Nosce te ispum

Я с силой захлопнула увесистый том, чихнув от пыли и запаха старого пергамента. Третьи сутки я почти безвылазно сидела в библиотеке Малфоя в поисках заклинания или зелья, способного вернуть мне зрение. Я чувствовала отторжение своего собственного тела от зелья с личиной кузины Малфоя – дискомфорт, которого я не испытывала еще ни разу при использовании Оборотного зелья. Не могу сказать, что все дело в чистокровности – я и раньше приобретала облик чистокровных магов, как мужчин, так и женщин. Скорее всего, дело в восприятии. В том, что она Малфой.

Кстати, Малфоя не было третьи сутки. Он забрал у меня осколок артефакта, приказал домовым эльфам залечить все мои раны и почти сразу же исчез, несмотря на довольно серьезные ранения, полученные в бою. У меня, как всегда, накопилось множество вопросов. А еще это странное чувство, поселившееся в груди, в ожидании Малфоя... Я переживала за него?..

Отошла к окну, прогоняя от себя бредовые мысли. Мне нужен Малфой, как и я ему – только в корыстных целях. Да, я надеюсь, что он —таки поможет мне в одном деле. Я очень надеюсь на его помощь. Почему именно на его?.. С Орденом Феникса как—то не заладилось. Они сильно уж зациклены на Гарри Поттере. Они излишне оберегают его, не дают ему действовать самостоятельно. Гарри всегда отличался энергичностью, необычайным нюхом на опасности и блестяще умел выкрутиться из них. Он – боец. Но ему не дают возможности побороться ни за один из его миров — ни за волшебный, ни за маггловский. Более того, фениксовцы бездействуют в маггловском мире, разрушая, заодно, и свой. Однозначно, я не могла к ним вернуться, даже при всем желании. У меня не было волшебной палочки, я не могла выйти даже на крыльцо особняка. Весь особняк Малфоя был пропитан древней магией – она чувствовалась даже в незначительном порыве ветерка. И эта магия не поддавалась мне.

Устало потерев глаза, я поморгала, в надежде избавиться от неприятного жжения от перегрузки. Достав из кармана небольшую колбочку с Оборотным зельем, я сделала пару глотков, сдержав рвотные позывы. Передернувшись, я вышла из библиотеки, начала медленно спускаться по широкой мраморной лестнице, держась за витиеватые перила и досадуя на несовершенство человеческого тела: мышцы ног ныли от долгого сидения в одной позе, делая каждый шаг особенно неприятным.

В гостиной было светло и свежо. Я присела на белую софу, чувствуя усталость от бездействия. Из ниоткуда появился домовой эльф, что—то пищал, но я небрежным усталым взмахом руки отослала его подальше.

Встала, начала обходить гостиную, любуясь множеством антикварных вещей: от впечатляющих вазонов, в стиле рококо, с растениями, которых я никогда не видела, изящных статуэток, изображающих сонм греческих божеств, заканчивая фресками, повествующими историю магического мира: в длиннобородом седовласом старце с посохом я угадала Мерлина. Я перевела взгляд на другую фреску, желая изучить ее, но меня отвлек грохот позади. Я обернулась; молниеносно в моей руке оказался нож – я выставила его вперед, намереваясь защищать свою жизнь до последнего.

Малфой, весь грязный, в крови, лежал на полу; от некогда роскошного костюма остались жалкие ошметки.

— Мерлин! – не сдержалась я, подбегая к нему.

Его грудь, исцарапанная, с запекшейся кровью, перемешавшейся с грязью и клочьями одежды, тяжело вздымалась. Казалось, каждый вдох давался ему с трудом. В левой руке он сжимал свою волшебную палочку. Его лицо было изможденным, в царапинах, глаза закрыты.

— Малфой... Малфой... — дрогнувшим голосом позвала я — ноль реакции, он даже не шевельнулся.

