Кодекс Чести

Светло-зелёные халаты суетящихся целителей и холодный свет плавающих под потолком хрустальных шаров, полных свечей. Время тянулось невыносимо долго, и Драко, устав метаться из угла в угол, обессилено опустился на скамью.

Раз за разом он мысленно проигрывал разговор с Джиневрой, не находя в нём утешения. Ясно было, что она не в себе, одержима тьмой и испугана. Он должен был остановить её силой, даже если бы она сопротивлялась, увести оттуда. Но вместо этого он вёл себя осторожно, не делая резких движений, словно боялся, что она упорхнёт, как птица. Она и упорхнула.

Драко подпёр ладонью лоб, сжав виски. Обрывочные воспоминания были болезненными. Он кричал Чанг, чтобы она приманила чарами свою метлу для него. Та среагировала быстро, но драгоценное время было утрачено. Наверное, никогда в своей жизни Драко не мчался с такой скоростью, не чувствуя, как дождь хлещет в лицо. Плохое предчувствие неумолимо разрасталось, и когда он слезящимися от ветра глазами увидел, как её подхватила стихия и поволокла вниз, сердце на мгновение остановилось. В ту секунду Драко уже понял, что он бессилен что-то сделать.

Хлопнула дверь. Гераклид с озабоченным лицом вышел из палаты, и его взгляд остановился на Драко, который поднялся при его появлении.

— Как она?

Гераклид неопределённо качнул головой.

— Стабильна. Костерост своё дело сделает за ночь. Крововосполняющие зелья тоже быстро подействуют. Немного дольше придётся повозиться с сотрясением, но и это не беда. Думаю, послезавтра всё уже будет в порядке.

Целитель говорил несколько отстранено, не сообщая о том, что волновало сейчас Драко не меньше, чем сама Джинни.

— А беременность... удалось сохранить? — выдавил он из себя.

— Мистер Малфой, — повернулся к нему Гераклид. — Вы, насколько мне известно, не муж и не родственник. Такую информацию я не могу и не должен говорить вам.

— Это касалось меня. Напрямую, — тихо произнёс Драко, и кулаки в карманах брюк с силой сжались от собственной беспомощности.

Что-то в голосе Драко заставило целителя внимательно посмотреть ему в лицо. Он вздохнул и покачал головой.

— Мне жаль, но ничего нельзя было сделать. Это слишком хрупкий процесс, чтобы вмешательство магии помогло.

Что-то внутри оборвалось и с грохотом разбилось, царапая осколками. Драко и сам не понимал, насколько надеялся на благополучный исход, хотя, видит Мерлин, всё было ясно.

— Она в сознании?

— Нет, чтобы она не чувствовала боль при восстановлении, мы ввели наркоз. В палате неотлучно будет дежурить практикант.

— Я могу войти?

Гераклиду явно не терпелось закончить разговор. Он посмотрел на Драко, как на назойливого пикси.

— Не положено, мистер Малфой, вы — не родственник. Но мне пора. Всего хорошего.

— Подождите, мистер Гераклид, — Драко вспомнил кое-что ещё. — Я хотел поговорить с вами об инциденте с допуском на игру. Не сообщайте в квиддичную ассоциацию о том, что Джиневра не была допущена к игре.

— Вы хотите, чтобы я скрыл это? — посерьёзнел Гераклид.

— Не её вина, что капитан не обратил внимания на ваше заключение.

— Боюсь, тут я вам не сообщник. Она знала, что не допущена.

Целитель спокойно склонил голову в знак прощания и уже собрался уходить.

— Однако, — холодно произнёс Драко, — вы скрыли, что одна из ваших пациенток принимала нелегально ввезённое зелье с ядом акромантула.

— Тише! — ужаснулся Гераклид и опасливо оглянулся. — Кто-нибудь услышит ещё. — Он оценивающе оглядел Драко. — Вы не так просты, мистер Малфой. Я подозревал, что и тут вы приложили руку.

— А это не имеет значения.

Колдомедик заметно нервничал. После напряжённого раздумья он покачал головой.

— Та ситуация протекала иначе. Речь шла о жизни и смерти. Не получи тогда миссис Уизли зелье, вероятно, она бы не смогла побороть проклятие.

Драко пристально смотрел на собеседника.

— Вы же давали клятву «не навреди», не так ли?

