Между светом и тенью

Карета мягко покачивалась, колёса ритмично постукивали по мостовой. Внутри царила приглушённая тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием фонарей за окнами. Уличные огни создавали пульсирующие пятна света, которые скользили по стеклу, оставляя за собой тени и делая каждое движение в карете более заметным.

Нарцисса сидела прямо, её спина была идеально ровной, даже когда повороты слегка расшатывали карету. Свет падал на её лицо под таким углом, что золотые блики отражались в холодных голубых глазах, словно ещё один способ подчеркнуть её ледяное спокойствие. Её руки, скрытые в тёмных перчатках, покоились на коленях, безупречно сложенные, но ногти едва впивались в ткань, выдавляя напряжение, которое она скрывала от всех.

Она смотрела в окно, но её мысли были далеко.

Маргарет Блэк. Её племянница. Единственная дочь Регулуса.

Она никогда её не видела. Никто не видел. Никто не знал о её существовании, пока эта девушка не заявила о себе во весь голос в зале суда, и мир был вынужден слушать.

Нарцисса помнила тот день. Как Маргарет не просто заявила о себе — она заставила всех принять её. Защитив Сириуса, переломив ход дела, использовав свою власть так искусно, что даже министрам пришлось склониться перед её словами. После её вмешательства министерство трясло, а министр был заменён. Она, казалось, была способна на всё, и это заставляло Нарциссу задуматься.

Но ведь она была всего лишь девочкой. Ровесницей Драко. И ей ещё предстояло доказать, что её влияние не случайность, а закономерность.

— Странное чувство, — произнёс Драко, прервав тишину.

Нарцисса перевела взгляд на сына. Драко сидел чуть вальяжно, откинувшись на спинку сиденья, но пальцы его руки ритмично постукивали по костяшке другой. Он не любил показывать беспокойство, но Нарцисса знала все его жесты. Слишком много лет прошло, чтобы она не улавливала каждую ноту его настроения.

— Что именно? — спросила она, её голос был мягким, но в нём всё же слышалась тень интереса.

Драко чуть пожал плечами, не отводя взгляда от окна, через которое проходили тени от фонарей.

— Всю жизнь я был уверен, что мы с Гарри Поттером — единственные наследники нашего поколения. И вот внезапно у меня есть сестрёнка.

Сестрёнка. Нарцисса поймала себя на мысли, что её сын действительно уже принял эту мысль. Это было заметно даже в его тоне — как будто ничего необычного не происходило. Он просто говорил, как о чём-то, что было неотъемлемой частью их жизни.

Нарцисса слегка прищурилась, разглядывая его профиль.

— Никто не знал о ней, — тихо сказала она.

Драко усмехнулся и покачал головой.

— Да уж. Но она ворвалась эффектно.

Он не ошибался. Маргарет действительно ворвалась в их мир, заставив поверить в свою силу.

— Она и вправду ворвалась эффектно, — повторила Нарцисса, скользнув взглядом по окну, где тусклый свет фонарей менялся на более тёмные оттенки, когда они проезжали через переулки. — Это было почти слишком театрально. Вроде бы сдержанно, но в каждой её фразе — сила, которая заставляет всех подчиниться. Простой поступок, а последствия... огромные.

Драко снова усмехнулся, но на этот раз его улыбка была почти философской.

— Ты всегда была хороша в таких вещах, матушка — Он чуть пожал плечами. — Она напоминает тебя.

Нарцисса встретила его взгляд и на мгновение их глаза встретились. В её глазах промелькнуло нечто, похожее на признание, но она быстро вернулась к размышлениям.

— Не думаю, что она похожа на меня. Она слишком... свободная. Её сила — в уверенности, а не в контроле.

Драко задумчиво кивнул, его пальцы продолжали постукивать по сиденью, но теперь это было уже не так спокойно, как раньше. Он чувствовал, что его матушка права. Силы Маргарет заключались не только в её словах, но и в том, что она была готова действовать, не думая о последствиях. Она была как шторм, что рушит всё на своём пути, и её влияние уже было таким мощным, что никто не мог его игнорировать.

— Как думаешь, какая она на самом деле? — вдруг спросил Драко, повернувшись к матери с любопытным взглядом. Его глаза блеснули интересом, который он обычно скрывал.

Нарцисса, как и раньше, посмотрела в окно. Но теперь её взгляд был куда более пронзительным. Она ощущала, как мир вокруг становится всё темнее, как карета всё ближе подбирается к поместью Блэков, и все эти размышления о Маргарет становились всё более значимыми.

— Она дочь Регулуса, — произнесла она, подбирая слова с необычной для себя осторожностью. — В её крови — благородство и упрямство. Но этого недостаточно. Она должна показать, что способна не только сказать, но и сделать. Чтобы её власть была настоящей, а не случайной.

Драко снова усмехнулся, но на его лице был след горькой иронии. Он знал, что она права. Но, как и всегда, он был готов поспорить с ней. Слишком часто они ссорились на этих вопросах, слишком часто Нарцисса давала ему понять, что возраст и силы, какими бы значимыми они ни были, ничего не значат без выдержки.

