Глава 15. Somnia*
Единственная мысль, которая билась в моем мозгу последние пару суток: когда же этот лес закончиться?! Сотни гектаров труднопроходимых лесов, болот, лугов казались бесконечными.
Я покосилась в сторону Малфоя. С самого утра, после скудного завтрака, он периодически отходил, производя неизвестные мне магические манипуляции. Думаю, он пытался настроить какой—то особый вид поисковых чар. Иногда, когда я не погружалась в свои размышления, я ловила на себе взгляды парня. Он рассматривал меня. Мне каждый раз становилось не по себе под его пристальными взглядами. Бросало то в холодный пот, то в жар. Между нами возникло напряжение, над которым мы оба были неподвластны.
— Малфой, — решилась я. – Можно узнать, что ты делаешь?..
— Нет, — снова пронизывающий взгляд серых глаз, смотрящих сквозь меня. – Грейнджер, ты останешься собой даже во время Апокалипсиса. Интерес губит человека.
— Очень ценное замечание для того, кто сам движим им, — хмыкнула я, отворачиваясь от него.
— Грейнджер, избавь меня от своего сомнительного остроумия, — оскалился Малфой. – Думал, что я – последний человек, с которым ты решишься заговорить.
Я поняла, что он тоже устал от молчания.
— Так оно и есть, Малфой, — ответила я, ускоряя шаг, чтобы не идти с ним рядом. – Но за неимением ничего лучшего приходиться обходиться тем, что есть.
— Ты забываешься, грязнокровка, — усмехнулся он, догоняя меня.
— В самом деле?.. – я повернулась в его сторону.
Мерлин, зря я это сделала. Его глаза... По телу пробежал неприятный разряд. Мне показалось, что я увязла в расплавленной стали. Она постепенно обволакивала меня, затягивая все глубже и глубже. Я поспешно отвела взгляд. Первой. Как всегда.
Малфой усмехнулся. Его явно забавляло мое поведение.
Я отвернула голову в противоположную сторону, так, что затрещали позвонки. Внезапно мое внимание привлекло нечто. Постройка?.. Хижина?.. Там есть люди?..
Сердце пропустило пару ударов. Я развернулась и бросилась в сторону предполагаемого строения. Не обращала внимания на больно хлеставшие по телу и лицу ветки и кустарники. Резкий рывок — и я прижата к земле. Не хватает воздуха от навалившегося груза.
— Малфой, ты меня задушишь, — простонала я, пытаясь столкнуть его тело с себя.
— Предположим, что именно это я и собираюсь сделать, сука! – прорычал он, сильнее наваливаясь на меня; завел мои руки мне за голову, сильно сжав одной своей.
Я придушенно пискнула, извиваясь под ним, словно змея. Он немного ослабил давление. Свободной рукой провел пальцами по моей шее. Я уставилась на него. Слова застыли в горле, образуя удушливый ком. Что происходит?.. Пальцы сомкнулись на шее, не так сильно, как обычно, давая вполне свободно дышать. Он наклонился к моему лицу и зашептал на ухо:
— Какого дементора тебя туда понесло, Грейнджер? Думаешь, что найдешь там спасение? Какая досада. Запомни, я не дам тебе свободы. Никогда. Просто потому, что ты ее не заслуживаешь. Тебе нет места среди людей. Ты – грязь. Грязнокровка. Не человек.
До меня смутно доходил смысл его слов. Я чувствовала его горячее тело, наряженное до предела. Складывалось такое впечатление, что каждая его мышца, каждый мускул отпечатался в меня, оставляя затейливый узор. Чувствовала его опаляющее дыхание на своей коже. Пытка, это такая пытка...
— Ты будешь говорить только тогда, когда я тебе разрешу. Ты будешь делать только то, что я посчитаю нужным. Ты поняла меня, мразь? – зашипел Малфой, с силой вжимаясь в меня.
— Нет, — прохрипела я, пытаясь вырваться из его захвата.
— Смирение должно быть в твоей грязной крови, — Малфой смотрел на меня в упор, наклонив свое лицо так близко, что еще миллиметр — и наши носы соприкоснуться. – В противном случае придется привить его.
— Мне больно... — застонала я, переставая сопротивляться.
— Боль – это состояние ума, Грейнджер. К ней можно привыкнуть, — я сомкнула глаза, молясь лишь о том, что бы избавиться от его тисков на запястьях и шее. – Повторяю: ты – в моей власти. Ты будешь подчиняться мне.
