Влюбись в меня заново

Глава 5. В погоне за философским камнем

После инцидента с троллем я заметила, что Лаванда стала ко мне относиться намного добродушнее. Исчезли презрительные взгляды, но подружками мы так и не стали, должно быть, по причине отсутствия такого желания у нас обеих. Она всё так же дружила с Парвати Патил, но я ни разу не слышала от неё, чтобы она кому-либо пересказывала события того вечера накануне Хэллоуина. Этим самым она вызвала у меня чуточку больше симпатии и некое уважение.
Я часто просыпалась утром за полтора или два часа до завтрака и не могла больше уснуть. В такие моменты я подходила к окну и наблюдала, как постепенно просыпается Хогвартс, и только совы, возвращаясь с ночной охоты, летели в совятню, чтобы поспать. Всех раньше, по обыденности, вставал Хагрид и начинал свои работы около замка. Я много раз видела, как он с охапкой мётел направляется к полю, где обучают полётам.
С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее, всё чаще приходилось применять согревающие чары и надевать тёплые шерстяные свитера. Иногда перед завтраком я выходила из башни Гриффиндора и прогуливалась по пустым коридорам замка, когда дежурных уже не было. Из огромных старинных рам нещадно сквозило, а от сводчатых потолков будто бы исходила прохлада, но я уже свыклась с ней, кутаясь в мантию. Миссис Норрис привыкла к моему обществу и не жаловалась своему хозяину на блуждающих по школе первогодок. Почему-то мне не было удивительно от этого факта, я чувствовала, что кошка знает, сколько мне на самом деле лет, иначе как ещё объяснить её равнодушие ко мне? Иногда, бывало, мы обменивались долгими взглядами, но миссис Норрис никогда не подходила ко мне, а я — к ней.
Гарри неустанно тренировался и совершенствовался в квиддиче, я очень часто сталкивалась с ним по выходным дням рано утром — Вуд решил заниматься с парнем в это время суток, когда Хогвартс спит, дабы никто не мог видеть его мастерства. Я и без этой лишней секретности знала, что мой друг летает просто превосходно, и на мои вопросы о том, как продолжаются тренировки, он часто отвечал загадочной самодовольной улыбкой.
Гарри почти не удивлялся, видя меня в пять утра с книжкой в руках в гостиной Гриффиндора — я говорила другу о бессонницах. Да и он, кажется, был рад каждой живой душе, которую встречал (за исключением, конечно же, завхоза Филча), — было не так обидно просыпаться по утрам. Мы с ним очень сблизились за это время, я отыскала в библиотеке для друга «Историю квиддича» и помогала с домашними заданиями, так как парень не успевал из-за частых тренировок, а мне было не сложно, я была даже рада чем-то занять себя.
С Роном настолько сблизиться не удалось. Он всё продолжал косо смотреть на меня и жутко не любил, когда я умничала, всё ещё считая, что дружба со мной это какое-то недоразумение, которое должно само по себе исчезнуть. Порой мне становилось даже удивительно, насколько раньше мы были дружны и находили общий язык в разговорах. Мы должны будем начать встречаться с Роном, но теперь я уже не могла себя представить ни с кем другим, кроме Северуса. Думаю, даже время не властно надо мной, чтобы заставить это сделать.
«Историю квиддича», столь полюбившуюся Гарри, пришлось вернуть по велению Северуса. Я стала припоминать, что такое уже происходило. Однажды, усевшись в школьном дворе подышать воздухом на большой перемене перед обедом, Гарри достал книгу и стал хвастать Рону, что именно интересного он почерпнул из увесистого тома, когда мимо с подозрительным лицом прошёл Северус, но остановился, увидев «нарушение правил». Он отобрал книгу у Гарри, снял пять очков и сказал, что библиотечные книги нельзя выносить за пределы здания школы. По мнению Рона, который возмущался больше всех, тот придумал данное правило, а когда рыжий увидел, что Северус хромает, пожелал бедняге страдать и дальше, но с большей силой. Я готова была встать на защиту Снейпа, услышав это, но вовремя закрыла рот и только гневно посмотрела на друга, хотя в чём-то рыжий был и прав — Северус придумал данное правило, книги нельзя было выносить за территорию школы, то есть, в школьном дворе ими пользоваться можно было. Обидно, конечно, было, что Северус забрал ее накануне первого матча по квиддичу, но что я могла сделать? Память и меня часто подводила, а уж благодаря вечному нервозному состоянию и недосыпам, она начала нещадно халтурить.
Внезапно я улыбнулась собственным мыслям: Гарри и Рон не подозревают Северуса в том, что тот якобы хочет украсть философский камень, да и про сам камень-то они не знают и, кажется, не пытаются узнать. Просто отлично! Значит, всё же у меня получается изменить ход событий! Хотя Дамблдор и предупреждал, что во время вмешиваться нельзя, но это было выше моих сил заново переживать с ребятами все эти неверные догадки, когда я знала правду. Лучше уж оградить их от подобных событий.
* * *
Гарри сильно нервничал перед первой игрой, и нам с Роном пришлось буквально впихивать насильно в бедолагу еду за завтраком. Он был белый, как полотно, отказывался есть и часто вертел головой по сторонам, ловя каждое восклицание окружающих. Вскоре я заметила, что у него началась нервная дрожь по телу. Потянувшись за кубком с соком, он чуть не пролил его на рядом сидящего Симуса. Тот, словно бы не заметив нервозности Гарри, посоветовал ему хорошенько поесть и сказал, что против ловцов всегда играют грубее, так что силы нужны. Я шикнула на Симуса, разве можно такое говорить перед матчем игроку, который первый раз вступит на поле? Симус, кажется, и сам понял, что сболтнул лишнего, и потому виновато потупил взор и поспешил поскорее забить рот едой.
— Гарри, ты поймаешь снитч, — сказала я ему, и сама не ожидала произведённого эффекта от своей фразы — парень воспрянул, расправил плечи, на щеках появился румянец, а глаза лихорадочно заблестели.
— Ну раз это ты говоришь, Гермиона! — Гарри на радостях подцепил вилкой половинку варёного яйца и принялся усердно жевать.
— Гарри, я же говорил тебе то же самое, — насупился рыжий, бросив сердитый взгляд на меня и обиженный — на Гарри.
Поттер что-то примирительно пробубнил и принялся за сосиску.
* * *
Стадион был забит. Мы с Роном направились на самые верхние ряды трибун Гриффиндора, благо Симус и Дин заняли на нас места. Сейчас главное не допустить, чтобы Квиррелл наложил на метлу Гарри заклятье. Я сильно нервничала и от этого мелко подрагивала, правда, Рон решил, что я так волнуюсь перед матчем.
Наконец-то команды появились на поле, с мётлами в руках и в ярких формах. Гарри крепко сжимал свой Нимбус-2000. Я ждала момента, когда мадам Хуч дунет в свисток, тогда можно было срываться с места и опрометью мчаться к трибуне преподавателей, чтоб остановить Квиррелла.
— Гермиона, поможешь? — крикнул Рон в поднимающемся шуме: все аплодировали и выкрикивали имена игроков. Я увидела в руках у рыжего белую простыню с надписью «Поттера в президенты», которую нарисовал Дин Томас.
— Конечно, — кивнула я, взмахом палочки подвесив простыню над нашими головами.
Рон и Симус синхронно повернули ко мне головы в удивлении.
— Ты что, обладаешь невербальной маги… — начал говорить Рон, но его заглушил усиленный Сонорусом голос мадам Хуч, которая говорила о красивой и честной игре. Я и без того поняла окончание фразы.
— Ты что, конечно, нет, — попыталась я переубедить друга, но Рон уже отвлёкся на свисток судьи и замахал флажком гриффиндорской раскраски.
Я ринулась со всех ног к трибунам преподавателей. Рон и Симус даже не обратили на меня внимания. Мне пришлось проталкиваться, извиняться, спотыкаться, кому-то отдавливать ноги, снова извиняться, чтобы добраться до заветных трибун.
Стадион взрывался громкими возгласами, аплодисментами и кричалками. Вероятно, поэтому, добравшись наконец-то до цели, я не поняла, что кричат мне…
Бладжер с адским треском врезался в деревянный пол трибун передо мной, а я не смогла устоять на ногах и упала, больно ударившись рукой и подбородком. Мерлин! В ушах зазвенело. Меня подняли профессор Флитвик и МакГонаггал, оказавшиеся поблизости. Я в ужасе увидела, что бладжер проделал существенную дыру в полу, а мою палочку сломал пополам. В моей руке был только огрызок, который я поспешила спрятать в карман мантии.
— Мисс Грейнджер! — уже не в первый раз, видимо, обратилась ко мне декан моего факультета и слегка потрясла меня за плечи. — С вами всё в порядке? Как вы здесь оказались?!
Я огляделась вокруг. Матч, конечно же, не остановили ради меня, но некоторые из зрителей, сидящие поблизости, до сих пор поглядывали в мою сторону.
— Я… — я растерялась, но вдруг заметила, что ни Северуса, ни Квиррелла не было на своих местах. — А где профессор Квиррелл? — испуганно спросила я, пытаясь перекричать шум трибун.
МакГонаггал удивлённо обернулась назад, затем снова ко мне:
— Мисс Грейнджер, ваш вопрос не мог подождать до конца матча? Пять минут назад он был здесь. — повысила декан на меня голос.
— Берегитесь! — крикнула я, предупредив МакГонаггал.
Гарри Поттер и Теренс Хиггс с бешеной скоростью пролетели над нашими головами так низко, что мы едва успели пригнуться.
— Грейнджер, — сердито проговорила МакГонагалл, упустив на этот раз «мисс» и придерживая остроконечную шляпу, — марш к мадам Помфри, вы ушиблись! Я потом с вами поговорю! — пригрозила замдиректора и обернулась к Флитвику: — Филиус, прошу вас, проводите мисс Грейнджер.
— Я сама, профессор! Я прямо сейчас пойду к мадам Помфри, честное слово! — пообещала я.
МакГонаггал подозрительно вглядывалась в меня, когда внезапно трибуны взорвались оглушительными воплями: Гриффиндор забросил квоффл в кольцо. Воспользовавшись этой суетой, я быстро исчезла с преподавательских трибун.
Что же это получается? Ни Квиррелла, ни Снейпа… Мерлин! Неужели они пошли за философским камнем? Со всех ног я кинулась к выходу со стадиона. Снова пришлось протискиваться сквозь недовольную толпу. Некоторые кричали мне вслед и ругались, но мне было не до обид и извинений. Запыхавшись, я добежала до главного входа в Хогвартс и рванула ручку двери, пытаясь унять боль в лёгких. Я даже и не думала идти в Больничное крыло. Опрометью кинулась на третий этаж, соображая, как же это могло произойти, что Квиррелл решился на подобный шаг именно сейчас, а не в конце года. Сердце подсказывало, что мне обязательно нужно вмешаться во всё, ведь, по сути, я и заварила эту кашу.
