Глава 17
Мы вернулись в Большой зал на вечерний пир. В честь последнего испытания стол ломился от разных блюд, но лишь от вида еды меня начинало подташнивать.
– Почему ты не ешь? – тихо обратился ко мне Фред.
– Не хочу. И не нужно меня заставлять, – сказала я, заранее зная, что на это ответит парень.
Парень посмотрел на меня печальными глазами, и я его прекрасно понимала, мне было бы тоже сложно, если бы Фред находился в таком состоянии. Он всё же промолчал, но протянул мне кубок с тыквенным соком. Я благодарно кивнула, принимая кубок из его рук, и сделала маленький глоток.
Глазами я отыскала Седрика за столом своего факультета, и направилась к нему. Пуффендуец общался со своими друзьями, как всегда, улыбался своей обаятельной улыбкой, и смеялся во весь голос, но я знала, что он переживает, хоть и старается никому этого не показывать.
– Джейн, как экзамен? Всё хорошо? – весело сказал парень, поднимаясь со своего места, и заключая меня объятья.
– Да, всё хорошо, – ответила я, дрожащем голосом, и улыбка на лице Сердика тут же исчезла.
– Что случилось? – нахмурился он.
– Я в порядке, просто... Будь осторожен, ладно?
– Джейн, что... – начал он, но я его перебила.
– Пообещай мне, что будешь аккуратен, – негромко попросила я из-за всех стараясь не заплакать.
Седрик молчал. Он внимательно всматривался в моё обеспокоенное лицо, стараясь найти ответы на не сказанные вслух вопросы.
– Обещаю, – тихо сказал он. Я кивнула, постаралась выдавить из себя улыбку, и вернулась на своё место.
Когда голубой заколдованный потолок Большого зала стал окрашиваться в закатно-пурпурный, Дамблдор поднялся со своего места, и в зале воцарилась тишина.
– Леди и джентльмены, через пять минут вас пригласят на квиддичное поле, где состоится третье, и последнее, испытание Турнира Трёх Волшебников. Чемпионов вместе в мистером Бэгменом я прошу проследовать на стадион сейчас.
Чемпионы встали и направились к выходу, все их провожали громкими аплодисментами. Стоя в дверном проёме, Седрик обернулся, и посмотрел прямо на меня.
– Всё будет хорошо, – одними губами сказал он.
Я кивнула, и парень скрылся из поля зрения. Я вцепилась в руку Фреда ногтями, на что он зашипел от боли, но не сказал ни слова, лишь накрыл мою руку своей.
Через пять минут я вместе со всеми остальными отправились на квиддичное поле, которое сейчас было совершено неузнаваемое. По периметру тянулась двадцати-футовая живая изгородь, прямо перед трибунами был разрыв - вход в лабиринт. Отовсюду доносился многоногий топот - ученики рассаживались по местам. Рядом со мной сел Фред, а с другой стороны Джинни. На трибуне выше я заметила родителей Седрика. Чемпионы и Людо Бэгмен уже стояли возле лабиринта. К ним вышли Хагрид, профессор МакГонагалл, профессор Грюм и профессор Флитвик, после чего они вошли в лабиринт. Бэгмен направил кончик волшебной палочки себе на горло, пробормотал заклинание, и к трибунам полетел его магически усиленый голос:
– Леди и джентльмены, начинается третье, и последнее, испытание Турнира Трёх Волшебников! Позвольте вам напомнить счёт! Первое место занимают мистер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер - оба набрали по восемьдесят пять баллов! На втором месте - мистер Виктор Крам, чемпион Дурмстранга, у него восемьдесят баллов! На третьем месте - мисс Флёр Делакур, академия Шармбатон!
Послышались громкие аплодисменты. С поля Гарри помахал нам, и мы все дружно замахали ему в ответ.
– Итак, Гарри и Седрик! По моему свистку! – провозгласил Бэгмен. – Три... два... один...
Он коротко свистнул и Гарри с Седриком ринулись в лабиринт. Вскоре прозвучал и второй свисток, и в лабиринт вошёл Виктор Крам, а за ним по третьему свистку, Флёр Делакур.
