23.Тень дракона.
Выбор Кубка Огня изменил всё. Оливия Флоренс стала пятым чемпионом Турнира Трёх Волшебников, и весь Хогвартс кипел от слухов и пересудов. Её имя звучало в разговорах на каждом углу, но сама Оливия старалась не слушать. Она знала лишь одно: у неё есть всего две недели, чтобы подготовиться.
Каждый день был расписан по минутам. Утро начиналось с пробежки и физических упражнений — Драко и Блейз следили, чтобы она не ленилась. Днём шли дуэльные практики: Пэнси отрабатывала с ней точность заклинаний, Мэри составляла расписание тренировок, а Тео чаще всего занимался с ней один на один, корректируя её стойку, движения, концентрацию.
— Не смотри на меня, — тихо сказал он однажды, когда она слишком явно ловила его взгляд во время упражнения. — Смотри на цель.
— А если цель — ты? — не удержалась Оливия от полуулыбки.
Он хмыкнул, не ответил, но глаза его задержались на ней дольше обычного.
Вечера принадлежали библиотеке. Оливия возвращалась туда снова и снова, жадно перелистывая книги: старые трактаты, хроники Турнира, заметки об оборонительных чарах. А в своей комнате — уже тайком — она открывала запретный том «Тёмные заклинания: История и практика». Иллюзия делала его похожим на невзрачный учебник, и никто, кроме неё, не подозревал, что внутри описаны «Круциатус», «Империус», «Мортифус» и «Легилименция». Она не использовала их, но изучала — чтобы понимать, как работают тьма и власть.
Но самое опасное она делала ночью.
Оливия научилась вызывать вещие сны. Не ради любопытства — ради знания. Она выбирала конкретный промежуток времени: завтра, через неделю, через месяц. И позволяла сну показать ей дорогу.
Это было мучительно. После каждого сна тело отзывалось усталостью, голова гудела, а на коже оставались новые знаки. Она обнаружила их не сразу: метки появлялись там, куда редко падает взгляд. И это были не случайные узоры, а целые картины.
После сна о завтрашнем дне на её боку проступила тонкая тёмная ветвь с распустившимися листьями. На следующий день она увидела, как в коридоре одна из первых тюльпановых ваз перевернулась и разбилась — ровно так же, как ей приснилось.
Сон о неделе вперёд оставил под ключицей изображение змеи, кусающей собственный хвост. Символ бесконечности, замкнутого круга. И через семь дней она оказалась свидетелем ссоры между двумя студентами, которая закончилась тем, что они вновь оказались в тех же позициях, с теми же словами, будто всё повторилось.
Сон о месяце вперёд подарил ей самую тяжёлую метку. На внутренней стороне бедра проступил силуэт ворона с распахнутыми крыльями и пустыми глазами. Видение было туманным, но в нём был страх, холод и запах земли. Она проснулась в слезах, чувствуя, что эта метка ещё даст о себе знать.
Татуировки невозможно было стереть. Она пробовала всё: чистящие чары, отвары, даже боль. Бесполезно. Эти знаки будто были врезаны не в кожу, а в саму её судьбу.
И никто не знал. Друзья видели лишь её усталость, бледность, но Оливия молчала. Это был её секрет.
•••
Конец ноября встретил Хогвартс холодным, серым утром. Сегодня — день первого испытания Турнира, и Оливия с самого пробуждения чувствовала, как в животе завязывается тугой узел. Ночь прошла отвратительно: мигрень не отпускала ни на минуту, а бессонница сводила с ума. Она так и не смогла толком сомкнуть глаз, и теперь утренний свет раздражал, а каждая мысль только усиливала тревогу.
На завтраке она сидела, задумчиво ковыряя вилкой тост, когда Тео первым заметил её состояние.
— Что с тобой? — спросил он тихо, вглядываясь в её лицо.
— Просто не выспалась, — буркнула Оливия, не поднимая глаз.
Но все за столом знали, что дело не только в этом. Блэйз подвинул к ней тарелку с любимыми круассанами, Драко вполголоса пробормотал пару язвительных шуток, пытаясь её хоть немного развеселить, а Пэнси положила перед ней кружку горячего шоколада. Даже Мэри, обычно спокойная и молчаливая, обняла её за плечи, шепнув что-то ободряющее.
