Кодекс Чести

— Аврор Поттер, вы просили отчитаться, как прошла проверка «Малфой Холдинг».

Гарри поднял голову, оглядывая прибывшего аврора. Он отложил перо в сторону и кивнул на стул для посетителей, приготовившись слушать. Парень охотно занял место и разложил в воздухе перед собой бумаги с отчётом.

— Итак, — он откашлялся, — сегодняшняя проверка прошла без эксцессов. Мы не обнаружили ничего запрещённого в лабораториях «Малфой Холдинг». Были осмотрены также...

Гарри внимательно слушал доклад, стараясь абстрагироваться от личного интереса, оставив только сугубо рабочий. Аврор долго распинался, но итог был ясен: Малфой чист, как новорождённый единорог. Построил свою империю зелий, вытеснил конкурентов и занял самую желанную для всех зельеваров нишу — сотрудничество с Мунго.

Тем временем, аврор завершил доклад и отлевитировал бумаги на стол. Гарри бегло их просмотрел.

— Аврор Смит, — он переложил несколько листов в сторону. — А где протокол обыска Малфой-мэнора?

— О! — парень засуетился. — Дело в том, что хозяина не было дома. Без него магия не пропустит нас в поместье, это опасно. А взломать охранные чары мы не могли — у нас нет на это полномочий.

— То есть? — поднял брови Гарри. — Вы не уведомили хозяина о том, что прибудете с плановым обыском?

— Уведомили, — пожал плечами тот. — Но эльф сказал, что два дня назад мистер Малфой отбыл в неизвестном направлении.

Гарри переплёл пальцы на столе перед собой, стараясь оставаться по-профессиональному равнодушным.

— Что значит — «в неизвестном направлении», аврор Смит? — убийственно ровным голосом спросил он.

— Ну... — смешался тот. — Эльф нам не сказал, куда он отбыл. Он не имеет права. А может, и не знает. Это ж эльф! — легкомысленно хохотнул парень.

— А что, портцентр вышел из-под управления Министерства и не даёт информацию о направлении портключей по запросу Аврората?

Повисла тишина. Молоденький аврор, не ожидавший такого напора, залепетал:

— Я не знал, что вам нужна эта информация, сэр!

— Нужна любая информация, — отчеканил Гарри и парень сжался на своём месте.

— Я узнаю...

— Выполняйте, — оборвал его Гарри, демонстрируя, что разговор окончен. Аврор спешно покинул кабинет, а Гарри облокотился на стол, сжал пальцами переносицу и опустил веки.

Он сорвался. Не должен был, но не сдержался.

Возможно, это из-за «Ежедневного пророка», что лежал на краю столешницы. Огромными буквами на первой полосе был набран заголовок: «Самый громкий развод года! Гарри Поттер свободен?»

Не нужно было читать статью, чтобы знать, какие бредовые предположения там выдвигались. Одно нелепее другого.

Плохие новости разносятся быстро. Гарри не собирался скрывать свой развод, поэтому был готов к лавине слухов, когда нейтральным тоном сообщил секретарю Робардса об изменениях в своей личной жизни. И в тот же вечер совы завалили письмами его, семью Уизли и их ближайшее окружение с просьбой дать интервью и осветить причины разлада в семье Избранного.

Дверь открылась и, стуча каблуками, в кабинет ворвалась Грейнджер.

— Гарри! Да что же это!.. — за ней гнались записки от журналистов. Она отмахивалась от них и пыталась прицелиться палочкой, чтобы сжечь. — Безобразие!..

— И тебе добрый день, — хмуро поздоровался Гарри, безразлично наблюдая, как последний клочок бумаги обратился пеплом и развеялся по кабинету.

Грейнджер упала на стул для посетителей и её взгляд зацепился за свёрнутую газету на краю стола.

— А я по этому поводу! — указала она на «Пророк». — Ты читал, что о вас пишут?

— Нет.

— А я тебе скажу, Гарри, это возмутительно! — зашлась в праведном гневе Гермиона. — Все шишки валятся на тебя, ты в курсе? Якобы, возле твоего кабинета выстраиваются ведьмы, желающие, чтобы их дело взял именно ты!

— Отчасти это правда, — не отрываясь от отчётов проговорил Гарри.

— Но что там пишут, это... — Гермиона не находила слов. — Намёки на то, что Джинни не выдержала давления со стороны твоих поклонниц — просто непростительно!..

Гарри молчал, усиленно держа лицо. Меньше всего он хотел обсуждать газетные утки.

Грейнджер придвинулась ближе, словно не веря тому, что перед ней сидит старый друг.

— Сколько ты будешь играть в благородство, Гарри?..

Он резко взмахнул палочкой, отправляя увесистую папку в стеллаж с табличкой «архив».

— Что ты хочешь? Чтобы я пошёл и рассказал, что моя бывшая жена наставила мне рога и что её любовник — Малфой?

— Нет! — решительно отмела это предположение Грейнджер. — Но и оставлять это так нельзя! Пусть она даст интервью! Расскажет, что ты хороший человек, но вы решили разойтись. Что из-за спортивной карьеры она не может уделять внимание семье и прочее... Хочешь, я с ней поговорю!