— Ты сомневаешься в ней, — сказал Драко, но его тон был не столько обвиняющим, сколько размышляющим.

Нарцисса не ответила сразу. Вместо этого она закрыла глаза на секунду, словно позволив себе поглотить всё, что происходило в её голове. Её внутреннее спокойствие было маской. Глубоко внутри она всё-таки переживала, хотя и пыталась скрыть это.

— Я сомневаюсь в её возрасте, — сказала она наконец. — Сила — ничто без выдержки. Ты помнишь, как это было, когда ты был младше? Всё кажется так ясным, пока не сталкиваешься с реальностью. Её выступление на суде было впечатляющим, но одно выступление недостаточно, чтобы изменить всё. Чтобы стать тем, кто будет держать это наследие.

Драко молчал. Он знал, что его мать говорила правду. Он видел, как многие из их рода бросались в бой, не зная, что за этим последует. Но Маргарет была другой. И если она была готова следовать за своими словами, то они все будут вынуждены её признать.

Он взглянул на Нарциссу, её лицо было снова неподвижным, но он ощущал, что она чего-то ждала. Ожидала не просто действий, а настоящего доказательства.

— Ты думаешь, она справится? — спросил Драко, откинувшись в сиденье. В его голосе сквозили сомнения, обвиваясь вокруг едва скрытого любопытства.

Нарцисса не ответила сразу. Её взгляд вновь скользнул по огням за окном, как будто она искала в них ответы, которых не было. Маргарет... Эта девочка могла бы стать сильной, несомненно. Нарцисса видела, как она не побоялась встать на защиту Сириуса, как она умело повернула ход дела, заставив даже министров склонить головы. Это было впечатляюще. Но в том, что сделала Маргарет, Нарцисса ощущала лишь начало. Сила, да, но сила — это не всё. Быть Леди Блэк — это не просто способность принять решение и моментально овладеть ситуацией. Это умение управлять своими чувствами, контролировать себя, даже когда кажется, что мир вокруг рушится. Уметь вовремя остановиться, перестать давить и отпустить. Нарцисса знала: Маргарет ещё молода, и, как бы она ни была решительна, ей нужно доказать, что её сила — это не просто вспышка, а прочный, неотъемлемый элемент её личности.

Нарцисса слегка прищурилась, окинув взглядом ночную улицу, где огоньки за окнами мерцали, почти невидимые в темноте.

— Я хочу увидеть, что она сделает дальше, — произнесла она, но её голос был лишён явных эмоций, в нём слышалась напряжённая тишина. — Всё это слишком рано, слишком поспешно... Но если она докажет, что её сила — это не случайность, а закономерность... тогда да, я поддержу её.Ведь Блэки должны процветать.

Тишина между ними стала более плотной. Оба понимали, что следующий шаг Маргарет определит её судьбу в этом мире, а с её судьбой — судьбы многих. И не только Блэков.

⸻

Тем временем в другой карете, которая тоже двигалась в сторону поместья Блэков, было темно, лишь редкие всполохи уличных фонарей вырывали из тьмы очертания двух женщин.

Андромеда сидела прямо, но не напряжённо. Её руки покоились на коленях, скрытые в тёмных перчатках, которые обвивали её пальцы, слегка напрягая их. Это было едва заметно, но было видно, что она не была полностью расслаблена. Её лицо оставалось спокойным, но взгляд, устремлённый в окно, был отстранённым, как будто она не видела Лондон, а искала что-то далеко в прошлом.

Прошлое.

Беллатрису. Слишком яркую, слишком огненную. Слишком энергичную, чтобы не изменить мир, чтобы не перевернуть всё вокруг. Андромеда помнила её смех, живой и искренний, тот смех, что был не безумным, как потом в газетах, а живым, переполненным жизнью. Тогда всё казалось так ярким.

Она вспоминала их ссоры, их детство, все моменты, когда Белла пыталась быть самой собой. И, конечно, воспоминания о Нарциссе — твердой, стойкой, которая, казалось, могла выжить в любом мире. Сириус, с его проказами и смехом, который не знал границ, и Регулус, всегда тихий, но с такой глубиной в молчании.

Она вспомнила мать. Жёсткая, чёткая, которая всегда требовала быть гордой. И отца, чьи слова гудели в голове.

— Мам? — прозвучал голос Нимфадоры, и Андромеда слегка вздрогнула, возвращаясь в настоящее.

— Да? — ответила она, слегка моргнув.

Нимфадора посмотрела на неё с лёгким прищуром.

— Ты такая серьёзная. Ты вообще рада их видеть?

Андромеда усмехнулась, но в её глазах всё ещё жил отблеск прошлого.

— Я рада, что могу вспомнить их такими, какими они были.

Нимфадора закатила глаза, но с улыбкой.

— С тобой неинтересно, — вздохнула она. — Я вот, например, хочу посмотреть, какие они вообще. Ну, кроме Малфоев. Малфоев я уже видела.

Андромеда чуть качнула головой, глядя на дочь с лёгким смешком.

— Ты удивишься.

За окном промелькнул ещё один фонарь, и они обогнали другую карету, следовавшую тем же маршрутом.

Блэки возвращались домой.