— Не навреди — не в том смысле, как вы понимаете, мистер Малфой, — отозвался целитель. — Не навреди — это о человеке, а не о престиже вашей команды и потерях, которые вы, вероятно, понесёте, если результат матча признают недействительным и дисквалифицируют команду.

— Плевать я хотел на дисквалификацию.

Целитель уставился на Драко.

— Тогда я не понимаю, зачем...

— Джиневра приняла предложение перейти в американскую команду, — тихо проговорил Драко. — Если вы сообщите об инциденте в ассоциацию, предложение автоматически аннулируется. На таком уровне недопустимо то, что она сделала. Но мы-то с вами знаем... — многозначительно произнёс он. — Скажите, как колдомедик, если «Анжелес Квинс» откажутся от Джиневры, это подпитает её сущность?

— Безусловно, — нехотя подтвердил Гераклид.

Они замолкли. Было слышно, как в коридоре хлопали двери, металлический голос вызывал какого-то целителя в палату тяжёлого пациента и тому подобные приглушённые звуки больницы.

— Ваша взяла, — со вздохом произнёс Гераклид. — Но если сама мисс решит придать это огласке, тут я ничего не смогу сделать.

— Не решит, — помрачнел Драко.

— Вы делаете это ради себя или ради неё? — прищурился целитель.

— Я делаю это для нас, — отрезал он, и Гераклид задержал на нём взгляд на мгновение.

— Всего хорошего, мистер Малфой.

Светло-зелёный халат стремительно скрылся за углом коридора. Драко выдохнул и толкнул дверь в палату. При его появлении молодой практикант подскочил на стуле.

— Сэр, подождите! Сюда могут входить только родственники!

— Я родственник. — Драко запустил руку в карман и вытащил горсть монет. — Подожди за дверью. Никого не пускай.

Парень неуверенно посмотрел на галлеоны в своей руке.

— Но... вы же, вы...

— Я не сделаю ей ничего плохого. — Драко выпроводил практиканта за дверь и повернулся.

Джиневра лежала на больничной кровати, и её лицо казалось бледнее обычного. Даже веснушки побелели и будто бы исчезли. Рыжие волосы смотрелись неуместно ярко среди больничных простыней, а дыхание было едва уловимым, но ровным и глубоким, словно она всего лишь спала.

Драко взял стул и сел рядом. После разговора едва ли прошёл час, а казалось — вечность. Никто из них ничего не успел понять, осознать, а теперь уже всё позади. Сердце сжалось, когда он подумал, в каком состоянии она вылетала на игру. Зачем она это сделала? Тьма ли её подтолкнула, или это было её решение? А может, теперь Джинни безотрывно связана с сущностью и уже не имеет власти над собой?

Что было после того, как он ушёл в тот день? Драко часто возвращался к этому моменту в своих мыслях. Он не сомневался в её и своём решении расстаться, когда покидал её. Стал реже появляться на тренировках, чтобы не травмировать Джинни своим присутствием. Но и не видеть её совсем было выше его сил.

Как он был зол, когда узнал, что Джиневра не допущена к игре, а этот идиот проглядел данный факт в заключении целителя! Драко орал на капитана, не заботясь, что остальная команда услышит. Потом он шёл, кипя от гнева, злился, она наплевала на отстранение, вылетела на стадион. Он думал — её старый перелом дал о себе знать, и собирался хорошенько её за это отчитать, но вместо этого узнал новость, к которой был совсем не готов.

Первая мысль — как, когда? Они же были осторожны и всегда предохранялись. Если только в Италии. Да, скорее всего, это случилось там.

Теперь уже неважно. Важно то, что Джинни бросила ему в лицо, что этот ребёнок ей не нужен. Драко помнил, как исказились при этом черты её красивого лица — злорадство изменило их почти до неузнаваемости. И слова эти достигли своей цели, ударили под дых. Неужели она сказала это, потому что действительно так считала? Джинни, любившая его, не хотела иметь частичку от Драко? В это трудно поверить, и самолюбие было ущемлено.

А что он, собственно говоря, сделал, чтобы она хотела? Оставил её, как только Джинни того потребовала? Спокойно дал свободу и отпустил в Америку? Драко прилежно следовал Кодексу чести тогда, но сейчас сидел у больничной кровати и чувствовал пронзительную боль.

Джинни выглядела такой хрупкой среди белых простыней. Такой она и была: совмещала в себе силу и одновременно ранимость. Две крайности уживались в ней одновременно.

