Кодекс Чести

Гарри Поттер сидел в кабинете, просматривая папку с делом. Тишина позднего вечера способствовала спокойному рабочему процессу. Он любил оставаться в пустом Министерстве, когда его не тревожили.

В коридоре раздался далёкий стук каблуков. Звук приближался, и Гарри вздохнул. Гостья явно направлялась к нему.

Дверь распахнулась, и вошла Гермиона. Она кивнула на ходу и сгрудила какие-то папки ему на стол.

— Привет! Я встретила Смита. Он нёс это тебе, а я перехватила. Решила, что передам сама. — Она уселась на стул и окинула Гарри взглядом. — Давно не виделись. Как ты?

— Работаю, — он пожал плечами, пролистывая бумаги, которые она принесла.

— Слышала, Робардс объявил тебе благодарность.

— Было дело, — нейтрально отозвался Гарри, задержав взгляд на каком-то документе. Гермиона напряженно смотрела на него.

— Как Рон?

— Давай не будем, Гермиона, — не сдержал раздражения в голосе Гарри. — Я уже не могу больше мусолить эту тему. Две недели прошло...

— Ладно, ладно! — она вскинула ладони в примирительном жесте. — Не хочешь — не будем.

— Расскажи лучше, какие у тебя новости? — спросил Гарри, радуясь, что она не будет расспрашивать об общем друге. Он захлопнул папку и убрал на край стола.

— О, у меня всё отлично, — улыбнулась она. — Мою улучшенную программу Статута секретности приняли практически единогласно. Ещё я встретилась на благотворительном концерте с Селестиной Уорлок и договорилась, что она будет выступать на открытии моего нового проекта...

Гарри слушал Грейнджер и думал, что её успех — это верхушка айсберга. Она просто делает всё правильно. С того самого дня, как он с ней познакомился, она методично вела свою жизнь, не сбиваясь с заданного самой себе ритма. И пусть он не всегда одобрял её методы, в картине мира самой Гермионы всё было, как надо.

Любит ли она своего Нотта или она любит в нём прежде всего удобство, которое он ей создаёт?

— А как у тебя с... — Гарри сделал паузу. — С Ноттом?

Гермиона удивлённо посмотрела на него. Как будто не ожидала подобного любопытства.

— У нас всё прекрасно. Знаю, газеты пишут разное, — пожала она плечами. — Но меня всё устраивает.

Она помолчала, словно собираясь сказать что-то неприятное.

— Ты знаешь, Малфой планирует помолвку в этом месяце.

— Нет. Я не читаю колонку светских новостей.

Грейнджер вздохнула.

— Они расстались.

— Кто? — машинально спросил Гарри, зная ответ.

— Джинни и... — она замолчала.

— Мне всё равно.

Гермиона крутила палочку в руках, пытливо глядя на друга.

— Может, вам попробовать сойтись?

Гарри резко поднял голову.

— Что?

— Ну... — она замялась. — Все совершают ошибки. Вот и Джинни...

Он откинулся на спинку, внимательно разглядывая Гермиону.

— Думаешь, тут достаточно применить репаро, и всё будет в первозданном виде?

— Гарри... — начала было она, но Гарри перебил:

— Ты думаешь, что я смогу принять её обратно, точно ничего не было? Смотреть ей в глаза, вспоминая о предательстве? Ложиться с ней в постель, зная... Мерлин всемогущий!..

— Нет-нет, если так, то конечно! — зачастила Гермиона, не ожидая такой вспышки. — Просто я подумала, что... Впрочем, не важно. Давай отправимся в бар, Гарри? Я что-то устала сегодня.

— Извини, но я занят этим вечером.

Острый взгляд Грейнджер сразу же впился в самую душу.

— Ты встречаешься с кем-то?

Гарри ответил после непродолжительной паузы.

— Можно и так сказать.

— Гарри! — воскликнула чрезвычайно заинтригованная Гермиона. — Вот это новости! Кто она? Как давно?

— Эй, полегче, — невольно улыбнулся Гарри. — Не так много вопросов. Да и зачем тебе это?

— Ты смеёшься надо мной, Гарри Поттер? Мы же друзья!

— Только о том, что ты с кем-то встречаешься, я узнаю последним.

— Ты не спрашивал, — пожала плечами Гермиона.

