Кодекс Чести

Нарцисса пристально смотрела на Драко за завтраком. Наверное, прикидывала, внял ли он её требованиям разорвать связь с Джиневрой, раз ночевал дома. Люциус, бесшумно орудуя столовыми приборами, чинно поглощал свой омлет.

— Драко, я приобрела два билета на премьеру оперы «Сломанный маховик времени» на сегодняшний вечер. Мисс Булстроуд согласна посетить её с тобой, — светским тоном объявила мать.

Отец заинтересованно поднял голову.

— О чём речь?

— Драко решил сблизиться с невестой до помолвки, — пояснила мать. — У них сегодня свидание.

— Я не одобряю, но если без этого никак, то пусть делает, что хочет, — холодно сказал Малфой-старший.

И снова раздражение захлестнуло Драко. Было ощущение, что его прокляли и он не может свободно дышать и свободно жить. Не может принимать собственных решений и делать то, что хочется ему.

— После оперы для вас заказан столик в «Алом фениксе», — продолжала тем временем мать. — Но учти, чтобы не было пересудов, девушка должна вернуться домой не позже десяти вечера.

— Кстати, — повернулся к сыну Люциус. — А что за личности вчера сновали в восточном крыле?

— Я вызвал службу, чтобы избавить старое помещение бильярдной от боггарта, — ответил Драко.

Брови Люциуса изогнулись. Он наклонил голову, рассматривая Драко.

— И зачем, можно узнать, тебе понадобилось это делать?

— Хочу оборудовать там свой кабинет.

Малфой-старший хмыкнул и покачал головой, точно услышал о смешной нелепице, вытворенной непутёвым сыном.

После завтрака Драко отправился на стадион. Он явился в разгар тренировки и уселся на обычное место. До игры с норвежской командой оставалось немногим больше двух недель, и в воздухе уже ощущалось напряжение.

Привычно он нашёл Джиневру в воздухе. Она показывала отличные результаты. Любоваться ею уже сделалось традицией. Даже эта новенькая, Вивиан, смотрелась на метле не так выигрышно, как Джинни.

Драко знал, как много рекламных контрактов присылают Джиневре, но он эгоистично отклонял их. Впрочем, она и сама едва ли согласилась бы на подобные предложения. Он хорошо помнил, как недвусмысленно Джинни отказалась поработать моделью.

Вчерашнее происшествие отзывалось глухой злобой. Он мирно договорился с Поттером и узнал, кто ведёт дело об акромантуле. Уже сегодня к Куперу отправится анонимное письмо и первый мешочек с галлеонами. Этого хватит, чтобы притормозить расследование на пару месяцев. А если Купер включит голову и сможет закрыть это дело, то его ждёт приличный бонус.

Ссора с младшим из братьев Джиневры совсем не входила в его планы. Видит Мерлин, Драко хотел избежать столкновения. Ему было наплевать на рыжего, но Джиневра из-за этого конечно же расстроилась. Тут ещё подвернулась беременная жена Уизела, подставившаяся под луч. Хвала Мерлину, что Драко дрался не в полную силу!

— Уизли, спускайся на землю. Отдых десять минут, — крикнул тренер, и Джинни тут же лихо спикировала к трибунам, приземляясь неподалёку от Драко. Она отбросила волосы за спину, подставляя раскрасневшееся лицо осеннему ветру. Её грудь часто поднималась от тяжёлого дыхания, и она выглядела непростительно сексуально.

Драко подсел ближе, игнорируя её предупреждающий взгляд.

— Я говорил тебе, что ты в отличной форме?

Она слегка улыбнулась и сделала вид, что увлечена затягиванием ремешков на защите.

— Как жена твоего брата?

Джинни недоверчиво уставилась на него, словно проверяя, не шутит ли он.

— С ней всё хорошо, — ответила она, немного нахмурившись. — Целитель заверил, что опасности нет.

— Я рад, — коротко ответил Драко, наблюдая, как близнецы отрабатывают удары по бладжерам.

Она хотела что-то ещё сказать, но никак не могла решиться. Драко перевёл на неё взгляд и приподнял бровь в немом вопросе.

