Глава 18.Оmnis*
Я открыла глаза. Огляделась. Первобытная природа окружала меня со всех сторон. До меня донеслись странные звуки, не характерные для этих мест. Звуки, выдающие бурную человеческую деятельность. Слышны были крики, взрывы смеха, бряцанье железа...
Я поднялась на ноги. Запястье обвивала веточка омелы, чуть выше тонкого длинного шрама. Если бы не столь явные напоминания о прошедшей ночи, я бы все списала на свое воспаленное воображение. Секс с этим существом, потому что я теперь абсолютно точно уверена, что шотландец – не человек, так и не состоялся. Но это было лучшее, что со мной происходило в сексуальном плане. Видимо, таким был обряд, призванный вызвать наиболее мощный всплеск моей энергии и магии. Знаю, что друиды придают огромное значение обрядам. Знаю так же, что омела – особое для них растение. Наделенное способностью защищать, оберегать, в том числе и от темной магии.
Я зашагала вперед, пробираясь сквозь заросли кустарников, ориентируясь на звуки. Застыла, как вкопанная, рассматривая попавшуюся мне табличку с надписью «Łaska» большими буквами черной краской. Дальше вела хорошо протоптанная тропинка. Думаю, два человека вполне могли бы по ней пройти, не стесняя друг друга. Я, поддавшись импульсу, ускорила шаг. Перед моим взглядом открылась удивительная картина: маленькие уютные домики жались друг к другу по обе стороны обширной улицы, кое—где возле них росли красивые ухоженные садики с пестрыми цветами. Почти ко всем стенкам домов были прикреплены факелы. Их зажигают, скорее всего, в ночное время. По улице сновали туда—сюда мужчины, женщины, дети и сельская птица – утки, гуси и куры. Особенным было то, как они были одеты. На женщинах – длинные, достигающие пят, платья, в основном серых оттенков. У мужчин и детей – просторные белые рубахи и короткие штаны до колен. Некоторые из людей были босоногие, у других на ногах я заметила плетенную обувь. Я часто моргала, пытаясь отделаться от чувства перемещения в прошлое, в век эдак XVII, в обычное селение крестьян. Я подалась вперед, глазея на это диво. Мимо меня пронеслась миниатюрная тележка, запряженная гнедой лошадью. Сидевший в ней мужчина, с огромной бородой и длинными волосам, погонял животное, выкрикивая команды по—польски. Вдалеке я заметила несколько ветряков. Почему—то сразу же пришла мысль о том, что они – рукотворные.
Дальше я заметила кузницу, небольших размеров, под невысоким навесом. Вот откуда доносилось бряцанье металла. Высокий худощавый мужчина, с оголенным торсом, блестящим от затрачиваемых усилий, неистово вбивал молотом по наковальне.
Чем я дальше углублялась в это, казавшееся игрушечным, селение, тем больше у меня возникали ассоциации с американскими эмишами – людьми, отказавшимися от современных благ, таких, например, как электричество, телевизоры, телефоны, автомобили и прочие удобства. Не могла же я переместиться во времени?..
Вертя во все стороны головой, наткнулась на женщину, полную, розовощекую, со светлыми волосами, сплетенными в косу, достигающую пояса. Одета она была в потрепанное, но чистое платье, видимо, бывшее когда—то коричневого цвета, а сейчас, под действием времени и солнца – буроватым. Она широко улыбнулась.
— Простите, — пролепетала я, не зная, как себя вести.
Она что—то заговорила по—польски, но я отрицательно покачала головой, давая ей понять, что я не говорю на ее языке и ничего не понимаю. Лицо женщины осветила понимающая улыбка, она опять что—то пробормотала себе под нос, где я отчетливо услышала французское «турист заблудился» и, взяв меня за руку, повела вперед, разгоняя на своем пути гусей и кур. Я не сопротивлялась. Думаю, хуже не будет.
Пройдя совсем немного, мы подошли к миниатюрному зданию в два этажа, где огромная цветная вывеска гласила несколькими языками: «Для заблудившихся туристов. Помощь здесь». Я отчетливо распознала немецкий, французский, русский и, естественно, английский, языки. Мы прошли внутрь. Здесь было светло и чисто, приятно пахло. Вдоль стен находились длинные деревянные лавочки. Я увидела лестницу, ведущую на второй этаж. По ней спускалась высокая женщина, одетая в аналогичное платье. Она заулыбалась, завидев нас. Подойдя, поприветствовала и, обменявшись парой фраз с женщиной, перевела взгляд на меня.
— Я – англичанка, — сказала я, чувствуя себя ужасно стесненно и неудобно. – Гермиона Грейнджер.