Тогда я решительно вырвала волшебную палочку из его руки и принялась водить по всему его израненному телу, припоминая древнейшие лечебные заклинания северных шаманов – как–то давно, еще после шестого курса Хогвартса, мне попалась эта книга на глаза; впоследствии, в Ордене Феникса, она стала моей настольной книгой. На удивление, палочка более –менее сдержано отнеслась ко мне – я чувствовала терпимое жжение на ладони и легкие судороги в пальцах.

Я воззвала к своей древней магии, переданной мне друидом, чтобы усилить эффект. Постепенно я увидела, как мелкие порезы и ранки затягиваются на глазах. Радостно и с облегчением выдохнув, я почувствовала себя настолько истощенной, что, упершись на руки, я увидела, как они трясутся. Естественно, за все существует своя плата. Я поделилась с Малфоем своей энергией, и, наверное, слишком переусердствовала.

Трясущейся рукой я убрала длинные слипшиеся пряди с его лба. Заостренные черты лица, бледная кожа... Я не сдержалась: дотронулась до его лица, очерчивая, едва касаясь пучками своих пальцев его кожи... такое странное ощущение... меня пробирала дрожь... я его ласкаю?.. Я задержалась на его губах, таких холодных и поджатых даже в бессознательном состоянии, выражающих презрение ко всему миру. Внезапно я ощутила, как он одинок. Но я так же знала, что это его вполне устраивает. Он одиночка. Он не доверяет никому, кроме себя. Но даже у такого человека, как Малфой, есть то, сокровенное, за которое он готов бороться и отдать жизнь.

Его длинные ресницы затрепетали: через пару секунд он открыл глаза. Серые, притягивающие, затянутые поволокой боли и отчаяния...

Мгновенно я ощутила железную больную хватку на запястье, волшебная палочка была изъята, а сама я оказалась в таком положении, как Малфой минуту назад. Он нависал надо мной, приставив волшебную палочку к горлу. Его глаза потемнели – так происходит всегда, когда он зол.

— Никогда. Больше. Так. Не. Делай. Мать. Твою, — прохрипел он леденящим тоном.

—А—а—а—а... — я хотела было сказать, что так не благодарят за спасение своей задницы, но почувствовала, как он сильнее надавил на палочку и как она впивается в мою кожу. Знаете, чертовски неприятное чувство – беспомощности, обреченности, осознание того, что ты слаб.

— Никогда больше, блядь! Ты поняла меня, Грейнджер? – он наклонился ближе, словно пытаясь вырвать мой ответ.

Я закивала головой, прикусив губу от досады. Уж точно не такого его пробуждения я ожидала. Зажмурилась. Чего я хотела? Он ведь Малфой.

Он отпустил меня. Тяжело поднялся. Я заметила в углу пару эльфов, неловко переминающихся с ноги на ногу в ожидании распоряжений.

Малфой окинул меня мрачным взглядом с головы до ног. Затем скрылся, прихрамывая, из виду. Эльфы засеменили следом.

Я плюхнулась на софу, не в силах отделаться от неприятного осадка в душе. Мерлин мой, что со мной твориться?!

Я выпила очередную чашку крепчайшего кофе, поставив ее, опустошенную, на серебряный витиеватый разнос. Там уже скопилось около десятка таких же пустых фарфоровых чашечек. Домовой эльф скулил на ухо, пытаясь получить разрешение забрать разнос и чашки, но я упорно не позволяла ему этого делать, посылая за следующей. Отчаяние съедало меня изнутри: около недели я бесплодно искала способ вернуть себе зрение. С вырвавшимся стоном я уронила голову на раскрытый огромный том с темными заклинаниями, не в силах бороться с безысходностью, атакующей каждый раз все сильнее и ощутимее.

— Грейнджер... — я вздрогнула при звуке его голоса; медленно подняла голову, повернувшись в сторону двери – в проеме, опершись на лутку, стоял Малфой: идеальный, великолепный, с легкой ухмылкой на лице. И не скажешь, что пару дней назад он лежал в достаточно тяжелом состоянии.