Тело пронзило острое ощущение, когда я почувствовала, что он задел пальцами мою грудь. Смесь адреналина, возбуждения, боли и неприязни. Существует ли более запутанное и изматывающее чувство? Мерлин... Я не смогла подавить судорожного вздоха. Открыла глаза. В его взгляде проскользнуло что—то дикое, первобытное... То, что не на шутку заставило меня испугаться. То, что было страшнее его Круциатусов. Мое дыхание участилось. Я не могла противиться плену его взгляда, а он, похоже, и не собирался отпускать. Наверное, именно так зарождается власть мужчины над женщиной... Я слабо дернулась. Он протянул руку к моему лицу; она застыла в нескольких сантиметрах от моей горящей кожи. Что он собир...
Послышался сиплый голос. Судя по интонации, весьма угрожающий. Малфой перекатился слева от меня. Я, приподнявшись на четвереньки, увидела весьма грузного мужчину, одетого в поношенное тряпье, держащего в руках ружье и что—то говорящего нам на непонятном мне языке, точнее, Малфою, и тыча в него оружием. В глазах Малфоя отразился звериный блеск. Я, словно завороженная, наблюдала, как он поднимается, принимая обманчивую позу смирения и успокаивающе показывает руки. Он походил на хищника, такой же гибкий и красивый, хитрый и жаждущий крови... Определенно, он хочет убить незнакомца. Я не могу допустить пролития невинной крови в очередной раз. Ее и так слишком много утекло.
Я встала и подойдя к Малфою, схватила его за руки. Он холодно посмотрел на меня. Его взгляд был красноречивее, чем слова. Я поплачусь за свои действия.
— Эй, все в порядке, — я обратилась к мужчине, поворачиваясь в его сторону и все так же придерживая руки Малфоя. – Вы говорите по—английски?
— По—английски... Есть немного, — произнес мужчина, не опуская ружья. – Кто вы?
— Меня зовут Гермиона Грейнджер. А это – Малфой... Драко Малфой. Мы заблудились. Нуждаемся в помощи и приюте, — слова действительно прозвучали жалобно; я почувствовала, как парень больно стиснул мои пальцы.
— Малфой... Что—то знакомое... Англичане, говорите? – коверкая слова, мужчина пронзительно и придирчиво оглядел нас с головы до ног. – Войцех Вишневецкий.
Он еще пару минут внимательно нас разглядывал, затем сипло рассмеялся и, закинув оружие за плечо, заговорил:
— Вы выглядите измученными. Сколько вы тут бродите? Около недели? Вам очень повезло, что вы добрались до наших угодий. Пищи в лесу полно, но ведь можно и самим стать обедом. Округа кишит хищниками. Часто здесь пропадают любопытные туристы, решившие, что могут противостоять природе.
Войцех снова издал смешок и махнул нам, в знак следовать за ним. Малфой одними губами прошептал многообещающее «Тебе пиздец» и решил взять инициативу в свои руки. На удивление, старый охотник оказался весьма болтлив. Мы подошли к небольшой хижине, видимо, смастеренной самостоятельно, из бревен, веток и травы. Внутри оказалось довольно чисто и светло. Интерьер был предельно прост: квадратный, грубо сколоченный, стол, пара стульев, в углу – аккуратно застеленная лежанка. Войцех рассказывал нам байки про свои приключения в этом лесу, пока мы с Малфоем плотно подкреплялись жирной похлебкой с грибами, хорошо зажаренным мясом дикого кабана и чашкой зубровки. Мне этот странный алкогольный напиток Войцех разбавил с яблочным соком, попутно рассказывая, что настаивается он на траве Зубровка душистая, которая, произрастая в Беловежском лесу, является пищей для зубров, откуда и получила название. Я вглядывалась в желтоватую настойку, пытаясь определить, понравилось ли мне то, что я пробовала. Горькая, обжигающая горло, с терптким привкусом и специфическим запахом. Нет, определенно этот напиток мне не нравиться, даже с добавлением яблочного сока.
Я то и дело косилась в сторону Малфоя, общающегося с охотником. Парень выглядел вполне заинтересованным, непринужденно откинувшись на спинку стула. Но я знала, что он в любую минуту готов достать волшебную палочку и пустить в старика пару заклинаний. Я боялась. Снова. Меня пугал этот невозмутимый юноша с холодным взглядом. Я не знала, чего от него ожидать.
После сытного ужина мы поочередно искупались в неком подобии душа, представляющем собой деревянную кабинку со шлангом; вода качалась из близлежащего небольшого водоема. Войцех дал нам чистую одежду. Я едва не утопала в его огромных штанах и рубашке, в которую влезли еще, как минимум, три меня. Удивлялась, как такой грузный человек обладал такой необычайной ловкостью.