— Англичанка, — повторила женщина с акцентом. – Редко к нам заглядывают англичане. Больше русских и немцев. Я – Анеля Возняк.
Мы обменялись рукопожатиями. Анеля оказалась весьма приятной личностью, поэтому мое смятение, которое я испытывала вначале, растворилось. Она угощала меня прозрачным, как слеза, бульоном из говядины, с макаронными изделиями, густо посыпанным зеленью. Второе, что я отведала – был бигос – национальное польское блюдо из тушенной белокачанной капусты с добавлением различных видов мяса, копченостей и грибов. Теперь—то я не понаслышке знаю, что Польша славиться своими мясными копченостями. Я едва сумела доесть небольшой кусок сладкого дрожжевого пирога, подсунутого мне гостеприимной женщиной.
Она рассказывала, что их поселение довольно часто становятся спасением для туристов, сбившихся с дороги. Они всегда оказывают нужную помощь, ничего не требуя взамен. Люди здесь были весьма религиозны, но наравне с тем и терпимы. Они сознательно отказались от современности, мотивируя это тем, что за пределами их села — слишком много зла. Они даже не догадывались, насколько были близки к истине!
Анеля также говорила, что у них никогда не бывает склок. Жители здесь мирные и трудолюбивые.
— Жизнь слишком коротка, чтобы ссориться, а сердца слишком драгоценны, чтобы их разбивать, — сказала женщина.
Я долго слушала рассказы полячки, не пытаясь ее перебивать. Лишь изредка задавала вопросы. Вскоре почувствовала накатывающую сонливость. Поймала себя на мысли, что название селения действительно себя оправдывает. «Łaska» в переводе означает «благодать». Именно ее я получила, встретившись с шотландцем МакФерсоном, этим языческим богом во плоти. Мое сознание услужливо рисовало его образ. Грудь внезапно потяжелела, соски напряглись, в низу живота заныло. Мерлин, мое тело реагирует даже на воспоминания о нем...
Анеля, видя мое замешательство, провела меня на второй этаж, где выделила крохотную комнатку. Я поблагодарила ее, и провалилась в глубокий сон, стоило лишь моей голове коснуться подушки, пахнущей травами.
Я блаженно потянулась, не открывая глаз, позволяя себе еще пару минут побыть в сладких грезах. Реальность, окружающая меня, слишком тяжелая. Сквозь томную полудрему донеслось учтивое покашливание. Я мгновенно вскочила с постели, удивленно моргая. В углу, вальяжно расположившись на стуле, сидел Малфой, поигрывая волшебной палочкой. Словно завороженная, я наблюдала, как ловко он перекидывает ее в своих изящных пальцах. Перевела взгляд на его лицо. Непроницаемый. Лишь глаза темнее, чем обычно – насыщенного серо—голубого цвета. Взгляд направлен на меня. Хочется сбежать подальше от этого взгляда, испепеляющего и леденящего одновременно. Длинные волосы струятся по плечам, обрамляя острое лицо.
— А... — вырвалось у меня; сердце выпрыгивало из груди, в мозгу бился один вопрос: «Как?! Как так быстро он сумел найти меня?»
Мгновенно палочка была направлена на меня.
— Молчать, — рявкнул он; я вздрогнула и сжалась, впившись руками в покрывало. – Говорить буду я. Для начала оценим нанесенные потери... Фрагмент артефакта был утерян. Обычно я могу настроиться на него. Древние артефакты обладают определенной энергетикой. С помощью темной магии можно ее улавливать. Обычно я использую одни и те же заклинания. Они проверенны и работают без сбоя. Обычно они приводят к артефактам. Но сейчас они привели меня к тебя. Почему?..
Его вкрадчивый тон пробирал меня до дрожи. Он не посмеет ничего мне сделать, ведь здесь – людно. Но на его стороне магия.
— Малфой, послушай... — начала я, но парень поднялся со стула и в мгновение оказался около меня.
— Попробуй еще раз, Грейнджер, — его глаза сузились, палочка уткнулась в мою грудь. – Не пытайся обмануть меня. Я знаю, что не обошлось без вмешательства сраного друида!
— Малфой... — я запнулась, опустив глаза и понимая, что начинаю краснеть; Мерлин, образы МакФерсона заполняли мою сущность. Если честно, никогда не думала, что можно одновременно испытывать тягучий ужас и поедающее вожделение.
Я издала жалобный всхлип. Малфой резко схватил меня за волосы и, опрокинув мою голову назад, смотря в мои глаза, произнес:
— Лигеллименс!