Гарри обхватил ладонью лоб и застонал.

— Гермиона, я прошу, перестань меня мучить. Мне нет дела до этих сплетен.

— Ну конечно — Гарри Поттер выше этого! А как же справедливость?

— Здесь её нет. Это жизнь, и с ней часто бывает сложно.

Грейнджер вскочила и зашагала из угла в угол. Гарри вернулся к отчётам.

— Нет, послушай... — начала было Гермиона, но дверь распахнулась и аврор Смит замаячил на пороге.

— Аврор Поттер! — возбужденно начал было он, но увидев Гермиону, стушевался.

— Какие-то новости, Смит? — немного раздражённо посмотрел на него Гарри.

— Я узнал! Владелец «Малфой Холдинг» взял портключ в Италию! — объявил тот.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил его Гарри. — Больше не задерживаю.

Парень удалился, а Грейнджер тут же метнулась к столу.

— Ты решил мстить? — она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Мерлин, Гермиона! — вышел из себя Гарри. — Я веду дело о нелегальных зельях и ингредиентах, которые то и дело всплывают по всей Британии. Я просто делаю свою работу!

С этими словами Гарри рывком поднялся и прошёл в угол кабинета. Он оперся предплечьем о стеллаж и застыл, пытаясь усмирить вспышку гнева. Плотно закрыв глаза, Гарри переживал клокотавшую в нём ревность, ненависть, любовь... Кошмарный коктейль из противоречивых чувств был ядовитым, отравлял и медленно опустошал душу.

— Гарри... — Грейнджер осторожно подошла к нему, как к раненому зверю. Положила руку на плечо.

— Она с ним, — глухо сказал Гарри, не поворачиваясь. Его кулак сжался от бессилия. В сердце как будто зияла дыра, причиняя невыносимые муки.

— С чего ты взял? — недоверчиво нахмурилась Гермиона.

— Рон сказал, что она отправилась в Италию. И этот... — Гарри сделал паузу, скрипнув зубами. — Тоже там.

Грейнджер помолчала, явно не зная, что сказать. Она тихо вздохнула и сжала его плечо.

— Это очень больно, Гарри, я понимаю.

— Нет.

— Хочешь, я... — она замялась, не зная, что предложить.

— Нет.

Он стряхнул с плеча её руку и вернулся за рабочий стол. Грейнджер с печальным лицом присела на край стула, глядя куда-то в пол. Гарри старался вникнуть в протокол допроса, проклиная собственную слабость.

Поддаваться глупым эмоциям — да сколько можно уже!

Вдруг Гермиона тряхнула головой и спросила:

— Ты же знаешь, что через три недели у меня день рождения? Я собираюсь устроить грандиозный праздник.

— Очень рад за тебя.

Прозвучало несколько издевательски, чего Гарри не планировал. Он поднял голову и вымученно улыбнулся:

— Гермиона, я и правда рад.

— Знаю, — миролюбиво ответила она. — Я сказала тебе заранее, чтобы ты не думал, что сможешь от меня отвязаться под предлогом дежурства или ещё чего-то.

— Я очень постараюсь.

— Где ты живёшь? — резко поменяла тему Грейнджер и Гарри, удивлённый её вопросом, поднял брови.

— В магловской гостинице неподалёку от Саттон-Парк.

— Это не дело, — решительно заявила Гермиона. — У меня есть идея получше: поживи в доме моих родителей. Он пустует, с тех пор как... — она вздохнула. Гарри знал, что после того как она стёрла себя из памяти родителей, они так и не вернулись в Британию.

— Не надо.

— Нет, надо, Гарри Поттер! Ни к чему привлекать к себе внимание в магловском отеле, сам знаешь! У меня там оборудован камин, а из твоей гостиницы нельзя аппарировать. Ну пожалуйста, пока ты не подыщешь себе квартиру...

Гермиона долго его уговаривала, приводя аргументы, один нелепее другого, но в итоге Гарри согласился. Он уступил, чтобы она уже оставила его наедине со своими мыслями.

В целом, ему было безразлично, где жить. Потому что теперь всё его свободное время занимала работа.

***

Это было не бегство, а стратегическое отступление — так гласил Кодекс чести Драко Малфоя.

И он прекрасно знал, зачем делает это — он не доверял Джиневре. Да, Поттер не станет мстить, но вот сама Джинни непредсказуема. От неё можно было ожидать всего, чего угодно. Драко решил не играть с огнём, а держать её поближе к себе. Лишним не будет.

Без раздумий он отправился за ней в Италию, немного подивившись выбору города. Не Рим, куда ведут все дороги, не изысканная Венеция, а внезапно — романтичная Верона, известная трагичной историей любви даже в магическом мире.

Впрочем, это было неважно. Давно он не испытывал такого наслаждения от Италии, отдыха и своей спутницы.

Она не стала сопротивляться, когда он предложил ей съехать из отеля к нему на арендованную виллу. Они решили это в первую же ночь.

И эта ночь перетекла в новый день, когда после позднего завтрака, они отправились на экскурсию.