И вдруг к столу Слизерина, смущённо переминаясь с ноги на ногу, подошла маленькая фигурка в мантии, явно великоватой для своего роста. Это была Айви Роулин — та самая первокурсница, которую Оливия когда-то приютила за своим столом в «Трёх мётлах».
— Я... просто хотела пожелать тебе удачи, — тихо сказала она, протягивая маленький свёрток. — Это... сладкая ириска. Мне мама всегда давала её, когда я волновалась.
Оливия не удержалась от лёгкой улыбки и приняла свёрток.
— Спасибо, Айви, — мягко ответила она, а девочка, покраснев, быстро убежала.
Друзья переглянулись, и Оливия поняла: что бы ни ждало её сегодня на арене, она не одна.
После завтрака стало окончательно ясно: день сегодня особенный. Дамблдор отменил все уроки, чтобы чемпионы могли сосредоточиться на подготовке. По замку витала взволнованная атмосфера — студенты обсуждали предстоящие события, делали ставки и строили догадки, что именно ждёт участников.
Оливия, направляясь к Большому залу, неожиданно услышала позади себя пронзительный, но обволакивающий голос:
— Ах, вот вы где, мои драгоценные чемпионы!
К ним подлетела женщина в ослепительно-зелёной мантии, с перьевой ручкой, которая сама по себе порхала над листом пергамента, то и дело царапая быстрые строки. Это была Рита Скитер — та самая журналистка, чьи статьи в Ежедневном пророке умели вызывать и восторг, и скандалы.
— Мы устроим небольшую колдографию для истории, — объявила она, оценивающе оглядывая каждого из участников. — Портреты будущих героев Турнира! А заодно... парочка вопросов для читателей.
Она подвела всех чемпионов к высокому, резному креслу и велела по очереди садиться, чтобы волшебная камера запечатлела их «в наилучшем свете».
— Месье Диггори, — защебетала Рита, — скажите, каково это — представлять Хогвартс, зная, что ваши соперники... мм... немного моложе?
Седрик, сдержанно улыбнувшись, ответил дипломатично. Но как только очередь дошла до Гарри, перо Риты замерло на мгновение.
— Мальчик, переживший... И теперь ещё и чемпион. Каково это — вновь оказаться в центре внимания? Не боитесь, что опасность... тянется к вам?
Гарри бросил на неё недовольный взгляд и коротко ответил, что справится.
А потом Рита резко повернулась к Оливии.
— И вы... мисс Флоренс. Ещё одна сенсация! Девочка со Слизерина, да ещё и несовершеннолетняя. Расскажите, как вам удалось попасть в Турнир? Может быть, вы... обладательница каких-то особых талантов, о которых стоит узнать всей магической Британии?
Оливия чуть приподняла бровь.
— Возможно. Но некоторые вещи интереснее, когда они остаются тайной, — ответила она холодновато, с лёгкой, почти незаметной улыбкой.
Рита, похоже, осталась довольна — её перо быстро вывело несколько строчек, и она переключилась на Флёр и Крама. Но Оливия чувствовала, что журналистка уже придумала, как подать эту встречу, и в статье всё прозвучит куда более драматично, чем было на самом деле.
Когда Рита наконец отпустила чемпионов, каждый из них отправился по своим делам. Оливия, покинув зал с колдографией, сразу же направилась в сторону выхода из замка — предстояло ещё успеть пробежаться мыслями по плану, повторить заклинания, вспомнить всё, что они с друзьями отрабатывали последние недели.
Оливия шла по гравийной дорожке к закрытой ограждённой зоне, где уже собирались участники и судьи. Вокруг шумели зрители, стучали каблуками по трибунам, но она слышала только собственные шаги и учащённое биение сердца.
Когда она подошла к своему сектору, её уже ждали. Мэри первой бросилась обнимать, прижимая её к себе так крепко, будто могла передать часть своей смелости. Пэнси с деланно холодным лицом протянула фляжку с горячим чаем — и только по дрожащим пальцам можно было понять, что она нервничает не меньше. Драко сказал:
— Покажи им, что слизеринцы не из тех, кого стоит недооценивать, — и сжал её плечо.
Блэйз, как всегда, не удержался от шутки:
— Если что, швырни в дракона профессора Снейпа — он, думаю, с радостью отвлечёт его.
Она улыбнулась, но волнение всё ещё сжимало грудь. Друзья один за другим обнимали её, желали удачи и, переглянувшись, начали отходить, оставляя её наедине с Теодором.