Путь перегородил Пивз и что-то начал петь про бестолковых малолеток, используя нецензурную лексику. Мне было не до глупых привидений, и потому я запульнула в него заклинанием, которому научил меня Северус. Он сам изобрёл его, потому как не любил эти прозрачные субстанции, вечно появлявшиеся Мерлин весть откуда, и всеми силами пытался отгородиться от них.
Возможно, следовало бы предупредить Дамблдора, но ведь я отчётливо видела его сидящем на трибуне преподавателей на самом верху.
Дверь в запретный коридор была распахнута. На секунду задержавшись, я вынула из специального чехла в рукаве свою старую палочку. Не хотела я ей пользоваться, но, видимо, этот крайний случай настал. Пушок, издали завидев меня, принялся громко лаять и рваться с цепи.
Я наколдовала арфу, после чего огромный пёс моментально уснул. Люк, на котором раньше сидел Пушок, был распахнут. Это значило, что Квирреллу всё же удалось пробраться внутрь, а Северус не спугнул его и, вероятно, отправился за ним.
Зажмурив глаза, я прыгнула вниз.
* * *
Я сразу же почувствовала запах сырости. Приземление было мягким. Не дожидаясь, пока дьявольские силки оплетут мои руки и ноги, я вызвала огонь из моей палочки, и растения отпрянули назад, судорожно извиваясь. Я встала и направилась к единственному проходу из этого тёмного и сырого помещения.
— Люмос! — произнесла я, и мягкий свет осветил каменные стены.
Моя палочка была столь родной и близкой, что я улыбнулась во весь рот, когда снова стала колдовать ей, хотя ничего радужного в этой ситуации не было.
Проход стал сужаться, и я уже отчётливо могла различить мягкое шелестение десятков крыльев и чей-то недовольный голос.
— Нокс! — скомандовала я шёпотом и стала подбираться ближе к круглому залу с ключами и единственной деревянной тяжёлой дверью.
Подобравшись почти к порогу в зал, я осмелилась заглянуть в него, и увидела фигуру на высоте нескольких метров, отчаянно игравшую в догонялки с ключами.
— Проклятый Флитвик! — услышала я, и сердце моё на мгновение замерло. Это был голос Северуса.
Я проглотила ком, застрявший в горле, и вышла в освещённый свечами зал.
— Профессор Снейп, — уверенно позвала я, делая глубокий вдох.
Северус чуть не упал с метлы, когда увидел меня. Он резко опустился и, кинув метлу в сторону, вытащил палочку и направился ко мне.
— Грейнджер, что вы тут делаете? — голос превратился в хрип.
— Профессор Снейп, кто-то хочет украсть философский камень, — сказала я нетерпеливым голосом, почти не обращая внимания на то, что челюсть Северуса чуть дрогнула и приоткрылась от удивления.
— Какого дементора… — тихо начал он, но я прервала его.
— Профессор, я частично в курсе того, что происходит, но, поверьте, сейчас мало времени на...
— Грейнджер, уж не знаю, как вы сюда попали… и откуда вы знаете о философском камне, но я приказываю вам немедленно подняться обратно, а по возвращению мы будем говорить уже втроём, профессор Дамблдор к нам присоединиться!
— Профессор, обратно я не поднимусь всё равно, слишком высоко! И там трехглавый пес, — начала убеждать я. — Я знаю, какой ключ подходит к этой двери.
Снейп до сих пор не мог прийти в себя от моего появление здесь и находился сейчас в растерянности, хоть и умело скрывал это.
— Грейнджер, минус пятьдесят баллов с Гриффиндора за нарушение правил.
— Хорошо, — согласилась я. — Только снятием баллов мы философский камень не спасём.
— Что значит «мы», мисс? Вы остаётесь здесь, а я и без вас знаю, какой ключ подходит к этой двери.
Снейп резко развернулся на каблуках и, подхватив метлу, поднялся на ней вверх, вспугнув ключики, которые запорхали в противоположную от него сторону.
— Акцио, ключ! — приказал Северус, но ровным счётом ничего не произошло.
— Профессор, его нужно просто поймать! — не выдержала я и удостоилась грозного взгляда своего любимого с высоты пяти метров.
Не утерпев, я схватила метлу и неуверенно поднялась вверх к нему.
— Грейнджер, вы что, спятили? — заорал на меня Северус. — Быстро вниз!
— Но, профессор, я хочу помочь!
— Вы будете только мешаться, минус десять баллов за пререкания. Если не спуститесь сейчас же вниз, сниму ещё полсотни!
Я тяжело вздохнула и отлетела в сторону.
Северус, взмахивая палочкой, перебирал заклинания и чары, какие-то произносил шёпотом, а какие-то невербально, но ничего не помогало.
Наконец он тихонько направил метлу к ключам, но они с такой же скоростью направились от него подальше. Северус, разозлившись, прибавил скорость, но ключи сделали то же самое. Ключ с помятым голубым крылом, который был побольше других, бессовестно уворачивался от Северуса и трепал ему нервы, то пикируя, то в последний момент, когда до него оставалось рукой подать, меняя направление. Не стесняясь в выражениях, профессор ругал ключ на чём свет стоит. В итоге он так увлёкся, что налетел на стену и чуть не упал, чудом удержавшись на метле.
— Грейнджер, — вздохнул он. Я видела, что слова давались ему с трудом. Во-первых, ему нужно было отдышаться, а, во-вторых, ему явно не нравилось то, что он говорил: — нам нужно загнать его в угол!
Я победно улыбнулась. "Нам"!
— И хватит ухмыляться, заходите слева и снизу, а я справа и сверху, всё поняли?!
Я кивнула, и на этот раз меня почти не пугала высота, я приказала себе держаться на метле уверенно. Внутри меня всё ликовало. Хотя, нужно признаться, было вовсе не до веселья. Я сделала, как велел зельевар. Он погнал ключ на меня, зайдя справа и сверху, а я, просчитав траекторию полёта ключа, опрометью направилась наперерез ключу и прижала его к стенке. Что-то противно хрустнуло.
Снейп кивнул мне, и мы спустились на каменный пол, откинув мётлы в сторону.
— Грейнджер, вы останетесь здесь, — скомандовал мне Северус, не спеша поворачивать серебряный ключ в замочной скважине, который я ему отдала.
— Профессор, я знаю как… — я прикусила язык. Мне хотелось рассказать Северусу всё, излить душу о том, кто я и что я знаю. Но я вовремя остановилась. Мы только потеряем время, а Снейп сочтёт меня сумасшедшей. — Я могу помочь вам, прошу. Что я здесь буду делать? Думаю, безопаснее мне будет находиться с вами.
Снейп резко отвернулся от меня и повернул ключ. Я сочла его молчание за согласие. Вновь раздался хруст, а затем — щелчок.
После того, как дверь открылась, ключ поспешил вылезти из замочной скважины, но обессилено плюхнулся на пол: у него были сломаны оба крыла.
Мы вошли и оказались на огромной шахматной доске позади чёрных фигур.
— Шахматы, — с волнением произнесла я, и Северус смерил меня хмурым взглядом. — Мы, вероятно, должны стать фигурами.
Профессор с минуту думал, после чего кивнул, но не спешил занимать одну из клеток поля. Он вышел на середину.
— Бомбарда Максима! — громко сказал он, и раздался сильный взрыв, поднялась пыль, а нас окатило бы градом осколков, благо Северус поставил щит.
Открыв глаза, я заметила, что вместо взорванных фигур появились новые, несмотря на то, что всё поле было усеяно обломками былой белой армии.
— Минерва, — будто бы ругательство еле слышно произнёс Снейп.
— Сэр, мы должны выиграть, — настаивала я.
— Грейнджер, ступайте на место ладьи, а я буду слоном, — скомандовал зельевар, угрюмо направившись к клеточке. — Вы умеете играть в волшебные шахматы?
— Конечно, — кивнула я, тем более что я недавно прочитала целую книгу о шахматах и различных комбинациях, и могла составить достойную конкуренцию Рону. К тому же, постараться, чтобы наши фигуры с Северусом не пострадали. — Ходите, — предложила я, и белая пешка незамедлительно сделала ход.
— Грейнджер, — зашипел Северус на меня, — молчите, или я отправлю вас обратно.
— Простите, — замялась я. — Просто белые всегда ходят первыми, вот я и предложила…
Зельевар начал командовать нашей чёрной армией, и мы в течении двух минут лишились четырёх пешек, коня и ладьи, благо не той, которой была я. Пока Северус думал, я выкрикнула, набравшись смелости, команду.
— Грейнджер, вы что это себе позволяете? Думаете, первокурсница может играть в шахматы лучше преподавателя, вы и здесь задаётесь? — ядовито спросил Снейп.
Но, заметив, что конь, которого я послала вперёд, съел наконец-таки ладью врага, Снейп слегка поутих. Я продолжила командовать, но перед тем стала советоваться с зельеваром, приходилось ещё думать об оскорблённых чувствах профессора.
— Мисс Грейнджер, придётся мне сейчас пожертвовать собой, чтобы вы объявили шах ферзю, а если сообразите, то и мат, — шёпотом произнёс Снейп, стараясь, чтобы белые фигуры не услышали его план.
— Нет, — замотала я головой, вспомнив, что было с Роном в прошлый раз, когда он пожертвовал собой, — должен быть другой способ. Посмотрите, как безжалостны они со «съеденными» фигурами!
— Ну, меня-то они не тронут, — усмехнулся профессор.
— А вот и нет, — горячо возразила я и стала напряженно думать. В стрессовой ситуации мозг всегда работал лучше, и решение не заставило себя ждать. Я пожертвовала практически всеми фигурами, но мы с Северусом остались живы. Конечно, мой вариант был не такой быстрый, как вариант зельевара, но закончился, по крайней мере, без человеческих жертв. Даже не знаю, как Северус выдержал всё это, с каждой командой, отданной мной, его лицо становилось всё пунцовее, но он мне и слова не сказал.
Белая королева поклонилась нам и сдалась, а мы прошли в следующий зал, встретивший нас изумительным «ароматом», который я ни с чем не могла спутать. На полу валялся тролль, который, правда, предпринимал некие попытки подняться обратно на ноги.
— Инкарцеро! — невозмутимо произнесла я и посмотрела на Снейпа — его правая бровь поднялась вверх.
— Кто вас научил этому заклинанию? — спросил он, когда мы пересекали зал.
— Книги, — ответила я и пожала плечами. — Я же заучка.
Снейп что-то порывался сказать, но мы уже достигли конца зала и открыли дверь в следующую комнату.