Они бродили по городу, любовались старинными зданиями, заглянули на ту самую улицу, где по легенде, жила Джульетта. Малфой уговорил Джинни подняться на балкончик, а сам фотографировал её снизу.

Джиневра смеялась и посылала камере воздушные поцелуи.

— Клянусь Салазаром, если бы ты ещё немного там постояла, то явился бы дух Ромео с гитарой! — пошутил Драко, когда она спустилась.

На стене, где наклеены сотни записочек с именами влюблённых, Малфой, не слушая её протесты, приклеил свой листочек, заколдовав его украдкой, чтобы тот нельзя было оторвать.

— «D&G»? Как пафосно! — прокомментировала Джинни, а он лишь ухмыльнулся в ответ.

Так и текли их дни — заполненные приятными моментами, а ночи — страстным сексом.

Драко осознавал, что со стороны они создают впечатление влюблённой пары, проводящей свой медовый месяц в Италии. Понимал он и то, что это не слишком хорошо для типа отношений, которые допускал Кодекс чести, одобряющий секс без романтических чувств.

Понимал, но отчего-то не мог остановиться. Словно проверял себя, как далеко может зайти. Подсаживался на ощущения, которые дарила ему Джинни, принимал её любовь, упивался тем, как она таяла в его руках. Пил её, как хорошее вино, смакуя, но при этом знал, что всему есть конец.

Джиневра умная ведьма, и непременно сообразит, что у их истории нет будущего. Когда это произойдёт, Драко отпустит её с миром. Он уже сейчас мог представить, какие страшные обвинения она кинет ему в лицо — о своей разрушенной жизни, о растоптанной репутации и прочие громкие слова, присущие моменту расставания. Он молча выслушает, чтобы дать ей возможность оставить за собой последнее слово. Так ей будет легче.

Не она первая, не она последняя. Драко принимал подобное философски. Влюблённая женщина — отличная любовница, но, к сожалению, сплошная головная боль для жизни.

Но оставить её сейчас никак нельзя. Намеренно тушить в ней пожар чувств при нынешних обстоятельствах значило бы подставить себя под удар. Дельце с ядом акромантула могло обернуться чем-то серьёзным. Допустим, до Азкабана может и не дойти. Всё-таки Поттер не совсем идиот, должен понимать, что Драко в этом случае и его бывшую жену потянет за собой.

Но на имидже и престиже его персоны подобное явно скажется не самым положительным образом. Старания релайтера пойдут прахом. Там и Мунго расторгнет контракт! И вот это уже будет слишком серьёзным поражением.

И не надо забывать, что она отличный игрок. Второго такого охотника найти будет сложно. А его команда победила в клубном Чемпионате Мира не для того, чтобы останавливаться на этом.

Так думал Драко, сидя напротив Джинни в ресторане для волшебников поздним вечером пятого дня их совместного пребывания в Италии. Он не слишком стремился посещать места, где собираются маги. Драко Малфой и охотница «Уилтширких Драконов» — личности в волшебном мире довольно известные. Но Джиневра очень хотела побывать там, и он уступил, пообещав ей, что их никто не узнает.

Они заняли маленький столик в дальнем углу ресторана, и Драко навёл лёгкие отталкивающие взгляд чары. На небольшой сцене несколько мандолин, поблёскивая струнами, самостоятельно наигрывали традиционные итальянские мелодии. Официантами здесь были эльфийки в накрахмаленных передниках, а сомелье оказался вампир.

Малфой заговорил с ним на итальянском языке и Джинни с удивлением прислушалась.

— Ты знаешь итальянский? — спросила она, когда перед ними опустились два бокала вина.

— У нас с Блейзом Забини была одна гувернантка, — ответил он. Джинни хотела ещё что-то спросить, но тут их внимание привлекла девушка в национальном костюме, которая стремительно направлялась к сцене, лавируя между столиками.

Прозрачный шлейф из цветов стелился за ней, медленно растворяясь в воздухе. Исполнительница легко вскочила на сцену, махнула волшебной палочкой, очевидно, применяя Сонорус к своему голосу. Мандалины, повинуясь её невербальной магии, тут же заиграли громче. Певица развернулась к залу и чувственно запела, не забывая наколдовывать плавно падающие цветы вокруг.

Драко наблюдал, с каким интересом Джинни смотрит представление. Она была вся в созерцании и внимании. Если она делала что-либо, то отдавалась занятию с головой. Будь то квиддич, осматривание достопримечательностей, поцелуи или занятие сексом — Джиневра выкладывалась по полной. Она не любила полумер, тогда как Драко признавал двойственность и серую мораль.

Он с удовольствием смотрел на неё, вбирая каждую деталь. Белое платье держалось на тонких бретельках, соблазнительно обхватывало её тонкую фигуру, оставляя изящные плечи обнажёнными. Идеально прямые волосы лежали волосок к волоску, ловя на себе блики от свечей под потолком.

Красивая. Она прекрасно об этом знала, и пользовалась своими чарами без зазрения совести. Околдовывала янтарными глазами и опаляла темпераментом.

