...

Гермиона проснулась от ощущения, что ее разглядывают. Приоткрыв глаза, она увидела прямо перед собой довольное лицо Драко Малфоя. Он сидел на стуле у ее кровати, уперев локти в колени и положив голову на руки. И улыбался. Искренне и... любяще? Гермиона уставилась на него широко раскрытыми от шока глазами.

— Как хорошо, что ты уже проснулась, я как раз думал, как тебя будить, — сообщил Драко, проводя кончиками пальцев по ее щеке.

— Что ты тут делаешь? — хриплым после сна голосом поинтересовалась Гермиона, уворачиваясь от прикосновения.

— Мне сказали, что ты теперь живешь одна, и я решил, что, пожалуй, переберусь к тебе, — ответил Малфой, кивая на чемодан, стоящий перед кроватью Блез.

— Ты, что, с ума сошел? — подскочила Гермиона. — Ты не можешь сюда переехать! Во-первых, это спальня девочек. Во-вторых, ты вообще не должен находиться рядом со мной, не то, что жить!

— Глупости, — решительно отрезал Драко и продолжил, блаженно улыбаясь. — Ничего не случится, если я буду с тобой. Хотя, нет, кое-что случится: я буду чувствовать себя хорошо. А то эта головная боль кого угодно замучает.

— Нет, Драко, — серьезно ответила Гермиона. — Ты должен бороться с заклятием. Ты должен вылечиться, а до этого мы не можем общаться.

Малфой помрачнел, и Гермиона почувствовала себя так, словно отняла у ребенка игрушку или пнула котенка.

— Ты выгоняешь меня? — его голос звучал жалобно.

— Это для твоего же блага, — уверенно ответила Гермиона, пытаясь не поддаться настойчивым уговорам Малфоя.

— Но ты не можешь! — воскликнул слизеринец, вскакивая на ноги. — Я же люблю тебя!

Гермиона задохнулась. Драко еще ни разу не говорил ей этого. И это звучало в его устах так... правильно. Она так долго мечтала, чтобы он сказал это, но нужно было помнить, что если бы не действие заклинания, ничего бы этого не было.

— Это не ты мне говоришь, — тихо сказала девушка. — Это заклятие.

— Да при чем тут твое дурацкое заклинание? — заорал Малфой. — Я - это я. Я знаю, что чувствую и чего хочу. Забудь о заклятии. Ничего не было, ясно?

— Так нельзя, Драко! — Гермиона уже понимала, что разговаривает словно с глухим. — Уходи!

— Нет!

— Мне... нужно переодеться.

— Я отвернусь, — нахально ухмыльнулся Малфой.

— Ты выйдешь, — отчеканила Гермиона.

— А потом я смогу вернуться?

— Мы поговорим об этом позже, — пообещала девушка, выталкивая слизеринца из комнаты. Захлопнув за ним дверь, девушка упала на кровать, обхватив голову руками. Если так и дальше будет продолжаться, то она не сможет противиться его напору. А Драко, по-видимому, вовсе бросил бороться с заклятием...

***

Малфой стремительно несся по коридору, не разбирая дороги. После того, как дверь перед его носом захлопнулась, он словно очнулся от наваждения. Что, черт возьми, он вообще делал в спальнях девочек? Драко чувствовал, что часть жизни в очередной раз выпала из его памяти. Последнее, что он помнил: как думал о том, что не так уж опасно общаться с Гермионой... А потом пустота... И вот он стоит перед закрытой дверью в комнату... Гермионы. Черт! Он опять виделся с ней!

Это просто какое-то безумие. Заклятие не позволяло бороться с собой, постоянно выдергивая Драко из реальности. Головная боль не позволяла ему сконцентрироваться, мысли начинали течь в неправильном направлении, а потом сознание выключалось, и Малфой мчался к Гермионе. И так могло продолжаться до бесконечности! Ведь никто не пытался ему помочь! Ни Снегг, ни Гермиона, ни... впрочем, никто больше и не знал. Если бы он только мог задерживаться подольше в разумном состоянии, он смог бы придумать, что делать.

Решение, простое, как дважды два, пришло неожиданно. Он просил у Снегга какое-нибудь зелье? Теперь он знал, что ему нужно, и для этого даже не обязательно было снова обращаться к Северусу. Резко развернувшись, Малфой со всех ног кинулся в кабинет зельеварения: головная боль нарастала, и слизеринец чувствовал, что скоро у него будет очередной приступ. Беспрепятственно войдя в кладовую кабинета зельеварения — Слизнорт никогда не заботился об охранных заклинаниях — Малфой без труда нашел зелье концентрации. Бросив быстрый взгляд на флакончик с болеутоляющим, он взял и его, на всякий случай.