Её ладонь безжизненно лежала на постели, и Драко не удержался и осторожно коснулся её. Кисть оказалась прохладной. Как будто всё тепло и огонь покинули Джинни навсегда. Но этого же не будет? Драко легко сжал её пальцы и с беспокойством вгляделся в лицо.

Перед мысленным взором промелькнули последние месяцы. Он затеял игру, не предполагая, что она приведёт в точку, когда он будет сидеть перед Джиневрой, лежащей на больничной койке, и сжимать её руку в своей. Глубоко в душе оплакивая ребёнка, которому не суждено было родиться.

— Что мы с тобой наделали, Джинни, — беззвучно проговорил он и со вздохом прижал её кисть тыльной стороной к своим губам.

Движение воздуха заставило его очнуться. В дверях стояла миссис Уизли, и губы на её озабоченном лице превратились в тонкую линию, когда она увидела, кто сидит возле кровати дочери.

Драко осторожно положил ладонь Джинни на постель и поднялся.

— Добрый вечер, миссис.

Молли окинула его хмурым взглядом.

— Доброго в этом вечере мало, мистер Малфой, — резко отозвалась она. От её взгляда сделалось неуютно. — Так значит, это вы. Я догадывалась.

Драко промолчал. А Молли прошла мимо него и с волнением оглядела дочь, осторожно одёрнула одеяло. Затем круто повернулась и произнесла в полголоса:

— Вы не хотели ребёнка, не так ли, мистер?

— Я не знал, что она беременна, — ушёл от прямого ответа Драко.

— Но как для вас всё удачно разрешилось, не находите? — тихо, но едва сдерживая гнев, проговорила она.

— Это несчастный случай, — ответил он. — Если бы я знал...

— То что? — миссис Уизли выжидающе склонила голову. — Что бы было, если бы вы знали, мистер Малфой?

— Этого бы не случилось, если бы я знал, — тихо произнёс он.

Молли подобралась и сделала шаг вперёд, не сводя с него взгляда.

— Не случилось бы? — И голос её дрогнул от ярости. — Вы мне зубы-то не заговаривайте, мистер Малфой! Вы разрушили жизнь моей дочери, растоптали её репутацию, а теперь сидите здесь, у её постели, изображая сожаление! Для кого этот театр, я вас спрашиваю?

Драко сцепил челюсти. Она мать. Она вправе так говорить. На минутку он подумал, как бы она с ним разговаривала, если бы знала, что он активно содействовал в поиске зелья для неё? Наверняка мать Джинни вела бы себя так же, как и сейчас. Но что-то подсказывало, что она бы предпочла умереть, чем принять от него такую помощь.

— Я в самом деле не знал.

— Не знал! — передразнила она. — Не знал, от чего дети появляются?

— Я не снимаю с себя ответственности.

— Вот спасибо на этом. А теперь, будьте так любезны, убирайтесь, мистер Малфой. Идите, идите. Скоро здесь будут мои сыновья, и я не думаю, что ваше присутствие будет встречено с радостью. А я, знаете, не собираюсь рассказывать им о вашей роли в жизни Джиневры. Боюсь, кто-нибудь из них точно отправится в Азкабан, ненароком убив вас. Хотя, видит Мерлин, это слишком жестокое наказание за вашу никчёмную жизнь.

Она демонстративно повернулась к нему спиной и начала что-то раскладывать на столике у кровати. Разговор окончен, все акценты расставлены.

Драко вышел из палаты и обнаружил у дверей практиканта.

— Какое из слов «никого не пускать» тебе показалось непонятным? — поинтересовался Малфой.

— Но она же мать! — вытаращился тот.

— Ясно. — Драко снова достал галлеоны. — Чтобы никакой прессы и комментариев.

— Д-да, — закивал практикант, но Драко уже был на пути к лестнице. Позади раздался шум, и можно было поклясться, что из лифта на этаж вывалилась семья Уизли. Драко было безразлично, увидят ли они его, но обострять ситуацию не стоило — ради Джинни.

Захотелось остаться в одиночестве и осознать наконец всё, что произошло. А потом влить в себя огневиски и уснуть беспробудным сном до утра.

Но этот день не думал отпускать Драко. Едва преодолев лестничный пролёт, он столкнулся с аврором.

— Поттер, — холодно поприветствовал его Драко, собираясь пройти мимо.

— Малфой, — не остался в долгу тот, буравя его взглядом.

— Какая неожиданная встреча. Не скажу, что рад тебя видеть.

Гарри хмыкнул и вытащил какой-то лист из папки.

