Nosce te ispum

 Бесстрастную тишину разбавляло лишь мое размеренное дыхание. Я цеплялась за него, как за спасительную нить, способную вывести меня из этой кромешной тьмы, вцепившейся в меня и сроднившейся со мной. Ноющая боль в левой ноге не давала до конца окунуться в омут апатии, охватившей меня. Мои последние воспоминания весьма размыты. Помню, что я и Малфой переместились с помощью портала; затем громкие приказы Малфоя домовым эльфам, их маленькие ручки, со всех сторон облепившие меня, их писклявые боязливые голоса и их древнейшая магия...

Я тряхнула головой, пытаясь отделаться от неприятного чувства тревоги, внезапно проснувшемся во мне. Послышались быстрые приближающиеся шаги. Не нужно обладать даром предвидения, чтобы знать, что это Малфой.

Скрип двери, пара шагов и снова тишина. Я представила Малфоя, застывшего, словно изваяние, посередине комнаты и оглядывающего свои владения скучающим взглядом.

— Как нога, Грейнджер? – глумливо спросил он; его голос раздался ближе, чем я предполагала.

Я догадалась, что он запретил эльфам заживить ее с помощью магии. Поступок, весьма характерен для этого самовлюбленного кретина. Боль... С ее помощью можно управлять. Но что делать, когда боль стала привычной, родной, естественной?..

— Все в порядке, Малфой, — на удивление мой голос прозвучал спокойно, с нотками усталости. Думаю, ничего не выдавало во мне мучений, причиняемых раной, полученной от проклятия.

Похоже, мой ответ не принес ожидаемого удовлетворения. Пара минут, пока он молчал, казались для меня вечностью. Я ощущала его пронизывающий леденящий взгляд на мне. Я словно видела его серые глаза, излучаемые презрение. Мне стало холодно. Похоже, меня не спасал тот факт, что я слепа.

— Твои перспективы весьма печальны, Грейнджер, — снова заговорил Малфой. – Возможно, я смог бы договориться с Лордом, отдав ему тебя.

— Ты сам понимаешь, чем рискуешь. Темный Лорд безумен, Малфой. И ты это прекрасно знаешь. Поэтому я еще здесь. Твоим врагам будет только на руку тот факт, что ты укрывал грязнокровку, — мой голос дрогнул на последнем слове.

Снова гнетущая тишина, грозящая раздавить мозг миллионном тонн. Я ждала очередную нелицеприятную реплику с его стороны. Ощутила его холодные пальцы на своем подбородке. Я поддалась его пальцам, немного запрокинув голову назад. Думаю, он вглядывался в мое лицо. Чувствовала, как мои ресницы трепетали. Не смогла сдерживать легкую дрожь от его прикосновений, даже столь незначительных...

— Чем мне может быть полезна грязнокровная калека? – прозвучало так ласково.

Я вздрогнула, отвернувшись и высвобождаясь от плена его пальцев. Если бы я не понимала смысла сказанных им слов... Я сделала пару глубоких вдохов, сдерживая подкатывающие слезы.

— Мне нужно Оборотное зелье, Малфой. И я найду все херовы недостающие фрагменты, — резко сказала я, дернувшись от звука собственного голоса.

Постепенно я изменялась, превращаясь в незнакомого мне человека, действующего по прихоти безумных эмоций. Чувство вины, долга могло смениться жаждой мести, крови, разрывающим желанием сохранить собственную жизнь любой ценой... Наверное, именно так и можно выжить в этой кровавой бойне, где уже нет четкого разделения на добро и зло. Есть власть. Есть боль. Есть страх. Если ты источаешь страх и можешь причинить боль, значит, ты будешь властвовать.

— Не пытайся хитрить, гриффиндорка, — тихо произнес он.

Дверь громко хлопнула. Я осторожно улеглась на кровать, чувствуя себя чертовски уставшей.

Я скривилась, передернувшись в очередной раз. Никогда еще мне не казалось Оборотное зелье таким гадостным на вкус. Чувствовала, как мое тело перестраивается в совершенно инородное, не мое. Мгновенно захотелось содрать с себя эту оболочку. Вздрогнув еще раз, я заморгала. Первое, что я увидела – внимательно смотрящего на меня Малфоя. Как всегда, идеально причесанного, одетого во все черное. Свои перчатки он зажал в левой руке.

Я обвела просторную комнату взглядом в поисках зеркала. Мне интересно, как я теперь выгляжу. Заметила красивое огромное зеркало, облаченное в витиеватую позолоченную отделку. Неспешно прошла к нему. На меня смотрела высокая худощавая девушка, светловолосая, голубоглазая, с тонкими аристократическими чертами лица. Она напоминала мне ... Малфоя. Я повернулась в его сторону; мое выражение лица отчетливо передавало удивление.

— Да, Грейнджер, это моя кузина, — губы блондина сложились в тонкую линию.

