24. Границы и предзнаменования.
Конец ноября принес в Хогвартс первые настоящие заморозки. После оглушительного триумфа на Первом испытании гостиная Слизерина праздновала победу Оливии еще несколько дней. Под потолком колыхались зеленые знамёна, а сокурсники наперебой выражали ей свое восхищение. Оливия принимала поздравления со спокойной улыбкой, хотя внутри неё всё еще отдавался эхом древний рокот Венгерской хвостороги: «Те, кто играет со временем и снами, часто сгорают первыми».
На самой вечеринке в честь победы, когда Оливия отошла от Серебряного квартета к фуршетной зоне, чтобы перевести дух в тени, её попытались задеть трое хмурых семикурсников во главе с Маркусом Флинтом, недовольных тем, что четвертокурсница обошла старших.
Они нагло перекрыли ей дорогу, обвиняя в «дешевых трюках», но Блэйз, Драко и Теодор выросли из полумрака гостиной мгновенно. Теодор заслонил её собой с такой леденящей, безмолвной угрозой в глазах, что старшекурсники поспешно ретировались. Слизерин умел защищать своих чемпионов.
Иллюзия факультетского покоя разбилась на следующий же день. Оливия вместе с друзьями направлялась на совместный урок Травологии, когда в коридоре перед ними выросло Золотое трио. Гарри выглядел бледным и уставшим, Гермиона хмурилась, прижимая к груди тяжелые книги, а вот Рона Уизли буквально трясло от злости. Его лицо шло багровыми пятнами.
— Смотрите-ка, идет наша дутая «чемпионка», — громко, привлекая внимание прохожих, выплюнул Рон, делая шаг навстречу слизеринцам. — Радуешься, Флоренс? Все видели, как дракон просто замер перед тобой. Тебе просто повезло, что эта тварь оказалась дефективной! Слизеринцы только и умеют, что подличать и жульничать, выезжая на чужих ошибках.
Разговоры вокруг мгновенно смолкли. Оливия остановилась. Её глаза опасно сузились, превратившись в две ледяные щели. Она сделала шаг вперед, мягко остановив ладонью собиравшегося вмешаться Блэйза.
— Уизли, твоя зависть настолько огромна, что она, кажется, окончательно атрофировала твои и без того скудные мозги, — её голос прозвучал обманчиво тихо, но каждый слог резал воздух. — Пока твой друг Поттер летал на метле, спасая свою жизнь, я стояла лицом к лицу с Хвосторогой. И если твой единственный предел — это скулить в углу от обиды за то, что Слизерин оказался сильнее, то лучше закрой рот. Ты выглядишь жалко. Настолько жалко, что мне противно дышать с тобой одним воздухом.
— Да если бы не твои грязные штучки, ты бы и минуты там не продержалась! — в ярости выкрикнул Рон, подаваясь вперед. — Ты и твой факультет — сборище трусов! Твоя мать, наверное, такая же гнилая...
— Рон, заткнись! Перестань сейчас же! — испуганно и резко выкрикнула Гермиона, хватая его за рукав.
— Уизли, ты переходишь все границы, — помрачнев, твердо произнес Гарри, хватая друга за плечо и с силой оттаскивая назад. — Хватит. Прекрати это.
Но договорить Рон всё равно не успел бы. В ту же секунду Теодор сделал стремительный, хищный шаг вперед. Его рука мертвой хваткой перехватила Рона за воротник мантии, с силой впечатывая рыжего в каменную стену коридора. Глухой стук заставил окружающих ахнуть. Глаза Нотта горели такой темной, осязаемой яростью, что Уизли мгновенно осекся.
— Еще одно слово о её семье, Уизли, — зловеще шепнул Тео, приблизив свое лицо к лицу Рона так близко, что тот сглотнул, — и никакие правила Хогвартса, никакой Дамблдор не спасут тебя от того, что я с тобой сделаю. Исчезни с моих глаз, пока я добрый.
Гарри и Гермиона поспешно утянули побледневшего Рона в сторону кабинетов. Драко высокомерно фыркнул, а Пэнси брезгливо отряхнула невидимую пыль со своей мантии: «Мерзкий, невоспитанный нищеброд». Оливия лишь глубоко вздохнула, заставляя заискрившуюся на кончиках пальцев магию уйти обратно под кожу.
Прошла неделя . Ноябрь сменился морозным декабрем, засыпав замковые окна пушистым снегом. Оливия сидела в самом дальнем углу библиотеки, окруженная фолиантами по магической гидрологии. Вещий сон о Втором испытании — леденящая толща воды Чёрного озера, русалки и скованный цепями Теодор — не давал ей покоя. Она скрытно искала заклинания подводного дыхания, маскируя свои записи под домашнюю работу по Заклинаниям.
