Глава 20.Оbducto*
Мы находились на привале. Уже второй день подходил к концу с того момента, как мы заполучили артефакт. Вернее, Малфой, с моей помощью. Я все время думала о старике, охранявшем осколок камня. Мне становилось неимоверно гадко.
А еще я твердо решила, что фрагмент артефакта не достанется Темному Лорду.
— Отличная работа, Грейнджер, — хмыкнул Малфой, всматриваясь в камень, вертя его в руках. – Осталось совсем немного. Еще два осколка. И вернуть тот, который забрал друид. Думаю, теперь для тебя поиски не составят особого труда.
— Я не буду этого делать, Малфой, — твердо сказала я, выдерживая пронзительный взгляд блондина.
— Решила—таки показать свои коготки? – рассмеялся Малфой. – Грейнджер, ты же знаешь, что я умею убеждать...
— А мне плевать, Малфой! Делай со мной что хочешь! Веди Сивого или безумную фанатичку Лестрейндж! Пусть они меня терзают на живую, пусть пытают миллионом Круциатусов! Пусть отрезают от меня кусочки плоти или сожгут заживо! Пусть сожрут, наконец, подавятся и сдохнут! – меня начало трясти от ярости.
Малфой с ленивым удивлением приподнял бровь.
— Грейнджер... Чего ты хочешь добиться своим поведением? Мы оба знаем, что ты пытаешься противостоять, но, в конце концов, сдаешься на милость победителя. И так будет всегда. Подчинение заложено в твоей сущности, и ты это знаешь не хуже меня. Сколько тебе еще потребуется доказательств?.. – Малфой достал волшебную палочку, как бы давая мне намек на то, чтобы я заткнулась – иначе я поплачусь за свои слова.
— Я соглашусь с твоим утверждением лишь тогда, когда ты поймешь, что ТВОЯ сущность – жалкий кусок дерьма, — выплюнула я, почти испытывая экстаз от выражения его лица.
Он смерил меня таким взглядом, словно я – полоумная. Затем резко взмахнул палочкой — и я ощутила, как меня поднимает на ноги неведомая сила. Я застыла, словно изваяние, не в силах пошевелиться. Лишь кончики пальцев рук осталась подвижны. Я не смогла издать ни звука. Малфой удовлетворенно оглядел меня с головы до ног. Неспешно приближался ко мне. Страх постепенно подкатывал к горлу. Я изо всех сил попыталась сосредоточиться на силе, данной мне друидом. Возможно, она позволит мне отменить заклятие Малфоя.
— Грейнджер, Грейнджер... — заговорил вкрадчиво парень, медленно обходя меня кругами. – Ты сама создаешь себе проблемы...
Почувствовала его руку, легким, словно дуновение ветерка, прикосновением прошедшимся чуть ниже стены. Мне показалось, что я содрогнулась, даже находясь под заклинанием.
— Могла бы просто смириться... покориться судьбе... — продолжал он.
Это он себя называет судьбой, высокомерный засранец?! Я попыталась всхлипнуть от беспомощной ярости, сплетенной с животным ужасом. Малфой остановился напротив меня, смотря в мои глаза. Его губы сложились в ухмылку.
— Сотни грязнокровок умирали в заточении. От перенесенных пыток, от горя, от ужаса... С чего ты решила, что особенная? С чего жаждешь другого исхода?.. – он говорил совсем тихо, но мне кажется, что я знала бы каждое его слово, пусть оно было бы произнесено даже безмолвно.
Он протянул руку, едва касаясь моих губ. Начал обводить контур лица, не касаясь кожи. Его рука находилась совсем близко, в паре миллиметров, но все же я не ощущала прикосновения. Я чувствовала наэлектризованное тепло, исходящее от его пальцев. По телу стремительно побежали «мурашки». Мое дыхание участилось. Чувствовала, как дрожу. Кожа словно плавилась, там, где скользила его рука. Я отчаянно попыталась пошевелиться.
— Ты. Не. Особенная. – хрипло проговорил он, обходя и становясь сзади меня.