Осталось только рассмеяться на это.

— Ладно, — признавая поражение, произнёс Гарри. — Думаю, ты сама понимаешь, что это должно остаться между нами. Вечером я встречаюсь с Пэнси Паркинсон.

Теперь настала очередь Гермионы разинуть рот.

— Черт возьми, Гарри! Ты умеешь удивлять! — подруга поражённо смотрела на него. — Но она же... Хотела выдать тебя Волдеморту.

— Брось, Гермиона. Ну, в самом-то деле, — хмыкнул Гарри.

Грейнджер замолчала, переваривая услышанное. Потом тряхнула головой.

— И долго это у вас?

— Не так чтобы.

— Из тебя слова не вытянешь, Гарри Поттер! — несколько обиженно заявила она. — Ладно, как знаешь. Понятия не имею, как это вообще у вас получилось. Подожди, это же за арест Лестрейнджа тебе объявили благодарность? Ты её спас, и у вас всё закрутилось?

— Почти, — уклончиво ответил Гарри.

— Паркинсон... — протянула Гермиона, припоминая всё, что слышала о ней в последние годы. — Кажется, у неё умерла мать в войну. И что-то неприятное с отцом. В любом случае, я... дракл, это неожиданно!

Они поболтали ещё немного, и Грейнджер, распрощавшись, покинула кабинет.

Прошло уже две недели после злополучного дня её рождения. Гарри просмотрел воспоминания Рона и, к своему неудовольствию, признал, что оба дуэлянта были хороши. Последующий разговор с Роном не хотелось вспоминать. Ругань и сотрясание воздуха проклятьями в адрес Малфоя — слушать это не было желания.

Гарри засунул бумаги в папку и отлевитировал на стеллаж. Поднялся и поймал своё отражение в стеклянной дверце. Он задумчиво провёл рукой по волосам, приглаживая их, одёрнул воротник аврорской мантии. Отправляться в подобном виде к Пэнси, которая в любой момент была готова позировать для «Ведьмополитена», не хотелось. Нужно зайти домой и переодеться.

Он приостановился уже у входа и бросил взгляд на папки, принесённые Герминой. На мгновение Гарри задумался, а не задержаться ли на работе ещё немного, чтобы повнимательнее просмотреть бумаги? Но заставлять ждать Пэнси не хотелось. И так известно, что это протокол допроса зельевара, задержанного утром при попытке сбыть запрещённые зелья. Преступник в камере предварительного заключения, дело у Гарри под контролем, так что сегодня вполне можно выкроить время для себя.

Иногда Гарри мучился угрызениями совести — ведь он использовал Пэнси, чтобы вытеснить другую из головы. Заполнить себя ею, забыться в её объятиях и выкинуть Джинни из сердца. В другой раз ему хотелось трусливо разорвать эти отношения. Он не хотел ошибиться ещё раз. Паркинсон хочет любви, и, насколько он мог видеть, она считала, что заполучила его. Но надолго ли? Второй раз рисковать своим сердцем Гарри не был готов.

Он вдруг подумал, что бумеранг вернулся к Джинни. Сначала Малфой был её любовником, теперь всё будет наоборот. В подобное с трудом верилось: неужели она пойдёт на это? Такая гордая и не терпевшая, когда внимание доставалось не ей.

Такие мысли одолевали Гарри, когда он шёл по подъездной дорожке к особняку. Уже привычно гравий хрустел под подошвами обуви, а ветер на открытом пространстве зло трепал полы мантии.

Тучи в небе сгущались, и погода портилась.

***

Дни не тянулись для Джинни тоскливо и серо — на это просто не было времени. Тренировки проводились каждый день, и после них она возвращалась домой, чтобы наскоро перехватить ужин и повалиться в постель.

Если и бывали свободные часы, то Джинни использовала их, чтобы отправиться в Нору и провести время с мамой. Поджав губы, мать ясно давала понять, что расспрашивать дочь о личной жизни не намерена: если та захочет, расскажет всё сама. Джинни это устраивало. Рассказывать было нечего.

Семья одобрила её решение уехать в Америку. Может, родители и надеялись в глубине души, что она бросит квиддич и родит ребенка, но теперь про подобное разговоров не было. Все понимали, что после развода Джинни хочет сменить обстановку и начать новую жизнь. Стараниями Анжелины никто не докучал ей расспросами.