Посередине зала стоял стол с семью сосудами.
Это твоя загадка, Северус, думала я. Мне хотелось показать ему, что я тоже в состоянии справиться с ней, и довольно быстро.
Мы подошли ближе к столу, когда позади и впереди нас ярко вспыхнул неестественного цвета огонь.
— Сэр, это же ваша загадка, — зачем-то сказала я.
— Именно, — ответил Северус и взмахом палочки убрал огонь сразу с двух дверей.
Я на три секунды впала в ступор.
— Сэр, а почему нельзя было так же сделать и с другими головоломками? Или их могут расколдовать только те, кто делал? И зачем преподаватели, пытаясь спрятать философский камень, оставили подсказки к их прохождению? Не проще ли было сделать ловушки и препятствия, без подсказок, дав их только Дамблдору? Иначе выходит, что любой, знающий хоть немного заклинаний, умеющий летать и логически думать, может добраться до философского камня. Даже первокурсница…
Я прервалась, потому что мне стало страшно от взгляда Северуса и его дальнейших действий по отношению ко мне, которые мне благополучно рисовала фантазия. Уж он точно не оставит просто так мою дерзость и чрезмерное любопытство.
Северус пристально рассматривал моё лицо, видимо, пытаясь дать мне определение, и одно выражение его лица сменялось другим. Зная хорошо его мимику, я могла с полной уверенностью интерпретировать их: усталость, злость, недоумение, и выражение лица, которое он приберегает только для непроходимых тупиц. Выслушав меня, он вздохнул и нахмурился.
— Не вашего ума дело, Грейнджер.
Внезапно Северус дотронулся до моего подбородка, но быстро убрал руку. Я совсем забыла, что содрала кожу на лице и левой руке, и сейчас, после его прикосновения, ссадину нещадно жгло.
Одарив меня напоследок задумчивым взглядом, он толкнул дверь в последний зал.



Глава 6. Мое второе "я"

— Профессор? — позвала я.
Северус уже с минуту разглядывал кроваво-красный камень, лежащий посередине зала на небольшом столике.
— Странно, — прошептал он.
— Профессор, камень на месте, — зачем-то сказала очевидное я.
— Вижу, — хмуро отозвался Северус и, резко развернувшись, вышел из зала.
Я последовала за ним.
— Сэр, выходит, профессор Квиррелл ещё не похитил камень, — начала говорить я, едва поспевая за зельеваром.
— Откуда вы знаете, что это он? — резко остановился зельевар. — И что значит «ещё не похитил»? — с раздражением спросил Северус, сердито посмотрев на меня.
— Ну… он же наверняка попытается похитить снова…
Я подождала, пока зельевар вновь активизирует заклинание на дверях в зале со своей ловушкой.
— Так, Грейнджер, отвечайте, откуда у вас такая информация?
Северус был сердит. Мы быстро прошли залы, пока не очутились в первом небольшом помещении с дьявольскими силками, уже достаточно вновь осмелевшими и заполонившими практически всё пространство.
— Я жду, — напомнил декан Слизерина, быстро посмотрев на меня.
— Я просто…
Мне нечего было сказать, кроме правды…
Северус не стал ждать, пока я отвечу, и взмахом палочки заставил арфу заиграть, а сам поднял нас наверх, закрыв люк.
— Направляйтесь в свою гостиную. Когда я пришлю за вами, будьте любезны, отрепетируйте свою речь.
Северус запер за нами дверь в коридор на третьем этаже и ускорил шаг.
Что же теперь делать? Я сама была в полном недоумении. Кроваво-красный камень был на месте, значит, я ошиблась, и Квиррелл не собирался его сейчас красть. Северус тоже ошибся. Теперь он знает о том, что мне известно о камне и о месте его нахождения.
Хмурая, в раздумье, я отправилась в гостиную Гриффиндора, где было очень шумно. Гриффиндорцы качали на руках Гарри и выкрикивали его имя.
Раскрасневшийся Рон, заметив меня, протиснулся сквозь толпу и спросил:
— Куда ты убежала, Гермиона? Ты такое пропустила! Ты вообще видела матч? Мы выиграли! — заулыбался рыжий.
— Видела, — кивнула я. — Гарри поймал снитч ртом. Это было чудесно, он молодец!
— Вот-вот, — поддакнул Рон и направился обратно к толпе.
* * *
Перси пришёл через час и сказал, что меня ожидают в кабинете директора.
— Интересно, что ты натворила! — сузил глаза он, внимательно меня рассматривая.
— С чего ты взял, что я что-то натворила? Может быть, меня хотят назначить старостой? — с издёвкой спросила я и прошла мимо Перси, оставив его возмущённого в гостиной.
Отношения с этим Уизли у меня явно не складывались.
Путь до кабинета директора показался мне слишком коротким. Я несколько раз пыталась про себя проговорить ответ на вопрос Северуса, но так и не смогла придумать ничего внятного. А если меня вызвали в кабинет Дамблдора, то это, по меньшей мере, означало, что директор тоже в курсе. Я несколько раз глубоко вдохнула воздух, прежде чем постучаться в дверь.
В кабинете директора находились Северус и Дамблдор. У Северуса было какое-то растерянное выражение лица. Дамблдор, увидев меня, улыбнулся и пригласил присесть, как всегда, предложив чаю.
— Нет, спасибо, директор, — взволнованно сказала я. — Профессор Снейп, дело в том, что я…
Снейп с недоумением посмотрел на меня.
— Вы о чём, мисс Грейнджер?
Я растерялась и посмотрела на директора, который лукаво мне подмигнул.
— Это я позвал вас, мисс Грейнджер, а не профессор Снейп. Должно быть, мистер Уизли перепутал, — Дамблдор повернулся лицом к зельевару: — Ну что же, думаю, я всё понял, Северус. Вам, должно быть, уже пора.
— Да, директор, — задумчиво ответил тот и, встав со стула, молча вышел из кабинета.
— Директор, это вы?
— Есть ещё варианты, мисс Грейнджер? — Дамблдор поставил на место чашку, из которой пил чай. — Кажется, я просил вас не вмешиваться в происходящее, разве нет?
Да, это он. Вернулся в самый подходящий момент… Что он сделал с Северусом, у него было настолько растерянное выражение лица!
— Заклятие забвения, — ответил на немой вопрос Дамблдор.
Мерлин! Он же легилимент! Нужно быть аккуратнее со своими мыслями. Стоп! Он стёр память Северусу?
— Мисс Грейнджер, вы не понимаете насколько это опасно? А ещё из-за вас я слишком зачастил в прошлое…
— Профессор, — я была растеряна и возмущена одновременно, — что я должна была делать? Молча наблюдать за всем? Я и так практически ни во что не вмешиваюсь… Северус сам пошёл в запретный коридор и прошёл все ловушки!
— Да, но смещение событий во времени произошло по вашей вине, мисс Грейнджер…
— Это невыносимо, директор! Вы обещали мне помочь, а сами исчезли… Сол Крокер, кто или что это?
У меня сбилось дыхание от волнения. Я выжидательно смотрела на директора, а он медлил с ответом.
Голубые глаза пронзительно посмотрели на меня.
— Гермиона, всё это время я пытался помочь вам, выбрать лучший вариант, находил пути решения этой сложной проблемы, мне непонятны ваши обвинения. Сол Крокер — невыразимец и работает в Отделе тайн.
Я внутренне напряглась.
— Он поможет мне? — с надеждой спросила я.
— Вы только сами в состоянии помочь себе, мисс Грейнджер. Я договорился о том, что вы будете его ассистенткой.
Кем? Разве можно первогодке стать ассистенткой невыразимца в самом Отделе тайн? Что за глупости говорит директор?
Дамблдор посмотрел на меня и снисходительно вздохнул.
— Всё это оказалось нелегко проделать, поэтому вы должны быть мне благодарны, мисс Грейнджер.
— Благодарной? Разве не вы сказали, что у меня получится починить маховик? Вы тоже участвовали в том, что я переместилась во времени!
Я пыталась успокоиться. К чему теперь все эти слова? Имеет ли значение, кто виноват? Директор помогает мне, и это главное.
— Извините, — примирительно сказала я. — Объясните, пожалуйста, подробнее ваш план действий.
— Естественно, в Отдел тайн просто так не попасть, — директор сделал вид, что ничего не произошло. — Ассистентка Сола Крокера — бывшая ученица Хогвартса, отличница, мы с ней в хороших отношениях. На рождественские каникулы вы можете ей побыть, естественно, не без помощи оборотного зелья… Она согласна. Сол Крокер уже давно не давал ей отпуска…
— Чем это может помочь ситуации?
Я действительно была в недоумении.
— Мисс Грейнджер, зрите в корень, — улыбнулся директор и посмотрел мельком на часы. — Мне нужно идти.
— Сэр, если честно, я ничего не поняла… — торопливо сказала я, пока Дамблдор вновь не исчез.
— Просто, мисс Грейнджер, ни во что не вмешивайтесь больше, дайте мне слово. В Отделе тайн вы сможете узнать, как починить маховик и чем грозит вмешательство во время, и на многие другие вопросы вы сможете найти ответы.
Директор поднялся из-за стола.
— Поймите, Гермиона, ваш случай уникален, как я уже говорил… Нужно быть предельно осторожным в каждом поступке, иначе всё приведёт к ещё большей анархии во времени. Сейчас для нас главное разобраться в том, как вам действовать дальше. Можно ли починить маховик, если часть волшебного песка осталась в настоящем? Если да, и вы почините его и вернётесь в ваше настоящее, то кто останется вместо вас? Где Гермиона Грейнджер этого времени? Можно ли без всякого ущерба своему здоровью вернуться в ваше настоящее, а если нет, то чем это может обернуться? Вот на все эти вопросы и многие другие вы должны постараться найти ответы. Я и так слишком задержался в этом времени. Ждите письма от меня. На рождественские каникулы возвращайтесь домой. До свидания, Гермиона!
Директор стремительно вышел из своего кабинета, оставив меня одну с учащённым сердцебиением. Он действительно помог мне.
До рождественских каникул практически два месяца. Неужели директор уверен во мне больше, чем я сама в себе? Я не могла ручаться, что буду вести себя, как несколько лет назад и не вмешиваться во время, хотя это и в моих интересах.
Что же… Директор тоже сильно рискует, направляя меня в Отдел тайн. Но, пожалуй, это действительно единственное верное решение в этой ситуации.
Жалко, что он стёр память Северусу. Я думала, что сумею в итоге всё ему объяснить и заставить поверить в свою историю, хотя это наивно и глупо. Он бы позаботился о том, чтобы меня отвезли в больницу св.Мунго.
Что же, оставалось только ждать.