— Грязнокровка, которой нужно постоянно указывать на ее место,— он прижал меня к себе, больной хваткой сдавливая ребра; дыхание стало прерывистым, рваным. – Есть тысячи рычагов, с помощью которых можно управлять и убеждать. Ты не знала этого, упрямая грязнокровка?.. Есть твои родители, твои друзья... Ты слаба, потому что позволяешь эмоциям руководить тобой. Ты же не станешь рисковать их жизнями? Я тоже так думаю...
Глаза заслезились. Грудь рвало на части. Он не посмеет причинить вред моим родителям! Они не смогут найти их!
Он припал губами к моей шее. Его дыхание выжигало кожу. Он провел языком по бешено бьющейся вене. Я издала сдавленный стон. Дернулась. Заклинание постепенно теряет силу. Еще секунда – и я смогу двигаться. Я вопьюсь в него зубами, ногтями и буду рвать его, пока он не превратиться в кровавое месиво! Мерлин! Мне не хватает воздуха от перемешавшихся эмоций! Слишком их много, так не похожих друг на друга!
Малфой громко выдохнул и отошел от меня, давая сделать спасительный вдох. Затем снова произвел непонятные мне манипуляции палочкой, и я опять чувствовала, как мое тело немеет.
— Думаю, Грейнджер, стоит начать воспитывать в тебе смирение, — самодовольно хмыкнул парень. – Постоишь так до утра. Поразмышляешь...
И снова я слышу о смирении. Как говорил Роберт Бертон: «Берегись смирившегося врага». И тебе стоит опасаться, Малфой.
Я рухнула на землю, закусив губу и подавляя стоны боли. Все тело нестерпимо ныло. Казалось, за такие недолгие несколько часов мое тело совсем атрофировалось. Каждая мышца, каждое сухожилие отказывались взаимодействовать. Я лежала на земле, уткнувшись носом в пожухлую траву и стискивая зубы до неприятного скрипа. Но я не проронила ни звука. Просто мне необходимо было хотя бы в чем—нибудь чувствовать себя выигравшей. Сейчас я одержала маленькую победу над самой собой и болью.
— Как ночь, Грейнджер? Надеюсь, не прошла даром? – оскалился Малфой, протягивая мне огромный бутерброд.
— Отъебись, Малфой, — тихо сказала я, отворачиваясь; было непривычно слышать такие ругательства, вылетающие из моего рта.
Пара секунд молчания с его стороны, затем тихий смешок. Я смерила взглядом предлагаемую еду. Рот начал заполняться слюной. Я резко выхватила бутерброд из его пальцев и впилась в него зубами.
— Дикая, — хмыкнул блондин, вставая.
Он прошелся вокруг, вглядываясь в сереющий рассвет. Думаю, его что—то насторожило. Он остановился. Перевел взгляд на меня. Я перестала жевать. Меня охватила тревожность. С трудом проглотила дожеванный кусок. Мы не сводили друг с друга взглядов. Между нами происходил безмолвный диалог.
«Лес изменился, Грейнджер. Ты не могла не заметить изменений».
«Благодаря тебе, я была сосредоточена на мыслях о смирении. Вполне могла пропустить».
«Не заметно, Грейнджер, что ты думала именно об этом. Смирение – добродетель...»
«Люди чаще всего наказываются за свои добродетели, Малфой».
Верхняя губа парня дернулась. Он пытался сдержать смех.
«И все же, Грейнджер, настрой свой друидский радар. Может, разъяснишь, в чем дело...»
Я отрицательно покачала головой.
— Я не хочу больше пользоваться этой древней магией. Она слишком сильна для меня, — ответила я.
— Знаешь, Грейнджер, корень всех твоих проблем в том, что ты себя недооцениваешь, — мои глаза расширились от изумления; я даже раззявила рот от переизбытка эмоции, словно маленький ребенок, увидевший впервые диковинную игрушку.
