Глава 13. Credam de cras*
Я несколько минут лежала в оцепенении, не смея пошевелиться, претерпевая остаточную боль. Никогда еще в моей жизни не было столь болезненного перемещения. В руке сжимала осколок артефакта. Прислушалась. Шуршащая листва переплеталась с отдаленным щебетом птиц. Я в лесу. Теплый ветерок обдувает лицо. Запах земли и травы. Чувствую, как острые травинки щекочут кожу, не прикрытую одеждой. Открыла глаза; зарябело насыщенной зеленью – сквозь кроны деревьев пробиваются солнечные лучи, заставляя щуриться. Выступили слезы. Я свободна?..
Послышалось хрипение. Я приподнялась на руках.
— М – м –малфой?.. – изумленно выдохнула я. – Как...
— Да, это я, мать твою! Ты тупая сука, Грейнджер! – парень выглядел угрожающее, даже распластавшись на траве.
Одной рукой он сильно сжимал щиколотку моей левой ноги. Его лицо было искривлено гримасой боли и ярости.
Я пнула его свободной ногой в лицо. Он издал булькающий звук. Еще раз ударила по руке. Он освободил мою ногу, хватаясь за свое лицо. Я встала на четвереньки, отползая. Поднявшись, бросилась в глубь леса, спотыкаясь на каждой выемке и бугорке. Я должна убежать. Я слишком многим рисковала, что бы быть плененной вновь. Я свободна!
— Петрификус Тоталус! – ноги подкосились; я, обездвиженная, рухнула на землю, неудачно приземлившись на левую руку.
Конечность пронзила острая боль. Я бы застонала, если бы смогла издать хоть звук.
Видела, как Малфой неспешно приближался неровной походкой.
Почувствовала, что действие заклятия ослабевает. Вот я шевелю пальцами, превозмогая боль... Ничего не понимаю.
Парень поднял кривой фрагмент артефакта. На камне почти не было иероглифов. Я дернулась, стиснув зубы от боли. Он удивленно приподнял бровь. Действие заклятия еще не должно закончиться.
— Знаешь, Грейнджер, ты особенная идиотка, — выплюнул блондин слова, хватая меня за волосы и поворачиваю мою голову к себе, так, чтобы я не смогла отвертеться от изнуряющего зрительного контакта. – Может, попробовать Аваду? Как думаешь, она тоже подействует частично?
Я попыталась отрицательно покачать головой. Он сильнее потянул за волосы. Дразняще начал водить кончиком волшебной палочки по шее, затем перешел на скулу, где оставил свою отметину. Я зажмурила глаза. Дернулась. По телу пробежала неприятная дрожь.
— Откуда ты взяла это херово заклинание? – спросил Малфой, больно упершись палочкой в щеку. – В твоих расшифровках его не было. Не пытайся лгать, я изучил текст вдоль и поперек.
— Придумала, — едва слышно пискнула я; я действительно решила соединить некоторые иероглифы, означающие путь, силу, источник и перемещение. Полагала, что при взаимодействии моей придуманной комбинации заклинания и силе артефакта оно подействует. По—крайней мере, я теперь знала правильное произношение иероглифов. Оно смутно походило на рунические. Некоторые символы были особенно созвучны.
— Придумала?.. Блядь, Грейнджер, почему гениальные мозги достаются в большинстве случаев ничтожествам? – я поняла, что вопрос для него был риторическим.
— Ну почему же, — прохрипела я. – Тебе же не достались...
Пощечина обожгла лицо. Я схватилась за его руки, пытаясь вырваться. Он грубо сжал меня за предплечье и потянул вверх, поднимая. Попытался аппарировать. Ничего не произошло. Я не сдержала радостного вздоха.
— Рано радуешься, грязнокровка, — зашипел парень, толкая меня.
Я шлепнулась на траву, больно приземлившись на пятую точку. Он обращается со мной намного хуже, чем с животным.
— Пошли, — рявкнул Малфой, ожидающе смотря на меня.
Я поднялась. Немного помедлив, подошла к нему. Он отпустил шутовский поклон, пропуская меня вперед. Все мысли были настроены на одно: как избавиться от Малфоя? Он был сильнее физически, у него имелась волшебная палочка и фрагмент артефакта. Еще он отличался быстрой реакцией. А я изнывала от усталости. Хотелось просто растянуться на траве и отдаться неведенью. Я едва перебирала ногами. Еще я хотела пить. И есть. Присутствие Малфоя, шедшего за мной, особенно угнетало. Угнетало так же его молчание. Лучше бы он оскорблял меня, чем просто молчал. Не знаю, куда мы шли. Даже не предполагала, куда мы переместились. Возможно, Малфой искал более подходящее место для аппартации. Что с этим лесом не все в порядке, это и так понятно. Может, на него наложены антиаппартационные чары? И почему магия не действует в полную силу?
Или же он искал населенный пункт. Ведь лес не может быть вечным. Пару раз оборачивалась. Малфой выглядел сосредоточенным. Он думал.