— Гераклид прислал мне записку, — произнесла она, отведя глаза в сторону. — Он просит меня заглянуть к нему в шесть вечера. Он написал, что это очень важно и касается меня.

На шесть вечера в планах значилась опера с Булстроуд-младшей. Драко вдруг снова ощутил себя в тисках. Он посмотрел на Джинни — та ждала, что он что-то скажет. И, скорее всего, ей бы очень хотелось, чтобы он пошёл к целителю с ней, как в первый их визит. Она призналась потом, что очень волновалась. И что его присутствие вселяло уверенность, что всё будет хорошо.

Сегодня он никак не может быть с ней. Драко проследил за новенькой Вивиан, как раз запустившей квоффл в кольцо с трудной позиции. Она промахнулась.

— Я не смогу пойти с тобой. Много дел, — сказал он негромко.

Джинни замерла. Она не совладала с лицом, и он явственно увидел, как она расстроилась. Кулаки в карманах мантии сжались от бессилия.

— Уизли, в воздух!

Джинни тут же вскочила на метлу и взлетела.

Драко наблюдал за её полётом и думал, что слишком близко подпустил Джиневру к себе. Гораздо ближе, чем это было позволительно. Пошёл на поводу своих капризов и желаний, полностью игнорируя последствия.

Теперь он не принадлежит себе. Сегодня у него встреча с будущей невестой, а на Самайн — помолвка.

Едва ли Джиневра согласится быть любовницей. Хотя в их отношениях это ничего бы не поменяло. Есть долг перед семьёй, а есть его собственные желания. И его Кодекс чести не запрещает совмещать это без ущерба. Она же должна понять?

Женись для удобства, а люби для удовольствия. Очень разумная система, в духе традиционной Англии.

Драко поднялся и покинул стадион. Дел действительно было много. Без управляющего приходилось лично решать кучу вопросов о поставках и просматривать отчёты о проделанной зельеварами работе. Но мать умоляла не вступать в открытый конфликт с отцом и сделать вид, что он согласен с его решениями. Она утверждала, что это временно и Люциус непременно смягчится. Но сейчас, когда он только покинул Азкабан, нужно хотя бы делать вид, что к его распоряжениям прислушиваются.

Драко поймал себя на мысли, что надолго его не хватит. Смотреть, как отец играет в хозяина его жизни, претило. Но выбора пока что не было.

***

Джинни опустилась на стул перед столом Гераклида. Её потряхивало от волнения. В прошлый раз самоуверенный и бесстрастный Малфой одним своим видом мог успокоить её. Он, казалось, искренне волновался за неё и поддерживал. А сегодня сослался на занятость, чтобы не сопровождать Джинни.

Она сцепила зубы и смело посмотрела на целителя. Тот как раз отложил перо и переплёл пальцы рук перед собой.

— Добрый вечер, мисс.

Если Гераклид и ожидал увидеть рядом с ней Малфоя, то не высказал этого. Он был нейтрален, как профессионал.

— Джиневра, я поработал с вашим случаем.

Джинни почувствовала, как по позвоночнику прошлась холодная волна. Она кивнула, показывая, что готова слушать. Целитель положил перед собой исписанный рунами пергамент.

— Чары, которые использовал Волдеморт при создании крестражей, как вы знаете, очень тёмная материя. И тот самый дневник был его первым опытом. Магия, заключённая в тетрадь, оказалась разрозненной. Что этому послужило причиной можно только гадать... Может, недостаточный навык, а может, ещё какие-то нюансы. В любом случае, когда крестраж был уничтожен, частица тьмы по всей видимости осталась в вас. И она подпитывается негативом, может толкать на дурные поступки, — целитель помолчал немного, и посмотрел на Джинни. — Очевидно, что у вас хватает сил сопротивляться этому, потому что активно проявляться тьма начала в последние месяцы. А это значит, что ваше эмоциональное состояние ухудшилось. Переживания, стресс — всё это безусловно влияет.

Джинни кивнула. Она нервничала, отчаянно стараясь крепиться и не показывать своего волнения. Было понятно, что целитель намекает на проклятье её матери и развод.