— Я с самого начала задаюсь вопросом: чем они тебе промыли мозг, чтобы подавить в тебе борца? — спросил парень, присаживаясь на корточки напротив меня.
— Это ты, Малфой. После того, как ты подло пустил темное проклятие мне в спину, Орден Феникса решил, что мне не стоит участвовать в рейдах... Они думали, что от меня, как от стратега, и живой, будет больше пользы, — глухо говорила я, подавляя желание обвить себя руками.
— Это война, Грейнджер. Здесь стираются грани. Главное правило – либо ты, либо тебя. На войне все средства хороши, — проговорил Малфой.
Он в упор смотрел на меня, поедая своими холодными серыми глазами.
— Что имел Лорд в виду, когда сказал мне, что я был с тобой все это время? – спросил он.
— Ты мне снился, Малфой. И каждый раз ты убивал меня, — последние слова я отчего—то прошептала.
Удивительно странно сидеть вот так и откровенничать друг с другом, словно мы старые добрые друзья. Думаю, наши «отношения» опять совершили новый виток.
Он долго смотрел на меня. И молчал. Я тоже. Наши взгляды скрестились и сплетались друг в друге, затягивая обоих в роковую бездну. Что—то было в этом моменте необъяснимо обжигающее, заставляющее трепетать мою душу. И, думаю, его почерневшую искалеченную — тоже.
— Мы связаны больше, чем думали, — его медовый баритон заставил меня вздрогнуть.
Я не могла не согласиться. Он – мужчина. Я — женщина. Он – мой захватчик. Я — его пленница. Между нами просто обязана возникнуть связь... Темная, пугающая, причиняющая страдания, боль, повергающая в агонию и затягивающая в греховную пучину порочного безумия и горькой сладости таких моментов, например, как сейчас. Мне не стало легче, когда я призналась Малфою, что он был моим кошмаром на протяжении достаточно долгого времени. Сейчас мой кошмар вполне реальный: смотрит на меня, обвивая липкой серой паутиной и сковывая мою волю.
Не сговариваясь, мы поднялись и пошли вперед, пробираясь сквозь заросли. Мы продолжали молчать, но, думаю, это молчание говорило больше, чем слова. Это было наше обоюдное молчание. Согласованное.
Внезапно перед глазами предстала картина, как Малфой убивает старика, хранящего артефакт. В следующую секунду эту картинку сменила другая – этот же старик нашептывает заклинания на не понятном древнем языке; его глаза – такие же бездонные, но тускло светятся изнутри. Меня охватила крупная дрожь от внезапности видений, врывающихся в мой мозг. Я удивленно простонала.
— Грейнджер... — Малфой повернулся ко мне, мгновенно сокращая между нами расстояние.
Я чувствую его осторожную хватку на плечах.
— Что происходит?.. – его голос сочится недоумением.
— Я... не... видения... — едва успеваю выговорить я, когда на меня накатывает новые изображения: огромные существа, похожие телосложением на людей, мужчин, с лицами, больше напоминающими звериные морды. Появилась ассоциация с Сивым. Такие же оскалы, слюни, собравшиеся в уголках пасти, глаза, светящиеся животной похотью разорвать все живое в округе...
Они стремительно мчались, сжимая в руках волшебные палочки. Над ними клубилось громкое рычание, наполненное неудовлетворенностью и жаждой смерти. Я содрогнулась всем телом от ужасающей картины. Я словно впитала их смертельное безумие.
— Думаю... тот старик и есть колдун Зелиньский, о котором говорила Анеля... И теперь за нами идут охотники, охраняющие артефакт... — едва удалось выдавить мне; тело обмякло, отказываясь подчиняться мне.
Малфой выглядел непроницаемо.
—Идти сможешь? – спросил вкрадчиво парень, вглядываясь вдаль.
— Не знаю... — жалобно всхлипнула я, пытаясь ускорить шаг и отчаянно сопротивляясь накатившему неприятному чувству – новое видение на подходе...
— О чем это я? – невесело усмехнулся Малфой. – Ты хочешь жить, значит, сможешь. Либо сдохнешь здесь.
