткань шатра.

***

Тревога нависла над библиотекой. Гнетущая и смрадная, она пропитала всё: утоптанный и порыжевший ворс на ковре, высокие потолочные своды, даже трещины, которые расходились по стенам паутиной.

Астрид остановилась у пустующей стойки. По воскресеньям здесь был всего один Опороченный — Янис Франберг. Краем глаза она проследила за журналом, куда обычно вписывали посетителей, и стала ждать.

Минуты текли медленно. Пять. Десять. Девушка в нетерпении забарабанила пальцами по дереву. Может, просто оставить книгу в зале и уйти? Избежать этой бюрократической возни? — Астрид перегнулась через стойку, заглядывая в служебное помещение. Никого.

— Янис? Мистер Франберг? — громким шёпотом позвала она.

Ответа не последовало, но в подсобке раздался шум, а затем приближающиеся шаги. Янис — вспотевший и красный, неуклюже качнулся у стойки и, даже не взглянув на Астрид, вписал её имя в журнал.

— Всё в порядке? — осторожно уточнила она.

Через силу, охваченный совершенно другими мыслями, он посмотрел на неё.

— Д-да, в-всё нормально.

Астрид не поверила, всё было ровно наоборот: он страшно нервничал и выглядел как человек, который под давлением пробежал марафон. Пожав плечами, девушка проследовала в сторону читального зала. За секунду до того, как её рука сомкнулась на круглой дверной ручке, Янис окликнул:

— Астрид?

Девушка повернула голову, не выпуская круглой ручки.

Его губы задрожали, словно он боялся собственных мыслей, которые должен был озвучить.

— Постарайся не задерживаться, л-ладно? — странная просьба, — Астрид напряглась, но библиотекарь не планировал продолжать беседу, скрывшись за стойкой.

Ноги вдруг стали ватными. По телу пробежала дрожь. Она вошла в читальный зал.

Знакомые стеллажи, вереница столов и рабочих мест — всё выглядело точно так же, как в прошлый визит. Единственное, что отличало зал, — приглушённый разговор двух мужчин в глубине помещения.

Взгляд сразу выцепил одиноко стоявшую тележку напротив.

От силы двадцать шагов, столько же обратно, и никто ни о чём не узнает, — молитвой звучало в мозгу.

Остановившись у тележки, Астрид физически почувствовала тишину: разговор стих. Она достала книгу и замерла в паре сантиметров от того, чтобы навсегда забыть эту историю.

— Опороченная! — позвал басовитый мужской голос.

Девушка дрогнула, до побелевших пальцев сжав корешок. Не успела. Она повернулась и опустила голову, пряча книгу за спиной.

Трость с окровавленной бычьей головой. Начищенные лаковые ботинки. Мантия с серебристой нашивкой «Д». Сальный взгляд. Проседь. Перед ней, развалившись на стуле, сидел Антонин Долохов. Его лицо выражало крайнюю степень презрения, рядом с ним стоял ещё один человек.

Блондин с серо-голубыми глазами и высокомерным видом. Он держал себя подчеркнуто холодно: чёрная мантия контрастировала с аристократической бледностью. Высоко задранный подбородок говорил о многом. В отличие от Антонина, Люциус Малфой глядел сквозь девушку, словно её тут и нет.

На мгновение, он показался ей знакомым.

— Люциус, грязнокровки умеют читать? — насмешливо спросил Доброжелатель.

Астрид не осмелилась поднять глаза. Запредельный уровень брезгливости, когда вопросы, заданные тебе, переадресовывают другому.

— Да, Мастер, я умею читать, — тихо ответила девушка.

В ответ Доброжелатель громко загоготал.

— А что ещё? Что ещё умеют такие как ты? — оживившись, он устроился поудобнее и впился взглядом в девушку.

Отвечай коротко и только по теме.

— Я работаю в Министерстве, Мастер, и я... я...

Новый приступ смеха, хриплого, злорадного.

— Надо же, тебя и в Министерство? — Доброжелатель выпрямился, нависая над Астрид, — показывай, Опороченная, что там у тебя?

Она впилась ногтями в корешок.

— Антонин, тебе правда это интересно? — безразлично спросил Люциус, продолжавший стоять поодаль.

Антонин, — запомнила она и, на миг замешкавшись протянула все ещё детские сказки Доброжелателю.