— Малфой... — вторила я; это было что—то типа приветствия. У нас очень странные отношения. Именно отношения.

Он прошел мимо меня, обдав приятным ароматом парфюма. Остановился около очередного высоченного стеллажа, забитого книгами снизу доверху. Застыл, словно изваяние. Я залюбовалась его длинными белокурыми локонами, сплетенными в хвост. Через пару минут он вытянул небольшую книжку с красным переплетом – естественно, что Малфой лучше меня ориентировался в своей библиотеке. Неспешно подошел ко мне, протянув книгу. Я с нескрываемым удивлением взяла ее, взглянув мельком на название: «Древнейшие проклятия: от сотворения мира до наших дней». Я читала ее пару дней назад. Да, там был рецепт весьма интересного зелья, способного вернуть зрение, но дело в том, что в состав этого зелья входил ингредиент, который существовал сотни лет назад, а сейчас исчез с лица земли – и, к сожалению, его заменителей, сходных по действию, нет.

— Малфой... такое зелье невозможно... — начала я, но блондин наклонился ко мне, вглядываясь в мои глаза.

— Вера, Грейнджер. Ты ее теряешь. Без нее тебе не выжить, — сказал Малфой, оттолкнулся от стола и подошел к окну.

Вера? Этот засранец говорит мне про веру?! Я так и сидела с открытым ртом, скользя взглядом по его силуэту и пытаясь запомнить каждую деталь. Во мне подымалась бессильная ярость, происхождение которой я не понимала.

— Это ты говоришь мне про веру? – задыхаясь, сказала я, вставая из—за стола; удушающий комок подкатил к горлу, на глаза навернулись слезы. – Если я ее и потеряла, то это твоих рук дело, Малфой!

— Грейнджер, — Малфой резко повернулся ко мне, подавшись вперед.

Я попятилась назад, на более – менее безопасное расстояние. Он остановился, скрестил руки на груди; я последовала его примеру.

— Грейнджер... — мягко произнес он; блондин выглядел расслабленным, но я знала, что это его напускное безразличие — способ обмануть мою бдительность. — Так легко винить других в собственной слабости.

— Да пошел ты, кретин! – я пожалела, что у меня нет волшебной палочки – захотелось выпустить в него залп проклятий и смотреть, как он корчиться на полу.

Внезапно перед глазами начали расплываться очертания библиотеки, смазываться в одно темнеющее пятно. Я почувствовала, что принимаю свой истинный вид – мне даже стало дышать легче. Ощутила стальную хватку Малфоя на моей талии. Я полезла в карман штанов, доставая очередную колбочку с Оборотным зельем. Он перехватил мою руку, больно сжимая запястье – мои пальцы задрожали, я чувствовала, как зелье выскальзывает.

— Какого черта... — я попыталась перехватить зелье второй рукой, но Малфой блокировал мои попытки. Я услышала, как колбочка жалобно стукнулась об пол и разлетелась на осколки. Этот звук усилился в миллион раз, потому что я понимала, что Оборотного зелья осталось катастрофически мало. А достать нужные ингредиенты в столь смутное время весьма тяжело.

— Ты забываешь, кто ты есть, Грейнджер, — зашептал Малфой мне в губы.

Я пыталась оттолкнуть его, упершись руками в грудь; он же сильнее прижимал меня к себе, погрузив свою руку в мои волосы и тяня их назад, так, что моя голова была невольно запрокинута – это все походило бы на страстный, сводящий с ума, поцелуй, если бы не реальность.