Что происходило в лабиринте было недоступно нашему взору, и оставалось только ждать. Вокруг были слышны весёлые разговоры, и только я переживала, крепче сжимая руку Фреда, и кидая частые взгляды на вход лабиринта. Через какое-то время вывели Флёр, которая была в не в лучшем состоянии. Хоть с такого расстояния было сложно что-нибудь разглядеть, но я заметила, что её одежда была грязной и местами порвана, а в волосах запутаны веточки и листья.
Ещё через время из лабиринта раздался чей-то приглушённый крик, а за ним в небе появился фонтан из красных искр, которые зависли высоко над местом, где скорее всего, находился пострадавший. Из зеленого лабиринта вывели Виктора Крама, который выглядел не лучше Флёр.
Остались только Гарри и Седрик... Надеюсь, что с ними всё будет хорошо...
– Ты как? – прошептал Фред мне на ухо.
– Не знаю, – ответила я, хотя точно знала, что я совсем не в порядке.
Может, мне действительно не стоит так переживать? Ведь с Крамом и Флёр всё более менее нормально, и значит с Гарри и Седриком тоже всё будет хорошо?
Парней не было уже достаточно долго, и я не знала, что думать. Так и должно быть? Может, они просто не могут найти выход? Не обязательно ведь, что с ними случилось что-то плохое?
Казалось, прошла вечность, когда на поле одновременно появились Гарри и Седрик, но что-то явно было не так... Поттер всем телом рухнул на землю, лицом в траву, из рук он не выпускал призовой кубок, и мертвой хваткой вцепился в Седрика. Поле заполнилось голосами, топотом, криками, а Гарри так и оставался недвижим, как и я... Я не осмеливалась пошевелиться, смотря на Седрика, который просто лежал у границы лабиринта, не подавая признаков жизни. Что с ним такое? Я увидела, как Дамблдор схватил Гарри и перевернул его на спину, но тот совсем не сопротивлялся. Что происходит?
– Идём, – тихо сказал Фред и протянул мне руку.
Я взяла его за руку, всё ещё не отрывая глаз от Седрика, и позволила вывести себя на поле. Я склонилась над парнем, и ноги перестали держать меня. Я упала на колени рядом с телом пуффендуйца. Его глаза были широко открыты, но они глядели в пустоту стеклянным взглядом.
– Мерлин... Диггори! – послышался рядом чей-то голос. – Дамблдор!.. Он мёртв!
Эти слова стали повторять, теснившиеся в первых рядах передавали их стоящим сзади, а те принялись истошно выкрикивать:
– Он мёртв!
– Седрик Диггори! Мёртв!
– Гарри, отпусти его, – прозвучал голос Министра магии, но Гарри только крепче вцепился в безжизненное тело Седрика.
Нет... Нет... Как такое могло произойти?
Я всё ещё стояла на коленях перед телом парня, иногда забывая даже дышать. Я просто не могла в это поверить... Как же так?.. Рядом со мной опустился Фред, он сжимал моё плечо, а его взгляд также был направлен на Седрика.
– Гарри, ты больше не можешь ему помочь. Всё закончилось. Отпусти, – сказал Дамблдор, но её голос звучал как-то отдалённо.
В ответ Гарри что-то забормотал, но для меня всё было, как в тумане, смысл слов парня никак ко мне не доходил, больше было похоже на белый шум. Вокруг все толкались, стараясь подобраться поближе, девочки визжали, истерически рыдали. Отец Седрика рухнул перед его телом, рукой отталкивая меня от своего сына.
– Пойдём, – тихо сказал Фред, но я всё так же не пошевелилась.
Парень взял меня на руки, и куда-то понёс. Я смотрела в одну точку, ничего перед собой не видя, лишь какие-то мелькания. До моего слуха всё ещё доносились крики и аханья.
Я поняла, где я нахожусь только тогда, когда парень положил меня на кровать в своей комнате. Фред сидел рядом, а на соседней кровати сидел Джордж. Из моих глаз хлынули слезы, и я вжалась лицом в подушку, заходясь рыданиями. Фред гладил меня по спине, но от этого лучше ничуть не ставало.
Я не знаю сколько я так пролежала, находясь в истерике, всё это время близнецы были рядом со мной, но никто из них не решался сказать и слова. Когда сил на слёзы больше не осталось, я просто провалилась в глубокий сон.