Я решилась заговорить.
— Что дальше? – дрогнувшим от напряжения голосом произнесла я.
— Это ты мне скажи, мисс Так – хотевшая — свободы –и – оказавшаяся – в полном – дерьме! — хмыкнул Малфой; мне казалось, что он сдерживает ярость и особенно себя, чтобы не придушить меня.
— Может... — я замолчала на полуслове; нет, он не позволит мне заниматься самодеятельностью — это очевидно.
— Ну—ну, Грейнджер, выдай еще что —нибуь охренительное, — злорадствовал Малфой.
— Я тебя ненавижу, — взорвалась я. – Ты – самый мерзкий человек, которого я когда –либо встречала! Ты даже хуже Темного Лорда! Ты трус! Ты пытаешься с помощью жестокости компенсировать свою ничтожность! Ты знаешь, что жалок! Ты ...Ты!.. Я тебя НЕНАВИЖУ!!!
Я задохнулась от нахлынувшей ярости. Мерлин, как же я долго себя сдерживала! Чувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Все это грозит перерасти в истерику мирового масштаба. Я сжала кулаки, резко остановившись и повернувшись к нему. Тут же в мою грудь уперлась его волшебная палочка. Мерлин, как он гадко скалился. Как хочется впиться ногтями в его лицо! Растерзать его на кусочки, сжечь, третировать, четвертовать, повесить, утопить! Я всхлипнула в беспомощной ярости.
— Для меня это не новость, — его губы сложились в ядовитую ухмылку. – Шагай, Грейнджер.
Я отвернулась, тяжело дыша и прикусив губу, чтобы болью отрезвить затуманенное эмоциями и жалостью к самой себе сознание.
Попыталась успокоиться, созерцая девственную природу. С каждой минутой мне казалось, что этот лес действительно первобытный, не тронутый прогрессом. Разнообразная флора сводила с ума: в величественных деревьях я распознавала сосны, ели, ясени, ольхи, дубы, березы, липы и даже трепещущие осины; бессчетное количество лишайников и мхов поражало. Я даже на несколько минут забыла, пораженная дикой красотой леса, что по пятам за мной следует самый ненавистный мне человек, готовый в любую секунду воспользоваться проклятиями. Не удивлюсь, если встречу в этих зарослях какого—нибудь крупного млекопитающего, например, медведя или кабана... Среди деревьев я успела заметить мелькнувший красный хохолок дятла. Эта птица – пророческая, символ магической силы, страж королей и деревьев... Бурые вертлявые камышовки прячутся в зарослях кустов, но выдают себя звонким мелодичным щебетом. Захотелось закрыть глаза и придумать себе сказочный мир, полный светлых оттенков и греющих приятных ощущений...
Кое—где встречались небольшие болота, покрытые мощным ковром мхов, иногда переходящие в торфяники. Знаю, что здесь обитают среди водяных крыс и полевок, также выдры. Таков мой патронус – выдра. Хищное млекопитающее семейства куньих. Выдры – одиночки. Как и я теперь...
— Я устала, Малфой, — осторожно проговорила я.
Если честно, я чертовски сильно устала. Ноги едва не сводило судорогой от напряжения, и единственным моим желанием на данный момент было рухнуть на землю и забыться крепким сном. Пусть даже при наличии Малфоя с волшебной палочкой наготове.
— И что ты предлагаешь, Грейнджер? Устроить тебе пикник? Сделать массаж? — глухо отозвался он.
— Мерлин, я просто прошу привал, хотя бы пятиминутный! Это так тяжело? – взмолилась я; он невыносим.
— Грейнджер, ты оказалась здесь по собственной воле. Так что избавь меня от своего гнусного нытья, — Малфой был раздражен.
Не знаю, что его раздражало больше: мое присутствие или сложившаяся ситуация в общем. В любом случае, я тоже не питаю к нему теплых чувств.
Я споткнулась об тонкий корень дерева, торчащий из—под травы. Ноги гудели так, что, казалось, я слышала этот напряженный звук.
— Подымай свою задницу, Грейнджер, — Малфой возвышался надо мной, взирая сверху вниз.
Я убрала со лба лезущую в глаза и порядком отросшую челку. Мне стало невероятно жарко.
— Иди к дементору, Малфой! Я больше не могу, — прозвучало не угрожающе и отнюдь не убедительно; я чувствовала себя заранее проигравшей с ним любую словесную перепалку.
— Дерьмо собачье, — хмыкнул Малфой.— Поднимайся, Грейнджер, я не люблю повторять. Ты пойдешь в любом случае: либо добровольно, либо под Империо.
— Ты знаешь, что ты невероятный придурок? – на последнем слове мой голос повысился; я попыталась вложить в него все свое отношение к нему.
— Много говоришь, Грейнджер, — Малфой подтолкнул меня палочкой в бок.