Тихий шорох мантии заставил её поднять голову. Перед столом стояла Гермиона Грейнджер. Она нерешительно переминалась с ноги на ногу, прижимая к себе сумку.
— Привет, Оливия, — тихо сказала Гермиона, оглядываясь, нет ли рядом мадам Пинс. — Можно присесть?
Оливия молча кивнула, закрывая ладонью свои тайные записи. Грейнджер опустилась на стул напротив и тяжело вздохнула.
— Я... я хотела извиниться за Рона. То, что он наговорил в коридоре про твою маму и вообще... это было отвратительно и несправедливо. Мы с Гарри пытались с ним поговорить, но он сейчас сам не свой из-за Турнира и баллов. В общем, мне правда очень жаль.
Оливия внимательно посмотрела на гриффиндорку. Взгляд её смягчился, потеряв привычную слизеринскую колючесть.
— Я ведь говорила тебе уже, Гермиона, — негромко, но твердо произнесла Оливия. — Не стоит извиняться за то, что ты не делала и не говорила. Ты не несешь ответственности за чужую глупость и длинный язык. Но спасибо, я ценю, что ты подошла.
Гермиона облегченно улыбнулась, кивнула и, больше не отвлекая чемпионку, углубилась в свои учебники за соседним столом.
Две недели пролетели в предпраздничной суете. На уроках Ухода за магическими существами Хагрид заставлял всех кутать соплохвостов в подушки, чтобы те не замерзли, из-за чего Блэйз прожег себе край зимней мантии и громко проклинал этих тварей на всю опушку Запретного леса.
А в середине декабря профессор Макгонагалл официально объявила о Святочном бале — грандиозном празднике в честь Турнира Трех Волшебников, который традиционно должны открывать чемпионы школы вместе со своими партнерами. По канону замок тут же сошел с ума. Девочки шушукались по углам, а парни выглядели так, словно им предстояло снова идти на дракона.
— Это официальная катастрофа! — картинно стонал Блэйз вечером в гостиной, раскинувшись на кожаном диване. — Мне нужно найти идеальную парадную мантию, идеальную партнершу, и при этом не отдавить никому пальцы на вальсе! Драко, скажи им, это издевательство над нашей тонкой душевной организацией.
Малфой лишь высокомерно усмехнулся, поправляя манжеты, хотя в его глазах тоже читалось легкое, тщательно скрываемое замешательство.
Оливия тихо вздохнула, взяла свои тяжелые книги и решила подняться к себе в спальню, чтобы спрятать их подальше от чужих глаз. Но стоило ей выйти в полутемный, прохладный коридор слизеринских подземелий, как сзади послышались тихие, уверенные шаги. Она обернулась и увидела Теодора.
Он шел медленно, засунув руки в карманы брюк. На первый взгляд он выглядел совершенно спокойным, но Оливия слишком хорошо его знала — в глубине его темных глаз мелькало редкое волнение.
— Лив, постой, — негромко позвал он, останавливаясь в паре шагов от неё.
В этом длинном коридоре, освещенном лишь редкими янтарными факелами, они были совершенно одни, вдали от шума гостиной и подколок Блэйза. Огонь отбрасывал мягкие тени на четко очерченные скулы Тео.
— Насчет этого бала... — начал он, и его обычно ровный голос прозвучал чуть тише и глубже. — Я знаю, что ты, как чемпионка, обязана открывать его танцем под прицелом сотен навязчивых глаз. И я подумал... я бы хотел быть рядом с тобой в этот момент. Если ты, конечно, не против стать моей партнершей.
Оливия замерла, глядя в его серьезные глаза, в которых сейчас читалась абсолютная, обезоруживающая искренность. Вся её обычная слизеринская броня, холодность и давящие тревоги по поводу будущих кошмаров Чёрного озера на секунду просто испарились. Внутри разлилось странное, щемящее и очень приятное тепло.
— Я буду только рада, Тео, — тихо, но твердо ответила она, чуть улыбнувшись кончиками губ.
Теодор заметно расслабился, плечи его опустились, а на губах появилась редкая, едва заметная, но невероятно теплая улыбка. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, аккуратно коснулся своими длинными пальцами её ладони и мягко, но крепко сжал её.
— Тогда договорились, — негромко произнес он, заглядывая ей прямо в душу. — И пусть весь замок смотрит. Нам всё равно.
ну??? нормуль? я по меняла 22 и 23 главу тоже!!!