— Вера и желание выжить струиться по твоим венам, вместе с твоей грязной кровью. И, увы, ее никому не сломать, моя маленькая грязнокровка, — его дыхание обжигало мои губы; я невольно облизала их, следуя первородному инстинкту. Я расслабилась. Малфой почувствовал перемены в моем поведении и теле. Ослабил хватки на талии и в волосах. Мои руки остались на его груди – я не знала, куда их убрать. Я чувствовала его взгляд, скользящий по моему лицу, смотрящий в мою сущность. Что же он еще там видел?..

— Малфой... — выдохнула я, пытаясь сдержать дрожь. Здесь было напряжение... меня будоражила его близость. Впрочем, она всегда меня будоражила. Но сейчас это было по—другому... Не так... как нужно.

Легкий укус на моих губах. Я едва сдержала удивленный стон. Он сильнее прижался ко мне, и я ощутила, как он возбужден. Мгновенно на меня накатила волна дикого страха – не могу понять его корней. Но я отчетливо понимаю, чего между нами не должно происходить.

— Малфой... — я изо всех сил старалась оттолкнуть его от себя, вырваться из его цепких, медленно уничтожающих, губительных объятий.

— Маленькая грязнокровка не настолько храбрая, — усмехнулся Малфой на ухо, скользя губами по моей шее, — каковой хочет казаться.

Его хватка исчезла. Я стояла, ошарашенная, изнуренная, измученная, запутанная... И слепая. И впервые за все то время, которое я обходилась без зрения, я порадовалась, что слепа. Я боюсь смотреть на жизнь, на людей, на события. Я вижу в них не то, что хочу. Я вижу не то, что должна. Я вижу то, что есть на самом деле. И это разрушает мировоззрение, заставляет осознавать и приспосабливаться, убивает тебя или делает сильнее.

Оборотного зелья осталось слишком мало. По моим подсчетам, максимум — неделя. Я ломала голову над тем, как можно было бы продлить его действие на более долгий промежуток времени. Я лгу сама себе. Я ломала голову над поведением Малфоя. Что с ним случилось в логове Темного Лорда? Все действительно так плохо, что обезумевший Лорд не щадит даже столь ценных людей, как Малфои?.. Конечно, я не спрошу об этом его. Потому что он не ответит. Но я почувствовала перемены в нем. Он по—прежнему называет меня грязнокровкой, по –прежнему считает, что волшебная палочка мне не положена... но есть что—то, совсем крохотное, изменение, которое я улавливаю интуитивно.

Возможно, я просто так хочу. Хочу, что бы он изменился. Даже не знаю, зачем... Возможно, мне нужен союзник. Хотя, Малфой и союзник – явно нечто не сопоставимое. Но за неимением ничего лучшего...

Я спустилась в гостиную. Малфой сидел в одном из кресел, около камина. Его глаза были закрыты, черты лица разгладились, казались более мягкими; вся его поза говорила о расслабленности – он спал. Я застыла посередине лестницы, разглядывая его. Я думала о том, что было бы, если бы я не попала в плен к Пожирателям Смерти. Я так и жила бы под опекой Ордена Феникса, лелея мечты о свободе и завершении войны. Не могу сказать, что мои мечты изменились с тех пор. Я по—прежнему мечтаю о свободе, об окончании войны. Но теперь я знаю цену победы и цену свободы. Возможно, я согласна их уплатить. Не сейчас, а когда придет время...

— Грейнджер, я знаю, что я — чертовски привлекателен. Хватит пялится на меня. Тащи сюда свой зад, нужно поговорить, — лениво произнес он, потянувшись, словно большая хищная кошка.

Я спустилась, усевшись в кресло напротив. Мне не нравился его взгляд.

— Я планирую вернуться в замок Темномого Лорда. И ты пойдешь со мной, — сказал он.

Для меня эта новость стала громом среди ясного неба. Она шокировала меня. Я почувствовала, как страх и отчаяние разъедают меня, нарочно медленно. Я не хочу возвращаться туда, где я пережила ад. Это место убьет меня, стоит мне лишь увидеть его.

