Глава 25 - Крестражи
Поджав ноги под себя, я сидела в кресле и лениво перелистывала странички учебника по ЗоТИ в надежде найти что-то стоящее моего внимания. Все домашние задания были выполнены и поэтому я могла позволить себе расслабиться и не беспокоиться ни о чём.
Желание профессора заполучить Цветок Четырёх Стихий оказалось сильнее и он почти сразу согласился на мои условия. Конечно, не обошлось без подозрительного взгляда, пытавшегося уличить меня в недобросовестности и желании использовать знания в корыстных целях, но я его с гордостью вынесла.
В гостиную Гриффиндора залетел Поттер и, не объясняя абсолютно ничего, схватил меня за запястье и тут же потащил к выходу.
- Я достал... Нужно к Дамблдору... Думаю, тебе тоже... Это важно!
Я ни слова не поняла, но не стала досаждать Гарри расспросами. Я и без того вообще не надеялась от него услышать хоть звук, увидев с каким бешенным взглядом он вломился в гостиную.
Кузен протараторил горгулье пароль и та поспешно отскочила в сторону, открывая нам проход к директорскому кабинету. Мы взбежали по винтовой лестнице и, напрочь позабыв все правила приличия, ворвались в кабинет Альбуса Дамблдора. Старый волшебник так и подскочил от неожиданности в своём кресле.
- Чем обязан в такой поздний час? - по голосу стало ясно: директор устал, очень устал.
- Сэр, я добыл его! Получил от Слизнорта воспоминание! - воскликнул Гарри, вытаскивая из кармана небольшой пузырёк, в котором колыхалось воспоминание.
- Какая потрясающая новость, Гарри! Ах, молодец! Я знал, что ты с этим справишься! - с лица Дамблдора в одночасье исчезли все признаки усталости, он бодро поднялся из-за своего стола и, обогнув его, взял из рук Поттера воспоминание Слизнорта, а затем отошёл к шкафчику, в котором стоял Омут памяти.
- Вот теперь, - продолжил директор, перенеся каменную чашу на стол и выливая в неё содержимое пузырька, - теперь мы наконец-то всё увидим.
Мы с Гарри склонились над Омутом и я вновь почувствовала то странное состояние, когда ноги отрываются от пола и ты падаешь во тьму.
Всё это, впрочем, продлилось не больше секунды, и вот я с кузеном уже стояла посреди кабинета Слизнорта, но несколько не такого, какой запомнился мне с последнего визита туда.
А сильно помолодевший Слизнорт с густыми, блестящими соломенными волосами и светло-рыжими усами сидел в уютном кресле с высокой спинкой, ноги его покоились на бархатном пуфике, в одной руке он держал винный бокальчик, другой перебирал в коробке засахаренные дольки ананаса. Вокруг сидело с полдюжины мальчиков и среди них Том Реддл, на пальце которого поблёскивало золотое кольцо с чёрным камнем - перстень Марволо.
Дамблдор приземлился подле Гарри как раз в тот миг, когда Реддл спросил:
- Сэр, а правда ли, что профессор Вилкост уходит в отставку?
- Том, Том, если бы я и знал это, то был бы не вправе сказать вам, - ответил Слизнорт одновременно и подмигивая. - Должен признаться, я был бы не прочь выяснить, откуда вы черпаете ваши сведения, юноша. Вам известно больше, чем половине преподавателей.
Реддл улыбнулся, остальные мальчики рассмеялись, бросая на него восхищённые взгляды.
- Что до вашей сверхъестественной способности узнавать то, чего вам знать не положено, равно как и до осмотрительной лести, с коей вы обращаетесь к людям, от которых многое зависит... Кстати, спасибо за ананасы, вы совершенно правы, это моё любимое...
Несколько мальчиков захихикали снова.
- ...лакомство. С уверенностью предрекаю вам, что лет через двадцать вы подниметесь до поста министра магии. Через пятнадцать, если так и будете присылать мне ананасы. У меня в Министерстве великолепные связи.
Том Реддл лишь улыбнулся, остальные мальчики загоготали.
Всё это время улыбка не посетила лицо лишь одного юноши, сидевшего совсем рядом с Реддлом. У него были пронзительные серо-голубые глаза, тёмно-русые слегка вьющиеся волосы, правильные черты лица с острыми скулами и бархатная оливковая кожа, выдававшие в нём благородную кровь. Но здесь он явно скучал. Слизеринец то и дело осторожно поглядывал на время.
- Узнаёшь кого-нибудь, Катя? - тихо поинтересовался Дамблдор.
- Я не знаю, - проговорила я в ответ, не отводя взгляда от заинтересовавшего меня парня. - Вернее, мне кажется... Но я не уверена...
- Не думаю, что политика - моё предназначение, сэр, - сказал Реддл, когда утих смех. - Прежде всего, моё происхождение не из тех, какое необходимо для подобной деятельности.
- Глупости, - коротко отозвался Слизнорт, - яснее ясного, что вы, с вашими-то способностями, происходите из славного рода волшебников. Нет, вы далеко пойдёте, Том, я в своих учениках никогда ещё не ошибался.
Маленькие золотые часы, стоявшие на столе Слизнорта, отзвенели одиннадцать.
- Батюшки мои, неужто так поздно? - удивился Слизнорт. - Вам лучше идти, юноши, а то наживёте неприятности. Лестрейндж, я рассчитываю получить от вас завтра утром письменную работу, иначе мне придётся задержать вас в классе. Д'арк, вас это так же касается.
