Nosce te ispum

— Мы возвращаемся в Англию, — сказал Грюм, заходя на кухню и бешено вращая своим глазом.

Я удивленно уставилась на мужчину, тяжело приземлившегося на миниатюрную табуретку, жалобно хрустнувшей под его грузным телом.

Отхлебнув кофе, я, немного помедлив, спросила:

— В чем причина?..

— Вот, — он протянул мне газету.

Я взяла ее в руки, пробежав взглядом по первой странице. Известный в магическом мире маг – коллекционер артефактов – Аврелий Стар – устраивает в собственном особняке выставку своих редчайших коллекций. «Хочу уверить народные массы в том, что нет причин верить сплетням про смутные времена, — заявляет Стар. – Поэтому вход будет стоит всего лишь пару галеонов. Посетить мои сокровища может каждый. Собранные деньги мы отдадим в приют Святой Марии. Администрация сама распорядиться их судьбой... Я не верю в слухи про войну, и своим примером докажу это» .

Далее шел список самых известных артефактов, попавших в коллекцию Стара, и которые будут представлены для всеобщего обозрения. Заинтересовал меня артефакт, называемый « Игра со временем». Представлял собой миниатюрную шкатулку из красного дерева, инкрустированную драгоценными каменьями. Свойствами был аналогичен маховику времени, только менее контролируем и более древний. Стар всегда ревностно охранял свои богатства, не разрешая доступ к ним даже самым уважаемым ученым магического мира.

— Здесь не обошлось без Империо, — сказала я, потянувшись за очередным рогаликом; у меня не возникло особого желания высказывать предположения относительно предстоящей выставки. И дураку понятно, что такое мероприятие создается с определенной целью. Возможно, покушение, массовое убийство, кража артефактов... Да Мерлин знает, что в голове у Пожирателей Смерти! Но то, что они хитры, жестоки и изобретательны, я знаю не понаслышке. Как и знаю, что их нельзя недооценивать.

— Скорее всего, это очередная операция Пожирателей, — Грюм выглядел более угрюмо, чем обычно; три длинные морщинки испещрили его лоб. – Тонкс лишь подтвердила намерения Стара. Говорит, что приготовления идут вовсю.

— Мерлин, Аластор, мы не можем так рисковать. Ты знаешь, что в Англии сейчас не безопасно. Там всем заправляет Темный Лорд. Англия – запретная зона для нас. Это равносильно самоубийству – отправляться в Лондон, — Молли оторвалась от кастрюли, в которой бурлил вкусно пахнущий суп.

— Я понимаю, Молли. Вернуться не все. Я, Люпин, Артур... Пара моих авроров... — сказал Грюм, поднимаясь. – Нам нужно разведать обстановку.

— Я тоже пойду, — я невозмутимо сделала громкий глоток.

Молли с грохотом опустила половник на стол. Грюм даже не посмотрел в мою сторону.

— Исключено, — пробасил он.

— Нет! Я пойду! Я не собираюсь сидеть здесь, ясно? – я поднялась, сжимая кулаки и сдерживая рвущийся наружу гнев.

— Гермиона, тебя не доведет до добра твое безумное желание действовать! Угомонись, наконец, девочка. Мы понимаем, что тебе тяжело! Мы пытаемся помочь. Но ты не убежишь от того ужаса, через который тебе пришлось пройти. По крайней мере, в одиночку. Не отвергай нас, дай помочь... — Молли сложила руки на груди, смотря на меня с жалостью и пониманием.

Яростная, бурлящая волна охватила все мое существо. Я отбросила табурет, выйдя из—за стола.

— Да что вы можете знать?! И как можете помочь тому, кто не нуждается в помощи?! Мне не нужна ваша жалость, дементор вас зацелуй! И ваше якобы понимание! Вас там не было! И я не хочу ничего забывать! Это – моя жизнь! Моя война! И я не намерена провести ее, воюя с картофелем и кастрюлями! – мой голос дрожал от охватившей меня ярости, переплетенной с обреченностью и отчаянием.

Лицо рыжеволосой женщины исказилось в гримасе боли. Я ненавидела себя в тот момент. Все—таки Молли не заслужила такого отношения к себе. Но у меня нет иного выхода. Я должна вернуться в Лондон. Я хочу истреблять этих бессердечных ублюдков. Я должна отомстить за Луну, за себя, за тех невинных людей, потерявших свои жизни из—за идей безумца.

