23. Испытание на прочность.
Две недели пролетели как один бесконечный, выматывающий день. Хогвартс гудел в предвкушении Турнира, но для компании со Слизерина внешнего мира больше не существовало. Заброшенный класс на третьем этаже стал их личной крепостью.
Каждый день серебряный квартет гонял Оливию до седьмого пота. Блэйз, несмотря на свои вечные шуточки, натаскивал её по тактике уклонения, заставляя уворачиваться от летящих со всех сторон жалящих сглазов. Пэнси требовала идеальной точности в невербальных щитах. Драко, сцепив зубы от напряжения, отрабатывал с ней сложнейшие контр-заклятия, заставляя доводить каждое движение палочки до автоматизма. Теодор тренировал с ней ментальную концентрацию: он атаковал неожиданно, со спины, заставляя Оливию полагаться не на зрение, а на чистую интуицию и магическое чутьё.
Мэри Смит стала их невидимым ангелом-хранителем. Она не участвовала в дуэлях, но чётко следила за временем, вовремя останавливая тренировки, когда видела, что Оливия едва держится на ногах. Мэри приносила из кухни тыквенный сок, свежие сэндвичи от домовиков и следила, чтобы все перекусили, пока парни спорили до хрипоты о лучшей стратегии защиты.
Но когда друзья уходили спать, для Оливии начиналась вторая, тайная жизнь.
Каждую ночь, укрывшись дезориентирующими чарами, Оливия проскальзывала в Запретную секцию библиотеки. Там, среди покрытых пылью веков фолиантов, она искала то, о чём Думбльдор никогда бы не позволил говорить на уроках. Её пальцы листали страницы книг по тёмной магии. Оливия искала не проклятия ради убийства, а мощные, древние заклинания, способные подчинять стихии, и рецепты зелий, мгновенно восстанавливающих магический резерв. Она заучивала формулы, которые требовали колоссального контроля и железной воли. Никто — даже друзья — не должен был знать об этих изысканиях. Тёмная магия требовала абсолютной секретности.
Но самой тяжелой частью были ночи.
Поскольку вещий сон о третьем испытании, лабиринте и возрождении Тёмного Лорда уже явился ей ранее, Оливия отчаянно пыталась заглянуть чуть ближе — узнать, что ждёт её в промежутке. Дар провидения не подчинялся приказам легко — он требовал платы. Каждая попытка заглянуть за завесу будущего стоила ей огромных физических сил.
Она просыпалась посреди ночи в холодном поту, с глухой, разрывающей виски мигренью. Дважды из носа шла кровь, пачкая белоснежные простыни, которые ей приходилось поспешно очищать заклинаниями, пока Мэри и Пэнси спали. Её организм работал на износ, но Оливия упрямо продолжала.
В одну из таких изнурительных ночей ей открылся новый кошмар — смутное пророчество о Втором испытании:
Леденящая, непроглядная толща зелёной воды. Оливия чувствовала, как лёгкие разрываются от нехватки воздуха. Внизу, в тёмной бездне Чёрного озера, мелькали длинные хвосты русалок и слышался их жуткий, скрежещущий смех. Но самым страшным было не это. Там, на самом дне, привязанные к каменным колоннам, без сознания качались фигуры людей. Лиц было не разглядеть, но Оливия чётко ощутила, что один из этих заложников — самый дорогой для неё человек, и цепи медленно утягивают его во тьму.
Оливия проснулась от собственного безмолвного крика, задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось. Из носа снова текла тонкая струйка крови. Вытерев её дрожащей рукой, она поняла: Турнир станет личным адом для каждого, кого она любит. И это знание лишь укрепило её решимость — она должна стать сильнее. Любой ценой.
•••
Наступило двадцать четвертое ноября. Утро встретило замок пронизывающим ветром и свинцовыми тучами. Опушка Запретного леса была переоборудована в огромную арену, окруженную трибунами, которые уже ломились от зрителей.
В палатке для чемпионов царило ледяное напряжение. Все пять участников стояли посреди небольшого пространства. Людо Бэгмен с широкой, неестественной улыбкой потряхивал мешочком из фиолетового шелка. В углу палатки, заложив руки за спину, стоял Альбус Дамблдор. Его проницательный взгляд из-под очков-половинок на секунду задержался на Оливии.
— Итак, леди и джентльмены, — бодро начал Бэгмен. — Ваша задача — забрать золотое яйцо, которое охраняет... ну, вы сейчас сами увидите кто! Подходите по очереди и тяните.
Седрик Диггори вытянул Шведского тупорылого. Флёр Делакур достался Валлийский зелёный. Виктор Крам с суровым видом извлек Китайского огненного шара. Когда очередь дошла до Гарри Поттера, на его ладони зажегся Норвежский горбатый. Бэгмен удивленно моргнул, полез в мешочек снова и вытащил еще одну фигурку.