— Я тоже не слишком жаждал тебя увидеть. Но специфика моей работы предполагает довольно тесное общение с не самыми приятными личностями.

— Передавай им привет, когда повстречаешь.

— Я бы на твоём месте не радовался, — нейтрально отозвался Поттер. — Мне предстоит выяснить, не приложил ли ты руку к тому, что случилось с Джинни.

Драко почувствовал раздражение. Всё уже давно шло не так, как надо.

— А что, других авроров не нашлось?

— Это не твоё дело, но так уж и быть, я отвечу. Мне сообщили, что произошёл несчастный случай с моей бывшей женой. Я изъявил желание проверить обстоятельства.

Драко никак не отреагировал. Ожидаемо, без Избранного здесь не обойтись. Если что-то случилось в магической Британии, то Поттер непременно должен сунуть в это нос.

— Ну что ж, если таковы правила, кто я такой, чтобы препятствовать закону? — пожал плечами Драко. — Где господину аврору будет удобно устроить допрос?

— В Аврорате, — не обращая внимания на ироничный тон Драко, ответил Поттер и протянул руку. — Твоя палочка, Малфой.

Внутри всё заклокотало и воспротивилось. Но Избранный вполне мог применить силу — закон на его стороне, поэтому Драко ленивым движением извлёк из внутреннего кармана палочку и так же лениво передал её аврору.

Поттер кивнул и поднял руку ладонью вниз, предлагая совместную аппарацию.

Они оказались в кабинете Поттера, и он сразу деловито прошёл за стол. Драко уселся на скрипучий стул и привычно посмотрел на доску с фотографиями и газетными вырезками за спиной аврора. Его физиономия на колдографии находилась в том же самом углу, что и всегда.

— Воспользуешься услугами адвоката? — между делом спросил Поттер, доставая чистый пергамент и прытко-пишущее перо.

— Без надобности, — ответил Драко. — Это был несчастный случай.

— Я бы не стал так утверждать, если посмотреть на случившееся повнимательнее.

— Просвети же меня.

— Я видел заключение целителя. Она потеряла ребёнка, — Поттер старался говорить ровно, но по его лицу прошлась судорога. Он пронзительно смотрел на Драко. — Помолвка скоро, не так ли? А тут любовница в положении.

— Заткнись, — низко проговорил Драко.

— О! — Поттер невесело хмыкнул. — А что тебя задело? Правда?

— Ты последний мудак, если считаешь, что я мог бы пойти на такое.

Аврор откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

— Попридержи свой язык, Малфой. Не забывай, где находишься и с кем разговариваешь. Всё же адвокат тебе не помешает — он хотя бы сможет адекватно отвечать на мои вопросы.

— Ты не задавал вопросов, Поттер.

— Верно, — хмыкнул Гарри. — Исправляюсь: поведай же, как было дело?

Усилием воли Драко заставил себя говорить. Не вдаваясь в подробности, он рассказал, как Джинни вскочила на метлу и унеслась прямо в бурю.

— Постой, ты говоришь, мисс Чанг тоже была там? — перебил его Поттер. — И она сможет это подтвердить?

— Всё это сможет подтвердить сама Джиневра, когда очнётся.

— Если ты её не запугал. Или не поработал с её сознанием.

— Вызови Чанг, — теряя терпение, процедил Драко. — Она подтвердит каждое моё слово. И поинтересуйся у целителей, зафиксировано ли вмешательство в голову Джиневры.

Поттер нахмурился, раздумывая. Затем отправил стажёра за Чжоу. В напряжённом молчании они ждали, когда она явится, чтобы подтвердить слова Драко.

Испуганная Чанг вскоре появилась на пороге кабинета. Она беспокойно крутила свою палочку и, запинаясь, рассказывала всё, что знала. С равнодушием Драко слушал, как она рассказывает то же, что и он. Поттер выглядел озадаченным. Очевидно, у него уже сложилась картинка, с которой не хотелось расставаться.

— Ясно, — произнёс он в полной тишине, когда Чанг замолкла. Он остановил прытко-пишущее перо и свернул исписанный пергамент. — Вы свободны, мисс Чанг.

Когда та ушла, Поттер изучающе посмотрел на Драко.

— У меня больше нет вопросов, Малфой. И всё же, рекомендую тебе не покидать пределы страны, пока Джинни не подтвердит твои слова.