Я проскочила мимо Грюма, сверлившего меня взглядом. Заскочила к близнецам, требуя очередную порцию Восстанавливающего зелья для Луны. Поднялась к ней в комнату. Уселась на кровать, взяв ее за теплую ручку.

— Думаю, ты бы меня поддержала. Во всем, — сказала тихо я.

Наклонилась к ней, так близко, что почувствовала ее размеренное дыхание на своем лице. Запечатлела поцелуй на ее губах, таких мягких, податливых...

— Я так за тобой соскучилась... Прости меня... — я прошлась кончиками пальцев по ее испещренной шрамами руке.

Луна выглядела безмятежной. Если бы я не знала о проклятии, наложенном на нее, подумала бы, что она просто крепко спит. Кстати о сне. За последние пару суток я поспала от силы часа четыре. Откупорила Восстанавливающее зелье и залпом осушила колбочку. Я уже привыкла к его специфическому вкусу. Иногда даже чувствовала потребность в нем.

— И долго ты собираешься водить их за нос? – я вздрогнула, повернувшись в сторону двери.

На пороге стояла Джинни, одетая в рубашку Гарри, едва прикрывавшую ее бедра. Растрепанная, заспанная, такая родная и далекая одновременно...

Я отвернулась. Не собираюсь отвечать на ее вопросы. Колба треснула в моей руке. Почувствовала неприятную боль в ладони. Порезалась.

— Давно догадалась? — спросила я, вновь поворачиваясь к рыжей.

— Да, — ответила та, подходя ко мне и беря за пораненную руку; взмах палочкой – и кожа на моих глазах затянулась, не оставив даже намека на кровоточащие ранее раны. – Ты мало спишь. Мало ешь. В какой—то момент ты выглядишь совершенно измученной. Затем проходит время – и ты полна сил. Гермиона... тебе, конечно, лучше знать, что ты делаешь... но я опасаюсь за твое состояние... не хочу потерять тебя вновь.

— Не потеряешь, — уверенно ответила я, вырывая свою руку из ее.

— Меня пугает твое пристрастие к Восстанавливающему зелью, — мягко сказала Джинни, садясь напротив и осторожно беря меня за подбородок, заглядывая мне в глаза. – Что так тебя пугает...или кто...

— Я не могу спать... — я проглотила удушающий ком, чувствуя, как по щеке скользнула горячая слезинка. – Он преследует меня во снах... И я не могу избавиться от него... Проклятый Малфой... Джинни, если бы ты знала, как я устала...

Я уткнулась носом в ее плечо. Мне было так спокойно. Хотелось бы, чтобы это состояние длилось вечно...

Джинни вывалила на диван кучу пакетов, содержащих разнообразную одежду. Около дивана покоилась гора коробок — там была обувь.

— А это, — девушка достала из кармана джинсов две колбочки с Оборотным зельем, — нечто потрясающее.

Она с довольным видом протянула мне колбу. Я повертела ее в руках.

— Надеюсь, я не превращусь в какого—нибудь монстра? – мрачно пошутила я, роясь в шелестящих пакетах. – Мерлин, Джинни ты потратила на это целое состояние!

Я вытянула красивейшее платье бирюзового цвета, из тончайшей парчи, с россыпью жемчуга. Мои пальцы с удовольствием заскользили по нитям, сложившимся в причудливую вышивку.

— Кто тебе сказал, что это было куплено, — прошептала Джинни и заговорщицки подмигнула. – В самом деле, я волшебница или кто?

— Ты чертовски хитрая волшебница, — усмехнулась я, продолжая восхищаться дорогой одеждой.

Я и Джинни получили согласие на участие в этой операции. Молли Уизли демонстративно игнорировала нас обеих. Артур лишь осуждающе косился в мою сторону. Если честно, я чувствовала себя здесь лишней. Я отговаривала Джинни как могла. Но упрямство – одна из черт характера Уизли. Грюм лишь сказал, что когда нам надерут задницы, так жаждущие приключений, чтобы мы не жаловались. Гарри ходил поникшим. Думаю, он чувствует себя ужасно, так, как я, когда была стратегом Ордена. Его уж точно не пустят в Лондон...