— Малфой, ты не можешь так поступить со мной! – дрогнувшим голосом, полным мольбы и отчаяния, едва пролепетала я.

— Дерьмо собачье! Грейнджер, ты пойдешь со мной, в любом случае, — твердо сказал блондин, поднимаясь с кресла. – Так что советую тебе откинуть всю эту херню со внутренними страхами нахрен.

Мерлин, я не хочу туда возвращаться! Пусть даже Малфой и хочет освободить свою мать, но нас только двое!

— Это самоубийство, Малфой! Я предлагаю продумать план до мельчайших деталей, попросить помощи у... — быстро, дрожащим голосом, начала говорить я, но Малфой перебил меня:

— У тебя нет права голоса, Грейнджер. И не будет, пока я не посчитаю нужным! Темный Лорд и большинство Пожирателей на днях собираются провести обряд, подкрепляющий силы Лорда, и который вернет ему человеческий вид. Они будут в Египте, Грейнджер. Дело остается за малым. Ты будешь прикрывать мою задницу.

На минуту я потеряла способность дышать.

—То есть... ты дашь мне волшебную палочку?... – мое сердце так заколотилось в груди, что я почувствовала боль.

— Именно, Грейнджер, — сказал резко Малфой. — Если ты попытаешься хитрить, для тебя это закончиться смертью. Но ты сдохнещь не сразу, я уж постараюсь, поверь.

Слова неприятной волной пробежались по телу, обрушившись в районе груди. Я отвернулась, не в силах смотреть на него. Мне было чудовищно некомфортно под его тяжелым, ледяным взглядом.

— В любом случае, я подстрахуюсь, Грейнджер, — сказал он, подойдя к камину и рассматривая блики маленького, затухающего, огонька. Я чувствовала себя как этот огонь.

— Империо? – спросила я, взяв себя в руки.

— Нет, Грейнджер, — Малфой улыбнулся, так ласково, нежно, что я искренне пожалела, что спросила. – Я знаю, где твои родители.

Мое сердце перестало биться. Вернее, оно разбилось на меленькие кусочки, раздробилось, стерлось, превратилось в прах, развеянный по ветру.

— Ты не посмеешь, — зашипела я, поднимаясь с кресла. – Ты не опустишься до такого. Ты, который сам понимаешь, каково это, когда твоим родителям угрожает смерть!

— Грейнджер, в этой истории я отнюдь не герой. И не пытайся облагородить меня. Не пытайся найти во мне положительное. Его нет. Я действую, прежде всего, в собственных интересах. И пока ты будешь мне нужна, ты будешь жить, — Малфой говорил медленно, четко произнося каждое слово с пресловутым растягиванием слов; с каждым сказанным словом во мне закреплялось желание уничтожить его. Он стоял ко мне спиной. Мой нож лежал в кармане. Я инстинктивно потянулась к нему. Ощутила чуть ли не эйфорию, когда мои пальцы сомкнулись на ручке, высвобождая лезвие.

Я ринулась к Малфою, вытаскивая нож. Замахнулась. Он молниеносно развернулся, поймав мою руку с оружием и заламывая ее мне за спину.

— Нападать со спины... так не по—гриффиндорски, Грейнджер, — усмехнулся Малфой; он потянул руку с ножом на себя, приставив лезвие к своей шее. Что он творит?..

— Давай, Грейнджер, чего ты ждешь? Ты ведь этого хочешь? – он сильнее надавил на мою дрожащую руку, лезвие вырисовало неровный маленький порезик на его мраморной коже, мгновенно окрашиваясь красным. – Тебе нравиться вид крови? Чистой крови, такой, которой у тебя никогда не будет?

На глазах выступили слезы. Я. НЕ. МОГУ!!! Я вырвала свою руку с ножом из его. Швырнула нож за кресло. Почувствовала в ногах слабость. Едва добрела до софы, рухнув на нее. Я чувствовала себя побежденной, поверженной, уничтоженной... слабой...