Сделав большой глоток из колбы с зельем концентрации, Драко почувствовал, как ощущение падения пропало, мир стал более резким, даже головная боль словно отступила на второе место. У него получилось!

Недолго думая, Малфой запихнул в карманы мантии все запасы этого зелья и, оглядываясь по сторонам, покинул кабинет. К счастью, все уже были на завтраке, и никто не заметил его визита в обитель Слизнорта. Никто, кроме одного человека.

***

Гермиона свернула карту Мародеров и запихнула ее в сумку. Выйдя несколько минут назад из комнаты, девушка не обнаружила за дверью Малфоя. Решив выяснить, куда он подевался, когда так активно настаивал на своем пребывании рядом с ней каждую секунду, Гермиона вернулась в комнату и достала карту. Точку с именем "Драко Малфой" она нашла почти сразу, в кабинете зельеварения, а точнее в подсобке. Что он мог там делать, оставалось загадкой. Надеясь лишь, что слизеринец не замышляет подлить ей амортенции, чтобы она больше не сопротивлялась, девушка направилась на завтрак, предварительно вызвав Добби и попросив отнести вещи Драко в его комнату. Ни о каком переезде, разумеется, не было и речи.

К своему огромному удивлению, войдя в Большой зал, Гермиона обнаружила Малфоя, сидящего в центре стола и что-то рассказывающего другим слизеринцам. Те восхищенно смотрели на него, с интересом слушая рассказ. На лице же Драко играла улыбка победителя.

"Как в старые добрые времена", — мелькнуло в голове девушки. Отмерев от шока, она направилась к слизеринскому столу, по пути замечая подозрительные взгляды студентов, бросаемые на Малфоя. Заняв место напротив Драко, рядом с Блез, Гермиона недоверчиво уставилась на слизеринца. Тот, в свою очередь, окинул ее напряженным взглядом и отвернулся к Пэнси, сидящей справа от него.

— Так вот, а я ему говорю: Я Малфой, думаете, Вы напугали меня какими-то испытаниями?.. — продолжил он рассказ.

— О чем это он? — шепотом поинтересовалась Гермиона у Блез.

— Травит байки про свое чудесное выздоровление, — так же шепотом ответила Забини.

К концу завтрака Гермиона узнала столько подробностей пребывания по ту сторону этого мира, что ей уже не верилось, что она действительно там побывала. Только Малфой мог превратить сухую траву и серый душный туман в опасные лабиринты, сражения с невиданными тварями и встречи с великими волшебниками, умершими несколько столетий назад. Честное слово, Гермиона была удивлена, что Драко не поведал им про то, что видел Смерть с косой и самого Мерлина.

"И нечего на меня так смотреть. Слизеринцы не покупаются на "ну так вышло", им нужны объяснения", — вдруг прозвучало прямо в голове у Гермионы голосом Малфоя. Девушка вздрогнула и подняла глаза на слизеринца. И наткнулась на его изучающий взгляд.

"Как ты это делаешь?" — послала она ему свою мысль. Теперь была очередь Малфоя вздрагивать. Похоже, он не ожидал, что она сможет ему ответить или вообще услышит его мысль.

"Что?"

"Мысленно разговариваешь со мной", — пояснила Гермиона.

"Я думал, ты воспользовалась легилименцией..."

"Снегг не сказал тебе? Заклятие укрепило твой ментальный щит, и никто больше не может проникнуть в твои мысли".

"Ты можешь".

"Я не понимаю..."

— Что происходит? — Драко и Гермиона словно очнулись и синхронно повернулись к Пэнси.

— Ты о чем? — недружелюбно буркнул Драко. Он уже понял, что они с Гермионой слишком долго пялились друг на друга, и, конечно, однокурсники заметили неладное. Паркинсон подтвердила его мысли.

— Я читала о легилименции и попыталась использовать теорию на практике, — ответила Пэнси Гермиона. — Но у меня не получилось.

Полуправда устроила всех присутствующих, хотя некоторые все еще смотрели на них с недоверием.

— Смотри-ка, Малфой, сейчас она использует тебя как подопытного кролика, а потом что будет? — услышали они голос с другого конца стола, где в одиночестве завтракал Нотт.

— Зато она никогда не выгонит меня из Клуба, как тебя, — выплюнул Драко.

— Я бы не был так уверен, — усмехнулся Теодор. — Ты сделал ошибку, поставив ее на место лидера, и ты в этом убедишься.