Джиневра немного подалась вперёд и зааплодировала вместе с другими зрителями, когда певица закончила петь. Почувствовав на себе его взгляд, она обернулась. Драко пригубил вино, не отводя глаз. Ему было интересно, как она отреагирует на то, что он пристально рассматривал её. Но она поверхностно улыбнулась и тут же снова отвлеклась на сцену, где мечтательно забренчали мандолины и зазвучала новая песня.

«Ведьма» — в который раз усмехнулся про себя Драко. Он мог бы залезть к ней в голову и узнать, что она думает обо всём этом, но делать этого не хотелось. Пусть она останется пока загадкой. Этак даже лучше — возможно, его интерес к ней продлится немного дольше обычного.

— Ты понимаешь, о чём она поёт? — шепнула Джинни, придвинувшись к нему ближе.

Драко перевёл взгляд на певицу.

— Да. Она поёт о том, что солгала своему возлюбленному, сказав, что не любит его, — Драко говорил медленно, вслушиваясь в пение. — Она сделала это, чтобы парень не разбил её сердце. — Он усмехнулся и пригубил вино. — Если бы её возлюбленный владел легилименцией, этой драмы бы не произошло.

Джинни не рассмеялась его шутке. Тень прошлась по её лицу, и она отвернулась, без прежнего задора слушая пение.

Вот поэтому Драко предпочитал секс без чувств. Чтобы не было этих трагедий на ровном месте. Печальная песенка — и уже не нужно заклинания Легилименции, чтобы понять, о чём она сейчас думает. Из приятного вечер грозил перерасти в меланхоличный с ноткой трагизма. Драко вздохнул про себя. Слезы, обвинения, нелепые обещания... Только не сегодня, Салазар.

— Давай уйдём отсюда? — Джинни снова оказалась рядом, шепнув ему на ухо. Это было настолько неожиданно, что Драко всмотрелся в её лицо, ожидая какого-то подвоха.

Она спокойно встретила его взгляд. Ни слезинки в уголках глаз. Ни толики обвинения в голосе. Он кивнул.

Пользуясь тем, что раздались аплодисменты певице, они поднялись и покинули ресторан. Драко расплатился мимоходом, бросив несколько крупных банкнот на поднос эльфийке. Едва выйдя во внутренний двор, они аппарировали.

Возникнув во дворе арендованной виллы, они вместе вошли в дом. Не сомневаясь, что Драко последует за ней, Джиневра уверенно направилась в большую гостиную. Зажигать свет она не стала, усевшись с ногами в кресло с высокой спинкой.

Всё это выглядело так, точно ей что-то от него нужно. Драко опустился на длинную софу, заинтригованно глядя на неё. Обычно в таких случаях его любовницы были до зубного скрежета банальны, и даже Грейнджер тому не исключение: все просили денег или какой-либо протекции.

Он не ошибся в причине такого поведения, но не угадал цель. Без предисловий и околичностей Джинни заявила:

— Я хочу, чтобы ты научил меня скрывать мысли.

Драко хмыкнул, маскируя удивление.

— Мне кажется, ещё недавно ты отказывалась от моих уроков.

Она перекинула волосы на одно плечо и провела рукой по ним, задумавшись.

— Я передумала, — легко ответила она. — Теперь я хочу.

Джиневра выглядела так органично с этим внезапным напором, что Драко стало очень интересно.

— Но ты жила без этого умения.

— А теперь появилось желание научиться.

— Ладно, — пожал плечами Драко. А потом внимательно вгляделся в неё: — И от кого же ты собираешься прятать свои мысли?

— В первую очередь от тебя, — прямолинейно ответила она, не отводя глаз.

— Ценю твою искренность, — усмехнулся он. — Но ты же понимаешь, что если мне будет нужно, то твоя окклюменция меня не остановит? На то, чтобы отточить это умение, могут уйти годы.

— И всё же, — безапелляционно перебила она. — Научи меня.

Драко рассматривал её, такую решительную и серьёзную. Наверное, именно так она выглядела, когда ещё девчонкой надумала попробовать играть в квиддич.

— Ты ведь осознаёшь, — слегка насмешливо проговорил он, — что пока я буду тебя учить, у меня будет полный доступ к любой твоей мысли?

— Осознаю, — твёрдо произнесла она. — Но я надеюсь, что ты поведёшь себя, как джентльмен.

Драко задумчиво потёр подбородок.

— Я бы сказал, что ты зря надеешься. Но так уж и быть — ты была со мной откровенна сейчас, а мой Кодекс чести велит отвечать тем же. Только я оставляю за собой право выбирать метод обучения самостоятельно. Идёт?

Джинни склонила голову, обдумывая его слова. Затем медленно кивнула. Драко улыбнулся краешком рта.

— Когда леди планирует первый урок?

— Сейчас.

— Оу, — протянул Малфой. — Ты пила алкоголь. Не слишком хорошо для концентрации.

— Брось, — отмела она его слова. — Всего бокал вина.

— Ну что ж, — Драко неторопливо вынул запонки и принялся методично закатывать рукава, обнажая предплечья. — Может так случиться, что после первого урока ты передумаешь. Поэтому дай мне знать, если решишь отказаться от этой затеи.