Сдерживала крик, рвущийся наружу. Почувствовала, как холодное лезвие уперлось в мою шею. Я слегка дернулась, поворачиваясь. Он поднял меня с софы: я стояла напротив него, боясь даже дышать. Он смотрел на меня странно, уголки его губ слегка подрагивали, словно он пытался не рассмеяться.

— Если ты решила убить – убей. Иначе твоя нерешительность убьет тебя, Грейнджер, — сказал Малфой, методично обрезая пуговицы на моей рубашке – они отлетали и тут же терялись в пушистом персидском ковре.

Малфой взял меня за запястье и вложил нож в руку. Окинув меня оценивающим взглядом, он развернулся и ушел. Просто ушел.

Я тяжело присела на софу, пытаясь подавить чувство незавершенности. Все не так... Я обвела просторную гостиную в поисках объяснений. Кажется, я схожу с ума...

Я заметно нервничала, семеня следом за Малфоем. Меня даже не успокаивал тот факт, что я сжимаю волшебную палочку. Не знаю, где он ее достал, но я чувствовала легкое отторжение. Уж лучше бы палочка вовсе отвергала меня. Пробное колдовство прошло нормально – я смогла без проблем вызвать патронус и произнесла пару темномагических заклятий, испробовав их на не полюбившихся мне изваяниях тройки сатиров. Малфой даже не моргнул, когда древние статуи были превращены в осколки. Только отдал короткий, лишенный всяких эмоций, приказ домовым эльфам, чтобы они прибрали.

— Возьми себя в руки, мать твою! – зашептал Малфой мне на ухо, встряхнув меня так, что моя голова мотнулась до хруста в шейных позвонках. – Ты –Малфой.

— Хера с два! Я не Малфой! – слабо огрызнулась я, затравленно озираясь по сторонам. Во мне начинали возрождаться яркие воспоминания моего пленения: вот тот коридор, по которому нас вел Гефест в сопровождении других Пожирателей Смерти в «Бассейн»... А если свернуть направо, то наткнешься на камеру Луны... А если пройти прямо и свернуть налево два раза – я найду свою камеру, с миниатюрным окошком, через которое я созерцала горные хребты...

Внезапно Малфой вжал меня в ребристую стену подземелий; меня дурманил запах затхлой сырости. Я снова чувствовала себя плененной. Малфой сильно сжал мою голову, так, словно хотел выдавить мои мозги.

— Вот именно, грязнокровка, — зашипел он, продолжая удерживать меня. – От тебе несет страхом.

— Малфои, — послышался знакомый голос; Малфой послабил хватку, я выглянула из—за его плеча, приподнявшись на носочках – Нотт –младший.

—Все еще неравнодушен к своей старшей кузине? – ухмыльнулся он.

— А не пойти ли тебе вздрочнуть, Нотт? – оскалился Малфой, отходя от меня.

Я попыталась взять себя в руки, обуздать панику, блокировать все эмоции. Завела руки за спину, чтобы скрыть то, как они дрожали.

— Экпеллиармус! – палочка Малфоя полетела в сторону.

Нотт — младший перевел взгляд на меня, разглядывая с явным интересом.

— Знаешь, а мы могли бы... — начал он, растягивая слова, подобно Малфою, но блондин перебил его:

— Съебись, Нотт, — Малфой смерил его тяжелым взглядом – я знала, что Малфой не даст ему уйти.

— Твоей матери здесь нет, Малфой. Думаешь, Лорд совсем идиот? Я лично посоветовал ему найти для твоей матери соответствующее место, — гадко ухмылялся Нотт, сверля Малфоя взглядом, полным ненависти.

На лице блондина не дернулась ни одна мышца – его лицо было каменным.

— Где она, Нотт? – приглушенно спросил Малфой, сжимая кулаки.

