Nosce te ispum

 30 января, 23:51

Я проснулась от легкого толчка. Огляделась. Библиотека. Я заснула на раскрытой книге, за столом. На столе улегся Косолапус, обычно не позволяющий себе подобных вольностей. Я потянула к нему руку и почесала за ушком. Мгновенно библиотека наполнилась громким урчанием, кот зажмурил глаза. Разбудил меня, а сам, значит, собрался спать!

Скрипнула дверь и в библиотеку скользнул Гарри. Заговорщицки подмигнув, уселся рядом. Достал из – под олимпийки бутылку огневиски.

— Гарри! – возмущенно зашептала я.

— Тихо, — хмыкнул Гарри; меня обдало перегаром. – Если миссис Уизли узнает...

— Гарри, зачем тебе это?! – изумилась я.

Я была приверженцем здорового образа жизни. Стоит ли упоминать о вреде алкоголя и курения?!

— Милая Гермиона! Меньше, чем через сутки – Новый Год. К тому же, нам почти по двадцать! – усмехнулся Гарри.

— Железные аргументы, — ответила я.

Гарри сделал очередной глоток, поставил бутылку под стол и, повернувшись ко мне, крепко обнял. Я немного удивилась его порыву. Наверняка, действие алкоголя.

— Гермиона... если с вами что – то случиться, я не переживу...

31 января, 6 : 43

— Гермиона! Подъем, соня! Могу поспорить, опять засиделась в библиотеке! – неугомонная Джинни без стука ворвалась в мою комнату и сейчас прыгала по моей кровати, не смотря на то, что я нахожусь в ней.

Увернувшись от ног подружки, я забралась на широкие перила.

— Мерлин, Джиневра Уизли, ты совсем потеряла совесть! – проскрипела я; хотела сделать свой тон как можно более строгим, но спросонья моя попытка провалилась.

— Мы идем в Хогсмит! – радовалась младшая Уизли. – Идешь?

— Нет, Джинни, — выдохнула я.

— Как?! – изумилась рыжеволосая девушка. – Ты же так хотела...

Я знаю, Джинни. Но я легла спать пару часов назад. Я физически не смогу выдержать шоппинг с тобой. К тому же, я поговорила по душам с Гарри. Это многого стоит. Учитывая, что мы каждый день натыкаемся друг на друга в коридорах, пересекаемся на кухне и в гостиной, мы стали редко разговаривать о наболевшем. Боялись открываться друг другу. Словно своими откровениями могли накликать беду.

— Странная ты, Гермиона Грейнджер, — обиженно пролепетала Джинни, слазя с моей кровати.

На пороге она обернулась и, хитро прищурившись, сказала:

— Но я все равно возьму на себя смелость и выберу тебе платье.

Зная фривольный вкус своей подруги, я внутренне содрогнулась.

— Ты заешь мой стиль, — обреченно простонала я.

— Да, знаю! До пят, до ушей, мешковатое и черное! – заливисто засмеялась рыжеволосая бестия и исчезла за дверью прежде, чем я успела запустить в нее подушкой.

31 января, 18 : 37

— Мерлиновы кольсоны! – шокировано произнесла я, оглядывая себя в зеркало.

На меня смотрело нечто в розовом пышном платье в стиле рококо с вызывающим декольте. Конечно, мне было что показать, но, Мерлин!..

— Великолепно! – выдохнула восторженно Джинни, не обращая внимания на мое кислое выражение лица.

Я попыталась подтянуть лиф чуть повыше, за что немедленно получила болезненный шлепок по пальцам.

— Твой серб потеряет голову! – захихикала рыжунья.

Меньше всего я хотела бы столкнуться с Кресиславом. Он пугал и притягивал меня одновременно. Что – то, все же, было в этом юноше отталкивающее. Возможно, если бы мои взгляды были менее консервативны, я бы позволила себе более раскованный флирт с молодым аврором.

— Ну чего ты молчишь? Скажи же что – нибудь! – запрыгала от нетерпения подружка.