— Не передумаю, — уверенно сказала Джинни, и в её голосе проскользнуло напряжение. — Мне сесть ближе?

— Нет, оставайся там, — мотнул головой Драко. — Сейчас будет всего лишь теория. Расскажи, — он устроился на своём месте поудобнее, приняв расслабленный вид, — ты же умеешь прятать мысли? Хотя бы поверхностно?

— Немного. Я не достигла больших успехов в этом, — честно ответила Джинни. — Ты тогда... очень легко преодолел мою защиту.

Драко кивнул, как колдомедик, услышавший типичный симптом.

— Ты должна понимать, что это случилось потому, что ты была нестабильна и не подготовлена к вторжению. Отсюда следует вывод первый: держать свои эмоции в узде, — Драко сделал паузу, с удовольствием глядя на то, как Джинни жадно внимает ему. — И вывод второй: реагировать нужно быстрее. За долю секунды до того, как кто-либо попытается вторгнуться в твоё сознание извне.

— Но как... — начала было Джинни, но Драко сделал останавливающий жест:

— Это дело привычки. Если есть способности, как например, у меня — то с этим не возникает проблем. Но если нужно именно приобрести эти навыки, то здесь требуется время.

Джинни согласно кивнула.

— Прежде чем мы начнём, я хочу уточнить: есть два варианта. Первый, самый топорный, но вместе с этим требующий предельной концентрации сознания: просто не пустить легилимента в свою голову или принудительно вытолкнуть из своих мыслей. Это весьма грубо и, сама понимаешь, если бы я пользовался именно этим умением, у нашего общего змеелицего знакомого возникли бы неприятные вопросы ко мне. Он ненавидел, когда от него что-то пытались скрыть. Отсюда вытекает второй вариант: добровольно пустить в своё сознание легилимента, но подменить воспоминание, которое он ищет, или увести в сторону, переключить его на другое. Таким образом, второй вариант требует быстрой реакции и даже хитрости. Чему бы ты хотела научиться в первую очередь, Джиневра?

— Второму способу, — без раздумий ответила Джинни и потянулась к сумочке, чтобы извлечь волшебную палочку.

— Сначала я покажу на своём примере, — проговорил Драко, наблюдая за её действиями. — Легилименцию сможешь применить?

— Да.

— Нам нужно потренироваться сначала на недавних и, чтобы тебе было легче, общих воспоминаниях. Попробуй отыскать в моей памяти, скажем, нашу встречу недельной давности.

Она порывисто поднялась и подошла к софе, где сидел Драко. Он был расслаблен, но в то же время собран.

— Действуй, Джиневра, — нейтрально скомандовал Малфой.

— Легилименс. — Её голос не дрогнул. Драко тонко улыбнулся, свободно впуская её в свою голову. Он наблюдал, как она хаотично мечется по его мыслям, вскользь просматривая воспоминания. На удивление, она достаточно быстро сориентировалась и выбрала верную линию, которая действительно привела её в нужный момент. Джинни замешкалась, прежде чем окунуться в воспоминание. Она смотрела на себя с бокалом вина в тёмной комнате небольшой квартиры, и Драко ухмыльнулся. Он не пустил её в свои мысли полностью, только показывал видения, но она, похоже, этого даже не заметила, пристально глядя, как отставляет бокал вина и поднимается со своего места. В воспоминании Джинни встала в пол-оборота к нему, откинув волосы назад. Она щёлкнула застёжкой лёгкой мантии, повела плечами, и та соскользнула на диван позади. Пальцы обвели верхнюю пуговицу простой рубашки, выталкивая её из прорези, и она завела руки назад, расстёгивая молнию юбки. Легко покачивая бёдрами, она медленно спустила ткань вниз, и юбка упала к ногам. Джинни перешагнула её.

Он почувствовал, как она резко подалась назад, покидая его сознание. Виски полоснуло резкой болью и Драко поморщился.

— В следующий раз постарайся покинуть мою голову деликатнее, — сказал он, не меняя позы. Но Джинни не слушала, поражённо глядя на него.

— Малфой, — она упала на диван рядом с ним. — Это же... ты подменил воспоминание на... — Она развернулась к нему: — Это же было на осмотре колдомедика перед первой тренировкой! Ты ведь не смотрел на меня!

— Как видишь, ничто не укрылось от моего внимательного взгляда, — расхохотался Драко, испытывая подлинное наслаждение от того, что она поняла, какое именно воспоминание он ей подсунул. — Салазар, да как я мог пропустить шоу, что ты там устроила!

— Как ты бесил меня тогда, — медленно произнесла Джинни. — Я думала, что ты хочешь, чтобы мы разделись перед тобой.

— Что-то изменилось? — лениво поинтересовался Драко. — Я о том, что бесил тебя.

Она лишь фыркнула в ответ. Джинни вертела палочку в руках, погруженная в мысли.

— Это выглядело, как будто по-настоящему, — сказала она, поворачиваясь. — Точно так и было на самом деле.

— Опытный легилимент заметил бы нестыковки, — пожал плечами Драко. — Если бы это было то, что он ищет, я скорее всего не рискнул подменять воспоминание, а просто увёл бы его в сторону. Попытался обвести вокруг этого момента, будто его и не было вовсе. Это самый лучший вариант. — Он помолчал, затем поднялся. — Вставай. Сейчас ты попробуешь не подменить воспоминание, а увести меня от него.