— Так вот, — целитель вздохнул, явно собираясь сказать нечто неприятное. — От таких сущностей необходимо избавляться. Они могут свести с ума, если напитаются силой. Они негативно влияют на качество жизни и их проявления со временем могут стать ещё мощнее и опаснее. Но, разумеется, подобное случалось и до вас. И целительство знает несколько способов избавления от подобных тёмных сил, — Гераклид испытывающе посмотрел на побледневшую Джинни. — И первый способ, самый быстрый и проверенный временем — провести ритуал. Это сложно, но есть специалисты.

— В чём заключается сложность ритуала? Это опасно? — голос дрогнул, и Джинни сцепила руки на коленях.

— Вопрос не в опасности самого ритуала, мисс. Дело в том, что за столько лет эта сущность, скорее всего, прочно переплелась с вашим ментальным состоянием. И извлечь её без последствий не получится. Другими словами — после ритуала, вероятно, вы станете эмоциональным инвалидом.

— Это значит, что я ничего не буду чувствовать?

— Да, мисс, — печально ответил Гераклид. — И это не подлежит восстановлению. Вы не будете испытывать никаких эмоций, кроме, быть может, самых базовых на уровне инстинктов. А любовь, привязанность, эмпатия, счастье — это будет для вас недоступно.

Джинни сидела, не в силах охватить весь ужас от того, что сказал ей целитель. Как это — не чувствовать ничего? Не понимать, что скучаешь, любишь, тоскуешь по человеку? Радуешься и сопереживаешь? Она так ярко и даже болезненно ощущала весь спектр эмоций, что лишиться этого казалось жутко. Кем она сделается без всего этого? Призраком себя же?

Эмоциональный инвалид — прозвучало, как приговор. Она бы с радостью вырвала из сердца чувства к Малфою, пронзающую вину перед Гарри, но... получается, что нельзя точечно удалить их. Либо всё — либо ничего.

А ещё это значило, что радости от игры в квиддич она тоже лишится. Да что там, даже полёт на метле не принесёт удовлетворения. Хотела ли она такой жизни для себя? Джинни представила долгие годы существования в эмоциональном вакууме. Её охватил страх при мысли о такой безрадужной перспективе.

— Целитель Гераклид, — она с усилием заставила звучать голос твёрдо. — Вы сказали, что есть несколько способов...

— Да, — он внимательно следил за ней. — Есть ещё второй. Но он, скажем так, не слишком надёжный, хотя не редкость, что помогал избавится от сущности. Это — оградить себя от переживаний, страданий, горя и им сопутствующих. Максимально. Тогда тьма будет лишена возможности подпитываться негативом и в конце концов исчезнет. Каждый прецедент индивидуален: кому-то понадобился год, кому-то — пять. Это нельзя спрогнозировать. Иногда случается прорыв, если человек внезапно обретает счастье — находит любовь, получает работу, о которой мечтал — словом, что-то глобальное. При таких обстоятельствах сущность быстро гибнет. Но это должно быть очень масштабное событие, подпитывающее человека в самые трудные минуты. Кстати, как у вас с заклинанием Патронус, мисс?

— Я... — Джинни опомнилась, не сразу даже поняв, что у неё спрашивают. — Я владею этим заклинанием.

— Это хорошо, — довольно покивал головой Гераклид. — Я бы посоветовал вам прибегнуть к ритуалу в самом крайнем случае. Знаете, волшебники, которые избавлялись от тьмы подобным образом, в итоге ведут жизнь отшельников. Это причиняет боль их близким, но...

Она его не слушала. Джинни уже приняла решение, хотя смутно представляла, как всё будет. Лишиться эмоций в её возрасте добровольно — можно просто поцеловаться с дементором тогда, чтобы не мучиться.

— Я поняла, — проговорила она, когда Гераклид закончил свою речь.

— Ну что ж, я рад, что вы решили не идти на крайние меры. Но я хочу, чтобы вы понимали: сущность в вас тоже не дремлет. С каждой вашей негативной мыслью она крепнет. Кажется — чего проще, оградить себя от переживаний? Но мы не живем в идеальном мире, — целитель отвёл глаза, и Джинни показалось, что он догадывается о том, какие переживания терзают её. — Поэтому я бы порекомендовал вам тренировать окклюменцию, научиться подавлять гнев и раздражение в зародыше. Вероятно, вы сами знаете, что вам нужно сделать, чтобы испытывать как можно меньше негативных чувств.