* * *
Медленно, но верно приближалось Рождество. С тех пор, как я рассказала Гарри, Рону и Невиллу о Пушке, они практически потеряли к этому интерес. Хотя иногда, бывало, за партией в шахматы Гарри и Рон начинали обсуждать, что же такое интересное охраняет трёхголовый пёс, но, завидев мой сердитый взгляд, смолкали. У меня складывалось впечатление, что в моё отсутствие, возможно, они рьяно обсуждали данную тему, а, возможно, ещё и пытались что-либо узнать об этом. Но в библиотеке они были редко и брали книги исключительно по учёбе. Зато профессора по защите от тёмных искусств я наблюдала там часто. Возможно, он рыскал в поисках какой-нибудь важной информации, которая помогла бы ему в его темных делах.
Когда выпал первый снег, я начала часто покидать здание Хогвартса и гулять вместе с Живоглотом во дворе школы. Правда, рыжий полукниззл не очень любил прогулки, и, обычно, делая со мной два или три круга, опрометью мчался обратно в замок. Я же продолжала наворачивать круги в одиночестве, много думая о том, как будет происходить всё то, о чём говорил Дамблдор. Мне придётся о многом спросить у этой ассистентки, чтобы не попасть впросак.
Наблюдая за тем, как близнецы Уизли подшучивают над Квирреллом, заколдовав снежки, я в который раз задалась вопросом о том, где он пропадал во время матча по квиддичу, если не пытался украсть камень? Возможно, он был в запретном лесу и охотился на единорогов? Почему-то раньше мне эта мысль не приходила в голову, а ведь это вполне вероятно. Должно быть, так и было.
Наконец-то наступило Рождество, и я отправилась домой к родителям.
На третий день рождественских каникул я получила письмо. Это было во время обеда. Мама, как всегда, продолжала удивляться совам-почтальонам, хотя за последние дни они несколько раз уже появлялись в нашем доме, принося подарки от Гарри и Рона и унося мои.
Я быстро вскрыла тёмно-коричневый пергамент, в котором лежала записка.
— Это снова от твоих друзей, милая? — спросила меня мама, накладывая мне в тарелку суп.
Я что-то невразумительно промычала, поглощённая запиской, в которой было всего несколько строк:
Мисс Грейнджер, будьте завтра в кафе-мороженом Флориана Фортескью в два часа дня. Мисс Лоулер будет ожидать там.
— Гермиона, всё хорошо? — спросила мама, видимо заметив моё задумчивое лицо.
— Да, — слишком нервно ответила я и улыбнулась. — Одна знакомая хочет завтра встретиться в Косом переулке, ты не против, если я пойду?
Мама внимательно посмотрела на меня, слегка растерявшись.
— Конечно, нет… Но, может быть, вам лучше встретиться здесь? Пригласи её в гости, я испеку пирог.
— Нет-нет, мам, спасибо. Я думаю, что мы ещё пройдёмся по магазинам, нужно кое-что купить к школе.
Как я буду объяснять своё отсутствие во время каникул родителям, я не подумала.
* * *
Папа довёз меня до Чаринг-Кросс-Роуд, откуда я незамедлительно вошла в Дырявый котёл.
В кафе-мороженом Флориана Фортескью было немноголюдно. Какая-то парочка забилась в угол и наслаждалась друг другом, мамочка с дочкой сидели в центре зала, и на их столике было много разнообразного мороженого. Ещё здесь были волшебник в длинной мантии и полноватая блондинка, сидящая спиной ко входу. Что же, методом исключения я нашла мисс Лоулер и подошла к её столику.
— Вы мисс Лоулер? — уточнила я на всякий случай, решительно ухватившись за спинку стула.
Блондинка подняла на меня свои большие серо-зелёные глаза и улыбнулась аккуратным розовым ротиком.
— А, должно быть, Гермиона? Присаживайся, — предложила она, когда я кивнула.
Уже на «ты»? Сколько ей лет, интересно?
— Меня зовут Пенелопа, — снова улыбнулась она.
— Хорошо. Так, — я не знала, с чего начать разговор. — Пенелопа, профессор Дамблдор рассказал мне, что вы согласились… кхм, как бы это выразить…
— Да, Альбус попросил меня об одной услуге. Честно говоря, мне не сложно… Практически весь Отдел тайн отдыхает в рождественские каникулы, кроме Сола. Он трудоголик, а так как я его ассистентка, он попросил меня никуда не уезжать на каникулы и помогать ему…
«Альбус»? Её фамильярности нет предела. Неужели она настолько дружна с директором, что называет его по имени?
— Значит, мы поможем друг другу, — заключила я. — Чтобы я вжилась в роль, то есть, стала вами, мне необходимо всё о вас знать и, стало быть, о том, чем вы занимаетесь в Отделе тайн.
— О, это не составит большого труда, — махнула рукой Пенелопа и сделала несколько глотков своего тёмно-малинового коктейля. — Очень вкусный, будешь чего-нибудь? — поинтересовалась она, заметив на себе мой взгляд.
— Пожалуй, нет, — я отказалась, нельзя было отвлекаться на посторонние вещи. — Итак?
* * *
Итак, это было действительно легко, судя по рассказу мисс Лоулер. Пенелопа Энн Лоулер, двадцати шести лет, блондинка с пышными формами, ассистентка невыразимца Сола Крокера. Если учитывать комментарий Дамблдора о ней, то ещё умница и отличница, училась на Райвенкло. Кроме того, именно Дамблдор помог Пенелопе устроиться в Министерство Магии (уж не любовники ли они?). Изображать её будет не так уж трудно. Пенелопа рассказала, что ничем важным в Отделе не занимается, лишь ассистирует профессору, работа типа принеси-подай, запиши, найди, напомни. Она называет его профессор Крокер, он её — Пенелопа или мисс Лоулер. Они вместе ходят на обед. Пенелопа обязательно берёт что-нибудь сладкое. Работа по будням, с девяти до пяти, но иногда он отпускает её раньше.
Что же, осталось только придумать, как объяснить родителям моё ежедневное отсутствие.
В окно тихо постучали. Я отодвинула штору и увидела маленькую пёструю сову с весомым свёртком в клюве, поспешив открыть окно и впустить небольшого почтальона. Сова быстро скинула тяжёлую ношу мне на стол и выпорхнула обратно в окно.
Развернув свёрток, я обнаружила бутылку из тёмного стекла. Здесь же находилась записка от Дамблдора.
Содержимого должно хватить до конца рождественских каникул. Если будут вопросы, пишите Пенелопе. Зелье крепкое и хорошо сваренное.
Удачи.
Должно быть, оборотное зелье. Как кстати!
Меня передёрнуло, когда я вспомнила его вкус и ощущения после принятия внутрь.
Пожалуй, пора ложиться спать.
* * *
В семь часов утра мама уже стояла у плиты. И я едва решилась начать с ней разговор. Всё-таки взрослые такие непредсказуемые, особенно моя впечатлительная мама.
— Мам, знаешь, меня сегодня пригласили на весь день в гости, ты не против?
— О, должно быть, это твоя знакомая, что и вчера? — догадалась она, переворачивая бекон на сковороде.
— Да, так ты не против? Она живёт в Уолтом-Форесте…
— Ну, раз так, то, конечно, папа отвезёт тебя.
— Нет-нет, я сама, — быстро сказала я. — Я знаю, где это, на метро будет быстро.
— Ну… — растерялась мама. — Позвони нам от своей подруги, как доберёшься, чтоб мы не волновались, ладно? И на всякий случай оставь адрес.
Мерлин! Ну не применять же магию на родителях снова? Я вздохнула и быстро написала адрес на салфетке, пообещав позвонить.
Выйдя из дома с пакетом в руках, в котором лежала одежда Пенелопы, я отправилась искать подходящее место для перевоплощения. Когда таковое было найдено возле обветшавшего дома, практически рядом с телефонной будкой, я быстро переоделась в белую блузку Пенелопы, в которой буквально утонула, небольшую серую мантию и серую юбку с разрезом. Чтобы она не спала с меня, пришлось широко расставить ноги. Чёрные туфли с блестящей пряжкой были так же велики мне.
Я достала маленькую бутылочку, в которую отлила порцию Оборотного зелья на день и сделала несколько глотков. Внутри тотчас же всё стало жечь, и я согнулась пополам, чтобы стерпеть неприятные ощущения. В это же время руки стали удлиняться, грудь расти, волосы выпрямляться и приобретать светлый оттенок. Через некоторое время я была Пенелопой. Свою одежду я аккуратно сложила в пакет и засунула в большую сумку мисс Лоулер, которую та одолжила мне. Итак, осталось только собраться с духом и пройти с помощью телефонной будки в Министерство Магии. Пенелопа сказала мне, что иногда попадала на работу таким образом.
* * *
Отдел тайн располагался глубоко под землёй, на девятом уровне. Я здесь уже была вместе с остальными членами ОДа во время битвы с Пожирателями смерти. Именно тогда все маховики и часы были разбиты в Отделе тайн.
Немного поблуждав по круглой чёрной комнате с дверями без номеров и табличек, я наконец-то нашла нужную, не без помощи профессора Крокера, который появился у меня за спиной и поздоровался.
— Доброе утро, профессор, — взволнованно проговорила я голосом Пенелопы и поспешила вслед за ним.
Он открыл третью дверь справа, и мы вошли в мерцающее помещение. Мерцающим оно было из-за сотен часов, расположившихся на стеклянных столах по периметру помещения и висящих на стенах между книжными полками. Но всех больше света исходило из высокого сосуда, находящегося в конце комнаты, который я сразу же вспомнила. Это сосуд времени.
— Итак, Пенелопа, продолжим нашу работу над сосудом.
Я снова посмотрела на него и обнаружила, что он пуст. В прошлый раз, когда я здесь была, в нём была заключена птичка колибри.
Я разочарованно вздохнула. Мне нужны маховики времени! Какой ещё сосуд? Разве мог он мне помочь чем-то.
— Не правда ли, работать в тишине приятнее? — весело сказал он и обернулся ко мне.
Работа в тишине? Звук сотен тикающих часов практически сводил с ума с первых секунд нахождения здесь.
Профессор Крокер был высоким и худым, средних лет мужчиной в очках с каштановыми длинноватыми волосами. Внезапно он нахмурился.
— Пенелопа, что с вами сегодня? Давайте приступим, просыпайтесь уже, у нас много работы. Принесите мне вчерашние записи.
Вчерашние записи! Какие ещё записи? Про это Пенелопа мне ничего не говорила, где их искать и как они выглядят? Ох! Кажется, я наломаю дров в первый же день.
— Профессор, — промямлила я, массируя лоб, — вы не подскажите мне, куда я их вчера дела?