Они оказались напротив друг друга и Джинни заметно занервничала.

— Не волнуйся, Джиневра, — усмехнулся Драко. — Для начала попробуем не травмирующие моменты, но имей в виду, не все легилименты будут столь обходительны. Кстати, я точно не буду тактичен.

— Даже не сомневаюсь, — вскинулась она, упрямо задирая подбородок.

— И ещё: чтобы тебе было спокойнее, обсуждать увиденное мы не будем.

— Если ты попытаешься это сделать, я напущу на тебя летучемышиный сглаз.

Храбрится. Драко чуть склонил голову, иронично глядя на неё, такую уверенную в своих силах.

Через четверть часа и несколько бесполезных попыток Джинни в изнеможении рухнула на диван. Её грудь тяжело поднималась и опускалась, а на лбу выступили капельки пота. Она массировала виски, плотно сомкнув веки. Малфой спокойно опустился на софу.

— Плохо. Впрочем, — Драко цокнул языком, — ожидаемо. Я же говорил, что это непросто.

— Давай ещё раз, — обрела голос Джинни, приподнимаясь. — Я, кажется, уловила принцип.

— Ладно.

Драко давал ей возможность самой выбирать, какое воспоминание он будет искать. Попутно он не мог себе отказать в соблазне просмотреть что-то ещё, особенно, если она не сопротивлялась. Так он увидел несколько интересующих его моментов — получение зелья для матери, встречу с Гераклидом. Расставание с Поттером он обошёл, почувствовав, как она напряглась и запротестовала. Зато он уделил пристальное внимание беседе с Грейнджер. Джиневра возражала вяло, поэтому он внимательно прослушал их диалог. Во время этого разговора он ощущал всепоглощающее раздражение Джинни, направленное на собеседницу. Драко одобрил: Грейнджер действительно лезла не в своё дело.

— Ничего мне не говори, — тоном, не терпящим возражений, сказала она, когда сеанс завершился.

— Табу на обсуждение увиденного, помнишь?

Джиневра ничего не ответила, усмиряя дыхание. Драко оглядел её и поинтересовался:

— Достаточно на сегодня?

— Нет. Ещё раз.

Драко оценивающе смотрел на неё. Вымотана, но упрямо хочет добиться хоть какого-то результата. Спортивный азарт — достигнуть цели, выложившись на полную. Это так на неё похоже.

— Включи фантазию. Попробуй подсунуть мне вымышленные видения, — посоветовал Драко, когда она назвала очередное «безопасное» воспоминание, которое он должен был отыскать в её памяти.

— Я готова, — выдохнула она.

Драко пожал плечами.

— Легилименс.

Он окунулся в её сознание, легко и плавно, сразу выбирая нужное направление в лабиринтах памяти. На пути возникло несколько хаотичных картинок, где Джиневра примеряет белье и крутится перед зеркалом. Хорошая попытка, но нет, ухмыльнулся Драко, легко огибая эти видения.

Он ухватил то, что было нужно, и двинулся по нити воспоминания, ведущей к моменту, о котором они договорились. Вдруг что-то привлекло его, и Драко почувствовал мягкий импульс. Он заинтригованно поддался и, увлекаемый в водоворот её памяти, был втянут в воспоминание о чувственном поцелуе на мосту.

Драко даже не думал, что она так растворяется в поцелуях с ним. Он машинально просматривал её мысли, извлекал эмоции из глубин её памяти. Ощущал, как она нуждается в том, чтобы почувствовать себя нужной, желанной. Той, которую он бы хотел целовать.

Может, это было слишком личное. Но она сама показала это. Не сопротивляясь. Драко отпустил зрительный контакт, и она заморгала, отворачиваясь.

— Как ты считаешь, у тебя получилось сейчас? — задал вопрос Драко. Она сидела по-турецки на софе. Протяни руку — и можно накрутить её локон на палец, потянуть на себя.

— Да. — Последовал короткий ответ.

— Ты показала то, что, очевидно, травмирует тебя.

— Именно так.

Драко изучающе смотрел на её профиль. Ему казалось, она всеми силами пыталась ему доказать, что не нуждается в нём. Во время сеанса Джиневра вполне могла бы дать понять, что он слишком далеко зашёл. Но она не сделала этого.

— Зачем? — задал он простой вопрос, прозвучавший слишком сухо и отстранённо в комнате, погруженной темноту.

— Я не боюсь быть слабой, Малфой, — ответила она устало. — Я столько раз пыталась быть сильной в своей жизни, и, знаешь, иногда мне кажется, что зря. Ничего бы не изменилось.

Это не прозвучало жалко, хотя могло бы. Она констатировала факт, только и всего. Но было в её словах что-то горькое.

В воздухе будто бы разлилась атмосфера откровенности. Призрачная и густая.

— Мне всегда было интересно, — тихо заговорил Драко. — Твой первый год в школе, когда мой отец подкинул тебе проклятый дневник. Почему никто не заметил, что с тобой что-то не так? Половина твоей семьи протирала мантии в школе.