Мне не оставалось ничего, как подчиниться. Но одно я знала точно: он ответить за каждое унижение, причиненное мне. Откуда я знала? Интуиция?.. Просто знала. В жизни все, словно бумеранг – возвращается с утроенной силой. И Малфой, пусть он и будет голубых кровей, не исключение.
Мы шли еще около часа. Лес начали окутывать сумерки. Мне становилось не по себе: открывался новый мир, пугающий шорохами и звуками. Я то и дело оглядывалась по сторонам, словно ожидая нападения неизвестности. Поежившись, мысленно приказала себе успокоиться. Не сильно помогало.
— Мерлин, Грейнджер, не думал, что ты такая трусиха! И куда же делась ваша хваленная гриффиндорская храбрость? – похоже, Малфою было весело.
— Заткнись, — коротко бросила я, пропуская мимо ушей его, уже ставшие такими привычными, колкости.
— А представь, что ты здесь одна? – хмыкнул он.
Неприятно кольнуло в груди. Он прав. Это неимоверно бесило.
— Чего ты хочешь?! – не сдержалась я и, обернувшись, остановилась, вглядываясь в его лицо. – Я и так одна! Потому что не считаю тебя за человека, понятно?!
Лицо Малфоя озарила диковатая ухмылка и, двинувшись вперед, он почти вплотную подошел ко мне. Я не смогла не отступить. В миг его стало слишком много.
— Грейнджер... — он словно смаковал мою фамилию.
Ненавижу такие моменты. Невозможно угадать, о чем он думает. Резкое быстрое движение и мое лицо зажато в его ладонях. От его прикосновения покалывало кожу. Его руки на удивление были прохладными. Он нарочно сильно сдавливал виски, словно пытаясь выдавить мой мозг. Я всхлипнула, пытаясь ослабить хватку.
— Это ты — маггловское отродье. Грязнокровка. И ты слишком часто забываешь об этом, Грейнджер! — тихо заговорил он, смотря прямо в мои глаза.
Я попыталась отвернуться, но он крепко удерживал меня в таком положении. Его глаза, такие холодные, бесстрастные; словно лезвия ножей, медленно режут по самому больному месту. Мерлин, это напоминает Круциатус...
Его взгляд блуждал по моему лицу, остановился на губах. Затем проследовал вниз. Предполагаю, что на грудь. Мерлин, что он делает?! Он пытается запугать меня насилием?! Нет, это не в правилах Малфоя. Он не считает меня за человека, за женщину. Он презирает меня, я знаю.
— По—моему, сейчас об этом забыл ты, — пропищала я, предпринимая новую попытку отодрать его руки от моей головы.
— Переживу, Грейнджер, — Малфой растягивает мою фамилию в лучших традициях своего произношения.
Я лягнула его ногой. Он оскалился, сделав мне подножку и усилив толчок. Я приземлилась на небольшой кустарник, оцарапав ноги. Зашипела от неприятных саднящих ощущений.
— Запомни свое место, грязнокровка. Тогда у тебя будет меньше проблем. Упорство усугубляет наказание, — Малфой немного прошел вперед, вглядываясь в наступающую темноту.
— А не пошл бы ты на хер, Малфой? – устало пробормотала я, отползая от треклятого кустарника и выбирая себе более—менее уютное, на мой взгляд, местечко; никогда не думала, что начну ругаться, как сапожник. На данный момент мне было все равно. Я слишком устала. И морально, и физически.
Я знала, что мы остановились на ночлег. Вообще—то, я любила отдыхать на природе. Но в данный момент меня пугали нарастающие непонятные лесные звуки, казавшиеся еще более зловещими из—за наступления непроглядной тьмы. И, естественно, присутствие Малфоя, которое я ощущала каждой клеточкой своего истощенного организма. Желудок громко заурчал. Его скрутило от неприятных ощущений. Я избежала смерти от рук Пожирателей, но мне, похоже, суждено погибнуть от голода. Я улыбнулась этой мысли. Почувствовала на себе пристальный взгляд Малфоя. Мне кажется, или между нами действительно образовалась некая странная связь?.. То, неведомое, что так крепко связывает лишь врагов?..
Я прикрыла глаза. Душно. Голодно. Мучает жажда. Тело ломит от долгой ходьбы. Мерлин, это и есть такая долгожданная свобода? Думаю, я в самом начале моей борьбы за жизнь, как это ни было бы прискорбно. И до финишной прямой еще так далеко... Но я буду сильной. Я есть сильная. Я выпутаюсь. Я избавлюсь от Малфоя. Как говорила Скарлетт ОꞌХара, героиня романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром»: «Я подумаю об этом завтра». Она считается символом предприимчивости и умения выживать. И я почему—то ей верю.
Я расслабленно вытянулась. Мгновенно звуки приглушились. Осталась лишь чудовищная усталость, готовая вступить в свои права. Я ей не сопротивлялась. Я должна отдохнуть. А обо всем остальном я подумаю завтра.
*Credam de cras – я подумаю об этом завтра.