Глава 16. *Мorte mixta
— Мерлин! – простонала я, переворачиваясь на другой бок.
Открыла глаза. Больно. Приподнявшись на руках, огляделась. Мерлин. Меня затошнило. Он убил старого охотника. Рыдания сковали горло похлеще, чем руки Малфоя. Я издала хрипловатый всхлип. Где этот бессердечный ублюдок?!
Нетвердой походкой прошла в комнату, где меньше, чем сутки назад мы сидели с человеком, приютившим нас. С человеком, который не ожидал, что так жестоко поплатиться за свою доброту.
Я поняла, что все еще нахожусь в ЕГО одежде. Выбежала из хижины в поисках своей рубахи. Заметила ее, висящую на ветке. Вчера я ее пыталась отстирать от грязи и пота. С остервенением срывая с себя тряпье, я натягивала свою рубаху, громко всхлипывая.
Мерлин мой, он его убил!!!
Я осмотрелась. Нет ни тела Войцеха, ни самого Малфоя. Я бросилась обратно в хижину в поисках какого—нибудь оружия. На глаза попался миниатюрный складной нож. Его клинок не был полностью спрятан в рукоять. Лезвие призывно блеснуло. Я схватила нож и снова помчалась во двор. Я убегу. Если мне суждено сгинуть в этом лесу, так тому и быть.
Внезапно я ощутила легкий толчок, кожу покалывало. Магия?.. Я сделала шаг — неприятные ощущения усилились. Хитрый сукин сын наложил ограждающие чары! Я смело двинулась вперед, превозмогая становившиеся с каждым шагом достаточно болезненными ощущения. Я смогу пройти этот невидимый барьер! Сильный удар в солнечное сплетение, ноги отрываются от земли. Я очутилась вновь за пределами барьера, пролетев пару метров. Мерлин, что это за магия?! Хрипя и пытаясь восстановить сбившееся дыхание, я едва сумела подняться на ноги. Малфой – темный маг. Значит, следует действовать также.
— Обис Крусабилис! – произнесла я темномагическое заклинание, сосредотачиваясь на невидимом барьере.
Увидела, как колеблется прозрачная рябь, словно желе. Мерлин, барьер имеет толщину как минимум метра два! И я не смогу отменить заклинание без волшебной палочки. Я отступила назад, лихорадочно соображая, что делать дальше.
— Неплохая попытка, Грейнджер, — его голос звучал сухо, угрожающе.
Я повернулась к нему, заводя дрожащие руки за спину и сжимая нож. Он стоял в метрах пяти от меня, облокотившись на ствол ясеня и скрестив руки на груди. Он был без рубашки. Бледная кожа, покрытая шрамами. Широк в плечах. Худощавый, но достаточно жилистый. Рельефные мышцы рук и живота. Он, словно мраморное изваяние, искусно высеченное талантливым творцом. Я отвела взгляд, чувствуя смущение, вмиг затопленное страхом, злобой и неприязнью.
— Что ты с ним сделал? – я сглотнула образовавшийся в горле ком.
— Убил, Грейнджер. Думал, ты видела, — ни один мышца не дрогнула на его лице.
Я подавила рвущийся из груди всхлип. Наверняка, он избавился от тела. Именно этим я могла объяснить его временное отсутствие.
— Ты – мразь! Ты – убийца! Ты!.. – я задохнулась от нахлынувших эмоций. – Разве ты ничего не чувствуешь?! Разве у тебя ничего не бьется в твоей гребаной груди, кроме сраного куска дерьма?! Мерлин!!! Когда ты сдохнешь, это будет самым чудесным днем в моей жизни!
Я бросилась в его сторону, охваченная дикой яростью. Я кричала и выдавала такие слова, которые, как я раньше была уверена, даже не знала. Я подбежала к нему, толкая и молотя по груди кулаками.
— Как же я тебя ненавижу!!! Ты – не человек! Ты — зло! И это тебе нет места среди людей! Тебе, и твоим долбанным дружкам! – орала надрывисто я, чувствуя, как начинает саднить горло.
Он схватил меня за руки, пару раз сильно встряхнув. Я все еще сжимала нераскрытый нож. Я вырвала свои руки из его хватки с такой силой, что мимолетное удивление отразилось даже на его лице. Не знаю как, но молниеносно освободила клинок и занесла руку, целясь в его шею. В следующую секунду почувствовала дикую боль в запястье и удар локтем в лицо. В глазах потемнело, осталась лишь острая боль; тело обмякло.
— Истеричка, блядь, — донесся его голос.
Я почувствовала холодный клинок на своей шее, там, где бешено пульсировали вены. С трудом открыла глаза. Я вжалась в ствол дерева, пытаясь избавиться от неприятно холодящего лезвия. Тяжело вздохнула, смотря прямо в его глаза. Они походят цветом на лезвие этого ножа, так же опасно блестят и такие же безразличные...