Дни шли, боль от расставания саднила в сердце, но это можно пережить. Со временем она непременно утихнет. Только в книжках героини страдают от неразделённой любви всю жизнь — на самом деле такого не бывает. С ней уж точно подобного не случится.

«Анжелес Квинс» ждали её в середине октября. Это вдохновляло и поддерживало: новая жизнь, новые знакомства, перспективы! Все неприятности померкнут перед этим. Джинни считала дни, когда сможет отправиться в Америку. Нужно только отыграть последний матч в «Драконах».

Малфой появлялся на тренировках редко. Иногда она даже не сразу замечала его — он устраивался под навесом, прячась от ветра. Ни разу Драко не сделал попытки к ней приблизиться или поговорить. Джинни была благодарна ему за это.

Тьма все эти дни сидела тихо, не подавая признаков существования. Джинни надеялась, что это радостное предвкушение от блестящих перспектив переезда глушит тоску. Она крепилась и храбрилась — но иногда не могла совладать с собой.

Ночью перед последней игрой Джинни лежала в кровати с открытыми глазами. Завтра она отыграет в «Уилтширских Драконах» на позиции охотника в последний раз. А дальше — свобода.

Она опустила веки. Можно признаться самой себе, что она всё равно считала, что Малфой принадлежит ей. Где-то в глубине души эта мысль прочно засела, не желая внимать разуму. Пока он был с ней — хоть немного, совсем каплю — он принадлежал ей. Но теперь — нет.

Никогда больше не загудит камин и высокая фигура не переступит кованную решётку с приветствием и шуткой.

Никогда больше он не разозлит её своими подтруниваниями, а затем, когда она уже готова взорваться, не охладит её пыл поцелуем.

Никогда.

«Вот и хорошо».

Джинни распахнула глаза, уставившись в темноту. Эта липкая, царапающая мысль не принадлежала ей. Это сущность подала голос. Но почему именно сейчас?

Она перевернулась на бок, призывая окклюменцию. Книга, которую ей дал Гарри, действительно помогала. Она не была столь эффективна как живой учитель, но всё же толк от её постулатов Джинни ощутила.

Она закрыла глаза, теряясь в лабиринтах сознания, призывая хорошие мысли. Будущее! Её непременно ждёт что-то хорошее в Америке.

Джинни не заметила, как уснула. Странные яркие сны снились ей в ту ночь. В них она летала в облаках, легко и беззаботно. А потом картинка сновидения начала меркнуть, теряя краски. Джинни ощутила беспокойство, пытаясь найти путь в прежний, красочный мир, но вокруг были только мрак и темнота. Что-то навязчиво обволакивало её, затягивало в неприятный, невидимый кокон. Она попыталась вырваться, но движения были вялыми — тело не слушалось её. Джинни закричала, но с губ сорвался только гортанный хрип. Невидимый кокон уже стягивал горло, душил и в ушах зашумело...

Джинни распахнула глаза и резко села на кровати. Желудок скрутило спазмом, и она ринулась в ванную комнату. Её вырвало, и она обессиленно обхватила ладонями раковину. На лбу выступила холодная испарина. Только этого ещё не хватало! От нервов у неё случилось несварение, точно в день игры!

Она вгляделась в своё бледное лицо в отражении и открыла холодную воду. Нужно отыграть этот матч. Уже вечером она будет свободна. Может, отправиться в Америку уже завтра? Обвыкнуться на новом месте, немного попутешествовать...

Завтракать не было желания. Джинни натянула одежду, размышляя, что слишком нервничала накануне, поэтому такой жуткий сон и реакция на него. На мгновение у неё появилась мысль о другой причине тошноты, но она постаралась выбросить это из головы. Это всё нервы.

В клубе царила суматоха. Из-за погодных условий матч грозили отменить — наколдовывать магический купол над огромным стадионом было нерационально. Все напряжённо ждали вердикта предсказателей погоды. Джинни тоже нервничала. Перенос игры на другой день совсем не входил в её планы.

Хлопнула дверь, и в комнату быстрым шагом вошёл Бирч. В руке у него был свиток с предсказанием погоды.

— Разрешение на проведение матча получено! — возбуждённо провозгласил капитан. — Дождь обещают не раньше, чем через два часа. Лично я к тому времени собираюсь уже порвать норвежцев и приговорить бочонок огневиски в честь нашей победы.