Нотт поднялся с места и покинул Большой зал прежде, чем кто-либо успел ответить на его слова. Странное предупреждение повисло в воздухе.

***

Драко чувствовал себя прекрасно. Он не впадал в беспамятство, не забывал, что делал, мозги снова работали нормально, головная боль не беспокоила. За время занятий Драко высчитал, что достаточно находиться не более чем в пяти метрах от Гермионы и смотреть на нее не реже, чем каждые двадцать минут, чтобы заклятие не бунтовало. Это давало ему шанс на относительно нормальное состояние большую часть дня.

Конечно, его беспокоила открывшаяся способность Гермионы читать его мысли, но вскоре он выяснил, что она может слышать лишь то, что направлено в ее сторону. За время уроков девушка несколько раз пыталась с ним мысленно поговорить, но Драко не отвечал. Он уже бросил идею заставить ее отвязаться — учитывая, что сам постоянно к ней лез — но, по крайней мере, мог не обращать внимания и притворяться психически неустойчивым. Мысль о том, что такими темпами притворяться скоро не понадобится, была дополнительной мотивацией для решения проблемы.

После уроков Клуб собрался в библиотеке. Они уже давно не делали домашнее задание в полном составе, и все были в приподнятом настроении из-за того, что наконец удалось прийти всем. За столом царила оживленная атмосфера. Кто-то спорил из-за заклинания трансфигурации земноводных в пресмыкающихся, кто-то жалел об отсутствии квиддича в этом году. Идиллия и гармония в исполнении слизеринского факультета.

Покинуть стол оказалось совсем не сложно. Драко сказал, что отправляется за какой-то книгой и быстро скрылся из виду за стеллажами. Отойдя совсем не далеко — ему не хотелось, чтобы голова снова разболелась — Малфой уселся в углу, где его никто не заметил бы, даже войдя в этот проход. Достав пергамент, он принялся расписывать огромную схему, включавшую в себя информацию о заклинании, рассказанную Снеггом и выясненную на собственном опыте, пути решения отдельных частей проблемы, людей, которые могли бы ему помочь, и многое другое. Это занятие напоминало ему прошлый год, когда он пытался одновременно убить Дамблдора, починить исчезательный шкаф и уйти от преследований Поттера. Поначалу это казалось ему увлекательным. Он чувствовал свое превосходство оттого, что мог решать одновременно столько проблем. Но решать и решить — разные вещи. Вскоре многочисленные схемы, расчеты и конспекты начали действовать на Драко угнетающе, но он не знал другого способа планирования, а этот был довольно-таки полезным, учитывая, что он все-таки сбил со следа Мальчика-Который-Выжил и починил чертов шкаф.

Стараясь не вспоминать события шестого курса, Малфой тщательно расписывал все свои мысли и идеи, позабыв о времени. Зелье концентрации, которое он теперь употреблял, как тыквенный сок, действовало безотказно. Это было удивительно, ведь любое зелье при употреблении в больших количествах дает побочные эффекты, Драко знал это, но не придавал этому значения.

Малфой не сразу заметил тень, нависшую над ним. Осознав, что кто-то загородил свет, Драко поднял глаза и тотчас поспешил запихать свои записи в сумку: перед ним стояла Гермиона. Ожидая допроса в стиле гриффиндорской старосты, Малфой сложил руки на груди и посмотрел на девушку с вызовом.

— Ты как?

Мягкий тон сбил все настроение. Гермиона тем временем опустилась на стул с другой стороны стола. Было видно, что она пытается выполнять его указания держаться от него подальше.

— Нормально, — буркнул Драко. Теперь он избегал смотреть на девушку. Заботливый грустный взгляд заставлял его сердце сжиматься. Заклинание требовало более тесного контакта, ведь за целый день они ни разу не касались друг друга.

— Больше не хочешь переехать ко мне? — усмехнулась девушка.

— О чем ты? — не понял Драко.

— Ты не помнишь? — удивилась Гермиона и пояснила, когда Малфой отрицательно покачал головой: — Утром ты пришел ко мне со своими вещами и сказал, что собираешься жить в моей комнате.

— Я не должен жить у тебя! — в шоке воскликнул Драко.

— Конечно, нет, — грустно ответила Гермиона, вспомнив утренние признания в любви, — я отправила твои вещи с домовиком к тебе в комнату.

— Спасибо, — поблагодарил, успокоившись, Малфой. — А теперь ты должна уйти. Я пытаюсь решить эту проблему.

— Хорошо, но скажи мне, что делать, когда ты в следующий раз полезешь ко мне обниматься и клясться в вечной любви?