— Мисс Лоулер, они лежат сзади вас, — немного сердито произнёс Сол и направился по узкому проходу среди многочисленных столов к сосуду, который так же стоял на большом светлом столе.
Я обернулась и схватила толстый синий альбом с маленького столика, затем побрела вслед за профессором. Ох, кажется, это будет не так уж и легко изображать его ассистентку!
Сол сел за стул и дождался, пока я сяду рядом с ним.
— Итак, продолжим, — коротко сказал он и, порывшись в коробке, лежащей на столе, выудил оттуда небольшой кусок синей ткани.
— Эксперимент девятый. Неживая материя.
Он аккуратно протянул руку к сосуду и опустил краешек ткани в его середину, где лоскут подхватил искрящийся ветер и тут же засосал в себя оставшуюся часть материи.
— Что сидите? — сердито рявкнул Сол и свирепо посмотрел на меня. — Пишите!
Я вздрогнула. Что писать? Ох. Я поспешно открыла синий альбом и нашла последние записи. Аккуратным круглым почерком (должно быть, почерк Пенелопы) там был описан эксперимент под номеров восемь. Я схватила гусиное перо, открыла крышку стоящей неподалёку чернильницы и, макнув стержень в жидкость, приняла поспешно записывать то, что видела.
Ткань какое-то время кружилась в водовороте искр, подхватываемая потоками невидимого ветра внутри сосуда, после чего потускнела и стала разваливаться на волокно, поднимаясь при этом всё выше в сосуде. Вихрь внутри усилился и «выплюнул» на стол остатки ткани.
Сол Крокер задумчиво потёр подбородок и посмотрел на меня.
— Записали? — спросил он.
Я кивнула, ещё раз посмотрев на записи. Мой почерк сильно отличался от почерка Пенелопы, был не таким аккуратным и круглым. Нужно будет лучше стараться.
Сол собрал волокно со стола и кинул обратно в сосуд. Волокно вновь закрутилось внутри сосуда, но тот вновь отторг его, и оно оказалось на столе, в ещё более истрёпанном виде.
— Не понимаю, — вскочил Крокер из-за стола и навернул пару кругов по помещению. Его размашистому шагу явно мешали близко поставленные друг к другу столы.
Ради интереса я прочитала предыдущий эксперимент, записанный Пенелопой.
Эксперимент №8
Гипотеза: сосуд показывает прошлое и будущее объекта.
Объект эксперимента: засушенная бабочка Pieris brassicae.
Время пребывания в сосуде: восемь минут сорок пять секунд.
Результат: сосуд отторг объект с повреждениями. Частички объекта, оставшиеся в сосуде, также были отторгнуты сосудом через одну минуту пятнадцать секунд.
Вывод: сосуд не может показать прошлое и будущее мёртвого организма.
— Совершенно не понимаю принцип работы. Какие-то объекты он принимает, а какие-то нет, — вздохнул профессор и направился обратно на своё место.
Я вспомнила колибри. Птичка вылуплялась из яйца и превращалась во взрослую особь, после чего обратно — в яйцо. Разве сосуд показывает прошлое и будущее? Скорее, время. Сосуд — это время, которое показывает изменение объекта, а не прошлое и будущее. Но сказать об этом Солу я не решилась, нельзя было вмешиваться.
— Итак, запиши вывод, — чуть успокоившись, произнёс Сол. — Сосуд не может показать прошлое и будущее неживого организма.
Я послушно записала, сказанное профессором и выжидающе посмотрела на него.
— Итак, закрепим этот вывод…
До самого обеда мы занимались экспериментом номер девять. Профессор кидал в сосуд неживую материю, а я записывала результат. Каждый раз сосуд выталкивал обратно изменившийся объект. Гвоздь поржавел, чернила в чернильнице засохли, чистый лист пергамента потрепался и стал крошиться, глиняная чашка потрескалась.
Задумчиво жуя красную рыбу, профессор даже не обратил внимания на то, что я не взяла сладкое на десерт. А я вспомнила об этом только, когда уже почти закончила с обедом. Всё это время мы не разговаривали. Скорее всего, Сол Крокер был полностью поглощён мыслями об экспериментах, а я просто устала от писанины и наблюдений, потому заслуженно пользовалась небольшим отдыхом. В столовой сидело ещё два человека через пять столиков от нас. Должно быть, они были такими же трудоголиками, как и Сол.
После обеда, слава Мерлину, мы закончили с экспериментами и стали наводить порядок на полках с книгами. По словам профессора, Бродерик Боуд и Аспен Пламли, цитирую профессора: «эти двое нерях», (должно быть, его коллеги по работе), устроили бардак и не потрудились прибраться. Я узнала, что профессор был убеждённым перфекционистом, потому как книги были расставлены по его требованию в алфавитном порядке и по отраслям аккуратно друг к дружке. По словам Крокера, Бродерик страдал склерозом и мог спокойно унести одну из драгоценных книг к себе домой, забыв вернуть её на место.
Честно говоря, вторая половина дня меня порадовала гораздо больше, чем первая, потому что я заприметила несколько полезных книг, касающихся маховика времени, из которых я могла почерпнуть полезную для себя информацию. Ровно в пять часов вечера Сол сказал мне, что я могу быть свободна, а сам остался работать дальше. Действительно, трудоголик.
Оказавшись на улице, я жадно вдохнула свежий воздух и направилась к ближайшей станции метро. У меня возникла идея. Пожалуй, я могу сказать родителям, что перебираюсь на каникулы к своей знакомой, а потом сразу же от неё уехать в Хогвартс. Потому как если я буду отлучаться каждый день с девяти до пяти «в гости», это будет выглядеть, по меньшей мере, странным, и родители могут заподозрить неладное. Вот только их волнения мне не хватало.
Мне пришлось подождать ещё час, чтобы снова стать собой внешне, затем я переоделась и возвратилась домой.
Оказавшись в своей комнате, я начала запихивать вещи обратно в свою детскую сумочку, после чего направилась в гостиную, где родители смотрели телевизор.
— Мам, пап, — с порога начала я, не потрудившись извиниться, что отвлекаю их от просмотра. — Пенелопа позвала меня к себе в гости пожить на все каникулы, вы не против?
Мама удивлённо воскликнула и обернулась ко мне, а папа выключил звук у телевизора.
После часа уговоров и убеждений, я смогла добиться разрешения у родителей, но, честно говоря, они были расстроены тем, что каникулы я проведу вдали от них. Я обещала приехать на субботу и воскресенье перед тем, как отправлюсь в Хогвартс. Пришлось позволить отцу подвезти меня к дому Пенелопы, которую я совершенно забыла предупредить о том, что собираюсь пожить у неё.
Я позвонила в дверь крошечного жёлтого домика, и, через какое-то время мне открыли.
— Гермиона? — жуя кекс, спросила Пенелопа, запахивая потуже бежевый халат.
— Пенелопа, можно мне пожить у вас? — с порога спросила я. — Не могли бы вы меня пропустить в дом, сзади на меня смотрит отец.
— Пожить? — Пенелопа перестала жевать и с недоумением уставилась на меня, а затем мне за спину, где в припаркованной ближе к тротуару машине сидел отец и пристально наблюдал за происходящим.
Я обернулась и, улыбнувшись, помахала папе рукой. Пенелопа рассеянно повторила мой жест и наконец впустила меня вместе с моими пожитками.
Пришлось ей всё объяснить про родителей, прежде чем она по-настоящему впустила меня в дом.
— Я думала уехать к родителям в Шотландию, но Альбус предупредил меня, что тебе, возможно, понадобиться помощь, так что…
Пенелопа смущённо закрыла полусобранный чемодан и растерянно посмотрела на меня.
Я мельком оглядела дом. В нём был уютный бардак.
— Проголодалась? — спросила Пенелопа. — Я испекла лимонный кекс.
— Пожалуй, — согласилась я, вспомнив, что даже не поужинала у родителей.
Кухня была небольшая, в ярких тонах, вся заставленная цветами в горшках на вязаных салфетках, а на полках в шкафчике стояла целая коллекция интересных по форме кружек и бокалов. Стены были обклеены постерами из магловских журналов, на которых были изображены девушки.
Пенелопа налила крепкого чая в красную чашку в виде сердечка и отрезала мне кусочек кекса.
— Как первый день? — поинтересовалась она.
— Почти освоилась, — сказала я. — Правда, мистер Крокер работает сейчас над сосудом времени…
— Сосуд времени? — переспросила Пенелопа. — А, сосуд будущего и прошлого? Да-да. Его на днях привезли к нам из старинного заброшенного особняка. Сол понятия не имеет, как он работает и для чего создан, поэтому проводит эксперименты… Начальство попросило оставить временно работу над всем остальным и вплотную заняться этими исследованиями.
— Хм, — я задумалась. Возможно, к маховикам времени он тогда вернётся не скоро. Но оставлять затею с перевоплощениями я пока не намерена, так как в Отделе находится много полезной литературы. — А до этого вы с чем работали?
— Сол долгое время помогал коллеге, который трудился над усовершенствованием Омута памяти. А я наводила порядок в помещении.
— А с маховиками работали? — уточнила я.
— Маховиками времени? — переспросила Пенелопа, задрав глаза к потолку. — Помнится, в начале, как я стала работать ассистенткой, профессор проводил какие-то эксперименты. Но потом мы никогда не возвращались к маховикам. Это же законченный проект. Он не требует больше исследований.
— Правда? — с иронией спросила я. — А ты хорошо знаешь действия маховика?
— Ну, он перемещает человека во времени на несколько часов в прошлое. Честно говоря, никогда не интересовалась. Всегда хотела работать в Отделе регулирования магических популяций…
— Ясно, — разочарованно произнесла я и спросила разрешения принять ванну.
Ярко-розовый цвет ванной комнаты почти что резал глаза. Лаванда бы сейчас визжала от восторга. Я наполнила ванну водой, в которую добавила чуть-чуть густой жидкости из бутылочки с этикеткой «Весёлые пузырьки». Вскоре я почти пожалела об этом, так как пена выросла до невообразимых размеров, и мне пришлось следить, как бы всё это воздушное сооружение не заполонило маленькое пространство ванной комнаты. Скинув одежду, я с удовольствием окунулась в тёплую воду, утопая в белой пене. Несколько минут мне бы не помешало расслабиться и ни о чём не думать. Но мозг категорически отказывался меня слушаться, вновь и вновь возвращаясь к событиям сегодняшнего дня. Я открыла глаза и стала рассматривать ванную комнату, вскоре переключившись на созерцание различной формы бутылочек и склянок с разнообразной жидкостью, но это не помогло.
Успею ли я за две недели найти все интересующие меня ответы и решить свою проблему? А если нет, то что мне делать? Просить Пенелопу? Но её нельзя посвящать в подробности моей проблемы. Интересно, что наговорил ей Дамблдор про меня.