— Почему именно она? – спросила я, не пытаясь скрыть негодования. Как я могу сражаться с таким хрупким телом, абсолютно не приспособленным для существующих реалий? Эта девица создана для светский приемов, и уж никак ни для войны! Впрочем, до недавнего времени я тоже думала, что не способна бороться...

—То, что было, Грейнджер. Здесь мало запасов, — ответил Малфой. – Никогда не питал к ней симпатии, но минет она делает отменный. Как думаешь, эта ее способность передалась?..

Я никак не отреагировала на его слова. Я сразу же перешла в наступление. У меня накопилась масса вопросов, на половину которых, я была уверена, Малфой знал ответы.

— Как я понимаю, Нотт – младший был обменян на пленников Ордена? На Рона? – спросила я, понимая, что в действительности этот Уизли меня мало заботит. Про остальных я не позволяла себе думать – еще не время. Я с трудом блокировала ненужные воспоминания и нарастающие чувства.

— Темный Лорд, возможно и безумен, но не идиот, Грейнджер. Твой предатель крови слаб духом. Его легко сломать, — ответил Малфой, усаживаясь в богато украшенное кресло в стиле рококо.

— Сломать можно кого угодно. И тебя, Малфой, в том числе, — злостно выплюнула я, удивляясь самой себе.

С чего я вообще решила, что он будет говорить со мной? Неприятное предчувствие скользнуло скопом «мурашек» по спине.

— Осторожнее со словами, грязнокровка. Стоило мне попустить поводок, как ты учуяла безнаказанность и стала дерзить, — ухмыльнулся блондин; представила, как он буравит меня взглядом, немного подавшись вперед.

Я раздраженно прикрыла глаза и отвернулась, созерцая великолепный ухоженный сад за огромным окном с занавесками, настолько легкими и невесомыми, что я едва их разглядела. Все шикарно и искусно, как и подобает Малфоям.

— Где я нахожусь, Малфой? – мимо воли вырвалось у меня; уверена, что не в Англии.

— Ирландия, Грейнджер. В Дублине – один из моих самых неприступных особняков. Даже Темному Лорду придется постараться, чтобы ослабить родовую защиту, — в его словах засквозило гордостью за весь его знатный и могущественный род; я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть от его врожденной напыщенности.

— Выбор есть всегда, Грейнджер. Так что не строй из себя жертву. Ты хочешь быть здесь, поэтому ты здесь, — сказал Малфой, пройдя ко мне и застыв в нескольких сантиметрах от меня.

— Вот именно, Малфой! Выбор есть всегда, — огрызнулась я, сжав кулаки так, что аж побелели костяшки. Он бы мог принять сторону Дамблдора. Ему бы обеспечили надежное укрытие. Он даже не пытался.

И в глубине души, теперь, я знала почему...

Я повернулась к нему. Пару секунд его лицо было настолько непроницаемым, что я усомнилась в том, что оно принадлежит живому человеку. Затем его тонкие губы растянулись в презрительной режущей ухмылке.

— А я сделал свой выбор, Грейнджер, — его слова – словно нож, полосонувший по самому сердцу.

— И ты ошибся, Малфой, — едва слышно прошептала я, понимая, что становлюсь на зыбкость; мгновение – и я рухнула на кровать, подмятая под его горячее тело. Он больно потянул за волосы, запрокинув мою шею так, что я услышала, как жалобно хрустят мои позвонки. Длинными холеными ногтями я впилась в его предплечья, с наслаждением чувствуя, как ногти медленно погружаются в его кожу. Он отпустил шелковые волосы, мгновенно разметавшиеся по лицу, и его пальцы железными тисками обхватили мои запястья, заламывая руки за спину. Его взгляд остановился на моей груди, видимо, навеивая какие—то весьма личные воспоминания. Никогда еще не видела такого неконтролируемого взгляда, смешанного с похотью и неприязнью, с желанием обладать и делать больно. Даже боюсь думать о том, что связывает Малфоя и его кузину. Чувствовала себя настолько грязной, порочной и извращенной, что незамедлительно захотелось содрать с себя эту личину. Я неистово начала вырываться, извиваясь и кусаясь, пытаясь поранить его любой ценой. На минуту мне стало легче дышать – он отпустил меня, поднявшись. Я присела на край кровати, пытаясь привести дыхание в порядок. Перед глазами все расплывалось. Малфой резко схватил меня за руку, поднял рывком, прижав к себе спиной. Блокировал мои руки своей одной. Я ощутила его равномерное дыхание, скользящее по моей шее, его горячие губы и больный укус. От неожиданности я не сдержала удивленного возгласа.

— Главное, что бы ты не ошиблась, Грейнджер, — прошептал он мне на ухо.

Его руки тут же исчезли. Я едва не чертыхнулась, вовремя вцепившись в стоящий рядом столик. Его слова неприятным эхом отдались во всем моем теле. У меня сложилось такое впечатление, что он знает обо мне больше, чем я о самой себе.