— Понятия не имею, — резко ответил слизеринец, — ты же сделала что-то сегодня.

— Но ты можешь хотя бы сказать, когда это повторится?!

Драко задумался, пытаясь рассчитать. Он должен каждые двадцать минут как-то контактировать с Гермионой: слышать ее голос, видеть ее или дотрагиваться. Если же он этого не сделает, то спустя полтора-два часа голова будет уже невыносимо раскалываться. Но он не был уверен, что зелье концентрации не позволит оставаться ему в разумном состоянии. Возможно, смешав его с болеутоляющим, он сможет продержаться три-четыре часа...

— Драко? — напомнила о своем присутствии Гермиона.

— Как я попал к тебе в комнату? У тебя, что, не стоит пароль?

— Нет... то есть у нас что-то вроде ключа, — растерялась девушка.

— Дай мне его, — если он сможет заглянуть к ней среди ночи несколько раз, тогда утренний инцидент вовсе не повторится.

— Зачем?

Рассказывать Гермионе о своих открытиях Малфою не хотелось. Он знал, что та сразу помчится к Снеггу, если узнает про зелье. А этого допустить было никак нельзя. Профессор заберет у него единственный шанс бороться с чертовым заклятием.

— Просто дай. Ничего не случится, — Драко умоляюще посмотрел в глаза Гермионе. Все еще недоверчиво глядя на него, девушка протянула ему предмет в форме вытянутой звезды.

— Джеминио, — копия ключа легла в карман, и Малфой вернул Гермионе предмет. Девушка проследила за манипуляциями слизеринца, но промолчала. Злить сейчас Драко - хуже не было, а он и так был раздражен. Решив поставить в комнате оповещающие о чужом присутствии чары, Гермиона убрала предмет.

— Ты не ответил, когда приступ может повториться.

— Если все пойдет по плану, то никогда, — самонадеянно заявил Малфой. Он не был на сто процентов уверен в своих словах, но успокоить девушку казалось необходимым.

— Ладно, — вздохнула Гермиона, — тогда... увидимся.

Малфой лишь кивнул, рассчитывая, как скоро он должен последовать за Гермионой, чтобы не потерять ее в замке.

***

На этот раз болеутоляющее помогло. Драко принимал по несколько глотков обоих зелий шесть раз за ночь и всего трижды посетил комнату Гермионы. Каким-то чудом ему удалось почувствовать оповещающую магию на двери, и, раздраженно вздохнув, Малфой снял ее. Гермионе вовсе не обязательно знать о его визитах.

Ночь прошла почти без сна, но Драко все равно был счастлив оттого, что он сумел избежать приступа. На следующий день он обнаружил, что три флакончика из шести позаимствованных уже закончились. Использовав оставшийся запас, Малфою удалось уйти от Гермионы на четыре часа и приготовить в Выручай-комнате два полных котла лекарства.

Последующие несколько дней Драко провел в том же ключе. Недосып сказывался, от зелий уже тошнило, голова теперь ныла постоянно, но он все еще не кидался к Гермионе, позабыв обо всем на свете. Девушка, в свою очередь, честно выполняла свою часть уговора, заключающуюся в игнорировании Драко. Учитывая, что он так и не удосужился сообщить ей, что для нормального самочувствия ему нужно контактировать с ней хоть немного, Малфою приходилось постоянно искать ее.

А Гермиона начала все чаще пропадать. То она была у директора, то беседовала с членами Клуба юных Пожирателей, то вообще неизвестно куда девалась. Выходные прошли еще хуже. Поход в Хогсмид в очередной раз отменили, но Гермионе все равно удалось куда-то деться. Драко бездумно пробродил все время до обеда по Хогвартсу, поглощая запасы зелий. К половине первого головная боль снова стала ужасной, и Малфой решил, что больше ходить не может. Усевшись на ближайший подоконник, он прижался лбом к холодному стеклу. Только сейчас он понял, что не запомнил ни одного лица из встретившихся ему студентов. Откуда-то он знал, что даже говорил с кем-то, но не помнил, с кем. Ему показалось это странным. Подняв взгляд от оконной рамы, Драко посмотрел вдаль, на верхушки деревьев. Сначала он не понял, что показалось ему неправильным, но потом вдруг осознал: шел снег. Наступила зима. Нервно достав лекции, в которых он машинально писал число, не обращая на него внимания, Драко выяснил, что сегодня 2 декабря.