—Там, где и положено Малфоям. В дерьме, — Малфой мгновенно ринулся в сторону Нотта, но тот оказался проворнее – волшебная палочка Нотта уткнулась в грудь блондина. Малфой примирительно поднял руки, показывая, что его застали врасплох. Нотт рассмеялся.

— Смирись, Малфой, с тем, что эра вашего величия закончилась, — Нотт рассмеялся еще громче.

— Где моя мать? – повторил Малфой вопрос: его голос сочился смертью – я знала, что Нотт – не жилец: это всего лишь вопрос времени.

— Похоже, Лорд забрал ее с собой. Чистая кровь под рукой всегда пригодится, — Нотт явно злорадствовал, смакуя издевательства над Малфоем. Думаю, у них свои личные счеты. В Хогвартсе я не замечала их вражды.

Я подалась вперед, Нотт перевел палочку на меня – Малфою хватило мгновения, чтобы он напал. Он перехватил руку Нотта с оружием, локтем разбив ему нос. Нотт не растерялся: оба парня повалились на пол, принялись кататься, нанося удары друг другу. Впервые видела чистокровных магов, дерущихся подобно магглам. Никто не может противостоять эмоциям. Даже волшебники, чистокровные и сдержанные. Даже Малфой.

Я заметила двоих Пожирателей Смерти, двигающихся в нашу сторону.

— Малфой, — в отчаянии прошептала я, упершись в стену.

Нотт взгромоздился на Малфоя, методично нанося удары по лицу и в грудь.

Я протянула палочку вперед, произнося заклинание «Глациус». Нотт мгновенно замерз, покрывшись переливающимся инеем. Пожиратели поспешили к нам, доставая свои волшебные палочки. Малфой сбросил с себя замерзшего Нотта — тот разлетелся на миллион крошечных снежных кристалликов. Перевернувшись на живот, дотянулся до волшебной палочки и пустил ряд проклятий. Пожиратели рухнули замертво.

— Ты идиотка, Грейнджер! В жизни не видел таких отчаянных сучек! – прохрипел Малфой, прижимая кулак к груди.

Адреналин зашкаливал в моей крови, похоже, передаваясь, к Малфою.

— Только что я официально объявил войну Темному Лорду,— с безумной ухмылкой сказал Малфой. – Если с ней что—то...

Голос Малфоя дрогнул, он замолчал, смерив меня красноречивым взглядом.

— Мы найдем способ освободить ее, — с придыханием сказала я, понимая, что мной овладевает первобытный страх. – Нам нужно уходить...

— В самом деле, Грейнджер? – Малфой оскалился; мне показалось, что еще секунда – он зарычит и превратиться в зверя, жаждущего моей крови.

Малфой двинулся вперед неровной походкой, держась за стену. Я следовала тенью за ним, то и дело боязливо оглядываясь назад. Похоже, Пожирателей Смерти в замке действительно осталось немного. Еще нескольких мужчин застали врасплох, пустив достаточно безобидные проклятия онемения.

Мы почти добрались до места аппартации, когда я почувствовала чьи—то огромные руки, с силой сомкнувшиеся на моей шее. Я невнятно захрипела, пытаясь предупредить Малфоя.

— Что за херня, Грейнджер? – изумился Малфой, смотря на меня.

— Грейнджер? Ты совсем рехнулся, Малфой, — раздался знакомый голос над ухом; я задрожала, застонав от нахлынувших эмоций. К моему горлу приставили нож, с чертовски огромным лезвием, заточенным настолько хорошо, что я ощущала, как оно царапает мою кожу даже от незначительных движений.

— Покажи свое лицо,— сказал Малфой, держа палочку наготове.

Он невидим. Я тихо всхлипывала, даже не пытаясь вырваться. Мне страшно.

— Уизли, — холодно сказал Малфой, двинувшись вперед и сверля взглядом Рона, ставшего видимым. – Ты разве не сдох?