Джинни передёрнула плечами.

— Не знаю. Так случилось. Они... — она замялась, впервые посмотрев на него.

— Предпочли не заметить, — закончил он её фразу. — Как и с ядом акромантула.

— Не надо обвинять их, — сверкнула Джинни глазами. — Не они подкинули мне ту тетрадь. Но тебе не понять.

— Ой ли, — неожиданно холодно произнёс Драко. — Я тоже имел сомнительный опыт сожительства с Волдемортом под одной крышей. И тоже, как и ты, получал занятные задания. Что-то вроде убить директора школы, одного из самых сильнейших магов своего времени, как гласит вкладыш шоколадной лягушки.

— Не заводись, — резко оборвала его Джинни. — Тебе предлагали помощь.

— Верно, — согласился он ровным тоном. — Мне бы помогли. А что насчёт моих родителей?

Джинни молчала, не желая отвечать на такой провокационный вопрос.

— Помнится, ты на всё была готова ради того, чтобы достать зелье для матери, Джиневра. Представь, что те же чувства двигали мной.

— Ты прав, — неожиданно согласилась Джинни и посмотрела на него. — Странный вечер получился. Наверное, я слишком вымотана легилименцией. Я... пойду спать. Спасибо за урок.

Она поправила тонкую лямку платья, съехавшую с плеча, и поднялась, собираясь уйти.

Белый силуэт растворялся в темноте, поглощался глубокими тенями. Джинни закручивала волосы в узел на ходу, закалывая их волшебной палочкой. В её движениях не было вялости, обречённости, напротив — ровная спина демонстрировала ему, что даже в уязвимости в ней есть стержень. Несгибаемость.

Драко равнодушно смотрел, как она уходит. Вот так же она однажды уйдёт от него, с ровной спиной и высоко поднятой головой, не показывая своей слабости.

Её рука уже легла на деревянные перила лестницы, когда Драко вдруг поднялся. Он быстро пересёк гостиную. Джинни обернулась на звук его шагов. Настороженно она следила за тем, как он приблизился вплотную. Кажется, она даже затаила дыхание в тот момент.

Драко протянул руку и подцепил пальцем длинную прядь волос у её лица. Медленно намотал на фалангу и отпустил. Локон тут же развился, сделавшись идеально ровным.

Он поднял взгляд. Джинни смотрела на него со смесью ожидания и удивления. Так открыто, что можно было прочитать её мысли на поверхности.

Костяшками пальцев он огладил её скулу, наблюдая, как увлажнились её глаза в темноте. Она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала.

— Я хочу тебя поцеловать, — хрипло проговорил он.

Её губы дрогнули, открываясь на прикосновение. С лёгким вдохом она подалась навстречу, позволяя его языку скользнуть в рот, раздвигая зубы. Драко запустил ладонь в её волосы, углубляя поцелуй, давая ей то, чего она так хотела.

Ощущение шелковистой кожи под тонкой белой тканью обжигало. Лямки соскользнули с плеч, и Драко сжал рыжие волосы, откидывая её голову назад, открывая себе доступ к шее. Он с тихим рыком впился ртом в быстро колотящуюся жилку, и стон сорвался с её губ. Драко перехватил этот всхлип новым поцелуем.

Пусть эта её слабость будет только его прерогативой. Только для него и наедине с ним.

Он подхватил Джинни, и она обвила ногами его бёдра. Не переставая целовать её, крепко вжимая податливое тело в себя, Драко двинулся к софе в гостиной.

Под белым платьем оказались только трусики, полетевшие вместе с остальной одеждой на пол. Сквозь возбужденный дурман Драко почувствовал, как её пальцы расстегивают пуговицы на его рубашке.

— Не спеши, — хрипло прошептал он, ловя её запястья. Неспешно отстранился, чтобы скинуть свою одежду. Он тоже хотел ощущать её тело без прослойки ткани между ними.

Она тяжело дышала, откинувшись на подушки, скользя жарким взглядом по его телу. Это было приятно. Почти так же, как смотреть на неё, обнажённую, под ним. В холодном свете луны её беспорядочно разметавшиеся волосы казались на несколько оттенков темнее. Драко опустился, опираясь на предплечья по сторонам от её головы и почувствовал, как мурашки покрыли её тело.

— Ты можешь быть слабой, Джинни, — проговорил он низко, устраиваясь между её разведённых ног. — Но только лишь со мной.

Её глаза блестели, словно вобрав в себя весь свет, скупо льющийся из высокого окна. Медленно она сжимала пальцы на его бицепсах, сама не осознавая, что впилась в кожу ногтями.

Тягучее нетерпение разливалось по телу, наливая уже пульсирующий член твёрдостью. Одним плавным, но напористым движением он вошёл в неё, и их тяжёлое дыхание слилось в единый, протяжный стон. Драко покрывал поцелуями её грудь, шею, ритмично двигаясь.