Я узнала, что охотничьи угодья встречаются через каждые пять километров, образуя так называемое Мирное сообщество. Здесь редко охотятся, только по нужде: чтобы пополнить запасы пищи. Остальное время охотники охраняют лес от браконьеров или помогают заблудившимся туристам найти правильный путь к близлежащим селам. Лес находится примерно в 225 км. к востоку от Варшавы, к нему ведут автомобильная и железная дороги. Да, мы находились в Польше.
Войцех много пил, отчего постепенно его акцент стал чудовищным. Я с трудом понимала то, о чем он говорит. Вскоре захмелевший хозяин хижины проводил нас на ночлег в соседнюю комнату, оказавшуюся еще меньше, чем предыдущая. Наспех смастерил две лежанки. Я и Малфой остались наедине. Я поспешно улеглась на свою лежанку, отвернувшись от него. Слышала, как он опустился рядом.
— Что ты будешь с ним делать? – прошептала я, нарушая окутавшую нас тишину; мой голос дрожал.
— Лучше задайся вопросом, что я сделаю с тобой, Грейнджер, — сухо ответил Малфой; под ним зашелестела ткань – он лег.
Я обреченно выдохнула. Мне было страшно не за себя. Мне было страшно за старого охотника, Войцеха Вишневецкого, который приютил и накормил нас.
Я не могла заснуть, вслушиваясь в давящую тишину, разрезаемую лишь нашим дыханием и дикими звуками леса. Казалось, я пролежала так целую вечность. Тело затекло и дало знать о неудобной позе ноющей болью. Я, стараясь не шуметь, перевернулась на другой бок. Малфой. Рассматривала его, спящего и казавшегося вполне обычным парнем. Черты его лица разгладились, не было в них обычной напряженности. Губы не искривляла привычная мерзкая ухмылка. Обычный, красивый юноша... Но я знала, каков он на самом деле. И знание этого заставило меня внутренне содрогнуться. Я не должна рассматривать его.
Я мысленно металась: может, попросить помощи у Войцеха? Если Малфой будет пленен, что с ним делать? Не убить же?! Оставлять тут тоже небезопасно.
Внимание привлек едва слышимый шорох. В комнате показался Войцех с ружьем. Он, заметив меня, с удивлением смотрящую на него, приложил свой палец к пухлым губам, призывая меня к молчанию. Я ничего не понимала. Моя рука дернулась в сторону Малфоя, застыв в сантиметре от его руки. Войцех покачал головой, указывая на оружие. Мерлин, что делать?! Я сомневаюсь?.. Я сомневаюсь!!!
Резкий рывок за руку, «Авада Кедавра», толчок, заглушающий выстрел и удар всем телом о деревянную стену. Я застонала, пытаясь пошевелиться. Повернулась, увидев, как полное тело охотника оседает. И его глаза, выражающие изумление и понимание смерти...
Я закричала. Мгновенно была поднята и снова впечатана в стену. Сильная хватка на горле. Нечем дышать.
— Предпочитаешь Аваду? Она все же действует, — прорычал Малфой, с силой оторвав меня от стены и еще раз приложив об нее.
Я почувствовала горячие дорожки слез на щеках. Судорожно вцепилась в парня, пытаясь пнуть его между ног. Он с остервенением вжался в меня, полностью блокируя мои движения.
— Ты сомневалась, гребаная сука! – заорал он мне прямо в лицо. – Я не спал, дементор тебя зацелуй!
— А ты убил бы меня, даже не сомневаясь!!! — выкрикнула я в ответ, сквозь душащие рыдания, пытаясь оцарапать его лицо.
Он зашипел, когда я полосонула ногтями по бледной щеке. Выступили капельки крови. Он замахнулся, нанес удар по щеке. Мерлин, как же жжет кожу.
— А говорят... у аристократов... кровь голубая... чушь... — прохрипела я, потянув его за волосы.
Он отшвырнул меня на лежанку. Мелькнула волшебная палочка в его руке.
— Круцио!
Я извиваюсь в предсмертной агонии. Мерлин, пощадите, умоляю! Мой крик показался мне нечеловеческим, не моим, диким, вперемешку с гортанным рыком... Я умираю...
Снова чувствую его руки на своем теле. Я безвольная марионетка в его руках. Мне кажется, я изломана. Мои кости раздроблены в порошок. Снова удар об стену. Чувствую, как он уткнулся лицом в мою шею. Ощущаю его обжигающее дыхание, его губы, щекочущие кожу, и нашептывающие, словно мантру:
— Ты сомневалась, Грейнджер... Блядь, ты сомневалась...
Мое туманящееся сознание рисовало нелепые грезы. Темнота окутывает меня, затягивая в свою липкую пучину. Грезы – это мир абсурда. Грезы...
*Somnia – грезы.