— Знаешь, ты обвиняешь меня напрасно. В этот раз я лишь оборонялся. Убийцей можешь считать себя, Грейнджер. Если бы ты поменьше дергалась и всем своим видом показывала, что ты – несчастная жертва, может, сраный маггл остался бы жить, — его слова резали похлеще Сектумсемпры.
— Заткнись!!! – простонала я. – Ты убил бы...
Я замолчала; клинок переместился на мои дрожащие губы, врезаясь лезвием. Дыхание участилось. Грудь сжимало. Вырвался жалобный хрип. В глазах защипало, по щеке скатилась слеза. Почувствовала его руку на шее; большим пальцем он размазал слезы по щеке.
— Этого всего можно было избежать, — почти ласково пропел он. – Если бы ты знала свое место, грязнокровка.
Я невольно вздрогнула. Отпусти меня. Не прикасайся ко мне. Каждое твое прикосновение оскверняет, отравляет меня.
Нож снова прижат к шее.
— Я – свободный ЧЕЛОВЕК, — прошептала я. – Ты тешись себя иллюзией власти, также, как Темный Лорд. Вас погубят ваши долбанные идеи...
Малфой резко схватил меня за волосы, тяня назад, так, что я запрокинула голову. Резкая обжигающая боль в районе ключицы. Он порезал меня?..
— Все дело в твоей крови, — его голос зазвучал приглушенно. – Именно в ней.
Я почти перестала дышать от стискивающего меня страха. Сейчас он похож на безумца. Его губы на ране. Его язык... Мерлин... Мне не хватает воздуха. Что он... Мерлин... По телу словно пробегают разряды тока. Меня бьет крупная дрожь. Он ненормальный... Он отстранился, смотря на меня. Его глаза потемнели. Как небо в грозу. Подернуты поволокой. В уголке губ застыла капелька крови. Он похож на вампира. Страшно. Я хочу закричать, но наружу вырывается протяжный тяжелый выдох...
Не могу оторвать взгляда. Он не отпускает меня. Я в его власти. Это темная магия. Забирающая душу, рвущая и разъедающая на живую.
— Мерлин... — едва слышно прошептала я, пытаясь оттолкнуть его; мои пальцы проскользнули по его груди – я не дотянусь.
Он издал что—то похожее на рык. Он зверь. Хищник. Убийца. Но я не хочу быть жертвой...
Губы искривились в ядовитой ухмылке. Я, как завороженная, наблюдала, как он слизывает остатки крови со своих губ. Что—то в этом было дикое, первородное, сладко греховное и ужасное... Я схожу с ума. Я сошла с ума. Наверное, в тот самый момент, как он переступил порог камеры, в которой я томилась.
— Твоя кровь – и есть зло, — прохрипел он. – Которое нужно искоренять.
Он резко вырвал свою руку из моих волос. Я вскрикнула. Он развернулся и побрел в хижину. Я медленно сползла по царапающему стволу дерева на землю, смотря в его удаляющуюся спину. Драко Малфой – Дьявол во плоти.
Я медленно пережевывала мясо, через силу заставляя глотать кусочек за кусочком. Мы все еще находились в хижине покойного охотника. Малфой сказал, что мы отправимся в путь завтра утром. Он обыскал все закутки и ларцы, находящиеся в комнатах. Но кроме оружия, патронов и сухих запасов еды он ничего не нашел.
— Знаешь, Грейнджер, если бы ты была не такой дурой, мне бы не пришлось тратить время на бесплодные поиски, — говорил Малфой. – Возможно, никчемный маггл что—то знал про артефакт...
— Можно подумать, ты бы оставил его в живых, — глухо отозвалась я, инстинктивно дотрагиваясь до пореза на груди.
Он с удовлетворением проследил за моим движением. Я отдернула руку. Он неопределенно, едва заметно, пожал плечами.
— Ты не способен на милосердие, — пробормотала я. – Только не ты.
— Подобно тому, как бывает иногда милосердие, которое наказывает, так бывает жестокость, которая щадит, — сказал Малфой, оскалившись.
— Нет, — я отрицательно покачала головой. – Не тебе судить о таком.
— У каждой медали имеется две стороны, Грейнджер. Неужели ты еще не поняла этого? – Малфой откинулся на спинку стула, смотря на меня сквозь полуопущенные длинные ресницы. – Ты пытаешься защититься от реальности. Слишком тяжело осознание того, что мир делиться не только на черное и белое? Еще бы, твое гриффиндорское мышление явно не готово воспринимать такой расклад.
— Мое гриффиндорское мышление не готово воспринимать того, что какой—то змееподобный монстр пытается захватить власть, опираясь на геноцидные идеи! Удивительно то, что у него все же есть приверженцы! Такие же отморозки, ослепленные властью и творящие ужасные действа, — мне не хватало воздуха от разрывающих грудь эмоций.
— Как мы заговорили, Грейнджер, — голос парня зазвучал чересчур мягко; такой его медовый тон не мог предвещать ничего хорошего. – Всегда были, есть и будут те, кто подчиняет, и те – кто подчиняется. Ты относишься к последним. Твоя кровь определила твою сущность.