Драко забрал свою палочку и вышел из кабинета. Этот день хотелось поскорее прожить и вступить в новый. Может, тогда весь этот хаос в голове хоть как-то уляжется. Он отправился в мэнор, отчаянно желая остаться в одиночестве.

— Добрый вечер, сэр, — встретил его у камина домовик. — Вы не предупреждали, что не явитесь к ужину...

Драко, не слушая бормотания эльфа, двинулся было в свою комнату, как вдруг остановился.

— Отправляйся в Мунго, Эрк. Найди целителя Гераклида, узнай о состоянии мисс Джиневры и доложи мне.

— Будет сделано, сэр.

— Подожди, — остановил его Драко. — Отнеси ей цветы. Как обычно.

Домовик услужливо кивнул и исчез.

Голос матери настиг его уже у выхода из гостиной.

— И что же случилось с мисс, что приходится справляться о её состоянии и отправлять цветы?

Развернувшись, Драко обнаружил Нарциссу в комнате. Она сидела в тени колонны, и он не заметил её сразу. Только разговора с матерью ему сегодня не хватало! Кто ещё поджидает его для беседы - Салазар Слизерин?

— Несчастный случай, — коротко ответил Драко. — Упала с метлы.

— Поэтому ты не присоединился к нам с отцом за ужином?

— Да, поэтому.

Мать едва уловимо качнула головой. Она смотрела насторожено и ловила каждое движение сына.

— А можно узнать, почему тебя так волнует её состояние?

— Она игрок моей команды, — неохотно ответил Драко.

— Ты лжёшь сейчас, — утвердительно проговорила Нарцисса. — Ты что-то скрываешь.

Драко запрокинул голову и провёл ладонью по лицу.

— У меня был тяжёлый день. Давай не будем всё усложнять.

Мать молча смотрела на него, постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Губы её были сжаты, и скулы резко очертились.

— Это я отправила ей газету со статьей о твоей помолвке.

— Ты? Газету?.. — Драко невольно сделал несколько шагов к ней. — Я ничего об этом не знаю.

— Я заплатила Рите Скитер, чтобы она написала про твою помолвку. И отправила газету этой мисс.

Драко понадобилась целая минута, чтобы вникнуть, о чём говорит мать. Он неверяще смотрел в её напряжённое лицо. Вот откуда Джинни узнала обо всём в тот день. Вот почему вела себя так подчёркнуто отстранённо.

— Зачем ты мне сейчас это говоришь?

— Затем, мой дорогой, чтобы ты очнулся и оставил эту мисс в покое. До твоей помолвки считанные недели, а ты проводишь вечера у неё в палате!

— Если она будет, — процедил Драко.

— Что? — Голос Нарциссы прозвучал неожиданно высоко.

— Если она будет — помолвка, — спокойно ответил Драко и усмехнулся.

— Что значит — будет? Ты в своём уме? — Мать поднялась из кресла, точно боялась пропустить хоть одно его слово.

Драко небрежно отбросил волосы со лба и пожал плечами.

— Может, я передумал.

С неожиданным злорадством он насладился впечатлением, которое произвели на мать эти слова, а потом резко развернулся и вышел из гостиной. Желание остаться в одиночестве в момент сделалось острой необходимостью. Нарцисса не пыталась его удерживать.

В комнате Драко опустился в кресло, поставил локоть на подлокотник и сжал виски пальцами.

Раздался хлопок.

— Сэр? — осторожно позвал его эльф, и Драко медленно убрал ладонь от лица.

— Какие новости, Эрк?

— Состояние мисс улучшается. Она идёт на поправку. Букет цветов я передал.

— Она пришла в сознание?

— Да, она жаловалась на сильные боли от срастания костей. А потом она уснула. Целитель сказал Эрку, что с мисс уже завтра всё будет хорошо. Но квиддич придётся отложить, на неделю-другую, не больше.

— Ясно. Спасибо, — сухо поблагодарил Драко. — Ты свободен.

Домовик исчез, а Драко остался сидеть на своём месте. Всего пару часов назад он узнал то, что могло бы в корне всё поменять. И пора было признать, что всё это время он ждал знака свыше, чтобы запустить изменения в своей жизни.

Но опоздал. Знак появился, но Драко не успел им воспользоваться. Теперь решения принимать придётся самостоятельно.

***

— Ты молчалив сегодня.

Гарри не сразу понял, что Пэнси обращается к нему, и рассеянно кивнул. Он никак не мог выкинуть из головы Джинни.