Когда я вышла из ванной, обернувшись полотенцем, то увидела, что Пенелопа читает журнал, лёжа на диване в гостиной, одновременно жуя при этом шоколадную лягушку.
— Спать? — спросила она.
Я утвердительно кивнула.
— Пенелопа… — нерешительно начала я, так как во мне внезапно взыграла совесть. — Извините меня, что вам не получилось уехать… Если хотите, то можете отправиться в Шотландию, а я послежу за вашим домом, но домой мне категорически нельзя возвращаться.
Пенелопа улыбнулась, отложив журнал.
— Перестань, без тебя у меня не было бы вообще каникул! — она вздохнула и поднялась с дивана. — Я постелю тебе здесь, хорошо? И вот ещё что, называй меня на «ты».
— Ладно, — смутилась я.
Так даже лучше. Всё-таки не на много она меня была и старше.
Я улеглась на диван. Завтра мне во что бы то ни стало необходимо было скопировать данные из книг, чтобы спокойно изучить их после. Может быть, не ходить на обед? Пожалуй, это вариант.
Заснула я не скоро, мой мозг учтиво и до последнего преподносил мне отрывки из событий сегодняшнего дня, мысли о Северусе и философском камне, Квиррелле, Дамблдоре и даже профессоре Крокере. Мне снился Отдел тайн, сверкающий и прекрасный. Я находилась в зале пророчеств, и мы с профессором Крокером наводили там порядок. Но я никак не могла совладать с прозрачными сферами. Они постоянно выпрыгивали у меня из рук, а те, которые я чудом укладывала на полку, укатывались или уплывали в неизвестное направление. В зале царил полный беспорядок. Я кричала, жаловалась профессору и плакала. Пробовала с помощью волшебной палочки выстроить шары в ряд, но из неё не вылетало даже слабых искр. Посмотрев на палочку, я заметила, что она сломана, я совсем забыла, что сломала её. Сферы множились и множились, а я никак не могла разложить их по порядку. Обессилев, я опустила руки и только смотрела, как шары прибавляются, словно от заклинания Джеминио.
Утром меня разбудила Пенелопа, и я от неожиданности вцепилась ей в руку.
— Гермиона, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила она. — Пора на работу.
Я молча кивнула и отпустила её руку.
Что же, необходимо сделать всё, чтобы разобраться в моей проблеме. Если я не найду в книгах нужной информации, то мне придётся сделать так, чтобы профессор Крокер поскорее вновь вернулся к исследованиям маховиков времени, чего бы мне это ни стоило.



Глава 7. Немного о маховиках времени

Моя работа в Министерстве подходила к концу, завтра пятница, а уже в воскресенье я должна буду отправиться в школу на Хогвартс-экспрессе.
Пенелопа лежала на диване с зелёной маской на лице и с увлечением читала магловский журнал.
— Как же не хочется на работу! — вздохнула она, не отрываясь от чтения.
— А мне в школу, — согласилась я. — Я нашла ещё не всю информацию.
— Когда у тебя следующие каникулы?
— Пасхальные, но там всего неделя…
— Гермиона, может быть, тогда ты снова захочешь подменить меня? — с надеждой в глазах спросила Пенелопа, посмотрев на меня поверх журнала.
— Вероятно, — обдумывала я. — Если можно будет.
— Почему нет? Всё же прошло удачно, и Сол не заметил подмены.
— Вроде бы нет, — замялась я.
Подмену-то он не заметил, но зато явно заинтересовался изменениями, произошедшими с его ассистенткой.
На второй рабочий день мне удалось протащить магловский цифровой фотоаппарат в Министерство. С его помощью я решила сделать несколько фотографий текста из книг о маховике времени.
Когда Сол занялся записями о сосуде, я лихорадочно углубилась в поиски книг, которые заприметила вчера. Схватив одну из них, больше походившую на брошюру, которая называлась «Путешествия во времени», написанную самим профессором Крокером, я навела камеру на страницу и нажала кнопку снимка. Так будет удобнее изучить информацию позже, в спокойной обстановке. Заглянув в сфотографированные снимки после того, как отсняла десять страниц, я ничего не обнаружила. Снимки куда-то волшебным образом исчезли. Возможно, я что-то сделала не так? Я навела камеру фотоаппарата на мраморный пол и снова нажала кнопку. Щёлк! Снимок отобразился. Неужели книги имеют защиту от копирования даже магловскими изобретениями?
Я вновь навела камеру на книгу, чтобы проверить.
Щёлк!
Ничего. Пусто.
— Что вы делаете, Пенелопа?
Я вздрогнула и резко повернулась, отчего книга упала на пол. Сол Крокер стоял рядом со мной и вопрошающе переводил взгляд с упавшей книги на меня.
— Что это у вас в руках?
— Это… это… просто магловская вещичка. Она воспроизводит музыку, — кажется, я покраснела, быстро спрятав мыльницу в карман.
— Музыку? — удивился Сол. — Мы вроде бы договорились, мисс Лоулер, что вы не будете приносить на работу магловские вещи, чтобы не отвлекаться.
Ого! Значит, Пенелопа так делала…
— Да, сэр, извините.
Сол наклонился и поднял книгу.
— Вы заинтересовались маховиками?
Я решила сказать правду.
— Да, профессор Крокер. Может быть, вы смогли бы ответить на некоторые интересующие меня вопросы?
Сол хмыкнул и удивлённо посмотрел на меня.
— Давайте сначала закончим работу, — сказал он.
— Конечно, — кивнула я с облегчением.
До пяти вечера мы занимались исследованием сосуда. Мне показалось, что у меня отвалится скоро рука от бесконечных записей. Причём, как я поняла, профессор не признавал самопишущих перьев.
— Итак, Пенелопа, вы можете идти домой, — ровно в пять вечера сообщил Сол.
— Профессор, если не возражаете, я бы хотела задать несколько вопросов…
Сол посмотрел на меня немного странно, затем указал на стул напротив себя.
Я сняла сумку с плеча и села.
— Скажите, для начала, почему вас так заинтересовали маховики? — Сол снял очки и принялся протирать их краешком рабочего халата.
—Ну, я же работаю в Отделе тайн, — выпалила я.
Сол нацепил очки обратно и выжидающе посмотрел на меня. Волей не волей я продолжила говорить:
— Понимаете, сэр, я и раньше заинтересовалась, но когда я пришла сюда на работу, вы уже заканчивали исследования с маховиками. На тот момент мне показалось, что я всё понимаю. А вчера, разбирая книги, я наткнулась на труды о маховиках, и у меня появились некоторые вопросы…
Отлично, Грейнджер! Пять баллов за враньё. Только вот не подставляю ли я Пенелопу, которая отродясь не интересовалась исследованием времени?
Сол Крокер почесал затылок.
— Что же вас заинтересовало, Пенелопа?
Отлично, пора спрашивать. Как я поняла, Пенелопа много чего не знает о них, так что впросак я попасть не должна.
— Профессор, правда ли то, что безопасным являются путешествия не более, чем на пять часов в прошлое? — я пыталась сделать голос как можно ровнее, но голос сбился в считанные секунды из-за волнения.
— Да, мисс Лоулер, это общеизвестный факт.
— Насколько я поняла, исследования проводились намного ранее?
— Да, вы ознакамливались с данной информацией? — Сол потёр подбородок. — Все исследования прекращены в 1899 году, когда сильно пострадала одна из волшебниц, сотрудница Министерства, принимавшая участие в эксперименте со временем и пребывающая пять дней в прошлом. По возвращении её тело состарилось, и она умерла… Кроме того, её пребывание в 1402 году привело к тому, что многие люди оказались не рождёнными, а время исказилось настолько, что по её возвращению сутки то укорачивались, то удлинялись. Отделу тайн и Министерству в целом пришлось приложить немало усилий и времени, чтобы замять этот случай и исправить ситуацию. На тот момент был установлен безопасный срок пребывания в прошлом без вмешательство во время — пять часов.
Я кивнула и сглотнула подступивший ком к горлу.
— Сохранился ли где-нибудь протокол об этом случае?
— Пенелопа, ты меня удивляешь. Этот случай подробно описан в отчёте за 1899 год, дело Элоиз Минтамбл, которое лежит в нашем Архиве, — собеседник прочистил горло.
Мне нужно задать Солу Крокеру массу вопросов! Но не сочтёт ли профессор меня сумасшедшей?
— Сэр, можно ли переместиться в прошлое с помощью одного маховика, а вернуться с помощью другого?
— Это определённо невозможно, Пенелопа. Подумайте сами, ведь хроновороты могут переносить волшебника только в прошлое. Для того, другого хроноворота из прошлого, с помощью которого вы захотите вернуться, вашего настоящего не будет существовать, — Сол развёл руками и нахмурился. — Мисс Лоулер, откуда у вас такие вопросы? Вы меня удивляете и пугаете.
Я попыталась улыбнуться, но у меня вышел нервный смешок.
— Просто, я же вам объяснила, что заинтересовалась маховиками…
— Вы что, планируете путешествие в прошлое?
— Нет…
— У вас определённо что-то случилось, Пенелопа. Такой взволнованной я вас никогда не видел.
— Ничего такого, — я изо всех сил старалась выглядеть как можно более безразличной и спокойной. — Я просто хочу углубиться в материал, я же ассистентка невыразимца, и мне следовало быть более осведомлённой в некоторых вопросах.
— Хотите составить мне конкуренцию? — хохотнул Сол, и по его выражению лица я заметила, что он чуть расслабился.
— Сэр, — Сол поднял брови, нетерпеливо постучав пальцами по столу. — Последний вопрос. Возможно ли вернуться в настоящее, если в прошлое волшебник попал с помощью сломанного маховика?
— Сломанного маховика? — переспросил Сол и снисходительно улыбнулся. — Мерлин упаси, откуда у вас такие только вопросы рождаются, Пенелопа?
— Ну, а если…
— Вот что, — Сол встал и странно посмотрел на меня. — Если вы так заинтересовались хроноворотами, я выпишу вам пропуск в Архив на некоторые протоколы, касающиеся путешествий во времени. Также, если есть желание, можете оставаться после работы и изучать книги, которые мы с вами вчера разбирали. Выносить их из Отдела запрещено.
Мои глаза засияли. Конечно, быстрее докопаться до истины помог бы мне сам Сол, но он уже счёл меня, точнее, Пенелопу, слегка ненормальной, а дальше подрывать её репутацию было бы крайне эгоистичным поступком с моей стороны.
— Спасибо, профессор!
— Не за что… И всё же, Пенелопа, вы меня поразили сегодня.
Это плохо, это определённо плохо. Как бы потом по возвращении Пенелопы на работу это не отразилось на ней негативно.