— Стоять! – рявкнул Рон над моим ухом; я дернулась, поранившись о лезвие ножа от неосмотрительного движения. – Сюрприз, Малфой. Скорее сдохнет твоя сучка.

— Оставь ее, — сказал Малфой, сложив руки на груди. — Она не причем.

— Она – Малфой. Я заберу ее жизнь, как Пожиратели забрали мою, — с ненависть выплюнул Рон, сильнее нажимая на клинок, который входил в мою кожу, словно в топленое масло.

— Рон, — простонала я, хватаясь за его мантию.

— Не называй меня по имени, мразь, — зашипел он, хватая меня за волосы.

— Не усложняй все еще больше, Уизли, — сказал Малфой. – Это Грейнджер. Гермиона Грейнджер.

Я невольно вздрогнула, когда он произнес мое имя.

— Ты меня за идиота считаешь, Малфой? – грозно зарычал Уизли, сильнее тяня меня за волосы, словно пытаясь их вырвать с корнями.

Малфой направил на меня свою волшебную палочку, произнося витиеватые заклятия на латыни. Я почувствовала, как моя оболочка расплавляется, причиняя мне боль. Я закусила губы, что бы не издавать слишком громкие стоны. Перед глазами все померкло. Я снова в плену темноты.

— Гермиона? – изумленный шепот Рона. – Я так и знал, что ты предатель, стерва.

— Я ... не пре... датель... — едва сумела пошевелить языком я. – Ты тоже...

— Меня заставили! Я дал Нерушимый обет! Я служу ему! Они угрожали мне смертью Лаванды! Они издевались над моим ребенком! – орал мне на ухо Рон. – Они резали меня на кусочки, потом сшивали, потом опять резали! Дробили мои кости, все до единой, сминая их в порошок! Они насиловали ее! Убивали, жгли его заживо!

Услышала, как звякнул отброшенный им нож. Он обезумел. От пыток, от горя, от безысходности. Он боролся за жизни близких и дорогих людей, но, похоже, проиграл... Мне было его жалко. Я на ощупь нашла его лицо, принялась гладить его, словно отыскала нечто давно потерянное и забытое.

— Прости... прости... прости... прости... — словно мантру нашептала я. – Я тебя заберу... все закончилось...

Он обнял меня, зарываясь в мои волосы. Я не видела его, но чувствовала его боль. Сильную, не заглушаемую, зияющую в его сердце неисцелимой раной...

— Не получиться, Грейнджер... Он умрет, если покинет пределы подземелий. Он дал Нерушимый обет, теперь он – слуга Лорда, — сказал Малфой. – У нас нет на это времени.

—Но... — я почувствовала руки Малфоя на своей талии, он поднял меня, отрывая от Рона.

Похоже, Рон так и остался лежать на холодной земле. Мое сердце разрывалось от каждого его хриплого всхлипа, наполненного такой болью...

— Его пытали, создавая в его мозгу галлюцинации. После этого все становились безумцами. И Уизли – не исключение, — тихо говорил Малфой. – Он уже не тот Рон, которого ты знала. И ты бессильна помочь ему.

— Мерлин... — простонала я, хватаясь за Малфоя. – Ты же сам говорил, что выход есть всегда!

— Есть, Грейнджер, всегда. Но это не значит, что он тот, который нас устраивает, — Малфой тащил меня к месту апартации.

Я почувствовала, как он палочкой водит по моей шее, нашептывая заживляющие заклинания. Я не чувствовала физической боли, она ничтожна по сравнению с моральной.

Хлопок, и мы кружимся в неизвестности, сливаясь друг с другом. Я все еще слышу в ушах рыдания Рона, мне кажется, они разрывают меня на части, выворачивают мою душу на изнанку. Я не могу собрать себя. Я есть миллиард молекул, рассеянных и невидимых, которые невозможно собрать вновь. Так, наверное, сходят с ума. Я схожу с ума...

*Iens rabidus – схожу с ума.