Я выбрала себе зеленое, насыщенного цвета платье, расшитое серебром, с глубоким декольте и вырезом на спине. К низу оно ниспадало красивыми волнами, украшенными серебряными миниатюрными змейками. Очень по – слизерински... Я испытала кучу разнообразнейших эмоций, когда оно оказалось в моих руках. Думаю, я сделала вызов сама себе. Туфли оказались ужасно неудобными, в тон платью, на высоком каблуке. Никогда не жаловала такую обувь. Она — для леди. А я – боец. Я жажду отмщения и победы, и мне насрать на этикет и прочую хрень...

Я вышла в коридор, поднимаясь по ужасно скрипящей лестнице в свою комнату. Внезапно меня схватили две руки, больно сжимая. Я почувствовала удар об стену.

— Рон?! – изумленно прошептала я. – Ты охренел?..

Парень выглядел угрожающе: его лицо пошло красными пятнами от гнева, ноздри раздувались, а губы искривились в неприятном оскале. Он продолжал удерживать меня, возвышаясь надо мной. Я сделала слабую попытку вырваться и ощутила, как его огромные ручища сжимают лишь сильнее.

— У меня останутся синяки, Рон, — ровным голосом сказала я, вглядываясь в его лицо.

— Да мне плевать! Ты понимаешь, что своим поведением нас всех погубишь?! – он буквально выплевывал слова, сочившиеся ненавистью.

Я попыталась оттолкнуть его, но он приблизился, вдавливая меня в холодную стену.

— Переживаешь за собственную задницу, Ронни? – ядовито заулыбалась я. – Это так на тебя похоже...

— Заткнись, стерва, — он прижал ладонь к моему рту, больно зажимая. – Если с Джинни что—то случиться, я тебе этого не прощу!

Я замычала, пытаясь послать его к Мерлиновой бабушке. Его поведение выходит за все дозволенные грани. Я остервенело принялась вырываться, умудрившись укусить его за руку.

— Сучка! – он прижал меня к себе, сдавливая так, что мне стало не хватать воздуха. – Что у тебя с моим братом? Решила трахаться с Джорджем? Когда ты превратилась в такую шлюху, Гермиона?

— Ничего... нет... между нами... — прохрипела я, из последних сил пытаясь ослабить его железную хватку.

— Гарри сказал, что видел вас, — прорычал Рон.

В глазах потемнело. Я перестала брыкаться, стараясь восстановить дыхание. Хватка ослабла.

— Думаю, ты не против, если одни брат заменит другого, — сквозь пелену донесся до меня его голос; его руки, грубо сжимающие мою грудь.

Я чувствую, что он возбужден. Стаскивает с меня свитер. Я пытаюсь вырываться. Он сильнее наваливается на меня, перегнув через перила. Я хочу крикнуть, но его рука предусмотрительно накрывает мне рот. Вторая тянется к ширинке – я слышу звук расстегивающейся молнии. Его горячая рука в моих трусах...

Я понимаю, что если он сделает это со мной, я должна буду убить его.

Мне удалось перекрутиться, так, что мы оказались лицом к лицу. На секунду хватка исчезла. Наши взгляды пересеклись: в его глазах не осталось места для осознания последствий содеянного, только похоть, черная, завладевающая, гасящая все остальные чувства...

Я резко ударила коленкой в его пах. Рыжеволосый парень согнулся на пополам, издавая тихие стоны вперемешку с ругательствами и шипением. Я уже держала палочку в своих руках. Пыталась восстановить дыхание, боясь нового наплыва, делающего меня опять такой же беспомощной.

Он поднял голову, оставаясь все так же скрюченным. В его глазах светилась ярость и ненависть, создавая опасный коктейль, способный туманить сознание и толкать на страшные поступки...

— Не делай этого, Рон. У тебя есть семья, — едва сумела пролепетать я дрожащими губами, пятясь вверх по лестнице, не опуская палочки.

Парень затравленно оглянулся по сторонам. К счастью, здесь никого не было. Все были слишком заняты подготовкой предстоящей операции. Он вновь посмотрел на меня. Я выдержала его взгляд, давая понять, что если он еще раз ко мне приблизиться, я не буду долго раздумывать.