— Да, — отозвалась Джинни, отвечая скорее своим мыслям, а не Гераклиду. — Я знаю, что делать.

— Если игра в квиддич приносит радость, я не буду запрещать вам играть. Но в этом случае вы должны понимать, что при малейшем намёке на проявление тьмы в воздухе — следует тут же прекратить игру. Это может быть опасно и для вас, и для окружающих.

Джинни внимательно слушала наставления целителя, мысленно прорабатывая варианты. Гераклид дал ей последние напутствия и назначил дату следующего визита, чтобы следить за тенденцией лечения. После Джинни распрощалась с ним и отправилась домой.

В тот вечер Джинни долго не могла заснуть. Она ворочалась с одного бока на другой, но сон не шёл. В итоге она включила лампу и уселась на кровати. Уставилась в тёмный угол комнаты, слушая тишину в доме.

Вторую ночь подряд Малфой не пришёл к ней. Он знал, что она была у Гераклида, но даже не прислал записку. От этого на душе сделалось тоскливо.

А она, наивная, думала, что он хочет исправить то, чему причиной был его отец. Только вины за подкинутый дневник их семья не чувствовала.

Джинни потянулась к прикроватному столику за палочкой. Сосредоточилась и взмахнула ею, выписывая руну.

— Экспекто патронум!

Из палочки с тихим шипением вырвался серебристый пар, и только. Джинни замерла, потрясённо глядя на результат.

Счастливое воспоминание не сработало. Оно неразрывно было связано со школой и Гарри Поттером. А значит, теперь к нему автоматически примешивалась горечь развода. Создать телесный Патронус с его помощью больше не выйдет.

Она задумалась, выискивая подходящий момент в памяти и попробовала снова. Будто бы насмехаясь над ней, с кончика палочки сорвались только серебристые струйки полупрозрачного пара.

После нескольких бесплодных попыток Джинни отложила палочку и откинулась на подушки, уставившись в потолок.

***

«Свидание» с мисс Булстроуд проходило спокойно и безмятежно, как того и требовали приличия. Она дежурно улыбалась и смущённо опускала глаза, когда Драко обращался к ней. Вышколенная девчонка прекрасно отыгрывала свою роль — скромна, как и положено настоящей леди, будущей чистокровной жене.

«Да, сэр», «Нет, сэр» — Нарцисса была бы в восторге от воспитания девочки. Податливый, мягкий воск из которого можно вылепить жену по своему усмотрению. Такая не будет устраивать скандалов и прилежно займётся разведением роз в саду и воспитанием наследника. Может, даже закроет глаза на любовниц и не всегда джентльменское поведение мужа.

Как же это всё было пресно, скучно и безлико.

После оперы Драко предложил ей локоть, чтобы отправиться в ресторан «Алый феникс». Тонкие пальцы неуверенно легли на его предплечье, вызывая смутное раздражение.

А потом, сидя напротив неё в ресторане, Драко не удержался от соблазна и влез к ней в голову. Она рассеянно посмотрела ему в глаза, и он воспользовался моментом. Глубоко проникать не понадобилось: её мысли развернулись перед ним, как на ладони.

Драко увидел знакомые коридоры Хогвартса. Дерзкую улыбку парня с синим галстуком. Страстные поцелуи в тёмной библиотеке, горячие признания в любви и её слезы, когда она писала какое-то письмо. Разговор с отцом. Она согласилась выйти замуж за того, кого ей подобрали родители. Но пронзительная тоска по тому мальчишке из школы была такой осязаемой, что Драко даже поморщился от того, что ему приходилось чувствовать это.

Он осторожно покинул её сознание и сделал глоток огневиски. Поняла она, что он сделал, или нет — неважно. Юная мисс не подала виду, только опустила длинные ресницы.

Она страшно боялась признаться родителям, что тот паренёк — маглорождённый. Поэтому ей было всё равно, за кого выходить замуж — хоть за самого Салазара Слизерина.