Он поморщился и, вытащив палочку, отлевитировал учебник на стол. Ему было мерзко касаться того, что побывало в руках Опороченной.

— Сказки? Не врешь ли ты, грязнокровка? — с прищуром спросил Антонин.

— Нет, Мастер, — дрожащим голосом ответила Астрид.

— Что ж, как насчёт, открыть свои секреты? — короткий взмах палочкой, и обложка с изображением троллей начала распадаться, обретая истинную суть: «Редкие магические существа: грани вымирания».

Люциус едва заметно поджал губы, пока его коллега листал страницы при помощи магии — чтобы не запятнать себя.

На его лице проступила победоносная улыбка. Приствистнув, Антонин показал название Астрид.

— Интересно... ты умеешь не только читать, но и лгать! — от громкого вскрика девушка подалась назад.

Её секрет раскрыли. Вот так просто.

— Мастер, я... я лишь... — бормотала Астрид, в то время как Антонин подбросил трость, захватывая её посередине.

— Идите, мисс... ступайте, с вами разберутся позже, — вступился Малфой.

В глазах девушки мелькнула благодарность, но она не успела сделать и шага, Долохов со всей силы ударил тростью по столешнице. Дерево треснуло в двух местах — ровно там, где располагались рога быка.

— Стоять! — гаркнул он, — Опороченная нарушила закон, Люциус, это не останется безнаказанным!

В следующую секунду время как будто замедлилось. Неожиданно, перед лицом девушки сверкнул металл, рассекая щёку. Голова будто раскололась надвое, она согнулась и повалилась на пол.

— Нет, прошу! — закричала Астрид, выставляя одну руку для защиты, а второй укрывая голову.

Но Антонин не знал жалости. Его глаза стали безумными, на губах блестела слюна.

Бычья голова второй раз рассекла воздух, оставляя глубокий порез на запястье. Нечеловеческий крик вырвался из её груди, когда она зажала раненую ладонь между бедёр.

— Антонин, — протяжно позвал Люциус.

Коллега услышал не сразу, он упивался тем единственным, что доставляло ему удовольствие: беззащитностью.

— Секунду, Люциус, она должна понять правила, по которым играют!

Антонин замахнулся в третий раз, когда старший Малфой произнёс заклинание. Он не испытывал ни сочувствия, ни жалости к этой девушке. Более того, ему бы гораздо больше понравилось, если бы её не стало ещё много лет назад. Дело было в другом: скоро он увидит сына.

Очередной удар пришёлся на бедро. Астрид взвыла, свернувшись в позу эмбриона. Ей показалось, что он устал, потому что в третий, четвёртый и пятый разы боль не была такой... разрушающей.

Иллюзия.

В момент, когда Люциус произнёс заклинание, к телу девушки потянулись зелёные опоясывающие всполохи, они сомкнулись вокруг её головы не чтобы облегчить боль, а чтобы изменить отношение к ней.

Ты — камень. Ты — прочность и устойчивость, неизменность и холод. Ты — твёрдая порода. Тебя ничто не тронет. Тебе не больно, тебе не страшно.

Тело, не поддавшееся магии, билось в судорогах, под щекой образовалось мокрое место от слёз, голос сел, и из груди девушки вырывались короткие хрипы.

Камни ничего не чувствуют. Камням не болит. Камень — это ты: твоё сердце, печень и почки, всё это — камни.

— Ты такая жалкая... мерзость, — Антонин вытер пот рукавом мантии.

Астрид слышала, но не могла разобрать, что значат его слова. В оцепенении, сквозь ресницы, ей удалось рассмотреть, как удаляются две фигуры. Палача и помощника.

Ещё несколько минут Астрид кашляла, захлёбывалась слезами. Боль утихала. Она сама — угасала.

Доброжелатели не прощались с Янисом, который уже с минуту не мог вписать время ухода посетителей. Его правая рука не слушалась, а чернила не успели просохнуть, расплывшись чёрным пятном. Он не сдержал слёз.

С виновностью в глазах, скованный собственной трусостью, он помог Астрид подняться. Её тело одеревенело. Янис долго извинялся, уговаривал её и самого себя, что хотел предупредить, но испугался.

Астрид сидела молча, не шевелясь, чувствуя, как стонет от боли каждый сантиметр её тела.