Яркие воспоминания заполнили меня, разрывая на части от испытываемых эмоций. Я даже не пыталась сопротивляться. Почему—то мне хотелось, чтобы Малфой видел то, что я испытывала с этим мужчиной. Вторжение прекратилось также резко, как и произошло. Мое тело обмякло, повиснув в руках парня. Я инстинктивно прижалась к нему всем телом, хватаясь за него, в попытке унять внутренний жар.
— Шлюха, — шипение над ухом не избавило меня от дикого желания, но я все же отстранилась, настолько, насколько мне позволила больная хватка Малфоя на моих плечах. – Что за обряд он произвел?
— Не знаю... — мой голос был хрипловатым, с придыханием.
Видела, как лицо Малфоя исказилось в непонятных мне эмоциях. Затем я явственно увидела едва сдерживаемую ярость – его жевалки перекатывались под побледневшей коже.
— В чем его суть, дура?! – гневно заорал он, сильнее сжимая мои плечи.
— Мне больно! – взвизгнула я. – Я не знаю!
— Но он бы ничего не сделал без твоего согласия, стерва! – он со всей силы сжал меня в удушающих объятиях; его лицо почти соприкоснулось с моим. – Не пытайся меня обмануть, блядь! Я обменял тебя на артефакт, мать твою! Не понимаю, какого хера я вообще это сделал! Ты – никчемное существо! Грязнокровная подстилка друидов! Шлюха! И ты говоришь, что ничего не знаешь?! Грейнджер, я готов растерзать тебя на куски! Уверен, что этот гребанный обряд связан с тем, что я не ощущаю ту часть артефакта, которую отдал этому засранцу!
Я застонала ему в губы, пытаясь вырваться. Он прижал меня к стене, вжавшись в меня всем телом. Его руки заскользили по бедрам, пробираясь к груди. Я отчетливо почувствовала, что он возбужден. Дернулась, пытаясь избавиться от дурманящего чувства обреченности, адреналина и желания. Он припал губами к шее; дрожь завладела моим телом, когда я ощутила шелк его языка, умело ласкающего кожу.
— Малфой... не на... — он переместился на мои губы, врываясь властным поцелуем и показывая, кто хозяин ситуации.
Меня пронзила резкая боль, отголосками прокатившаяся по телу, когда он прокусил мне губу. С остервенение принялся посасывать выступающую кровь. Мой рот наполнился специфическим привкусом. Моей грязной крови, которую с остервенением слизывал Малфой. Мое тело словно пронзали разряды тока. Я дрожала, подобно осиновому листку. Петля чувственности, горечи, безумства и безысходности затягивалась все туже. Поистине, я чувствовала себя Иудой. Я и есть Иуда. Предатель.
— Пожа... луйста... — сквозь необузданные сплетения наших языков смогла выдавить я.
Малфой утробно зарычал, сильнее вжавшись меня. Больно укусил за шею. Думаю, теперь по всему моему телу останутся его отметины. Он резко отстранился, отступая назад.
— Твою мать... — прошептал он, смотря на меня блестящими глазами от дикого, неудовлетворенного желания. – Твою мать, Грейнджер... Что это было, блядь?!
Я всхлипнула, отвернувшись к стене. Наверное, во мне еще осталась магия друида, взывающая к первобытным инстинктам. Я боялась повернуться в его сторону, боялась его взгляда, полного изумления, омерзения и похоти. Никто так на меня еще не смотрел. Я облегченно выдохнула, когда дрогнула от звука захлопнувшейся двери. Малфой ушел. Мы оба были в смятении. Я до сих пор ощущала его наэлектризованные прикосновения, с едва сдерживаемой ярость и безумным влечением. Думаю, что—то надломилось в нас обоих. Мне страшно подумать о том, чем это может для нас закончиться. Для меня.
На первый этаж я спустилась ближе к вечеру, боязливо оглядываясь по сторонам, в надежде не наткнуться на Малфоя. Не знаю, как теперь себя с ним вести. Встретила меня Анеля, как всегда, добродушной улыбкой, и сразу же потащила в кухню, сказав, что мне просто необходимо хотя бы перекусить, потому что я выгляжу усталой и бледной. Я ограничилась лишь пончиками, начиненными повидлом из дикой розы. Это было любимым лакомством поляков. Отхлебнув ароматного чая, настоянного на травах, понемногу собиралась с мыслями, частично вслушиваясь в щебет женщины. Она рассказывала что—то о каком—то большом праздновании, в котором участвуют все жители поселка. Я кивнула, принимая приглашение. Мысли сосредоточились на Малфое, вытеснив все остальное. Я боялась встречи с ним и желала ее одновременно.