— Ну... очень вызывающе, — мягко сказала я, пытаясь отделаться от чувства перевоплощения в куртизанку времен короля – солнца.

Платье было действительно великолепным. Вычурно оформленный корсет, создающий впечатление осиной талии и выгодно подчеркивающий грудь, пышная многоярусная юбка – панье, создающая эффект «перевернутой рюмочки»... Красиво. Но вот соорудить себе на голове прическу типа «фрегат» или «сады», которые так любила Мария – Антуанетта, не позволю. Обойдемся стилем 1760 – х годов. Гладкая, изящная прическа с ниспадающими локонами. Не придется тратить время на завивку. Благо, волосы вьются у меня от природы и достигают пояса. Обычная их прическа – тугая «гулька» на макушке. Максимум – коса.

Джинни открыла следующую коробку, достала целый жмут ленточек и принялась ловко прикреплять их к моим юбкам.

— А вот веер, — она достала ярко – розовое опахало и, жеманно закатив глаза, принялась обмахиваться им. – Так же чулки, муфта, сумочка и туфли!

— А где же мушки? – поинтересовалась я.

— Мушки? – рыжеволосая модница выглядела застигнутой врасплох. – Хорошо, будут тебе мушки!

Я расхохоталась. Она такая забавная, Джиневра Уизли, в своем стремлении сделать из меня леди.

31 января, 21 : 49

Рон Уизли застыл на пороге. Его глаза расширились, на лице выступил неравномерный румянец. Лаванда поджала губы, пытаясь выглядеть достойно.

— Гермиона... очень красиво... — промычал Рон, тут же спохватился и посмотрел на свою возлюбленную.

Блондинка согласилась:

— Действительно, Гермиона, — и отвернулась, поспешно покинув мою комнату.

По – моему, она чувствовала себя ущемленной. Еще бы, ведь Лаванда Браун – известная модница, любящая вычурность и всевозможные разноцветные побрякушки. А ей приходиться щеголять в скромной бежевой мантии. Я бы с радостью поменялась с ней нарядами, но не могла обидеть Джинни, которая так старалась, выбирая мне костюм.

— Извини, — Рон скрылся из виду, последовав за своей капризной невестой.

Все в порядке. Я привыкла к такому отношению со стороны Лаванды. Даже не пытаюсь переубедить ее относиться ко мне по – другому. Да и нужно ли мне это?

Вышла в коридор и почти наткнулась на Джинни. Рыжеволосая девушка оделась в стиле 30 – х годов минувшего века. Черное платье, искусно обшитое пайетками, подчеркивало ее точеную фигурку. Разумное декольте. Длина платья – чуть выше колен. Весьма целомудренно, если знать вкус Джинни. Рыжие волосы собраны в волны, завитые наружу. Образ завершали туфли на шпильке, яркая красная помада на губах и бижутерия, сверкающая, как бриллиантовая. Джинни удачно воплотила образ кинодив ХХ века, таких, как, например, Одри Хепберн, Вивьен Ли, Грета Гарбо. Не удивлюсь, если Гарри предстанет в образе Лоуренса Оливье, Марлона Брандо или Кларка Гейбла.

Если же сравнивать по той аналогии меня, то можно провести параллель с Мишель Мерсье, французской актрисой, известной по роли Анжелики.

Обменявшись комплиментами, я спустилась вниз. По дому витал аромат запеченной индейки. В гостиной шли приготовления полным ходом: взмахи палочками, пестреющие гирлянды, гигантская елка, которая, кажется, рухнет от массы навешанных на нее украшений, радостный гул... Улыбнувшись, я решила не путаться под ногами, а уединиться в библиотеке. К тому же, я хотела кое – что уточнить для себя, связанное с рунным артефактом.

Библиотека, пожалуй, осталась чуть ли не единственным, не тронутым украшениями, местом. И кухня. Молли Уизли выгнала близнецов, только завидев их на пороге своей вотчины.

Войдя, я увидела грустную Чжоу Чанг, в легеньком голубом платьице. Девушка сидела в кресле, поджав ноги под себя.