Но поспать мне удалось совсем не долго, по крайней мере, это ощущалось так, будто я просто закрыла глаза на несколько секунд. Открыв глаза, я встретилась взглядом с голубами глазами Фреда.
– Как ты себя чувствуешь? – прошептал он.
– Ужасно, – почти беззвучно ответила я охрипшим голосом от нескольких часов истерики. – Я всё ещё не могу поверить...
– Я знаю, – тихо сказал Фред. – Хочешь сходим проведаем Гарри?
Я кивнула, и попыталась встать с кровати, но мешала мне очень сильная головная боль. Вместе с близнецами мы пришли в лазарет, где были Гарри, Рон, Гермиона, Билл, миссис Уизли, и Сириус в обличии чёрного пса. В дальнем углу на кушетке лежал профессор Грюм. А с ним, что случилось?
– Привет... – совсем тихо сказала, привлекая внимание к себе, а после обратилась к Гарри. – Как ты?
Парень не ответил, лишь покачал головой.
– А ты? – спросил он.
Я поджала губы и отвела взгляд, здесь и без слов всё было предельно ясно.
– А что с профессором Грюмом? – сказала я.
И Гарри рассказ мне, что всё это время настоящий Грозный глаз Грюм провёл в сундуке с множеством замков, а вместо него весь этот учёный год был Барти Крауч младший под оборотным зельем.
Подошла мадам Помфри и поставила на тумбочку кубок и пузырёк с зельем пурпурного цвета.
– Надо выпить всё, Гарри, – сказала она. – Это для сна без сновидений.
Гарри взял с тумбочки кубок, и сделал глоток. Не успел он допить, как глаза его медленно закрылись, и он откинулся на подушку.
Прошло совсем немного времени, как из коридора стали слышаться чьи-то крики, и в палате все зашептались.
– Они его разбудят, если не утихомирятся.
– Что они так орут? Вряд ли ведь ещё что-то случилось?
– Это Фадж, – прошептала миссис Уизли. – И Минерва МакГонагалл, да? Чего они шумят?
К двери приближались торопливые шаги, и громкие слова теперь ставали отчётливей.
– Прискорбно, Минерва, но тем не менее... – громко говорил Корнелиус Фадж.
– Как вы могли привести его в замок! – вопила профессор МакГонагалл. – Когда Дамблдор узнает...
Дверь распахнулась. Билл отодвинул занавеску, и теперь все дружно уставились на дверь. По палате нёсся Фадж, а за ним профессор МакГонагалл и Снейп.
– Где Дамблдор? – спросил министр магии у миссис Уизли.
– Его здесь нет, – сердито ответила она. – Здесь лазарет, министр, вам не кажется, что хорошо бы...
Но тут дверь вновь открылась и в палату вошёл Дамблдор.
– В чем дело? – он сурово посмотрела на Фаджа, а потом на профессора МакГонагалл. – Почему вы беспокоите этих людей? Минерва, я удивлён. Я же просил охранять Барти Крауча...
– В этом больше нет необходимости! – недовольно воскликнула профессор. – Благодаря стараниям министра!
Мне ещё никогда не доводилось видеть, чтобы профессор МакГонагалл до такой степени теряла власть над собой. Её руки сжимались в кулаки, и от ярости её всю трясло.
– Когда мы сообщили мистеру Фаджу, что схватили Пожирателя Смерти, ответственного за сегодняшние события, он очевидно, счёл, что под угрозой его собственная безопасность. И настоял на том, чтобы призвать дементора. В сопровождении дементора министр зашёл в кабинет, где находился Барти Крауч... – очень тихо проговорил Снейп.
– Я говорила, что вы против! – взорвалась профессор МакГонагалл. – Я говорила, что вы бы не позволили, чтобы дементор вошёл в замок, но...
– Милая леди! – Фадж тоже был взбешён. – Я министр магии и вправе сам решать, нужна ли мне охрана, когда предстоит допрашивать потенциально опасного...
Но профессор МакГонагалл закричала ещё громче, заглушая голос министра.
– Как только это чудовище вошла в кабинет, оно бросилось на Крауча и... и...
Профессор МакГонагалл подыскивала слова. Она могла бы и не договаривать. Все и так понимали, что сделал дементор с Барти Краучем.