— Моя кровь?! – я привстала на стуле, подавшись вперед и чувствуя, как от негодования кровь прилила к щекам. – Моя кровь, мать твою?! Ты помешанный кретин, если такое говоришь! Ты пробовал мою кровь на вкус! Скажи же, чем она отличается от твоей?! Вот именно, ничем! Ты – такой же, как и я! Вы не особенные, какими себя считаете, бессердечные ублюдки!
— Грейнджер... — зарычал Малфой, вставая из—за стола.
Его гортанный, дикий звук немного привел меня в чувства. Я повторила его манипуляции, пятясь назад.
— Ты сильно заблуждаешься, грязнокровка, — заговорил парень, разрезая своим мелодичным баритоном давящую тишину. – У меня есть власть. Я сильнее тебя. Я диктую правила. Иначе быть не может. Ты можешь лишь подчиниться: либо сразу, либо когда осознаешь свою роль. Но исход один – ты подчинишься.
Я сжала кулаки, пытаясь справиться с захлестнувшими эмоциями: болью, разочарованием, бессильной яростью и страхом за собственную жизнь. Если бы я могла зажмурить глаза и, открыв их, понять, что все происходящее здесь и сейчас – всего лишь мой очередной ночной кошмар! Но нет. Малфой медленно двигался в мою сторону, напоминая мне крадущегося хищника. Я вжалась в бревенчатую стену, сожалея о том, что не могу просочиться сквозь нее.
В метре от меня он остановился, застыв, словно его остановил тот барьер, который он установил во дворе. Пару минут напряженного до предела молчания.
— Вот видишь, — сказал парень. – Ты боишься меня. Почему ты боишься меня, Грейнджер?
— Ты... Я не ... Ты – бессердечный. Ты – жестокий садист. Ты... — я запнулась; возникло желание повернуться к стене и заскрести по ней, ломая ногти, лишь бы избавиться от чувства собственной беспомощности.
— Не то, — хмыкнул парень. – Потому что во мне есть власть. Я – доминант. И ты чувствуешь это. Чувствуешь своей грязной кровью.
— Но я не... — я оборвалась на полуслове, когда рядом с моей головой просвистел нож, встряв в нескольких сантиметрах от моего левого уха.
Я пораженно уставилась на лезвие, на половину вошедшее в, казавшееся таким податливым, бревно. Перевела ошалелый взгляд на парня. Он не ухмылялся, но весь его вид говорил о том, что он удовлетворен.
Я хотела сказать, что я – не слабая. Мерлин, кто знает, может я действительно рождена, чтобы подчиниться? Но точно не таким, как он. Не ему. Пусть он мне демонстрирует тут хоть древнейшую магию, я не подчинюсь ему. Никогда. В тот день, когда это случиться, я наложу на себя руки. Пусть он сильнее физически, пусть он запугивает меня, но я буду продолжать противостоять ему. Он искалечил мою душу, но не завладел ею.
Я вскинула подбородок, поджав губы. Его губы растянулись в презрительной улыбке. Вся его поза говорила о том, что он позволяет мне делать все, что я делаю. Он контролирует ситуацию. Он слишком самонадеян. Возможно, именно это качество сыграет с ним злую шутку и заберет его жизнь.
— Бояться – это мудро, Грейнджер, — снова заговорил Малфой. – Тебя такому не учили на львином факультете. Храбрость редко обходиться без глупости. Порой она произрастает из страха.
— Значит, ты – глупец, — выплюнула я. – Ты не боишься. Расплаты за свои действия.
— Грейнджер, — хохотнул Малфой, резко оказавшись возле меня и доставая нож из бревна. – Ложись, завтра не будет привалов.
Я, обняв себя руками, направилась во двор. Сумерки сгущались, обволакивая все на своем пути. Ночь медленно, но верно вступала в свои права. Воздух стал прохладнее, приятно обвивая меня. Я не пыталась повторить попытку выйти за отведенную территорию. Если бы Малфой не доверял своей магии, ни за что не пустил бы меня даже на порог хижины. Мерлин, что же он наложил за заклинание, имеющее такое мощное действие, даже учитывая то, что в лесу магия действует частично?
По телу пробежали «мурашки», когда я услышала скрип крыльца позади себя. Малфой. Он бесшумно подошел, остановившись справа от меня. Молчал. Я ощущала его взгляд. Но сил не было на новую зрительную дуэль. Не сегодня. Слишком насыщенный день. Насыщенный его присутствием, его взглядом, его запахом, его голосом, его прикосновениями, его мыслями и идеями.
Лишь когда забрезжил рассвет, я заставила себя вернуться в хижину, чувствуя дикую усталость. Единственная мысль билась в моем воспаленном сознании: я должна поскорее покинуть эти стены, обагренные смертью.
*morte mixta – обагренные смертью.