— Что – то случилось? Я чем – то могу помочь? – спросила осторожно я, положив руку на плече подруги.

— Увы, нет, Гермиона, — безрадостно усмехнулась китаянка и, повернувшись ко мне, сказала:

—Ты очень красивая, Гермиона...

Немного подумав, она добавила:

— Прости...

— За что? – изумилась я.

Может, Чжоу пьяна? Хотя, я не наблюдала за ней злоупотребление алкоголем. Всегда рассудительная, осознанная, весьма зрелая девушка. Но ее что – то гложет. И она не хочет ни с кем этим делиться. Возможно, она такая грустная, потому что вспомнила Седрика Диггори. Еще одна жертва Темного Лорда. Мне безумно захотелось чем – нибудь помочь ей.

31 января, 23 : 07

Мы с Чжоу Чанг спустились в гостиную. Здесь было не протолпиться. Собрались все члены Ордена Феникса и, наверное, половина Аврората. В глазах рябило от изобилия ярких цветов и масок. Можно было уловить легкий дискомфорт от большого количества скопившейся магии.

— Гермиона! – восхищенный оклик Гарри и его крепкие объятия.

Как я и предполагала, строгий черный костюм, белая рубашка, бабочка, начищенные до блеска туфли. Сразу чувствуется уверенная рука Джинни. Зализанные назад волосы. И без очков. Зеленые глаза сверкают от счастья.

— И не скажешь, что эта девочка – отличный стратег, — ухмыльнулся Грюм и по – отечески сгреб меня в охапку.

Я стоически вынесла его объятия. Затем последовали многочисленные обнимания, дежурные фразы, поздравления с наступающим праздником. Атмосфера была праздничная. Вот стол с закусками. Ужасно проголодалась. Вот канапе. Отлично.

Столы ломились от выпивки и разнообразных блюд. Традиционно присутствовали индейка с каштанами и жареным картофелем под соусом, тушенная брюссельская капуста с мясными пирогами, пудинги, сладости, фрукты... Все так по – домашнему. Жаль, что здесь нет моих родителей. Они, со стертыми воспоминаниями, в надежном месте. Ведут обычный образ жизни, не обремененные знаниями про войну в магическом мире, которая вот – вот выплеснется в маггловский; они спят спокойно, не переживая за свою дочь. Я считаю, что совершила правильно. Я защитила дорогих мне людей.

— Чертовски хороша! – вывел из раздумий меня голос Кресислава, пытающегося перекричать всеобщий гул.

Сам он был в образе римского императора. Венок из лавра на голове, легкая подпоясанная белая тога... Образ весьма подходил юноше, подчеркивая достоинства его фигуры. Чего только стоил взгляд на его рельефные мышцы рук! Мерлин, похоже, я краснею...

Парень протянул мне один из бокалов с искрящимся шампанским. Мы соприкоснулись бокалами, я немного пригубила. Если честно, мне не нравился вкус шампанского. Я считала его сильно приторным. Истинный напиток аристократов, такой же, как они сами: напыщенный, фальшивый, обманчиво сладостный, дурманящий...

— С Новым Годом, Гермиона, — произнес он.

— С Новым Годом, — вторила я.

Наши голоса смешались в гул поздравлений. Колокол начал звонить во всю мощь. Гарри бросился открывать заднюю дверь – выпускать Старый год. Джинни рванула к передней и на последнем ударе распахнула ее, якобы впускал Новый год. От радостных криков мне заложили уши. Пару минут я приходила в себя, лепеча традиционные поздравления и пыталась избавиться от вездесущих тискающих меня рук.

Теперь следует раздать всем поздравительные открытки. Мало кто знает, но именно в Англии зародился обычай обмениваться новогодними открытками. В 1943 году в Лондоне была напечатана первая новогодняя открытка. Мерлин, я зануда даже в новогоднюю ночь!