– Да и невелика потеря! – выпалил Фадж. – На нём висело столько смертей!
– Однако он не сможет дать показания, Корнелиус. Он не сможет объяснить почему убивал, – возразил Дамблдор, пристально смотря на Фаджа.
– Почему? Это и так ясно! Он маньяк! Судя по тому, что говорят Минерва и Северус, этот тип думал, будто действует по приказу Сами-Знаете-Кого! – завопил министр.
– Лорд Волан-де-Морт действительно отдавал ему приказы, Корнелиус. Волан-де-Морт вновь обрёл своё тело.
Министра магии словно кирпичом по голове ударили. Часто заморгав, он посмотрел на Дамблдора, и не отводя своих вытаращенных глаз, сбивчиво забормотал:
– Сами-Знаете-Кто?.. Вернулся?.. Нелепица. Да вы что, Дамблдор!
– Вне всякого сомнения, Минерва и Северус уже сообщили вам, что мы своими ушами слышали признание Барти Крауча, – сказал Дамблдор.
– Послушайте, Дамблдор, вы... вы же на самом деле в это не верите. Сами-Знаете-Кто - вернулся? Бросьте... Разумеется, сам Крауч вполне мог считать, что действует по приказу Сами-Знаете-Кого, но Дамблдор... доверять показаниям безумца...
От этих всех разговоров и криков у меня ещё больше начала болеть голова, что просто ставало уже не выносимо.
– Прошу, давай уйдём отсюда, – прошептала я Фреду.
Он ещё раз посмотрел на директора и на министра магии, после перевёл взгляд обратно на меня, и кивнул. Незаметно для всех мы выскользнули из лазарета, и направились прочь. Чем дальше ты отходили, и голоса ставали всё тише, тем больше мне становилось лучше.
– Всё в порядке? – спросил Фред.
– Нет, – честно ответила я, и тяжело вздохнула.
Седрик мёртв... Волан-де-Морт вернулся... Разве, я могу быть в порядке?.. И буду ли вообще когда-нибудь в порядке?
Накануне возвращения домой, я с тяжёлым сердцем упаковывала свои вещи в сундук. Я замышляла о предстоящем прощальном пире - обычно веселом празднике, но не в этот раз.
Отсутсвие праздничных украшений в зале бросалось в глаза. Сегодня стену позади преподавательского стола затянули чёрным - в знак траура по Седрику. Присутствовать здесь было крайне тяжело. В зале стояла напряжённая, траурная атмосфера, отовсюду слышались тихие переговоры и всхлипы.
Как только профессор Дамблдор встал из-за стола, в Большом зале, необычайно тихом для прощального пира, воцарилось гробовое молчание.
– Наступил конец очередного учебного года, – начал говорить Дамблдор, обводя взором собравшихся.
Он помолчал, и его глаза остановились на столе Пуффендуя. Там было тише всего, когда Дамблдор ещё не заговорил, и сейчас оттуда смотрели самые бледные и грустные лица.
– Я многое хочу вам сказать, – продолжил директор, – но сначала мы поговорим о замечательном мальчике, который должен был сидеть с нами и веселиться на прощальном пиру. Я прошу всех встать и поднять кубки в память о Седрике Диггори.
Все встали. Весь Большой зал поднял кубки и повторил единым низким раскатом:
– За Седрика Диггори.
Когда все сели, я уже была не в силах сдерживать слезы, и лицом вжалась в плечо Фреда, давая волю эмоциям.
– Седрик воплощал в себе многие прекрасные качества, присущие истинным пуффендуйцам. Он был добр и трудолюбив, он был хорошим товарищем. Он превыше всего ценил честность. Его смерть затронула нас всех, независимо от того, близко ли вы были с ним знакомы. И, мне кажется, именно поэтому вы имеете право знать, что произошло. Седрика Диггори убил Лорд Волан-де-Морт, – сказал профессор Дамблдор.
По Большому залу пронёсся испуганный ропот. Ученики в ужасе, с недоверием смотрели на директора. Тот хранил невозмутимое спокойствие и ждал, пока прекратится гомон.