И в целом это не должно волновать Драко. Любовь в браке — ненужный рудимент, тогда как важны именно партнёрские отношения. Объединение во имя общих целей — продолжение чистокровного рода и приумножение капитала для последующих поколений. Для этого любовь не нужна.

Поэтому, как бы прискорбно это не звучало, мисс не первая и не последняя жертва традиций. И у них вполне может получиться крепкий чистокровный союз, как к примеру, у его родителей. Приложится ли тут любовь или нет — дело не первостепенной важности. Главное, что она родит ему наследника и фамильная защита снова будет функционировать в полную силу.

Что-то в нём воспротивилось этой циничной мысли. Сделалось неуютно. Он сидел за столом шикарного ресторана с девушкой и не мог понять, отчего ему неспокойно. Всё ведь идёт так, как и должно быть.

Позже, когда на час раньше заявленного он сопроводил девчонку домой, Драко вышел в холле Малфой-мэнора из камина.

Машинально повернулся к порталу, задумавшись.

Джиневра. Должен ли он подпитывать её чувства к нему? Это было очень сладко и приятно — когда тебя любят и ждут. Как наркотик, хотелось ощущать это больше, надрывнее и чаще.

Драко вдруг осознал, что и он стал зависим от неё. От её улыбки, рыжих волос и даже поцелуев. Невольно сделался тем самым Ланселотом, защищающим честь своей дамы сердца. И даже Кодекс чести уже не находил нужных постулатов, чтобы хоть как-то соотнести происходящее с его принципами.

— Драко?

В дверях стояла мать, подозрительно его оглядывая.

— Ты куда-то собираешься?

— Нет.

По лицу Нарциссы явственно проскользнуло облегчение.

— Я велела эльфу подать чай в малой гостиной. Присоединишься ко мне? Хочу послушать, как прошла премьера оперы.

Драко согласно кивнул.

Направляясь в малую гостиную, он не мог отделаться от ощущения, что всё идёт не так, как надо.

***

Утром Джинни проснулась с неожиданной апатией ко всему. Чувство было такое, точно уже лишилась эмоций. Но равнодушие к происходящему — это хотя бы не тоска, которой быстро напитается тьма.

Спустившись на первый этаж, Джинни услышала стук в окно гостиной. Две совы, недовольно поглядывая друг на друга, сидели на подоконнике.

Впустив птиц в комнату и получив послания, Джинни задумчиво сгрудила их на стол. Белый конверт и длинный свёрток. Сначала она вскрыла письмо, потому что догадывалась о содержимом. Глаза заметались по строчкам, и губы приоткрылись от удивления.

Это было официальное предложение перейти на позицию охотника в американскую квиддичную команду «Анжелес Квинс». Джинни читала пункты, и её сердце забилось от волнения. Ей предлагали переезд в Америку, собственные апартаменты в центре Лос-Анжелеса и зарплату равную той, что она получала сейчас.

Перспективы были невероятными. Другая страна, другой уровень. «Анжелес Квинс» были молодой, но уже зарекомендовавшей себя командой в мире квиддича.

Такие решения нужно принимать на холодную голову. Джинни спрятала письмо в конверт, и взглянула на свёрток. Почему-то у неё было нехорошее предчувствие и смутное ощущение, что лучше бы ей его не разворачивать.

Глупости. Она рванула бумагу, вытаскивая содержимое из обёртки. Это оказался выпуск сегодняшнего «Ежедневного пророка». Джинни нахмурилась. Газет она не выписывала. Может, это ошибка? Но на отправлении стояло её имя. Она задумчиво листала ещё пахнувшие свежей типографской краской страницы и размышляла, что таинственный отправитель мог хотя бы намекнуть, в какой рубрике искать информацию.

Газета раскрылась на развороте со светскими хрониками. Через минуту Джинни рывком поднялась. Даже не позавтракав, она отправилась на тренировку, стремясь поскорее избавиться от боли в душе, которая неумолимо накатывала всё сильнее.