Он подошёл ближе, медленно, словно не хотел торопить этот момент. Вокруг гудела толпа, но в их маленьком круге тишины было только дыхание двоих.
— Мы готовились, Лив, — сказал он негромко, глядя прямо в глаза. — Не зря. Ты тренировалась, ты стала сильнее, чем была. И ты справишься.
Она попыталась что-то ответить, но слова застряли в горле. Волнение вдруг стало тяжелее, чем раньше, и она опустила взгляд. Тео шагнул ещё ближе, пальцами коснулся её подбородка, мягко поднимая голову.
— Смотри на меня, — тихо сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь. Я всегда рядом.
И прежде чем она успела возразить, он склонился и обнял ее, объятия были короткими, но такими тёплыми и уверенными, что тревога отступила. На секунду исчезли зрители, шум, холод — остался только он и этот момент.
Когда он отстранился, всё ещё держа её за плечи, его губы тронула лёгкая улыбка:
— Иди и покажи всем, кто такая Оливия Флоренс.
Она глубоко вдохнула и кивнула. Теперь в груди горел не страх, а решимость.
Когда часы пробили полдень, всех чемпионов пригласили в отдельный шатёр позади арены. Воздух внутри был пропитан запахом мокрого дерева и пряных трав — кто-то явно пытался заглушить волнение целебными ароматами. В центре стоял Дамблдор, а рядом с ним массивный мешок, в котором что-то шевелилось, едва слышно шурша.
— Добрый день, чемпионы, — сказал он с мягкой, но серьёзной интонацией. — Сейчас вы вытянете по миниатюрной копии того, что ждёт вас на арене. Помните: ваша задача — достать золотое яйцо, которое охраняет существо.
Он поставил мешок на стол, и первым подошёл Виктор Крам. Опустив руку внутрь, он вытащил крошечную, но грозно ощетинившуюся модель Китайского огненного шара — чешуя отливала багрово-золотым, а глаза сверкали недобрым светом.
Флёр Делакур, вытянув тонкие пальцы, достала модель Валлийского зелёного, изящного, но с опасно поджатой шеей.
Седрик Диггори вытащил Шведского короткокрыла, серебристо-серого, с длинными рогами.
Гарри сунул руку в мешок и нащупал что-то с крупными шипами. Вытянув ладонь, он увидел Венгерскую хвосторогу — чешуя блестела тёмным металлом, а хвост с опасным жалом подрагивал, как живой.
— Мисс Флоренс, — обратился к ней Дамблдор.
Оливия глубоко вдохнула, сунула руку в мешок. Под пальцами что-то дрогнуло и чуть хлестнуло хвостом, но вместо страха её охватило странное чувство узнавания. Она вытянула фигурку — на ладони сидел Черноморский теневой дракон. Его чешуя была почти чёрной, но с серебряным отливом, крылья казались тонкими, как дым, а глаза мерцали синим светом.
— Редкий вид, — прокомментировал Дамблдор с любопытством. — Исключительно ночное существо, предпочитает внезапные атаки и умеет сливаться с тенями.
Оливия почувствовала, как по спине пробежал холодок, но внутри зажглась тихая искра. Этот дракон был как она сама — скрытный, осторожный, но опасный, если его задеть.
— Выступать будете в порядке вытягивания, — продолжил Дамблдор. — Мистер Крам — первый, мисс Флоренс — последняя.
Один за другим чемпионы покидали шатёр. Оливия осталась, слушая, как за тонкими стенами взрывается восторг толпы. Она видела, как Крам, сжав зубы, облетел своего дракона на метле; как Флёр пыталась околдовать своего, но тот едва не поджарил ей волосы; как Седрик ловко отвлёк внимание серебристого чудовища, скользнув к яйцу; как Гарри едва не погиб под хвостом своей хвостороги, но всё же вырвал награду.
И теперь настала её очередь.
Оливия сделала шаг из тёмного проёма шатра — и ослепла от света арены. Шум трибун ударил в уши, но всё мгновенно отодвинулось на задний план, когда её взгляд упал на существо перед ней.