– В Министерстве магии возражают против того, чтобы я вам это сообщал, – продолжил он. – Возможно, ваших родителей моё решение шокирует - быть может, они не верят в возвращение Лорда Волан-де-Морта или считают, что для подобных известий вы слишком юны... Но по моему глубокому убеждению, правда предпочтительнее лжи, а делать вид, будто Седрик погиб в результате несчастного случая или по собственной глупости - прямое оскорбление его памяти.
Все лица в зале, потрясённые и испуганные, были обращены к Дамблдору... или почти все. Я увидела, что за слизеринским столом Драко Малфой перешёптывается с Крэббом и Гойлом, и внутри меня всё вспыхнуло горячей злобой. Да как они смеют? Но я заставила себя повернуться обратно к профессору Дамблдору. Директор упомянул Гарри, рассказывая, что ему удалось спастись от Волан-де-Морта, и с риском для жизни он вернул тело Седрика в Хогвартс. Дамблдор снова поднял свой кубок, устремив взгляд на Гарри. Почти все в зале повторили за ним. Тихо произнесли имя Гарри, как до этого - имя Седрика, и выпили за него. Однако в просвете между стоящими фигурами я разглядела, что Малфой, Крэбб, Гойл и многие другие слизеринцы демонстративно остались сидеть на месте, и даже не притронулись к кубкам.
Когда все сели Дамблдор заговорил снова:
– Турнир Трёх Волшебников проводится ради укрепления и развития магического сотрудничества. В свете последних событий - возрождения Лорда Волан-де-Морта - подобные связи важны, как никогда.
Дамблдор посмотрел на мадам Максим и Хагрида, потом на Флёр Делакур и остальных шармбатоновцев, на Виктора Крама и дурмстранговцев.
– Всех наших гостей, если у них возникнет желание вернуться к нам, мы всегда будем рады видеть. Я хочу, чтобы все вы помнили - в связи с возращением Лорда Волан-де-Морта это необходимо помнить: наша сила в единстве... Лорд Волан-де-Морт обладает великим даром поводу сеять вражду и раздоры. У нас есть лишь один способ борьбы - крепкие узы дружбы и доверия. Впереди у нас тёмные, трудные времена. Кое-кто здесь уже пострадал от Волан-де-Морта. Он сломал судьбы многих и многих семей. Неделю назад вы лишились товарища... И если придёт время выбирать между тем, что просто, и тем, что правильно, вспомните, как поступил Лорд Волан-де-Морт с хорошим, добрым, храбрым мальчиком, который случайно оказался у него на пути. Помните Седрика Диггори.
На обратном пути к вокзалу Кинг-Кросс погода была совсем не такая, как в сентябре, по дороге в Хогвартс. Сейчас в небе не было ни облачка. Я села в одном купе вместе с близнецами Уизли. На коленях у меня клубочком свернулся Фредди, мурлыкая, когда его чесали за ушком. Сегодня я разговаривала охотнее и свободнее, чем всю последнюю неделю в школе. После речи Дамблдора на прощальном пиру, стало немного легче. Обсуждать случившееся стало не так больно, но я всё равно ещё чувствовала невероятную тоску по другу. После смерти Седрика, каждую ночь мне снились кошмары, отчего я почти перестала спать.
Мы решили пойти проведать золотое трио, и подходя к их купе, заметили Драко Малфоя с его привычной компанией.
– Очень умно, Грейнджер, – ядовито звучал голос Малфоя. – Итак, ты поймала какую-то несчастную репортёршу, а Поттер - снова любимчик Дамблдора.
Он шагнул в купе, а мы с Фредом с Джорджем быстро достали свои палочки и их направили на слизеринцев, стоя у них за спиной.
– Стараемся ни о чем не думать, да? Делаем вид, что ничего не произошло? – тихо сказал Малфой.
– Выйти вон отсюда, – раздраженно бросил Гарри.
– Ты примкнул к неудачникам, Поттер! Я тебя предупреждал! Я говорил, нечего водить дружбу с этой швалью, помнишь? А теперь всё, Поттер, поздно! Как только Тёмный Лорд приступит к делу, из первыми отправят куда следует!