Я хотела сказать о том, какая Малфой сволочь, но меня опять накрыла волна фрагментов. Существа, похожие на оборотней, замедлились и внюхиваются в лесные запахи. Думаю, они ищут нас. Оскалившись, они снова срываются на бег. И я знаю, что они уже близко.
— Они... — я не успеваю договорить, так как до моих ушей доноситься грозный рык вперемешку с радостным лаем; над ухом просвистел бардовый луч.
Мерлин, эти звери пользуются темной магией! Я вскрикнула, спотыкаясь. Но тут же поднимаюсь, бросая мешок и бегу, сломя голову, так, что ноют ноги и не хватает воздуха.
— Быстрее, Грейнжер, я буду прикрывать твою сладкую задницу!— хмыкнул Малфой, немного оторвавшись от меня и пуская ряд темных проклятий.
По обреченному взвизгу я поняла, что кого—то он уже вывел из строя. Мое состояние балансировало на грани истерики. Перед глазами промелькнула картина: Малфой не замечает пущенного в него сероватого луча неизвестного мне проклятия — он падает на землю, корчась в предсмертной агонии.
— Пригнись! – заорала я, выдавливая весь оставшийся воздух из легких; их сильно скрутило, я практически захлебнулась.
— Твою мать! Гребанные собаки! – зашипел Малфой и я отчетливо услышала, как он произносит Авада Кедавра. И еще раз. И еще. Еще... Это похоже на безумство. Я чувствую, что они совсем близко...
Болезненный вздох. Я спотыкаюсь о корневище. Чувствую, что мое лицо и тело саднит от веток, оцарапавших кожу. Я вытираю лицо. Мои руки в крови.
— Грейнджер, блядь! – охрипший голос Малфоя над ухом. – Херовое решение – сделать привал! Вставай!
Резкий рывок и снова сумасшедшая гонка продолжается. Снова слышны проклятия. Лес рассекают разноцветные лучи. И ужасно гудят. Таков звук смерти.
Опять я вижу старика, шепчущего заклинания... Всхлипываю, пытаюсь блокировать видения...
— Грейнджер, эти твари разорвут тебя, только дай им добраться к тебе, — прошипел парень. – Живее!
— Я не могу! – крикнула в отчаянии я.
Перед глазами все мелькало с неимоверной скоростью. Я мчалась, не разбирая дороги. Я вижу себя, в порванной одежде, лохмотьями свисающие по телу. Вся к крови. Оборачиваюсь. Вижу, как луч красный луч медленно летит в меня...
Чувствую сильный удар в грудь. Воздух выбило из легких... Боль – вот что сейчас имеет значение. Дикая, беспощадная, завладевающая не только телом, но и сознанием. Крик станет моим спасением, я уверена в этом. И я кричу. Но боль не уходит. Кажется, я горю заживо... и покрываюсь тоннами льда одновременно... Мерлин, спаси меня! Из груди вырываются хрипы. Я должна кричать, но не могу. Словно мой рот заклеили, лишили голоса.
— Грейнджер... Ебан.. Какого хера?.. Грейнджер? – его голос постепенно отдаляется, я почти не ощущаю прикосновений его холодных пальцев.
Нет, не отпускай меня! Я не хочу оставаться в темноте. Спаси меня, Мерлина ради!
— Мал... — я не могу говорить: язык одеревенел, не могу даже пошевелить им.
Мне холодно... Звуки смешались в единый отдаленный гам.
— Тише, тише. Все в порядке,– его голос такой тихий, далекий, я цепляюсь за него, но он ускользает...
— Держись, Грейнджер. Грейнджер, твою мать! – я пытаюсь сказать ему, что мне не хватает воздуха.
— Просто держись. Совсем немного, — я начинаю часто дышать, пытаясь поймать спасительный глоток воздуха; но все бесполезно. Словно мои легкие сжали и не собираются разжимать.
— Грейнджер... Гермиона... — голос исчез.
Меня поглотила ледяная мгла.
*Оbducto – мгла.