Черноморский теневой дракон стоял, опустив голову, словно прислушивался к её шагам. Его крылья дрожали, в воздухе вились тонкие полоски тёмного дыма, а чёрная, как ночное море, чешуя отливала серебром при каждом движении. Их взгляды встретились — и что-то хлестнуло между ними, почти физически. Он замер. Она тоже. И на секунду показалось, что они читают друг друга без слов.
Оливия пошла медленно, не поднимая палочки. В её голове тихо и чётко звучало: Не дерись сразу. Почувствуй его. Но, как только она ступила ближе к гнезду, в котором лежало золотое яйцо, дракон взревел так, что земля задрожала, и рванулся вперёд.
Первый удар хвоста прошёл в опасной близости от её плеча — и мир взорвался движением. Палочка в руке, снопы искр, огненные и дымные плети воздуха вокруг. Дракон метался, распахивая крылья, дым становился густым, заволакивая половину арены, зрители начали кричать.
Цепи, державшие его, жалобно заскрипели... и лопнули.
Он взмыл в небо — огромная тень, а за ним поднялась туча чёрного дыма. Оливия бросилась к своей метле, за секунды взлетела вслед. Теперь бой стал трёхмерным, смертельным. Дракон разворачивался с нечеловеческой скоростью, нырял в облака дыма и внезапно выныривал, пытаясь сбить её в лоб. Она уходила в последний момент, чувствуя, как горячий ветер от его крыльев обжигает кожу.
Один раз он прошёл так близко, что кончик его крыла рассёк воздух у её лица — и всё вокруг стало серебристо-чёрным, как будто они вдвоём оказались в замкнутой буре.
Но Оливия знала, что этот бой нельзя затягивать. В ловком манёвре она резко взмыла вверх, вынудив дракона последовать за ней, а затем в последний миг рванула вниз, оставив его вверху— и оказалась прямо возле гнезда. Приземление, прыжок к яйцу, рывок — и оно у неё в руках.
Дракон пронзительно взревел, но, увидев, что она не собирается вредить, замер. Они снова встретились глазами — и в этом взгляде не было злобы, только тихое признание силы.
Толпа взорвалась аплодисментами. Судьи переглядывались, а её друзья на трибунах кричали что-то несвязное от радости. Но Оливия, стоя с яйцом в руках, чувствовала, что запомнит этот бой не из-за победы, а из-за этой странной, мимолётной связи, которая возникла между ней и драконом.
Оглушительный гул арены ещё стоял в ушах, когда она шагнула в полутёмный коридор за ограждением. Воздух там был тише, прохладнее, но сердце всё ещё колотилось, а руки дрожали — не от страха, а от переизбытка адреналина.
Первым её увидел Драко. Он быстро подошёл, резко, почти по-старшему, обнял, но тут же отстранился, чтобы спрятать волнение.
— Даже я не смог бы так, — бросил он, но в голосе слышался оттенок гордости.
Пэнси обняла её крепко, шепнув на ухо:
— Мы знали, что ты сможешь... но, чёрт, ты была просто невероятна.
Блейз протянул ей фляжку с водой, улыбаясь своей фирменной ленивой ухмылкой:
— На, чемпионка. И это я ещё не начал продавать билеты на твои будущие бои.
Мэри, вся на эмоциях, чуть ли не подпрыгивала рядом:
— Оливия, это было... это было... я даже слов не найду!
Она чувствовала их тепло, их радость, и каждый из них будто забирал кусочек её усталости. Но в глубине толпы она заметила его — Теодора. Он стоял чуть в стороне, не торопясь подходить, и смотрел так, что всё остальное перестало существовать.
Друзья один за другим отошли, оставив её с Теодором наедине. Его взгляд был мягким, но настойчивым, и она почувствовала, как плечи немного расслабляются.
— Ты... — начал он, но только выдохнул, и подошёл ближе, обнимая её за плечи. — Я знаю, что все эти тренировки, все усилия — они не прошли даром. Ты сильная, Оливия. И ты справилась.
Она положила голову ему на плечо, ощущая тепло и уверенность, которые он дарил.
Они стояли так ещё несколько мгновений, в обнимку, позволяя сердцам немного успокоиться. Без слов, без спешки — просто это молчаливое присутствие друг друга давало больше, чем любые слова.
И даже среди шума и волнения предстоящего испытания, в этом коротком моменте Оливия почувствовала, что она не одна.
Ставьте звоздочки и пишите комментарии!
тгк:Сумасшедшие факультеты.
https://t.me/ssgghhrr