Когда, наконец, с открытками было покончено, я, чувствуя себя выжатой, как лимон, но выполнившей свой долг, принялась за еду. Подкрепившись, уселась на диван. Но долго мне сидеть не пришлось. Меня потащили танцевать. Сначала Гарри, затем Рон, Невилл, Луна, Дин, Грюм, Люпин, Артур Уизли, близнецы... Я почти не чувствовала ног. Вырвавшись, я решила отдышаться в коридоре.

— Вот ты где, моя маркиза! – проворковал Кресислав и, подхватив меня под локоток, куда – то повел.

Пройдя пару метров, мы остановились. Я отстранилась от него и хотела уйти, но не смогла сделать и шагу. Неведомая сила не пускала меня. Я с опаской посмотрела на парня. Его глаза блестели – я сразу сообразила, что он пьян. К тому же, он усмехался. Меня пугало его поведение. Он кивком указал на потолок. Я подняла голову и обреченно выдохнула:

— Омела...

В гирлянды искусно было вплетено это магическое растение. Как же я могла про него забыть! Теперь я просто обязано поцеловаться с Кресиславом, иначе омела меня не отпустит.

Вздохнув, я первая двинулась к парню. Он обнял меня и я почувствовала его легкие поцелуи на шее, щеках... Затем он провел языком по моим губам. Я приоткрыла рот в ожидании. Он меня дразнил... И вот он окончательно завладел моим ртом. Целовался он умело. Постепенно по моему телу разливался приятный жар, зарождающий пульсацию внизу живота. А что, если... если... нет, я не могу! Такой поступок безнравственный! Да Мерлин с ней, безнравственностью, Гермиона! Сегодня волшебная ночь, а расслабляться нужно даже таким синим чулкам, как ты!

Мы, не прерывая безумных поцелуев, очутились в одной из многочисленных комнат. Не было времени и желания разбираться, кому она принадлежит. Запечатав дверь заклинанием, Кресислав уложил меня на мягкую кровать. Расшнуровывать мой корсет – пустая трата времени. Он задрал юбки. Я почувствовала его горячие руки на моих бедрах, его губы... Мерлин, я не могла сдержать стоны. Вот опять мы целуемся. Я чувствую его пальцы во мне, меняющийся ритм. Он заглушает мои стоны своими страстными поцелуями. Толчок. Он начинает медленно двигаться, словно сдерживая себя. Его ритм резко меняется и я выгибаюсь ему на встречу, пытаюсь раствориться в нем, в его резком мускусном запахе. Я и он – мы сливаемся в единое целое. Я чувствую это. Его хриплый стон мне на ухо. Мой высокий вскрик и перед моими глазами яркие вспышки. Я больше не в силах обнимать его. Мои руки стали свинцовыми, тело не принадлежит мне. Оно все еще дрожит...

— Гермиона... — шепчет он и я чувствую его пальцы, очерчивающие мои ключицы, поглаживающие по груди...

Так приятна эта истома. Хотела бы всегда находиться в таком состоянии.

— Нужно спуститься вниз, — шепчу я пересохшими губами – все же, разум побеждает.

Я странно себя чувствую. Я не жалею о случившемся, но, почему – то была уверена, что никогда так не поступлю... Впрочем, я же сама говорила, что люди меняются. Но, порой, подобные метаморфозы, происходящие со мной, пугают.

Приведя себя и комнату в порядок, мы с Кресиславом вышли в коридор. Сквозь музыку доносились крики. Отчетливо слышалась суматоха. Окончательно я заволновалась, когда до меня донеслись звучные отрывки фраз Грюма:

— ... уходите... твою мать!.. найдите ... его ...не дайте... Авада Кедавра!

При звуке непростительного я сжала палочку так, что костяшки пальцев побелели. Выставив вперед руку с оружием, я бросилась в гостиную. Нарядные гости метались по гостиной под выпускаемые проклятия... Я не могла в это поверить! Люди в черных мантиях и белых масках. Пожиратели Смерти. Но как?!! Мой мозг лихорадочно соображал. Мы же трижды налаживали сильнейшие охранные чары, и это несмотря на то, что дом – ненаходимый! Боль разочарования жгла меня изнутри. Нас предали.