Заявление горячо поддержали близнецы и новый вратарь.

Джинни поднялась и вместе с Вивиан и Чжоу направилась к целителю на осмотр. Мэддок скрылась за ширмой, а Чанг повернулась к Джинни:

— Мне так жаль, что это наша последняя игра в одной команде, — сказала она и печально улыбнулась. — Хотя я рада за тебя. Это действительно совсем другой уровень.

— Да, может, когда-нибудь мы вылетим на поле друг против друга, — усмехнулась Джинни.

— Пусть это соперничество будет только в игре, — Чжоу заглянула ей в глаза. — После стольких лет, проведённых бок о бок, мне бы хотелось остаться твоей подругой.

Джинни кивнула. На мгновение в сердце мягко кольнуло сожаление и грусть от предстоящего расставания с привычным кругом общения.

Но есть же портключи. Она сможет навещать всех, кого захочет. Если захочет.

— Мисс, прошу, — кивнул Джинни Гераклид.

Привычный осмотр не должен был занять много времени. Джинни не терпелось уже взлететь в воздух, с блеском забить минимум десяток квоффлов и отправиться к Джорджу с Анжелиной. Они ждали её сегодня вечером.

Но Гераклид нахмурено рассматривал диагностику в воздухе. Джинни прошиб озноб от дурного предчувствия.

— Что-то не так? — тихо спросила она. Он медленно перевёл взгляд на неё и сказал:

— Задержитесь пожалуйста.

Как сомнамбула Джинни вышла из-за ширмы и уселась на стул. Вивиан уже убежала переодеваться, поэтому оставалось сидеть молча. Снова замутило, и она наколдовала стакан воды. Легче не стало.

Наконец Чанг получила разрешение на игру и выпорхнула за дверь. Ощущая шум в ушах, Джинни поднялась навстречу Гераклиду.

— Что...

— Можно вашу руку, мисс, — сказал он. Джинни протянула ладонь и ощутила резкий укол в палец — мелькнула пробирка и капля её крови растворилась в прозрачной жидкости. Содержимое помедлило секунду и помутнело. Гераклид сел за стол.

— Вы беременны, — нейтрально проговорил он, открывая медицинскую карту. — Следовательно, я не могу вас допустить до игры.

Шум в ушах усиливался. Джинни с трудом поняла смысл его слов. Нет, он ошибся. Пошутил. Этого не может быть!

— Целитель Гераклид, — во рту снова стало сухо, как в пустыне. — Это ошибка. Я не могу быть... это невозможно.

Колдомедик поднял голову и окинул её настороженным взглядом.

— Понимаю, это неожиданно. Срок ещё очень маленький, поэтому мы не заметили на прошлом осмотре. Но сомнений быть не может. Ваша кровь показала однозначный результат, — он кивнул на пробирку с мутной жидкостью. — Учитывая то, что в вас находится тьма, это очень тревожный звонок. Но не волнуйтесь! Сейчас я выпишу вам направление к хорошему целителю, лучшему в своём деле. Кажется, у него даже была пациентка с похожим случаем, и, насколько я знаю, всё закончилось успешно.

Он говорил что-то ещё. Его голос звучал успокаивающе, но Джинни не могла разобрать ни слова. В полном шоке она стояла и пустым взглядом смотрела на пробирку, ощущая, как все её планы и мечты прямо сейчас рушатся, разбиваются и исчезают, как в плохом сне. Хотелось отмотать свою жизнь к прежнему состоянию сладкого предвкушения и радостных надежд.

— Мисс, вам нехорошо?

Джинни открыла было рот, но внезапно в комнате материализовался патронус в виде рыси.

— Целитель Гераклид! Пациенту из второй палаты стало хуже! Ждём вас, поддерживаем его в состоянии стазиса!

Колдомедик непроизвольно поднялся. Видно было, что его взволновало сообщение.

«Спокойно. Ты сможешь».

— Всё в порядке, целитель! — произнесла Джинни. — Я... просто напугана. Это так неожиданно.

— Понимаю. — Тот взмахнул палочкой, и в медицинский чемоданчик сами собой стали складываться склянки и пробирки. — Святой Мерлин, у меня совсем нет времени искать вашего капитана, чтобы отдать заключение.