— Будь готова к пяти часам, Грейнджер, — я обернулась на его голос – он все еще стоял тут, разглядывая кучу безделушек, выставленных вряд на шикарном камине.

Я только было открыла рот, что бы спросить, куда мы направляемся и к чему мне быть готовой, он меня опередил:

— Расскажу по пути, Грейнджер.

— Национальный музей Ирландии? – во мне проснулась та Гермиона Грейнджер, которой хотелось знать все на свете и для которой книги были предпочтительней мальчиков. На мгновение я забыла о существующей реальности, о том, что иду рядом с Малфоем и об истинной цели нашего похода в музей.

— Грейнджер, ты навсегда останешься грязнокровной заучкой, — скривился Малфой. – Это выше тебя.

— А ты навсегда останешься самовлюбленным ублюдком. Поверь, это хуже, Малфой, — огрызнулась я.

Он усмехнулся. Я же буквально пыхтела от ярости. Когда я спросила Малфоя об оружии, я имела в виду волшебную палочку. Думаю, достать ее для Малфоя было не проблемой. Он с гаденьким оскалом сказал, что не настолько доверяет мне, и что я вообще не должна пользоваться волшебной палочкой ввиду моего происхождения. Вместо волшебной палочки он мне дал нож. Красиво оформленный небольшой складной нож, с буквой «М» в витиеватом орнаменте, заявив, что помнит, как я лихо размахивала таким же оружием в хижине покойного охотника. Я едва не разрыдалась от бессильной ярости. Нож, естественно, взяла. Хоть что—то. Я чувствовала тяжесть оружия, лежащего в кармане моей олимпийки — оно тяготило, но вместе с тем мне было спокойнее.

— Захочешь жить... — начал было Малфой, но я перебила его, злобно фыркнув:

— Заткнись, Малфой!

В его наставлениях я уж точно не нуждаюсь.

Я отвернулась в противоположную сторону, рассматривая горожан. Обычные люди, обычные заботы, обычные тревоги, обычные несчастья, обычная жизнь. Большинство из них даже не догадывается о существовании магии и уж тем более о магическом мире, находящемся в их реальности и плотно сосуществующим с ней. Но разве они заслуживают смерти? Это мой мир, дементор побери! И пусть я знаю про магию, но этот мир мне роднее. И я буду защищать его от разрухи, от смерти и от магии в том числе.

Прохладный ветерок развевал шелковистые волосы, отливающие золотом в тусклых лучах солнца. Я раздраженно убрала с лица длинную прядь, в миллионный раз лезущую мне в рот. В этой оболочке я чувствовала себя ужасно. Словно каждая морщинка, каждый волосок, каждый миллиметр этой личины кричал о том, что я – грязнокровка.

— Значит, в музее выставлен фрагмент артефакта? – спросила я, разбавляя гнетущее меня молчание.

— Я поражен твоей проницательностью, Грейнджер, — сказал Малфой, отстраненно смотря на вездесущих снующих туда – сюда магглов.

— И когда ты заполучишь артефакт, ты отдашь его Лорду? В обмен на свою мать? – я почувствовала, как его пальцы обвили мое запястье.

— Еще раз упомянешь мою мать, я, не раздумывая, пущу в тебя «Аваду Кедавру», — спокойно сказал Малфой, и в подтверждение своих слов стиснул мою руку, настолько сильно, что мне показалось, что он хочет ее переломать.

Я закусила губу, чтобы не застонать от боли. Теперь—то я наверняка уверена, что у Малфоя существует свой собственный план, исключающий потери.

— Ты не сможешь справиться в одиночку, — тихо пролепетала я, готовясь к новому истязанию с его стороны – он все еще держал меня за руку.

Я отчетливо ощущала, как его тело напряглось.

— Грейнджер... — голос такой мягкий и мелодичный, но я знаю, сколько он таит в себе опасности. – Чего ты хочешь? Чего добиваешься?

— Мы могли бы помочь друг другу... — начала осторожно я, ожидая его реакции.

— Нет, Грейнджер. У тебя не получиться извлечь выгоду, — презрительно сказал он, расцепив пальцы на моей руке. – Разговор окончен, грязнокровка. Ты будешь подчиняться. Либо умрешь.

Я сильнее закуталась в олимпийку, непроизвольно дотронувшись до запястья и растирая его. Откуда вообще у меня появляются столь ненормальные мысли: полноценно сотрудничать с Малфоем, помогать друг другу?..

Поднимаясь по ступенькам, погруженная в раздумья, я оступилась. Малфой мгновенно среагировал, ухватив меня за руку и не дав проехаться лицом по камню. Я выдавила из себя благодарность. Он же промолчал, не сделав едкого замечания насчет моей неуклюжести. Он вообще посмотрел на меня так, словно я – пустое место.