Внезапно на меня накатила такая слабость, что я едва добралась до своей комнаты. Залпом выпила Оборотное зелье и еще две порции восстанавливающего. На этот раз превращение проходило очень болезненно, чем—то отдалено напоминая действие Круциатуса. Я поднялась, тяжело ступая к зеркалу. Увидев свое отражение, я не сдержалась и заорала:

— Джинни!!!

На меня смотрело нечто в человеческой оболочке. Нечто красивое, невообразимое, такое воздушное и неземное. Девушка. Примерно ростом с меня, немного полнее. С кожей цвета слоновой кости, щечки покрыты легким румянцем. Глаза голубые, кристально чистого цвета, неестественного. Полные губки. Волосы, необычного светлого оттенка, красивыми кудрями ниспадали почти до талии. Грудь красиво смотрелась в вырезе платья. Я покрутилась перед зеркалом. Идеально. Слишком идеально. И волосы, цветом как у Малфоя...Я вылитая слизеринка.

Я, подхватив полы платья, бросилась вниз по лестнице, в гостиную, едва не скатившись кубарем, потому что нога подкосилась из—за неустойчивости каблука.

— Джиннн! – взревела я, влетая в гостиную.

Все взгляды устремились на меня. Послышались восхищенные вздохи со стороны парней.

— Мерлин! – пролепетала я, когда увидела Джинни; высокая, стройная девушка, жгучая брюнетка в коротеньком черном платье. Узнаю Джинни. Она любит стиль женщины – вамп. Ее алые губы изогнулись в дерзкой ухмылке.

— Скажи спасибо Клаусу. Не знаю, где он откопал Оборотное зелье, способное держаться пять часов кряду и перевоплощаться в идеальность, — Джинни довольно потерла руки.

В комнату вошла спасенная нами девочка. Она до сих пор не проронила ни слова. Молли позаботиться о ней, в этом я была уверена. Девочка прошла к нам. Застыла в паре метров, а затем, вцепившись в наши руки, начала громко вопить.

— Не идите... — сквозь слезы прошептала она.

Я склонилась над девочкой, принялась ее успокаивать и попутно расспрашивать. Но она молчала, лишь тихо всхлипывая. В груди нарастала тревожность. Общими усилиями девочку увели из гостиной. С ней были Лаванда и Ромильда.

Мы с Джинни переглянулись. Похоже, она тоже услышала слова девочки. Но по ее взгляду поняла, что рыжая не отступиться, также, как и я.

Я еще раз проверила, хорошо ли закреплена палочка на правой руке, под тонкой тканью перчаток. Сделав глубокий вдох, я подошла к Аластору Грюму, принявшему облик весьма привлекательного блондина.

Облик Люпина чем—то напоминал мне МакФерсона. Такой же статный, большой и с копной длинных черных волос. Артур Уизли выглядел более обычно: высокий, худощавый шатен с миловидным лицом.

Все мужчины были в парадных мантиях, поверх костюмов. Я и Джинни также накинули мантии. Стали с ней в пару. Мы решили перемещаться с помощью порт – ключей. Раз – и я чувствую, как начинаю разлагаться на миллионы частичек, мелких, почти не существующих...

— Мерлин, — простонала я, чувствуя, как мои ноги опустились в лужу. – Твою мать!

— Гермиона, — шокированный баритон; думаю, это Артур.

Он всегда так реагировал на ругательства, вылетающие из моего рта.

Я огляделась. Люпин и Грюм о чем—то перешептывались. Мы оказались в темном закоулке, где ужасно воняло. Слева я заметила пару мусорных баков. Джинни высказала свое недовольство. Мы медленно двинулись вперед. Я произнесла очистительное заклятие и мои туфли приняли свой первозданный вид.

Аппарировали недалеко от особняка Стара. Особняк – это мягко сказано. Скорее что—то такое же величественное, как Лувр. Со всех сторон раздавались аппартационные хлопки – гости прибывали и прибывали. Было очень людно и жарко.

— Если чуете опасность – сразу же аппарируйте или перемещайтесь с помощью порт – ключа. Он переместит в пригород Уэльса, — наставлял нас Грюм. – Не ввязывайтесь в неприятности. Ваши амбиции засуньте себе в задницы, и подальше!

— Есть, сэр, — усмехнулась Джинни и мы влились в толпу заходящих на территорию особняка.