Я старательно улыбнулась и засобиралась домой, решив начать изучение книг со следующего дня. Нужно было предупредить Пенелопу, что я буду задерживаться после работы.
* * *
— Задерживаться после работы? — Пенелопа округлила свой аккуратный ротик и стала сокрушаться. — Как бы Сол не подумал, что я способна работать в полтора раза дольше!
— М-м…
Об этом я не подумала. Точнее подумала, но мой эгоизм возобладал в данной ситуации.
— Книги ведь нельзя уносить? Да и копировать информацию тоже. Единственная возможность изучать книги — это после работы.
Пенелопа поджала губы.
— Возможно, в обеденный перерыв?
— Я не успею. Пенелопа, твой начальник вполне адекватный человек, он не заставит тебя работать сверх нормы, иначе ему придётся тебе платить за это.
— Вероятно, ты права, — пожала плечами Пенелопа и, завернувшись в плед, пригласила меня на ужин.
* * *
Каждый день я с трудом дожидалась окончания рабочего времени, чтобы приступить к исследованиям литературы.
Сол, как и обещал, выписал мне пропуск в Архив к некоторым данным, касательно маховиков времени. К моему сожалению, Архив работал только до пяти вечера, поэтому мне приходилось быстро есть в обеденный перерыв и сломя голову бежать в Архив или же и вовсе обходиться без обеда.
Первым делом я откопала довольно увесистый протокол, касающийся эксперимента, в котором участвовала Элоиз Минтамбл.
Весь протокол был написан фиолетовыми чернилами, я с трудом разбирала витиеватый наклонный почерк. Суть эксперимента, как я поняла, заключалась в том, чтобы отправить сотрудницу Министерства на полную рабочую неделю в прошлое и таким образом выявить последствия нахождения там. Было выбраны место и дата, подготовка к эксперименту шла более полугода.
В этапе подготовки также было отмечено, что невыразимцы тщательно изучили предыдущие протоколы путешествий во времени на длительные сроки волшебников и волшебниц и сделали вывод, что к плачевным последствиям таких перемещений привели действия этих самых волшебников и волшебниц, а именно — существенные исправления событий прошлого. Мадам Элоиз Минтамбл не раз имела дело с использованием маховика времени, много раз отправлялась в прошлое на несколько часов. Кроме того, она участвовала до этого во многих других исследованиях, связанных с перемещением во времени, а значит, была опытным сотрудником. Элоиз запрещалось в ходе эксперимента существенно менять события прошлого, но разговоры с людьми были разрешены. Очевидно, что-то пошло не так, но что конкретно, неизвестно. Мадам Элоиз Минтамбл вернулась в настоящее, но её тело сильно состарилось, и её незамедлительно отвезли в больницу св.Мунго, где она скончалась, находясь в бессознательном состоянии.
Большинство страниц протокола отводилось под размышления её коллег и соучастников эксперимента, которые описали его ход и итог. По их мнению, скорее всего, Элоиз нарушила предписания и изменила в прошлом времени что-либо существенное, что повлекло за собой столь ужасные последствия. Также, имелась гипотеза, что тело волшебника не способно пережить столь длительное нахождение в прошлом независимо от времени, проведённого в прошлом — тело начинало стареть ровно на столько лет, на сколько оно было перенесено в прошлое. Далее шли рассуждения по этому делу некоторых работающих невыразимцев из Отдела тайн. Последней шла запись Сола Крокера:
«Стареет ли тело волшебника, который отправляется в прошлое, где он уже родился? Или данному явлению подвержены только волшебники, отправляющиеся в прошлое, где их нет?»
К делу был пришит лист другого формата — история болезни Элоиз Минтамбл из больницы св.Мунго, содержащая всего несколько строк.
Мерлин, да ведь никто толком не знает, что случилось! И кто ответит на вопрос Сола Крокера? Если всё же я вернусь в настоящее, постарею ли я или останусь прежней? Смогу ли я вообще вернуться? Я задавала этот вопрос Дамблдору, и он ответил, что единственная возможность вернуться в настоящее — это починить мой маховик. Но ведь это мнение Дамблдора, а он не невыразимец. Но с другой стороны, он волшебник, который пользуется маховиком многие годы и знает о них побольше моего.
Если всё-таки Дамблдор не прав, что тогда мне делать, и как я переживу путешествие, какими последствиями оно обернётся? Ведь у меня, как выразился директор, уникальный случай: в прошлое переместилось только моё сознание.
Внезапно от этой мысли внутри меня всё похолодело. Ведь это не я вернулась в прошлое, а только моё сознание, почему я вечно забываю об этом? Где сознание одиннадцатилетней девочки, которой я была? Оно переместилось в будущее, или навсегда исчезло? Бывали ли похожие случаи? Директор утверждал, что нет, но он не имел доступа к Архиву Отдела тайн.
Обеденный перерыв закончился, и я вынуждена была покинуть Архив.
На следующий день я вновь открыла протокол эксперимента с участием Элоиз и прочитала список волшебников, имеющих опыт перемещения в прошлое на длительный срок.
1.Питер Аттвуд, 1723 год
2.Радольфус Лестрейндж, 1842 год
3.Ширли Мансфилд, 1799 год
4.Айон Блэк, 1529 год
5.Хэйвуд Клиффорд, 1786 год
6.Джеймс Клиффорд, 1786 год
7.Гретта Уолтер, 1890 год
8.Дамокл Роули, 1727 год
9.Джоан Ред, 1288 год
Я тут же принялась искать записи в Архиве об этих волшебниках.
Питер Аттвуд. Не сказано, кем он был, на потрепанных временем листах сохранилась лишь краткая запись о нём: «Использовал маховик времени, отправился в прошлое на тридцать лет назад, вернулся с помутнением рассудка, дальнейшая судьба неизвестна».
Радольфус Лестрейндж, будучи Министром магии, желал закрыть Отдел тайн, игнорирующий его законы. Так как он не способен был это сделать в настоящем, то отправился в прошлое, но добиться желаемого у него не получилось предположительно из-за искажений во времени. По возвращении жаловался на плохое самочувствие и проблемы со здоровьем. Вынужден был покинуть пост Министра.
Ширли Мансфилд, 28 лет, отправилась в прошлое, чтобы увидеть своё рождение, по прибытии лишилась рассудка, отправлена в больницу св.Мунго.
Хэйвуд и Джеймс Клиффорды отправились в прошлое на десять лет назад, с целью досконального изучения петли времени. Возвратиться смог в настоящее только Хэйвуд, по его словам, они с братом столкнулись с самими собой десятилетней давности, в ходе чего Джеймс Клиффорд был убит самим собой. Хэйвуд сделал попытку вновь вернуться в прошлое, на десять лет и один месяц назад с целью спасения брата. По возвращении в настоящее сообщил, что брат исчез в прошлом и никогда не рождался. Отправлен в больницу св.Мунго.
Гретта Уолтер, 46 лет, сотрудница Отдела тайн, участвовала в незаконном эксперименте с маховиком времени. Цель — убедить Джозефину Флинт, Министра магии, изменить часть законопроектов и благосклонно отнестись к изобретениям маглов. По возвращении была уволена из Министерства и приговорена к заключению в Азкабан, где вскоре скончалась из-за проблем со здоровьем. На слушании своего дела созналась, что переубедить Джозефину так и не смогла, и ей едва удалось избежать смертной казни. Причина такого поступка — личный мотив. Волшебница, будучи маглорождённой, считала, что некоторые законы, действующие по настоящее время и принятые Джозефиной Флинт, являются бессмысленными, жестокими и отягощают жизнь волшебников и волшебниц.
Дамокл Роули ушёл в отставку с поста Министра магии в 1726 году. Желая продлить пребывание на своей должности, отправился в прошлое, чтобы изменить некоторые свои законы в отношении маглов, повлёкшие осуждение Международной конфедерации магов и смещению его с поста. По возвращении лишился рассудка, рассказывал о том, что был заключён в крепость Азкабан, которую сам же и сделал тюрьмой. Его поили сывороткой правды, пытаясь выяснить его личность, и применяли многие опасные заклинания и чары. Оставшись наедине самим с собой в камере, ему удалось воспользоваться запрятанным маховиком и вернуться в настоящее.
Данных об Айоне Блэк и Джоане Ред не было, и это неудивительно. Министерство магии было основано в 1707 году, а их опыты со временем датированы 1529 и 1288 годами. Но, когда же тогда был создан маховик?
— Точная дата неизвестна, — хмыкнул Сол на мой вопрос о создании маховика. — Считается, что где-то около 1720 года.
— В Архиве я нашла заметки о том, что были совершены перемещения во времени в 1529 и 1288 годах, — настойчиво продолжила я разговор.
Сол Крокер отвлёкся от писанины и хмуро посмотрел на меня.
— В 1529 году это было перемещение во времени с помощью прототипа нынешнего маховика времени. Сохранилось даже его изображение, оно напечатано в моей книге «Путешествия во времени», можете ознакомиться. Но выдумка это или правда, доселе неизвестно. И прототип, естественно, до наших дней не сохранился. Считается, что с помощью него возможно было перемещение в прошлое на более длительные временные расстояния без ущерба здоровью.
Я растерянно смотрела на него, жадно внемля каждому слову.
— А в 1288? — спросила я хриплым голосом.
— А в 1288 считается, что это вообще было перемещение не более чем на час с помощью чар перевода времени. Они нестабильны, насколько вам известно.
Нет, мне о них вообще ничего неизвестно. Чары перевода времени, что это? И если это перемещение не более, чем на час назад, почему путешествие Джоан Ред зафиксировано в деле Элоиз, как путешествие на длительное временное расстояние?
Я только кивнула и, поглощённая размышлениями об этих чарах, начала помогать Солу в исследовании сосуда.
После работы я углубилась в изучение книги Сола Крокера. Сам профессор, увидев меня с его трудом в руках, начал косо посматривать в мою сторону, отвлекаясь от своей работы.
Первые страницы были посвящены поверхностному описанию маховика времени и его предназначению. Далее шло изображение, как Сол и говорил, прототипа маховика времени. Он выглядел как большие настенные часы с маятником, только вместо циферблата внутри была сфера.
Что же в этой сфере? Рисунок был нечётким, датированным 1718 годом.
Сол пишет, что внутри сферы, скорее всего, не волшебный песок, а концентрация чар перевода времени, и ещё неизвестные чары, осуществляющие стабильность их работы.
«Ни один прототип не был сохранён до нашего времени. Возникает вопрос о реальности существования данного изобретения, которое лишь кратко описано в хрониках за 1529 год».
Само описание из хроник не было приведено. Да и самих хроник я тоже не нашла в Архиве. Откуда же профессор взял информацию?