Я вздрогнула, услышав свою фамилию, и уже было открыла рот, чтобы пролепетать что-то невнятное, но к моему удивлению ответил тот слизеринец с пронзительными серо-голубыми глазами:
- Не переживайте, профессор. Я всё сделаю в лучшем виде. - Его тонкие губы тронула лёгкая, но в то же время вымученная улыбка. Голос слизеринца оказался таким же приятным как и внешность.
Один за другим гости стали покидать кабинет Горация пока в нём не остались только Реддл и Д'арк, тихо разговаривающие о чём-то в стороне. Затем Д'арк под одобрительную полуулыбку Тома кивнул и, бросив настороженный взгляд на Слизнорта, стоявшего к ним спиной и самозабвенно убиравшего стакан из-под вина, покинул помещение.
- Это был Сарго Д'арк? Мой дедушка? - спросила я, провожая спину слизеринца взглядом и не ожидая ответа, ведь и так всё было предельно ясно.
Альбус и не ответил, только удовлетворённо улыбнулся.
Тем временем Слизнорт, услышав посторонний шорох, обернулся.
- Живее, Том. Вы же не хотите, чтобы вас в неположенное время застали вне спальни, вы всё-таки староста...
- Сэр, я хотел спросить вас кое о чём.
- Так спрашивайте, мой мальчик, спрашивайте...
- Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о... о крестражах?
Слизнорт уставился на Реддла, чуть нахмурившись:
- Пишете самостоятельную работу по защите от Тёмных искусств, не так ли?
Мне уже доводилось слышать от него похожий тон, который означал, что Гораций проверяет вас на вшивость, если так можно выразиться.
- Не совсем так, сэр, - ответил Реддл. - Я наткнулся на этот термин, читая кое-что, и не вполне его понял.
- Вам пришлось бы приложить изрядные усилия, Том, чтобы найти в Хогвартсе книгу, содержащую подробные сведения о крестражах. Это материя очень Тёмная, Тёмная по-настоящему, - сказал Слизнорт.
- Но вам-то, разумеется, известно о них всё, сэр? Такой волшебник, как вы... Простите, возможно, вы не имеете права говорить об этом. Просто я понимаю, что если кто и способен о них рассказать, так это вы... Вот и решился спросить...
Невероятно как он умело играет словами, так точно подбирая фразы. А ещё голос, этот тон: колебание, чуточка неуверенности и лести не больше не меньше, не перебарщивая и не переигрывая. Разыграно как по нотам. Я даже не удивлюсь, если мне скажут, что он готовился к этой встрече неделю, каждый вечер репетируя возможный диалог перед зеркалом. Ведь почти, примерно, тоже самое делала я перед званым ужином в честь четырнадцатого февраля.
- Ну что ж, - произнёс Слизнорт, не глядя на Тома, но поигрывая ленточкой, украшавшей крышку коробки с засахаренными ананасами, - разумеется, если я предоставлю вам сведения общего характера - просто ради истолкования этого термина, вреда никому не будет. Словом «крестраж» обозначается материальный объект, в который человек прячет часть своей души.
- Но я не совсем понимаю, как это можно сделать, сэр, - сказал Реддл.
- Ну, видите ли, вы раскалываете свою душу, - со вздохом произнёс Слизнорт, - и прячете часть её в объект, находящийся вне вашего тела. После этого, если на тело кто-либо нападёт или даже уничтожит его, вы всё равно умереть не можете, поскольку часть вашей души остаётся привязанной к земле, неповреждённой. Правда, существовать в подобной форме... Немногие согласились бы на это, Том, очень немногие. Смерть могла бы казаться куда более предпочтительной.
Теперь, уже особо не вглядываясь в лицо Реддла, можно было заметить, как в его глазах горела жажда, жажда узнать как можно больше.
- Но как же раскалывается душа?
- Что ж, - ответил, поёжившись, Слизнорт, - вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповреждённое, целостное. Расколоть её - значит совершить противное природе насилие.
- Но как его совершить?
- Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшебник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает оторванную часть души...
- Заключает? Как?
- Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нём, я его не знаю! - ответил взволнованно Слизнорт. - Разве я похож на человека, который опробовал его? На убийцу?
- Нет, сэр, разумеется, нет, - поспешно заверил Реддл. - Простите, я не хотел вас обидеть.
- Что вы, что вы, какие обиды, - хмуро отмахнулся Слизнорт. - Интерес к подобным вещам естественен... Для волшебников определённого калибра эта сторона магии всегда была притягательной.
- Да, сэр, - сказал Том. - Я, правда, одного не понимаю... Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь - не самое могучее магическое число и разве семь...
- Клянусь бородой Мерлина, Том! - воскликнул Слизнорт. - Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае... разделить душу надвое - уже плохо, но разорвать её на семь кусков...
Теперь Слизнорт выглядел совсем растревоженным, он смотрел на Реддла странным взглядом, будто впервые его увидел и наверняка сожалел, что вообще позволил себе ответить на безобидные вопросы слизеринца.
- Разумеется, - пробормотал он, - наша беседа всего лишь гипотетична, не правда ли? Чисто научное...
- Да, сэр, конечно, - поспешно ответил Реддл.
- И всё-таки, Том, сохраните сказанное мной в тайне. - Ну, то есть тему нашего разговора. То, что мы поболтали немного о крестражах, вряд ли кому понравится. Понимаете, в Хогвартсе эта тема под запретом.
Особенно лютует на сей счёт Дамблдор.
- Никому ни единого слова, сэр, - пообещал Реддл и, пожелав доброй ночи, покинул кабинет профессора.
Однако, мне удалось мельком уловить его выражение лица, наполненное безумным счастьем, счастьем, которое не подчёркивало красоту его черт, а почему-то делало их менее человечными.
- Нам пора... - негромко произнёс Дамблдор и потянул нас с Гарри вверх.