На столе осталась лежать газета с колдофото и небольшой статьёй, из которой следовало, что вчерашним вечером владелец крупной сети аптек и поставщик зелий для больницы Св. Мунго Драко Малфой появился на премьере оперы с мисс Булстроуд. Приближенные к семье источники, пожелавшие остаться анонимными, сообщили, что радостная для обеих семей новость о помолвке будет объявлена уже на Самайн.

***

День прошёл отвратительно. В одной из лабораторий в Шотландии обнаружилось несколько партий списанных ингредиентов без внятной на то причины, а зельевары не смогли вовремя поставить нужный объем рябинового отвара для Мунго.

Драко дал себе ещё неделю. Даже если отец будет против, он всё равно наймёт нового управляющего. Он не собирается целыми днями пропадать на производстве и решать мелкие проблемы с поставками.

Сегодня не вышло поприсутствовать на тренировке команды. До игры с норвежцами уже осталось совсем немного времени, и Драко хотелось лично убедиться, что его команда сработалась с новыми игроками. Но на это не было ни минуты времени в этот чёртов день. Просидев с бумагами до вечера, Драко отложил перо и откинулся на спинку кресла.

Он так и не узнал, как прошёл приём у Гераклида. К драклу дела. Он наймёт управляющего уже завтра, а сегодня он проведёт вечер с Джиневрой.

При мысли о встрече с ней в душе сладко заныло предвкушение. Подпитаться её чувствами, ощутить себя нужным — это то, что ему необходимо.

И не теряя ни минуты, Драко отправил эльфа уведомить родителей, чтобы к ужину его не ждали. Пожалуй, он пригласит Джиневру куда-нибудь. Они проведут отличный вечер вместе, совсем как в Италии.

Переместившись по каминной сети в её дом, Драко вошёл в тёмную гостиную. Из кухни доносилось негромкое бормотание радио, и он двинулся на этот звук.

Джиневра что-то готовила у плиты, ловко орудуя волшебной палочкой. Её волосы были забраны в высокий хвост, а длинная футболка едва прикрывала бёдра. Она развернулась, и в её глазах мелькнуло что-то нечитаемое.

— Привет! — Драко внимательно следил за ней, сразу уловив перемену в настроении.

— Привет, — отозвалась она, глядя на цветы в его руках. Белые фрезии. Джинни забрала букет, тут же трансфигурируя для них вазу из кружки на столе. — Спасибо. Они прекрасны.

Драко уселся за маленький стол, оглядывая кухню. Он собирался подыскать ей квартиру получше, но в суете последних дней позабыл. Завтра же это будет исправлено.

— Как себя чувствует жена твоего брата? — снова поинтересовался он.

— Всё в порядке.

Что-то было не так. Она была демонстративно отчуждена. Злится на него из-за драки?

— Гераклид сообщил новости? — задал вопрос Драко.

— Он нашёл решение, — сказала она, и ему показалось, что тон был слишком безразличным.

— И какое же?

Джинни налила чай и отлевитировала одну чашку ему. Села напротив.

— Можно провести ритуал и избавиться от сущности. Заодно и от всех чувств.

— Что? — он уставился на неё, но она была чрезмерно спокойна.

— Да, после ритуала, скорее всего, я сделаюсь эмоциональным инвалидом, — она равнодушно произнесла это и пригубила напиток.

Драко смотрел на неё, не понимая, серьёзно она говорит это или нет. То, что от тьмы нужно избавляться, было ясно, но такой ценой? Он слышал о волшебниках, лишившихся эмоций в результате проклятий, и истории эти были жуткими. Бесчувственный, равнодушный ко всему дементор в обличии человека — они не могли жить в социуме, часто становились отшельниками. Представить, что яркая, чувственная Джинни сделается безэмоциональной пустышкой было просто невозможно. Она выгорит и оставит после себя только оболочку, в которой нет прежнего огня и задора, так привлекавшего его.

Эгоистичная мысль, что она больше не будет любить его, тоже вызывала неприятие. Он упивался её чувствами, тем, что нужен ей— и лишиться всего этого?

— Может, есть другой способ? — наконец спросил он, и Джинни вскинула голову.