— Целитель, отправляйтесь в Мунго, я сама отдам это Бирчу, — как можно небрежнее сказала Джинни. — Вы уже написали для меня фамилию колдомедика? Думаю, я пойду к нему прямо сейчас.

— Да, сделайте это, мисс, — серьёзно сказал Гераклид, подхватывая чемоданчик. — С вашим анамнезом нужно всё держать под контролем.

Он явно колебался. Джинни протянула руку к заключению и сочувственно улыбнулась.

— Я передам Брэвису. Не волнуйтесь, целитель.

Тот кивнул и аппарировал. Джинни стояла, прижав пергамент к груди. До игры оставалось совсем немного времени. Она медленно выдохнула и быстрым шагом направилась в раздевалку.

— Уизли! — набросился на неё Бирч. — Где ты ходишь?

— Не волнуйся, Брэвис. Вот заключение целителя. Гераклида срочно вызвали в Мунго, он передал его вместе со мной, — ответила Джинни.

Бирч даже не взглянул на пергамент, быстро поставил подпись волшебной палочкой и отлевитировал его в папку.

— Быстрее! Вивиан и Чжоу уже разминаются! — он задержал на ней взгляд. — Что-то ты бледная какая-то. Всё в порядке?

— Ты же знаешь, я всегда нервничаю перед игрой.

— Мы сделаем, их, Джинни, — ухмыльнулся он. — Давай! Натягивай форму и вперёд!

Джинни принуждённо улыбнулась в ответ и скрылась за дверью женской раздевалки. На автомате она прошла к своему шкафчику, распахнула его. Без единой мысли в голове она облачилась в зелёную форму «Уилтширских Драконов». Развернулась, собираясь выйти, и внезапно бессильно опустилась на скамью, закрыв лицо руками.

То, чего она так боялась в браке, наступило в разводе. Беременность — и от кого! — от Драко Малфоя, которому ни она, ни её ребёнок не будут нужны. Все честолюбивые планы теперь под большим вопросом.

«Ты сможешь».

Джинни усилием призвала окклюменцию. Она не могла себе позволить думать об этом. После игры будет много времени. Есть же способы... Но об этом после. Сейчас нужно сосредоточиться.

Джинни подхватила свою «Яджируши» и вышла из раздевалки, устремившись к команде.

— Команда «Уилтширские Драконы-ы»! — усиленный магией голос прогремел над стадионом, и игроки один за другим взмыли в пасмурное небо.

Игра началась. Свистели бладжеры, шла ожесточённая борьба за квоффл, а Чанг едва не сбили с метлы в первую четверть часа. «Драконы» открыли счёт. Хмурые облака разродились моросящим дождём уже через сорок минут после начала матча вопреки прогнозу предсказателей. Видимость сразу ухудшилась, и Джинни едва не промахнулась, отправляя свой первый квоффл в кольцо.

— Так держать! — Подлетел Бирч и хлопнул по её подставленной ладони. — Я же говорил, мы... Джинни, влево!

Метнувшись в сторону, Джинни увидела, как мимо молнией пронёсся тяжелый бладжер. Сердце ёкнуло. Ещё бы секунда, и он снёс бы её, опрокинул с метлы, и...

— Уизли! — крикнула Вивиан, подавая квоффл, и Джинни ловко перехватила мяч и взмыла вверх. Лицо покрывали мелкие капельки холодного дождя. Одной рукой она стиснула рукоять метлы, пригнувшись ниже. Секунда, вторая... Ещё несколько футов, и будет отличный угол для броска.

Неожиданно перед ней из тумана вынырнул игрок в красной мантии. Джинни резко затормозила, попытавшись уйти от столкновения.

«Я разобьюсь, — мелькнула паническая мысль в голове. — Но мне нельзя, я же...»

Титаническим усилием она развернула метлу против порыва ветра, но норвежец уже завалился вправо, толкая Джинни. Боль от удара обожгла плечо.

— Ты что делаешь, идиот! — закричала она, выпуская квоффл и хватаясь обеими руками за метлу. Внутри всё сжалось в эту долгую секунду, но уже через мгновение она снова крепко сидела на метле. Тупая боль в плече утихала, и Джинни посмотрела вниз, пытаясь разглядеть, у кого сейчас квоффл. Ожидаемо, этот запрещённый манёвр вынудил её упустить мяч, и теперь он находился в руках у противника.