Подкрепившись, я решила немного побродить по поселку. Возможно, я отвлекусь от реальности благодаря сказочным видам. Ветряное колесо, красивые миниатюрные лавочки, магазинчики, словно кукольные макеты... Люди улыбаются. Заметила одноэтажное здание, где висела разноцветная вывеска с надписями и изображением мальчика, склонившегося над книгой. По—видимому, школа или библиотека. Я долго шла, пока не забрела на колосящиеся поля. Казалось, желтое море милостиво согласилось принять меня. Я рухнула на землю, не обращая внимания на жесткие колоски, и расплакалась. Мне необходима разрядка. Содрогаясь от рыданий, я скребла землю ногтями в бессильной злобе, постепенно превращающейся в отчаяние.
Заставила себя встать, лишь когда тьма завладела поселком. Я слышала музыку, смех и радостные восклицания. Похоже, празднество началось.
Зажмурилась от освещения, пробиваясь сквозь танцующую толпу. Пару раз меня увлекали в хоровод, но мне удавалось медленно, но точно приближаться к дому Анели. Внезапно я ощутила горячие руки на своей талии. Меня прижали к телу.
— Не так быстро, Грейнджер, — зашептал на ухо до боли знакомый голос; меня обдало запахом алкоголя.
Я содрогнулась. Малфой пьян. Волны страха накатывали на меня посекундно, с новой силой.
— Не дергайся, — прохрипел Малфой, зарываясь лицом в мои волосы и часто дыша.
Его рука накрыла мою грудь, едва различимо поглаживая.
— Пожалуйста... не надо... — зашептала я, пытаясь вырваться.
— Не привлекай внимания, Грейнджер, — сказал приглушенно парень. – Думал, ты делаешь выводы из собственного поведения.
— Что ты имеешь в виду? — мой голос дрожал; я повисла в его руках, позволяя ему исследовать мое тело.
— Ты же не хочешь, что бы пострадала та милая женщина, приютившая нас?.. Или вон тот мальчик, так радостно и невинно глазея на танцующих?.. Или парочка слева: они так влюблено смотрят друг на друга. Думаю, у них еще не было ни одного поцелуя, даже столь невинного, как соприкосновение губ. И уж точно он не трогал ее так, как я тебя, — говорил Малфой; его рука скользнула между моих ног.
Я резко выдохнула, дернувшись. Его пальцы сильнее нажали на чувствительную точку, и я издала жалобный всхлип, поглощенный звуками веселья.
— Ты — тварь, — прошипела я, давая ему увлечь меня за один из домиков, в темноту, готовую скрыть мое унижение и его помешательство.
На глазах выступили слезы. Я с силой принялась отбиваться, как только нас поглотила тьма. Он хрипло рассмеялся.
— Ты никогда не оставишь попыток бороться? Даже понимая, что ты бессильна? Гриффиндорка до мозга костей, — Малфой поймал меня, сделав подножку, и я распласталась на земле.
Он навалился на меня. Я продолжала отбиваться, придавленная тяжестью его возбужденного тела, понимая, что силы покидают меня.
— Мерлин, Малфой, не делай этого! – взмолилась я. – Ты будешь жалеть! Не усложняй все еще больше! Молю!
— Мне нравиться слышать, как ты произносишь это слово. Молю, — хмыкнул он, захватывая мои руки. – Забини говорил, что это чертовски охренительно – трахать грязнокровок...
Я опять громко всхлипнула. Мои руки освободились. Я вцепилась в волосы парня, тяня изо всей силы. Он издал непонятный звук; сжал мои запястья, делая невыносимо больно. Я вскрикнула. Он освободил запястья.
Приподнялся надо мной, на руках, и принялся тереться и вжиматься в меня в безумном ритме. Видела его пугающий блеск глаз, чувствовала его безудержную похоть, не оставившую места для проявления хотя бы малейшей человеческой ласки. Потому что сейчас Малфой был зверем, видевшим свою жертву, и ему нравилось то, что он повергал ее в агонию. Я отчаянно извивалась под ним, не прекращая попыток избавиться от его, казавшегося тонным, тела. В следующую секунду Малфоя отшвырнуло на несколько метров. Думаю, сработала стихийная магия. Я отползла к стене, обвивая себя руками.
Малфой поднялся на ноги, едва заметно пошатываясь.
— Грейнджер... — прохрипел он. – Что, мать твою, происходит?..
Я лишь боязливо смотрела в его сторону, вжимаясь в стену. Я и сама не знала ответа на этот вопрос. Глотая слезы, следила за каждым его движением. Он просто стоял и смотрел на меня, рвано и глубоко дыша.
Магия и безумие смешались в единое целое.
*Оmnis – единое целое.