— Ступефай! Экспелиармус! Ступефай! – закричала я, увидев, что Луна и Невилл с трудом сдерживают оборону.

В меня тут же полетели лучи проклятий. Я воспользовалась «Протего», после чего спряталась под лестницей и продолжила атаку заклинаниями. Здесь я была практически неуязвима и имела отличный обзор. Я била в основном в спину. Мне было все равно. Я слишком боялась за тех людей, с которыми полчаса назад обменивалась поздравлениями. Во мне зарождалась лютая ненависть к тому, кто нас предал. К тому, кто посмел разрушить хрупкую иллюзию нормальной жизни.

Один из Пожирателей вычислил мое местонахождение и, направив палочку, выкрикнул:

— Бомбарда!

Я едва успела увернуться от проклятия, воспользовалась «Импервиусом». Щепки осыпали меня с головы до ног. Закашлявшись, я принялась отползать. Знала, что он бежит сюда. Перевернувшись, я закричала:

— Ступефай!

Мне нужно выбраться из дома. Я слышала звуки сражениями и за пределами дома. И куда подевался Кресислав, когда он так нужен?!

Я бежала по коридору, к задней двери дома. Меня съедала паника и страх, которые я тщетно пыталась обуздать. Нельзя попасться им в плен. Я слишком много знаю. Живой я им точно не достанусь!

— Гермиона! – я повернулась.

Джинни вылетела из библиотеки. Рыжеволосая девушка мгновенно вскинула палочку и прошипела:

— Авада Кедавра!

Около меня просвистел зеленый луч и я услышала позади себя звук падающего тела.

— Бежим! Все выходы блокированы Пожирателями. Будем прыгать из окон, — пояснила мне Джинни, таща вниз по коридору.

— Где Гарри, Рон, Лаванда? – срывающимся голосом от бега спросила я.

— В надежном месте. Ступефай! – еще один обездвиженный Пожиратель.

Мы завернули в очередную комнату. Я воспользовалась Колопортусом. Джинни метнулась к окну. Кромешную темноту то и дело прорезали разноцветные лучи: красные, зеленые, синие, желтые... Отовсюду слышались голоса, выкрикивающие заклятия и ругательства. Иногда чьи – то вскрики.

— Прыгаем? – спросила Джинни.

Она была босиком. Как и я. Я выглянула в окно. Высоко. Второй этаж, как ни как. Я утвердительно кивнула.

Джинни дернула на себя створки, раскрывая окно. Меня обдало морозным ветром. Мы почти одновременно выпрыгнули из окна. На ходу я успела трансфигурировать пару кустов в подушки, что облегчило наше падение. Джинни мгновенно перевернулась в снег и, еще не успев встать, атаковала приближающегося Пожирателя.

— Держи, — крикнула она мне, срывая со своего уха серьгу в виде капельки. – Это портал. Попробуй активировать прямо сейчас. Фраза: «Темный день».

Я едва успела уловить спасительную бижутерию, а Джинни бросилась стремглав в темноту.

— Ты куда?! – с отчаянием закричала я.

— Воспользуйся порталом! – напоследок выкрикнула подруга, прежде чем скрыться из виду.

Я встала, сжимая трясущимися палочку. Мне безумно мешала моя одежда. Я не чувствовала холода. А еще я дико боялась. Попробовала аппарировать. Ничего. Сжав серьгу, я прошептала:

— Темный день.

Ничего. Не ощутила привычного толчка и головокружения. Мерлин мой, что случилось с порталом?! Возможно, на окресность наложили антиаппартационные и антипартальные чары? Внезапно меня пронзила догадка: это действие очередного артефакта, приобретенного Темным Лордом. Я повторила попытки активировать портал минимум пять раз. Все тщетно. Если я буду находиться дальше от дома, у меня получиться воспользоваться этим чертовым порталом?! Ведь даже в тьме есть спасительный свет. Ведь есть же?..

*Lux ex tenebris – свет из тьмы