Игра продолжилась. Теперь Джинни в полной мере осознала, почему нельзя играть в квиддич будучи беременной. Страх за себя был инстинктивным, возникая задолго до окончательного принятия решений.

— Соберись, Уизли! — заорал капитан, когда она в очередной раз не решилась рисковать, а просто уклонилась от броска.

«Всё правильно».

Дождь с ветром сделались ощутимо сильнее с началом второго часа игры. Джинни промокла до нитки, но не чувствовала этого. Норвежцы почти сравняли счёт, но перевес пока что был за «Драконами». Если немного ускориться...

Прижимая квоффл к себе, Джинни мчалась к кольцам противника. Каждая мышца тела была напряжена до предела, все органы чувств работали на максимум. Тыл прикрывала Вивиан, а близнецы не давали бладжерам лететь в неё.

Ветер безжалостно хлестал прямо в лицо, глаза слезились от капель дождя, и Джинни с трудом различала кольцо.

— Давай, Уизли! — заорала Мэддок где-то позади.

Мгновение — рука сжала квоффл и, замахнувшись, почти ослеплённая дождём, Джинни метнула его в кольцо. Она прищурилась, пытаясь разглядеть мяч. Далёкий крик болельщиков оповестил, что он попал точно в цель.

— Отличный бросок! — Слева мелькнуло довольное лицо Вивиан. Она счастливо улыбалась. Её обычно пышные локоны намокли и превратились в какую-то спутанную жёлтую массу. Наверняка и у самой Джинни вид был не лучше.

— Чёрт, кажется, это погоня за снитчем! — возбуждённо прокомментировала охотница, проследив за двумя едва различимыми точками в небе.

— Ловцы вступили в отчаянную борьбу за снитч! — подтверждая её слова, пронеслось над полем. И крики болельщиков, свист и скандирование сделались отчётливее.

Облегчение затопило Джинни тёплой волной. Скорее всего, до конца матча остались считанные минуты. Теперь главное — не попасть под бешеный бладжер и избежать столкновения. В первый раз в жизни её не волновал исход игры. То, что обрушится на неё после, пугало своей неизбежностью.

Игра действительно подходила к своему логическому концу с огромной скоростью, которую развили два ловца противоборствующих команд. Дождь, ветер, который разогнал туман, скандирование стадиона — всё слилось для Джинни в общий гул, когда она, на высоте нескольких сотен футов, попыталась осознать всю серьёзность своего положения.

Напряжённую тишину на трибунах прорезал свисток, и Чанг по спирали взмыла вверх, с триумфом вскинув руку, с зажатым в ней снитчем.

Они выиграли. Джинни почувствовала слабость, охватившую каждую клеточку её тела. Пока она была в игре, можно было задвинуть мысли о случившемся подальше, теперь же она оказалась лицом к лицу с безысходностью.

Как во сне, она приземлилась на землю, попав в объятия Чанг и Вивиан. Крики, поздравления, овации — Джинни отрешённо за всем этим наблюдала, не принимая участия. На её плечи опустился плед, и только тогда она поняла, что дрожит от холода.

— Идём! — жизнерадостно улыбнулся ей новый вратарь. Это была его первая игра в составе «Драконов», и его распирало от счастья, что она закончилась их победой. — Мы все отправляемся праздновать победу в наш клуб!

После игры она собиралась к Анжелине. Вот кто точно скажет: «А я тебе говорила! Я чувствовала, что добром это не закончится!»

Джинни позволила отвести себя в клуб. Её посадили между Вивиан и Чанг, в руки впихнули стакан горячего пунша. Все веселились и обсуждали только что выигранный матч.

Дверь распахнулась, и вошёл Воспер. А за ним и Малфой. В дорогой мантии с атласной подкладкой, с идеальной причёской, не тронутой непогодой, и видом пресытившегося жизнью аристократа, у которого всё идет так, как надо.

Джинни ощутила опустошение. Даже чувство отчаяния притупилось, а на его месте образовалось что-то похожее на глухую злобу. У Малфоя в жизни всё идёт так, как он хочет. Захотел её — получил, в придачу с сердцем. Захотел — оставил одну, выбросил из своей жизни, и теперь женится на ровне. А у Джинни два пути: либо воспитать бастарда, поставив крест на своей репутации и карьере, либо...