— Разве это не то, чего ты хотел? — неожиданно ядовито спросила она. — Ты же сказал когда-то, что чувства — это очень неудобно. Томление, влечение, ревность — что может быть хуже, неправда ли?

— Я не отказываюсь от своих слов, — сдержанно проговорил Драко, внимательно за ней наблюдая. — Но ты должна понимать, что я говорил о естественном ходе событий.

— Ты всегда поворачиваешь всё в свою пользу, — Джинни поставила чашку на стол. — Я не согласилась на ритуал. Пока ещё есть возможность попытаться своими силами избавиться от тьмы, я приложу все усилия.

— Рад это слышать, — осторожно сказал Драко. — И как же это возможно?

Она помолчала немного, глядя в сторону. Потом прямо посмотрела ему в глаза.

— Оградить себя от негатива, переживаний и прочих чувств, которые могут подпитывать тьму. В итоге она исчезнет от эмоционального голодания.

— По-моему, это отличное решение.

— Да, — кивнула она. — И я подумала, Драко. В моей жизни действительно есть источник негатива, который делает меня несчастной.

В наступившей паузе слышно было, как весёлая мелодия льётся из маленького приёмника, примостившегося на подоконнике.

— Я догадываюсь, о чём ты говоришь.

Джиневра кивнула. Драко внезапно пришло в голову, что он видел её плачущей лишь один раз. В тот день, когда он запретил говорить ей, что её мать попала в Мунго. В остальное время глаза её были сухими, хоть в них и угадывалась затаённая тоска.

— Думаю, догадываешься, — ответила Джинни. — К тому же, в твоей жизни скоро произойдут перемены. Ждать, пока я сделаюсь обузой для тебя, я не буду.

Молнией пронеслось осознание, что она знает. Знает, почему он не мог вчера сопровождать её к Гераклиду. Знает о помолвке, назначенной на Самайн.

— Послушай, — тихо заговорил он. — Это никаким образом не касается тебя. Есть мои обязанности перед семьёй. Долг, если хочешь. А есть мои собственные желания. Мой Кодекс чести...

Она сделала резкое движение рукой, останавливая его.

— Да, я это уяснила. Твой Кодекс чести очень гибкий, Драко. Всегда подстраивается под любую твою прихоть. Но пойми, я хочу быть нужной. Хочу, чтобы меня любили, — она немного помолчала и снова посмотрела ему в глаза. — Даже несмотря на то, что я подло поступила с Гарри, я надеюсь, что всё-таки заслуживаю счастья. А с тобой это невозможно. Если тебя устраивало положение любовника при муже — то я так не могу. Наверное, потому что ты мне небезразличен. И если я останусь с тобой, я не избавлюсь от тьмы.

Голос её звучал спокойно, но устало. Драко смотрел в её лицо и внезапно почувствовал жалость. Не ту жалость, которая вызывала в нём обычно презрение. Он увидел в ней несгибаемую гордость, через которую она переступала, испытывая искренние чувства к нему. Она стремилась любить и быть любимой, но он не давал ей этого. Всегда держал её на расстоянии, не подпускал близко.

— Да, — хрипло проговорил он. — Я не смогу принадлежать тебе. Я не рыцарь Ланселот, Джиневра.

Он поднялся. Дальнейшие разговоры ни к чему не приведут. Джинни была права — его присутствие вносило только смятение в её душу. Она не желала довольствоваться полумерами — пограничные состояния она не терпела. Либо победа — либо проигрыш.

Либо любовь — либо не нужно ничего.

— Я приму участие в игре против Норвегии, — глухо сказала она вдруг. — Но после я увольняюсь. Я уже приняла предложение перейти в другую команду.

— В какую? — машинально спросил Драко.

— «Анжелес Квинс».

Значит, она решила уехать из страны. Что ж. Это правильно. Избавиться от негатива, войти в новую жизнь. Начать всё сначала.

— Желаю удачи.

Она лишь кивнула. Веселая песенка по радио сменилась лиричными трелями. Драко молча вышел из комнаты, направляясь в гостиную.

Зелёное пламя камина поглотило его фигуру, и гостиная погрузилась в прежний полумрак.

Всё шло не так, как надо.