В купе словно взорвался ящик с петардами. Ослеплённая вспышками заклинаний, ударивших со всех сторон, я часто заморгала и посмотрела на пол. На пороге без сознания лежали Малфой, Крэбб и Гойл. Гарри, Рон и Гермиона ударили каждый своим заклятием. Но и не только они. Мы с близнецами в свою очередь тоже запустили в них заклинания. Я первой зашла в купе, переступая через слизеринцев, после меня вошёл Фред, наступая на Гойла.
– Интересный эффект, – сказал Джордж, взглянув на Крэбба, и как следует прошёлся по Малфою. – Кто применил заклятие Фурункулюс?
– Я, – отозвался Гарри.
– Странно, – весело произнес Джордж. – Я использовал Ватно-ножное заклинание. Похоже, они не сочетаются. Теперь у него вся морда покрыта маленькими щупальцами. Ладно, давайте выкинем их отсюда, они не украшают купе.
Рон, Гарри и Джордж, пиная и толкая, выкатили в коридор неподвижные тела слизеринцев - все трое выглядели просто отвратительно из-за того, что на каждого пришлось по нескольку заклинаний, и они смешались друг с другом. Друзья вернулись в купе и закрыли дверь.
– Перекинемся в картишки? – Фред достал колоду магических карт.
Посреди пятой партии прозвучал голос Гарри:
– Так вы скажете нам, кого вы шантажировали?
Близнецы переглянулись, и Джордж тяжело вздохнул.
– Какая разница? Это ерунда, это не важно. – резко сказал Фред.
– Всё равно мы потеряли надежду, – пожал плечами Джордж.
Но Гарри, Рон и Гермиона не отставали, и в конце концов Фред сдался:
– Ну ладно, ладно, раз вам так уж надо знать...
И близнецы рассказали им про Людо Бэгмена всё то, что они рассказывали мне.
– Ну так... я и выиграл. Теперь он отдаст вам, что должен! – сказал Гарри, после того, как Фред рассказал, что Бэгмен держал пари с гоблинами на то, что Турнир выиграет Гарри.
– Как же, – покачал головой Джордж. – Гоблины тоже играют грязно. Они заявили, что вы победите напополам с Седриком, а Бэгмен ставил на тебя одного. В итоге Бэгмену пришлось попросту сбежать. Он исчез сразу после третьего тура.
Остаток пути мы провели также за игрой в карты. Мне хотелось, чтобы это длилось вечность, и мы никогда не приезжали на Кинг-Кросс. Мне не хотелось расстаться с Фредом, и с друзьями, понимая, что дома сойду с ума, когда останусь наедине со своими мыслями.
И совсем скоро поезд начал притормаживать у платформы девять и три четверти. Рон и Гермиона кое-как перетащили сундуки через Малфоя, Крэбба и Гойла.
– Фред... Джордж... подождите минутку, – сказал Гарри, когда в купе остались только мы вчетвером.
Гарри открыл сундук и достал оттуда свой выигрыш Турнира Трёх Волшебников.
– Держите, – Гарри сунул мешочек с золотом в руку Джорджу.
– Что? – воскликнул пораженный Фред.
– Держите, – настойчиво повторил Гарри. – Я их не хочу.
– Ты с ума сошёл? – ответил Джордж, отталкивая мешок.
– Нет, – ответил Гарри. – Возьмите и занимайтесь изобретательством. Это на ваш магазин.
– И вправду с ума сошёл, – проговорил Фред чуть ли не благоговейно.
– Я подожду вас на улице, – сказала я, и потащила свой сундук из купе через слизеринцев.
Около поезда я сразу же заметила Гермиону с Роном и Джинни, а рядом с ними миссис и мистер Уизли. Но тётю Кейт я ещё не наблюдала. Я поздоровалась и обнялась с миссис Уизли. Через несколько минут из поезда сошли близнецы вместе с Гарри.
– Он всё же заставил нас их взять, но только маме ни слова, – улыбаясь, прошептал мне Фред, заметив мой вопросительный взгляд.
В этот момент к нам подошла тётя Кейт.
– Здравствуй, Кейт, – с улыбкой поздоровалась миссис Уизли.
Тётя Кейт ответила тем же, улыбаясь восхитительной улыбкой.
– Приедешь к нам на каникулы? – обратился ко мне Фред.
– Конечно, – ответила я.
И вместе с тётей мы направились к её машине.