Да как можно сомневаться? Да, есть второй путь. И именно им Джинни и воспользуется.

Воздуха стало не хватать. В помещении, нагретом теплом камина, сделалось невыносимо душно. Одежда взмокла и неприятно прилипла к телу, а пунш подкатил к горлу. Джинни порывисто поднялась и набросила мантию на плечи.

— Пойду на свежий воздух, — бросила она в ответ на удивлённые взгляды.

Отмахнувшись от вопросов, Джинни вышла из комнаты. Наверняка они все подумали, что ей неприятно присутствие Малфоя. Все знали, что его помолвка состоится уже в этом месяце, и все догадывались, что между ними больше ничего нет.

Ну и пусть. Всё равно это была её последняя игра в составе команды «Драконов». Джинни приостановилась перед выходом на стадион. В углу были свалены мётлы. Она подняла руку, и в ладонь прыгнула её метла. Его подарок, от которого она так упорно и долго отказывалась.

Джинни и не подумает возвращать «Яджируши» дарителю.

С метлой в руке, надвинув капюшон на голову, Джинни вышла на стадион. Погода, как и предсказывали, ухудшилась. Дождь лился из низких, густых облаков сплошной стеной.

Зато здесь было свежо. Джинни уселась под навесом и вдохнула полной грудью влажный воздух. Дурнота отступила. Хотелось мысленно попрощаться со стадионом, на который она больше не вылетит. По традиции, в таких случаях нужно сделать прощальный круг над стадионом. На удачу.

— Джинни!

Не обращая внимания на дождь, к ней бежала Чанг. На её лице было написано волнение и даже страх. Приблизившись, она встала перед Джинни, как вкопанная.

— Джинни, что ты натворила! Только что Малфой получил записку и потребовал показать ему заключение о допуске на игру! А когда он его увидел... — Чанг едва могла отдышаться. — Он буквально выволок Бирча из комнаты, кричал на него... Даже не наложил заглушающих чар!

Внутри всё оборвалось. Наверняка это Гераклид написал Малфою.

— Ты была не допущена до игры, Джинни! — с ужасом воскликнула Чжоу. — Теперь Малфой распекает за это Брэвиса! Ты обманула капитана, а ответственность за команду несёт он!.. Теперь результат матча могут аннулировать! — она оглянулась и ахнула. — Мерлин, мистер Малфой идёт к нам!

Чанг выглядела так, как будто была готова убежать.

— Не уходи, Чжоу, — попросила Джинни, сама не зная, зачем.

— Святая Кандида... — пролепетала Чанг, и её руки затряслись. — Я никогда не видела его таким... разъярённым!

— Он ничего тебе не сделает, — глухо сказала Джинни, наблюдая, как Малфой подходит к ним. В каждом его движении сквозило едва сдерживаемое недовольство. Он резко остановился и взглянул на Чжоу.

— Я... уже ухожу, — извиняющимся тоном проговорила та.

— Нет, — твёрдо сказала Джинни. — Просто подожди меня неподалёку, хорошо?

Она неуверенно кивнула и отошла под соседний навес.

Малфой стоял перед ней, небрежно засунув руки в карманы. Он смотрел на неё сверху вниз, уже напустив на себя опасное спокойствие.

— Ничего не хочешь мне сказать? — низко процедил он.

Джинни пыталась понять по его непроницаемому лицу, что он уже знает. В допуске не значилась причина. Написал ли её Гераклид в записке?

— Хочу, — неожиданно сказала она. — Желаю удачи, Малфой.

Он молча смотрел на неё. С навеса капала вода — прямо на его плечи и волосы. Ветер подхватил полы мантии и раздул их.

— Почему ты не допущена к игре?

— Потому что... — голос пресёкся. Джинни поняла, что не может дальше смотреть на него снизу. Она поднялась, оказываясь почти на уровне с ним, и, не раздумывая больше, чётко сказала: — Потому что я беременна.

Слова вылетели так легко, словно она сообщила ему, что на прошлой неделе подхватила простуду. На лице Малфоя что-то промелькнуло. Он пристально глядел на неё, и от этого взгляда сделалось не по себе.

— Когда ты узнала?

— Утром. На осмотре.