Сол смело утверждает в своей работе, что современный маховик гораздо надёжнее своего прототипа, если такой и мог существовать, потому что чары перевода времени не просто помещены в сосуд, а наложены на песок, благодаря чему время можно контролировать.
Наложены на песок.
Это значит, что песок вовсе не волшебный сам по себе, а зачарованный.
Моё дыхание участилось, и это не скрылось от Сола Крокера.
— Пенелопа, позвольте узнать, что вызвало у вас интерес в моей книге?
Я посмотрела на него, стараясь выровнить дыхание.
— Сэр, возможно ли починить маховик времени? — голос был настолько высок, что это выдало моё волнение с головой.
— Конечно, возможно, Пенелопа, только вот работать такой маховик будет с перебоями. Вы что, разбили один из наших драгоценных маховиков? — кажется, Сол хотел пошутить.
— Н-нет, — поспешно уверила я его. — Я гипотетически спросила. Что нужно для починки?
Сол нахмурился и, встав со своего места, направился ко мне и сел напротив.
— Это зависит от поломки, — серьезно сказал он, глядя мне в глаза. — Насколько вы помните, эти исследования я не закончил, так как помогал Аспен Пламли усовершенствовать Омут памяти, а потом привезли сосуд прошлого и будущего…
— Сэр, напомните, на чём вы… мы остановились с маховиками?
— Ты как всегда невнимательна, Пенелопа.
«Ты». Кажется, до этого он мне ещё не «тыкал», и я мысленно напряглась, решая, хорошо это или плохо.
— Мы ломали и чинили маховики, Пенелопа. И переносились в прошлое на час, чтобы узнать, работают ли они.
— И?
— Кажется, вы напрочь всё забыли, — Сол осуждающе покачал головой. — Маховики со сломанной цепочкой или каркасом после починки работали превосходно. Кроме того, мы также пробовали с вами починить старые маховики времени, как вы знаете, диафрагма у таких истерлась, а песчинки истончились и раздробились на более мелкие, что приводило к нарушению точности отсчёта времени. В таких маховиках я пробовал заменить песок и диафрагму, тоже успешно. Для этого я разгерметизировал верхнюю колбу, извлёк песок и добавил новый, также заменил диафрагму в сосуде. Маховик после такого заработал, как новый, если помните.
Я быстро кивнула. Меня интересовали более сложные поломки.
— А если, допустим, повреждено стекло колбы? Возможна ли починка?
— Теоретически да, с условием, что стекло будет идеально запаяно, без шероховатостей. Толщина стекла должна быть одинаковая, в противном случае, может произойти неточный отсчёт времени маховиком. Я как-то запаял стекло, видимо, неровно, и отсчитал час в прошлое, но маховик перенёс меня на час с лишним назад… Хм… Да, так и было. Это было ещё до твоего появления здесь. Такие маховики проще выкинуть, повторная пайка стекла нуждается в ювелирной точности, иначе могут быть проблемы…
— А можно ли восполнить песок в маховике? Допустим, колба была разбита и часть песка высыпалась…
— Мисс Лоулер, я ещё не проводил подобные исследования, но, судя по вашей заинтересованности, могу сказать, что у нас предстоят увлекательные рабочие дни впереди, как только мы закончим с сосудом прошлого и будущего, — Сол довольно кивнул.
Я негодующе посмотрела на него и выдавила кислую улыбку.
Значит, подобные исследования ещё не проводились, и никто не в состоянии решить мою проблему. Возможно ли самой заняться ими? Я задала вопрос Солу.
— Что же вам так не терпится, Пенелопа? Я одобряю ваш порыв, но вы же прекрасно знаете правила — ассистенты не имеют права заниматься собственными исследованиями. Да и сначала нужно получить разрешение от комиссии на проведение тех или иных экспериментов. Своеволие некоторых невыразимцев сильно сказалось на изобретениях, помещениях и судьбах некоторых волшебников. Теперь всё контролируется, — вздохнул Сол.
Я была сильно расстроена, едва сдерживала слёзы. Сколько ещё времени потребуется Солу, чтобы приступить к маховикам? Сначала нужно разобраться с сосудом прошлого и будущего… Неужели мне всё-таки вновь придётся вмешаться во время? Дамблдор за такое не похвалит.
* * *
В последующие дни я решила проштудировать оставшуюся литературу о маховиках времени, но ничего существенного, что помогло бы мне, не нашла. В основном книги содержали подробное описание создание маховика — вида песка для него, каркаса, диафрагмы и колб. Самый последний труд о маховике был написан профессором Крокером, где он, опираясь на историю путешествий во времени, ясно даёт понять, что путешествия в прошлое опасны и рискованны, имеют неблагоприятные последствия. Использование маховиков времени сейчас полностью контролируется Министерством, на него наложены десятки ограничений. Сейчас, по словам Сола, всё ещё ведутся исследование маховиков времени, тщательно обдуманные и не настолько рискованные и способные причинить вред здоровью волшебников. На данный момент хроновороты используются лишь для решения проблем планирования времени.
«Наш мозг не может в полной мере осознать время, постичь вред, который возникнет, если мы будем легкомысленно вмешиваться в его законы».
Исходя из этого заявления профессора, я могу сделать вывод, что Сол Крокер не станет подвергать себя или других опасности и делать смелые эксперименты с маховиками времени, да и Министр не одобрит. Дамблдор прав, лишь я сама могу помочь себе, но для этого мне придётся нарушить кучу законов и правил, подвергнув себя риску, при этом не будучи уверенной в своём успехе.
* * *
Всю пятницу я боролась с желанием рассказать Солу о том, что сосуд, над которым мы работаем, вовсе не показывает прошлое и будущее, он показывает лишь изменение целостного объекта во времени. Мне едва удалось сдержать себя. Нельзя вмешиваться в события прошлого, повторяла я себе раз за разом. Истории волшебников, о которых я читала на протяжении двух недель, убедили меня в этом получше Дамблдора.
Остаётся лишь надеяться на то, что Пенелопа и Сол сделают невозможное и закончат изучение сосуда к пасхальным каникулам.
— Хороших выходных тебе, Пенелопа! — пожелал мне Сол ровно в пять вечера.
Я решила не задерживаться сегодня, потому что не видела в этом смысла. И всё же перед уходом я в нерешительности простояла две минуты, прежде чем задать вопрос:
— Профессор… Скажите, возможно ли перемещение сознания во времени без тела?
— Что? — Сол удивлённо посмотрел на меня и счёл нужным протереть очки, вероятно, чтобы лучше рассмотреть свою непутёвую ассистентку.
Я терпеливо повторила вопрос, уже начав жалеть, что задала его.
— Таких сведений нет в архивах, — задумался Сол, заинтересовавшийся моим вопросом, и почесал затылок. Он поднял глаза к потолку, размышляя. — Интересный вопрос, Пенелопа, я думал о чем-то похожем. Вероятно, такое возможно, если отделить сознание от тела с помощью ритуалов тёмной магии…
— А что, если… — я набралась храбрости. Хуже о Пенелопе Сол уже не подумает. — Что если сознание отделилось от тела, потому что отправление в прошлое произошло с помощью сломанного маховика?
Сол издал непонятный звук и удивлённо взглянул на меня.
— Ну, у вас и фантазия, мисс Лоулер. Сознание переместилось в прошлое… Куда же оно переместилось?
— Профессор Крокер, давайте пофантазируем вместе, — предложила я. — Сознание волшебника переместилось назад в прошлое более, чем на пять часов и попало в собственное тело, вытеснив при этом своё прошлое сознание. Представим такой случай гипотетически…
У Сола был растерянный вид, и мне стало его жалко.
— Если мы гипотетически предположим, — наконец ответил Сол Крокер после продолжительного молчания, — что каким-то чудом сознание волшебника переместилось в прошлое с помощью сломанного маховика в собственное тело, то такой волшебник полностью исказит время и, вероятно, не выживет.
* * *
Сев в метро я несколько раз прокручивала этот разговор у себя в голове.
«Не выживет», — сказал Сол Крокер. Я спросила, почему. Он ответил, что волшебник настолько исказит петлю времени, что создаст новое будущее, новую историю, благодаря чему событий, подтолкнувших человека к перемещению в прошлое, может не произойти. И тогда страшно представить последствия такого случая. Несомненно, они будут пострашнее, чем в случае с Элоиз. Если сознание захочет вернуться обратно в будущее с помощью сломанного маховика, то оно вернётся вместе с телом, и тогда в будущем может оказаться два тела… Скорее всего, в таком случае, волшебник лишится рассудка. А если вернётся без тела… Сознание может затеряться и навсегда исчезнуть.
В любом случае получалось, что моё путешествие в прошлое чревато непредвиденными и страшными последствиями, о которых можно было только предполагать с содроганием.
Теперь я точно создала лишних проблем Пенелопе. Станет ли Сол Крокер возвращаться к вопросам о маховиках? И, если да, то что ему ответит Пенелопа? Об этом даже думать не хотелось. Может быть, он не станет её пытать вопросами? Хотелось на это надеяться. Необходимо предупредить Пенелопу, чтобы была аккуратнее.
* * *
В субботу утром я попрощалась с Пенелопой и отправилась обратно к родителям. Волшебница была благодарна мне за отпуск, который я ей устроила. На всякий случай я предупредила её, что чрезмерно интересовалась маховиками у Сола и посоветовала ей не поднимать эту тему.
Мне не понравилось, что Пенелопа отнеслась к этому не серьёзно и лишь махнула рукой. На прощание мы обнялись и договорились, что я напишу ей перед пасхальными каникулами.
Выходные пролетели быстро, так как мы навёрстывали упущенное время с родителями. Ходили в кино и театры, гуляли по паркам и обновили мне гардероб. Я позволила себе не думать о маховиках времени, а насладиться времяпрепровождением с родителями, и мне это почти что удалось.
Когда я сидела в вагоне одна и рассматривала быстро меняющие друг друга пейзажи за окном, внезапно меня посетила одна интересная мысль. Стало странно, почему я об этом не задумывалась ранее. Мне вспомнился прототип маховика времени. Рисунок был датирован 1718 годом. Скорее всего, он был сделан только лишь по описанию из хроник 1529 года. И это означало, что он мог быть не точным. Читал ли Сол сами хроники, или только сослался на них в своей книге?
Почему я не задала ему этот вопрос? Можно ли будет напрячь Пенелопу и попросить её узнать это для меня, или лучше подождать до пасхальных каникул и заняться этим самой?
В любом случае, у меня появилась крохотная надежда на то, что я как-то смогу использовать это в решении своей проблемы.
Хогвартс-экспресс начал замедлять свой ход. Уже скоро мы прибудем на станцию Хогсмид. Уже скоро я вновь увижу Северуса.
Пребывая в смешанных чувствах, я достала из чемодана школьную форму и начала переодеваться.