— Ого... Что ж, ставки растут! Оливия, вам достался, пожалуй, один из самых непредсказуемых и опасных хищников этого Турнира. Прошу.
Оливия протянула руку. На её ладони зажглась копия огромного обсидианово-черного ящера с шипастым хвостом.
Существо словно было её зеркальным отражением среди бестий. Умный, скрытный, невероятно гордый и смертоносный хищник с глазами, светящимися древней, опасной магией. Дракон, который не станет просто крушить всё подряд, а будет выжидать, защищая своё золото до последнего вздоха.
Когда Бэгмен отошел, чтобы объявить выход Седрика, Дамблдор неторопливо подошел к Оливии.
— Мисс Флоренс, — негромко произнес директор, и в его голосе не было привычной мягкости — только глубокая серьезность. — Вам достался один из самых непредсказуемых противников. Венгерская хвосторога не прощает ошибок и прекрасно чувствует чужие намерения. Помните, правила Турнира запрещают постороннюю помощь на арене, но они не ограничивают глубину ваших собственных ресурсов. Будьте осторожны.
— Спасибо, директор, — ровно ответила Оливия, удерживая безупречную слизеринскую маску. — Моих ресурсов будет вполне достаточно.
Дамблдор едва заметно наклонил голову, и в его глазах на мгновение мелькнул странный, оценивающий блеск, словно он пытался заглянуть за ментальный блок, который она выстроила.
Перед самым её выходом, воспользовавшись суматохой на трибунах, в палатку сумели пробраться её друзья.
— Так, без паники, — Блэйз Забини нервно поправил воротник мантии, его губы дрожали в попытке улыбнуться. — Лив, если этот ящер вздумает тебя поджарить, я лично превращу его в сумочку для Пэнси. Честно. Так что давай там... аккуратнее.
— Заткнись, Блэйз, — шёпотом оборвала его Пэнси, но сама крепко, до боли сжала ладонь Оливии. Глаза Паркинсон были огромными от страха. — Ты лучшая, слышишь? Покажи им всем Слизерин.
Мэри молча протянула Оливии маленький флакон с укрепляющим зельем, которое они вместе варили по ночам:
— Выпей. Для баланса. Мы верим в тебя.
Драко Малфой стоял чуть позади. На секунду его маска высокомерного аристократа дрогнула. Он сделал шаг вперед и, вопреки своей обычной малфоевской сдержанности, коротко, но крепко обнял Оливию за плечи.
— Только попробуй проиграть, Флоренс, — тихо, с едва заметной дрожью в голосе произнес он. — Малфои не дружат с неудачниками. Возвращайся целой.
Когда остальные двинулись к выходу, Теодор задержался. Он подошел вплотную. Его темные глаза смотрели на неё с такой бешеной, скрытой тревогой и одновременно абсолютной верой, что у Оливии перехватило дыхание. Тео взял её за руку, и его пальцы оказались удивительно теплыми.
— Помни всё, что мы отрабатывали, — негромко, но твердо сказал он, заглядывая ей прямо в душу. — Доверься своей магии. Я буду там, на трибунах, ловить каждый твой вдох. Ты справишься, Лив.
Он быстро, почти невесомо коснулся губами её виска — жест, скрытый от чужих глаз внутри палатки, но подаривший ей мощный заряд уверенности. Напряжение, копившееся две недели, превратилось в чистую, холодную ярость.
Когда Оливия ступила на каменистую арену, рев трибун оглушил её. Но она мгновенно отсекла все лишние звуки, как учили на тренировках.
Перед ней, прикованная тяжелыми цепями к скале, возвышалась Венгерская хвосторога. Огромная, черная, с шипастым хвостом. Дракон не взревел сразу. Он замер, сузив зрачки, оценивая соперника. Оценивая Оливию.
«Она не нападет, пока я не сделаю шаг», — пронеслось в голове у Оливии.
Оливия вскинула палочку, делая вид, что собирается атаковать классическим способом. Дракон издал глухой, вибрирующий рык, и из его пасти вырвалась струя обжигающего пламени.
Вместо того чтобы бежать, Оливия применила древнее заклинание из Запретной книги. Взмах палочки был коротким, почти незаметным, а левую руку она скрыла в складках мантии, концентрируя беспалочковую силу. Перед ней вырос не обычный Протего, а невидимый Слуховой щит, поглощающий тепло. Пламя ударилось в пустоту перед Оливией и яростно раздалось в стороны.
Для трибун это выглядело так, будто она просто успела выставить невероятно мощные стандартные чары. На самом деле воздух вокруг неё даже не нагрелся.
Оливия побежала, скрываясь за валунами. Дракон перевел на неё яростный взгляд, и Оливия направила палочку прямо в глаза чудовищу:
— Конъюнктивитус!