Малфой её бросил, назначил помолвку девушке своего круга, а Джинни забеременела. Они поссорились, она вскочила на метлу и улетела. Не справилась с управлением и упала. Потеряла ребёнка.

Гарри никак не мог разобраться в том, что чувствует, думая об этом. Беременеть от Гарри Джинни не хотела. А что насчёт Малфоя? Противное, гадкое чувство — но Гарри знал, что обмануть он может кого угодно, но не себя: ему пронзительно хотелось, чтобы и от Малфоя Джинни не желала иметь детей.

Больше всего удивила реакция самого Малфоя. Он словно бы осунулся и искренне переживал. Странно было это видеть, зная обстоятельства вокруг него.

Гарри старался поддерживать разговор, но мысленно не мог отпустить ситуацию с Джинни. Ему было жаль её, он сочувствовал ей, но вместе с этим злость на Малфоя затмевала всё вокруг. Неужели Джинни ему действительно дорога? Что может ей дать такой человек, как он? В искренность намерений Малфоя верилось с трудом.

— Пэнси, — неожиданно для себя сказал Гарри. — Давай на выходные отправимся в Кент.

Она внимательно на него посмотрела, и Гарри почудилось, что Пэнси понимает, что с ним творится. Не знает подробностей, но принимает его беспокойную натуру, не пытаясь перекроить под себя.

Гарри ощутил себя последним подонком. Чем он, в самом деле, лучше Малфоя? Тот наверняка открыто заявлял о своих намерениях, а Гарри делает это исподтишка: использует Паркинсон, коротая одинокие вечера. Прикладывает её, как лист бадьяна к кровоточащей ране.

— Хорошо.

Короткое согласие, так естественно произнесённое. Пэнси во всём была крайне последовательна — без второго дна. А что он, в самом деле чувствует к ней помимо благодарности за то, что она дарит ему ощущение нужности хоть кому-то? Разумеется, он хочет её. Но если отбросить примитивную страсть и удобство, останется ли что-то?

Они сидели в небольшом читальном зале. Контраст между тёплой уютной комнатой и промозглой осенней непогодой особенно остро чувствовался здесь. Гарри продолжал пристально смотреть на Пэнси — она как раз отвлеклась на эльфа, тихо отдавая ему распоряжения. Спокойная и уверенная в себе — как тихая гавань, к которой он стремился каждый вечер.

Что ему ещё нужно? Почему он не может открыться до конца, впустить её в своё сердце? Давно пора определиться, чего он хочет. И либо прекратить эти встречи, либо идти дальше. С Пэнси.

Сейчас же он завис в моменте. Смотрел, как она кивнула на какой-то вопрос эльфа и ладонь с зарубцевавшимися шрамами мягко обхватила подлокотник кресла. Любовался сдержанной грацией Пэнси и пытался понять, что чувствует к ней.

Домовик исчез, а Пэнси повернулась, ощутив на себе его взгляд. Что-то мелькнуло в её глазах, и она спросила:

— Ты хочешь уйти?

Ничего не отвечая, Гарри поднялся и сделал шаг к ней. Пэнси истолковала это так, что он собирался уходить и тоже поднялась. В комнате будто бы сделалось прохладнее, и дождь замолотил по стеклу окон сильнее.

— Я не хочу уходить, — неожиданно хрипло сказал Гарри, приближаясь к ней. — Я хочу остаться.

Её длинные ресницы дрогнули, и она выжидающе посмотрела на него. Горящие свечи создавали причудливый контраст, делая тени глубокими и трепещущими. Гарри закрыл глаза и поцеловал Пэнси, сжимая в объятиях.

Руки Пэнси легли на его плечи, и она подалась вперёд, немного прогнувшись в спине. Её ладони скользили по его затылку, путались в волосах, а Гарри целовал её так отчаянно, точно этот поцелуй был жизненно ему необходим. Их прерывистое дыхание, тесные объятия разогревали кровь, заставляя её быстрее бежать по венам. Гарри ощутил сладкую дрожь, когда жилка на её шее затрепетала под его губами. Он целовал её, ощущая, как колотится её сердце.

Гарри прервал поцелуй и прижался лбом к её лбу, переводя дыхание. Они оба тяжело дышали и молчали. В тишине было слышно только завывание ветра где-то в трубах, да шум дождя.

— Я не хочу уходить, — повторил он, сам не зная зачем.

Она сжала его плечи.

— Тогда оставайся.

И Гарри остался.