На полу, где она пережила наказание, осталась нацарапана X.

Спустя полчаса она отправилась домой. Медленно, по-старушечьи шаркая, Астрид вышла из библиотеки и несколько минут дышала. Грудь вздымалась резко и часто, словно лёгкие не могли напиться жизнью.

Астрид никогда не узнает об этом, но Люциус сразу же отправился к сыну, которого не видел более двух месяцев. Ни приветственных объятий, ни тёплых слов, ни даже рукопожатия — Драко отвергал попытки к сближению.

Люциус просто сказал:

— Драко, эта девочка... она пострадала.

— Что? — сощурился Драко.

Люциус шумно выдохнул.

— Что ты сказал? — нетерпеливо повторил он.

— Она... Антонин избил её. Я не смог помешать, — отрывисто ответил Люциус, глядя в глаза сыну.

Малфой старший знал этот взгляд: ненавистный, полный обиды — тяжёлый. Люциус безропотно принимал этот груз. Потому что...

В Старые времена он примкнул к тем, кто желал их казнить. Всех до единого. В то время его сын был слишком юн, чтобы поступить по-взрослому — так он считал. У него не было выбора. Но с тех пор прошло пять лет, и сейчас Драко — мужчина, достаточно зрелый, чтобы принимать собственные решения и все ещё недостаточно взрослый, чтобы оставить прошлое в прошлом.

Уязвимость.

Люциус чувствовал это.

— Она справится, — холодно процедил он.

— Тебе пора, Люциус, — Драко слегка задел его плечом, выходя из шатра.

Он послушался, потому что Драко — его единственный сын.

— Будь осторожен, — одними губами сказал он, когда сын был уже далеко.

***

Змей двигался быстро, рывками. У него было достаточно сил, чтобы аппарировать с места на место. Как хищник, он следил за добычей. Антонин был не из тех, в кого можно впрыснуть яд и поглотить, но тот — за кем захочется наблюдать, когда падёт. Подобравшись близко, он не спешил — выжидал, когда его присутствие дезориентирует. Когда он начнёт что-то подозревать, но не поймёт.

Долохов напился, в усмерть. Качаясь, он следовал по пустым улицам Бромкульда, приближаясь к пристани. Во рту было солоно — морской ветер ерошил волосы, путал их.

Жертва всегда чувствует свой конец.

Стоя на краю, Долохов развернулся, с прищуром глядя в темноту.

— Щенок, я знаю, что ты здесь! — гортанный, издевательский смех вырвался из его груди, при этом Антонин продолжал озираться.

Драко аппарировал внезапно, вплотную приблизившись к жертве.

Долохов не успел достать палочку.

— Позволь, — жидкое серебро пронзило его.

Не дожидаясь разрешения, он окунулся в его сознание, словно в болото. Непроглядная, бесконечная — жажда насилия. У Драко перехватило дыхание, когда он увидел её лицо — безжизненное, лишённое надежды. Она не успела осознать, но чувствовала, что её ждёт.

Удар.

У них подогнулись колени, когда Драко увидел рану на её щеке.

Удар.

Они рухнули, когда она взвыла, умоляя остановиться.

Удар.

Антонин застонал, пытаясь вырваться из ловушки, а она приняла очередной замах.

Удар.

Она плакала, навзрыд, пока Долохов хохотал, испытывая сексуальное возбуждение.

Но что-то было не так.

Всё вокруг стало слишком чётким: запах крови, липкость пота и страх, пульсировавший под кожей — реальность сомкнулась.

Она чувствовала, как сжимает рукоятку клинка.

Чувствовала его страх.

Драко стал проводником, но это был не он.

Это была она.

Удар.

— Ты животное, Антонин, — прошептала Астрид, перерезая ему горло.

Чёрная кровь хлынула на камни. Долохов судорожно хватал воздух.

Его тело исчезло в воде.

Мир погас.

Астрид очнулась. Резко, как от падения. На губах остался привкус соли. От слёз? Она дёрнулась, едва не падая с кровати. Посмотрела на свои ладони — в них не было кинжала.

Это был сон?

Она бросилась к зеркалу и увидела, как заплыл глаз, как намокла повязка на запястье, как опухло бедро.

Всё было правдой (?)

Кроме крови на её руках.