Дождь усилился, и Малфой сделал шаг вперёд, под навес.

— То есть, — он говорил тихо, и напряжение угадывалось в его тоне, — ты, зная, что в твоём контракте прописан запрет на вылет беременной ведьмы на стадион, умышленно обманула целителя и капитана?

— Да.

Малфой впился в её лицо взглядом, и его челюсти сжались так, что скулы проступили ещё отчётливее.

— Ты, зная, что беременна от меня, умышленно рисковала собой?

Джинни немного помедлила с ответом.

— Да.

Малфой смотрел на неё, не моргая. Джинни ощутила, как раздражение в ней растёт и переходит в горячую злобу.

— Зачем? — уронил он, будто бы без интереса.

«Неудобство. Ты доставляешь ему неудобство. Опять».

И Джинни взорвалась. Не заботясь о том, что Чанг может услышать, не заботясь о том, что ей нельзя выходить из себя, она повысила голос:

— Зачем? Зачем, Малфой? — она задыхалась от гнева. — От меня же одни проблемы! Я неудобна тебе!

— Успокойся, — ровным тоном сказал Малфой. — Это не ты говоришь. Это сущность в тебе.

Джинни нервно расхохоталась.

— Да, отличное у меня оправдание — во всём виновата сущность!

Малфой сделал к ней шаг, намереваясь не то взять за плечи, не то сказать что-то, но Джинни отшатнулась от него.

— Не подходи! Ты и так уже испортил мне жизнь, Малфой! Ты и твоя семья! Всё, к чему вы прикасаетесь...

— Прекрати истерику.

Его тон был спокойным. Слишком спокойным, почти равнодушным. Джинни замерла, с ненавистью глядя ему в глаза.

— Этот ребёнок никому не нужен! — произнесла она дрожащим голосом. — Ни мне, ни, тем более, тебе! И... Знаешь, что? Я избавлюсь от него, чтобы никогда, никогда о тебе не вспоминать!

Она увидела, как по его лицу прошла судорога. Красивые черты исказились, будто бы она причинила ему боль.

Жгучее злорадство охватило Джинни.

«Вот! Наконец-то я это сказала!»

Она оглянулась и увидела метлу, прислонённую к ограде. В следующее мгновение, не отдавая себе отчёта в том, что делает, она вскочила на неё и стрелой взмыла в воздух, прямо в стену дождя.

Джинни набирала высоту, чувствуя, как внутри клокочут рыдания. По лицу стекали капли дождя, смешиваясь с её слезами. Её трясло в бессильном гневе. Она чувствовала свою ничтожность и уязвимость, и это ощущение болезненно раздирало её внутри.

Она слышала, как Малфой что-то кричал ей, но ветер в ушах мешал расслышать, что именно. Да и не важно это. Бросив жестокие слова ему в лицо, она ожидала, что придёт облегчение, но вместо этого ощутила горечь.

«Всё правильно».

Обернувшись через плечо, Джинни увидела, как Малфой несется за ней. В другой день она бы рассмеялась такому зрелищу: в классических брюках, начищенных туфлях из кожи дракона и мантии с чёрной атласной подкладкой, промокший до нитки Малфой был даже комичен, восседая на метле. Но не сейчас. Безрассудство и что-то тёмное внутри подгоняло её, взвинчивая и так нестабильное состояние до предела.

«Никогда он не будет твоим. Он сам так сказал».

Джинни вдруг осознала, что последние несколько часов одержима своей тьмой. Та заманила её в ловушку. Сердце заколотилось ещё сильнее: «Мерлин, так глупо попасться!» Безуспешно она попыталась применить окклюменцию, но в этот момент метлу подхватил порыв ветра и закружил в бешеном вихре. Потеряв ориентацию в пространстве, она задыхалась, а дождь ослепил глаза. Где-то она это уже ощущала сегодня, но припомнить подробности не могла. Рука сжала рукоять, пытаясь снизить скорость, но метла неслась вниз, не подчиняясь командам.

«Разве не этого ты хотела?»

Кажется ещё до удара о землю Джинни почувствовала, как внутри всё разрывается от боли. Она прокатилась по земле, не чувствуя больше ничего, и распахнула глаза, уставившись в серое небо, откуда не прекращаясь лился дождь.

Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание, было белое, искажённое от страха лицо Малфоя, который звал её по имени.