Мощный сгусток света поразил дракона точно в цель. Хвосторога взревела от боли, её глаза заволокло белой пеленой.
Ослепшая бестия начала яростно крутить головой, изрыгая пламя во все стороны.
И тут случился непредвиденный кошмар.
От безумной ярости и боли Хвосторога рванулась вперед с такой силой, что огромная стальная цепь, удерживающая её у скалы, с оглушительным треском лопнула.
Зрители на трибунах в ужасе закричали, судьи повскакали со своих мест, хватаясь за палочки. Огромный ослепший ящер, потеряв координацию, начал заваливаться набок — прямо туда, где в каменном гнезде лежало золотое яйцо. Еще секунда — и многотонная туша раздавит его в лепешку, сорвав испытание.
Применить Акцио Оливия физически не успевала — траектория падения дракона перекрывала траекторию полета яйца.
В этот критический миг, когда всё вокруг погрузилось в хаос, Хвосторога на секунду повернула голову в её сторону. Белая пелена на мгновение приоткрыла злой, горящий зрачок дракона. Их взгляды пересеклись.
Оливия замерла. Внутри неё вспыхнул дар провидения, смешанный с чистой беспалочковой ментальной магией. Время словно замедлило свой ход, а рев трибун полностью растворился, уступив место звенящей тишине. Левая рука Оливии в кармане мантии сжалась в кулак до крови.
Её разум буквально провалился в чужое, яростное, пылающее сознание. И в этой ментальной темноте Оливия отчетливо услышала чужой, древний, рокочущий голос, прозвучавший прямо у неё в голове:
«Ты... Двуногая, но пахнешь силой. Твой разум не такой, как у тех, кто сковал меня железом».
Оливия не отступила. Она мысленно ответила, направляя дракону всю свою волю, гордость и стальную решимость:
«Мне не нужна твоя смерть. И мне не нужны твои дети. Мне нужно только фальшивое яйцо. Отпусти его.».
Огромный обсидиановый ящер словно прислушался к её мыслям. Его зависшая над гнездом лапа дрогнула, но не опустилась. Дракон сузил зрачок, всматриваясь в саму её суть.
«Ты гордая, маленькая змея, — пророкотал древний голос с оттенком мрачного уважения. — Ты заслужила свое золото. Забирай. Но помни: те, кто играет со временем и снами, часто сгорают первыми».
Как только ментальные слова дракона затихли, Хвосторога застыла, тяжело дыша и давая Оливии секунду.
Пока трибуны и судьи в шоке пытались понять, почему освободившийся дракон резко затормозил, Оливия скользнула вперед, сделала быстрый взмах палочкой и скомандовала: «Акцио, яйцо!».
Тяжелый золотой артефакт взлетел прямо ей в руки. Как только металл коснулся её ладоней, ментальная связь оборвалась. Дракон глухо рыкнул и рухнул в сторону, но Оливия уже уверенно шагала прочь с арены. Скрытность сработала идеально: для всех зрителей это выглядело так, будто Хвосторога просто замешкалась из-за слепоты, а слизеринка проявила чудеса скорости. Из носа Оливии от бешеного ментального перенапряжения пошла тонкая струйка крови, но она быстро утерла её рукавом мантии еще до того, как войти в палатку.
В палатке её уже ждали. Как только Оливия переступила порог, на неё налетел ураган из зеленых мантий. Судьи еще переговаривались на арене, усмиряя дракона, но Слизерину было всё равно.
Блэйз орал что-то победное, Пэнси со слезами на глазах обнимала её за шею, Мэри тут же сунула ей чистый платок и чашку с восстанавливающим отваром.
Драко стоял рядом, его лицо сияло редкой, искренней гордостью, и он одобрительно похлопал её по плечу:
— Это было идеально, Флоренс. Когда цепь лопнула, я думал, всё... Но ты умыла весь замок. Чистая победа.
Оливия улыбалась через силу, чувствуя, как подкашиваются ноги от ментального истощения. Никто из них не понял, как именно она остановила дракона, и её секреты остались в безопасности. Даже этот странный, пугающий диалог с Хвосторогой она решила навсегда оставить при себе.
Но тут сквозь толпу к ней подошел Теодор.
Он не стал ничего говорить при всех. Он просто взял её за руку, аккуратно забирая золотое яйцо, чтобы ей было легче, и мягко притянул к себе, позволяя Оливии опереться на его надежное плечо. В его глазах больше не было тревоги — только безграничное облегчение и тепло, которое согрело её лучше любого зелья.
Первое испытание было позади. Слизерин победил, сохранив все свои тайны в абсолютном секрете. А впереди их ждал долгий путь к разгадке тайн Чёрного озера, но теперь Оливия знала: она будет готова.