Джинни что-то шептала между всхлипами. Целовала его шею, выгибалась под ним и оставляла следы ногтей на его коже. Растворялась в обоюдном желании и отдавалась полностью, без полумер. И когда мучительно-сладостные спазмы сковали её, высвобождая оргазм, она затрепетала. Растеклась и расплавилась как желе, хватая воздух губами, истерзанными поцелуями.

Драко сильнее сжал её тело, продолжая вбиваться резкими, рваными толчками, приближая свою разрядку. С низким шипением он излился в неё, ощущая блаженное опустошение. Опьянение и неподдельный кайф. Он тяжело дышал ей в шею, чувствуя, как невесомо пальцы скользят по его спине, покрытой испариной, вырисовывая замысловатые узоры на коже.

Кодекс чести никогда не запрещает дать женщине то, в чём она нуждается. Особенно, если это не идёт в разрез с собственными желаниями.

***

Жить в доме родителей Грейнджер оказалось действительно удобно. Квартира была безликой и стерильной. Ничто больше не напоминало о людях, которые некогда тут существовали — воспитывали дочь, принимали гостей, смотрели вместе телевизор по вечерам. Абсолютно нейтральные интерьеры, без единой безделушки или фоторамки на полках.

Гарри это устраивало. Особенно удачным было подключение камина напрямую к Министерству — теперь время от кабинета до кровати сократилось до минимально возможного. Действительно, с магловской гостиницей были одни сложности. А этот дом был ещё и под чарами отвода глаз, и совы с корреспонденцией свободно могли прилетать, не беспокоя соседей по улице.

Прошло уже десять дней, как Гарри со своим небольшим чемоданом въехал в дом своей подруги, и ни разу он об этом не пожалел. Как было ясно из полностью заполненного ежедневника, у одного из лучших авроров просто не было на это времени.

Слухи и домыслы про его развод как раз немного поутихли. Вероятно, Кингсли Бруствер посодействовал этому после разговора по душам с главным корреспондентом «Пророка». А может, просто не было никаких новостей. Все гадали, куда же исчезла самая результативная охотница «Уилтширских Драконов»? Почему она не появляется на тренировках и не даёт интервью о своём разводе? Женские журналы роптали, что их оставили в таком возмутительном неведении.

Но сегодняшняя пресса принесла другую новость с континента. Огромный заголовок буквально кричал чёрными буквами: «Самый желанный и противоречивый холостяк Магической Британии замечен в Италии с таинственной незнакомкой!»

Достаточно было одного взгляда, чтобы узнать платиновые волосы Драко Малфоя, который восседал за столиком в тёмном ресторане и рассказывал что-то чрезвычайно смешное. Его спутница находилась спиной к случайному папарацци и её плечи тряслись от смеха. Пальцами она оглаживала высокую ножку бокала с вином и было понятно, что эти двое хорошо проводят время за бутылочкой отличного Кьянти в шикарном ресторане где-то на севере Италии.

Только чёрно-белое изображение, плохое качество колдофото и тёмное помещение ресторана спасли Джинни от сиюминутного разоблачения. Никто и предположить не мог, что это она, в платье, которого Гарри прежде у неё никогда не видел, так беззаботно смеётся с «самым противоречивым холостяком». Как не трясли колдофото читательницы «Пророка», загадочная спутница Малфоя не поворачивалась лицом к жаждущим сенсации зрителям.

Острая боль полоснула сердце, и глубоко в груди что-то тоскливо заныло. Хотелось сжечь газету, рыкнув «Инсендио», но Гарри сдержался. Не его стиль.

Он допил остатки кофе и поставил чашку на газету. Заглянул в ежедневник, отметив, что Паркинсон подтвердила его визит с проверкой охранных чар. Это напомнило, что дело Лестрейнджа не сдвинулось ни на кнат, а значит, Паркинсоны по-прежнему были под защитой Аврората. Быстрее бы довести это дело до суда и прекратить беспокоить Пэнси.

Рациональные мысли Гарри были прерваны скрипом распахнувшейся двери. На пороге стоял аврор Купер.

— День добрый, Поттер, — проговорил он, лучась самодовольством.

— Добрый, — ответил Гарри нейтрально. Он не любил ленивого и высокомерного Купера, считая его плохим следователем. Тот, впрочем, отвечал ему взаимностью. Гарри Поттера часто ставили ему в пример, и это вызывало зависть. Открыто аврор не проявлял неприязни, соображая, что держать Избранного в числе хороших знакомых выгоднее, чем вступить с ним в открытую конфронтацию. Но Гарри прекрасно знал, что Купер только и ждёт его промаха. Особенно его задело, что дело о распространении незаконных ингредиентов было отозвано у него в пользу Гарри.

Неожиданный гость вертел в руках стеклянную ампулу с чьим-то воспоминанием. Он был в прекрасном расположении духа. Прошёлся по кабинету, поправил несколько предметов на полках, рассмотрел вырезки газет на стене. Гарри молча наблюдал за ним, намеренно не расспрашивая о причинах такого хорошего настроения.

Наконец Купер присел на край стола, крутанул ампулу в пальцах, заставив её сверкнуть в холодном свете лампы. Он перевёл заносчивый взгляд на Гарри.

— Ну что! Cherchez la femme! — довольно произнёс он, победно улыбаясь.