Как могло произойти так, что, постоянно употребляя зелье для концентрации внимания, он упустил столько элементарных вещей? Каждый раз, когда Драко пил его, ему казалось, что он замечает мелочи, которые не каждый увидит, он стал схватывать на лету на уроках... Но оказывается, он перестал замечать даже то, что всегда видел, не сосредотачиваясь! Он так стремился сконцентрироваться на проблеме с заклятием, что позабыл обо всем остальном! Зима...

Злость накатила волной. Это все из-за нее! Все из-за Гермионы! Его навязчивой идеи! Его персонального дьявола! Теперь он так зависел от нее, а она даже не удосуживается хоть иногда появляться в поле зрения! Словно не она умоляла его вернуться, не она рассказывала, как он нужен и важен ей. А когда ему стала нужна ее помощь, оказалось, что Гермионе просто плевать на него! Все его мысли целыми днями вертятся вокруг нее, а ей нет до него никакого дела! Снегг, Клуб, ОД, другие старосты, студенты-нарушители — кто угодно важнее него!

Драко не заметил, как соскочил с подоконника и начал ходить взад-вперед по коридору.
Он не спит, не ест нормально, не может учиться как следует... И все из-за чертовой одержимости глупой девчонкой. Постоянные мысли о ней и чертово чувство, сжимающее внутренности, когда она проходит мимо, не одаривая его даже взглядом. Драко уже было наплевать, что он сам об этом просил, что она не знает о том, как ему нужна... Он должен был разобраться с этим раз и навсегда. Должен был либо заставить ее понять и перестать вести себя так, либо... либо избавиться от нее. Уничтожить проблему, как и следовало бы давно это сделать. Убить Гермиону.

***

Последняя неделя для Гермионы была особенно тяжелой. Игнорировать Малфоя оказалось очень трудно. Он постоянно попадался ей на глаза, ходил за ней по пятам, появлялся в самых неожиданных местах только лишь для того, чтобы смотреть на нее грустным, измотанным и влюбленным — теперь она не сомневалась в этом — взглядом. Черные круги под глазами давали знать о бессонных ночах; Драко стал рассеянным и грубым. Если он и отвечал кому на заданный вопрос, то обязательно чем-то вроде "не ваше дело".

До боли хотелось подойти, обнять, успокоить, помочь. Но нельзя. Профессор Снегг не раз напоминал Гермионе об этом, да она и сама видела, что приступов больше нет, а значит у Драко получалось побороть заклятие. Оставалось лишь ждать, когда ему удастся это окончательно.

Были и другие проблемы:

Опросить оставшихся членов Клуба по поводу метки и решить, что же делать с выясненными данными. Пэнси, Миллисента, Андриан, Блез — все они не хотели становиться Пожирателями. А была еще Мэгги, для которой Гермиона сама не хотела такой судьбы. Как ей было отмазать почти половину Клуба, причем четверо из них — семикурсники, девушка понятия не имела, но она должна была это сделать...

Подготовить Рождественскую вечеринку. Это было важное событие, так как уже через несколько дней после него избранные должны будут примкнуть к Лорду. А это означало, что Гермиона снова должна будет произнести речь, превозносящую сторону Волан-де-Морта, со скрытым намеком на то, что это неправильный выбор. Шестикурсники не были первыми в списке Лорда, а потому Гермиона еще надеялась избавить их от участи Пожирателей. Не всех, конечно...

Передать Гарри меч Гриффиндора. Наконец им со Снеггом удалось открыто обсудить этот вопрос. Выяснилось, что директор знал о крестражах Лорда, но не был уверен, что Гермионе известно о них. Это была еще одна ступень недоверия, которую им удалось преодолеть. Было решено, что меч они отдадут после Нового года. До этого у Гермионы просто не было ни времени, ни сил на поисковый ритуал. Получение метки, первые рейды... Создание крестража. Конечно, об этом Снегг не знал, но и перечисленное до этого было немалым делом.

Подготовка к созданию крестража тем временем шла своим чередом. Гермиона начала готовить необходимые зелья и учить длинное заклинание на латыни. Это отнимало много времени, и однокурсники постоянно интересовались, где она все время пропадает. Все, кроме Драко. Тот вообще с ней не разговаривал.

А еще был Отряд Дамблдора, который подозрительно затих. Успокоить слизеринцев оказалось не так уж и тяжело — достаточно было напомнить, чем закончилась их прошлая месть. Но молчание со стороны "движения сопротивления" — так, по словам Джинни, теперь пафосно именовали себя члены бывшего кружка по защите — было как минимум странным, как максимум опасным. И дураку было понятно, что они что-то замышляют. Но Джинни ничего не знала. Пользы от нее стало совсем мало. Невилл и Полумна стали меньше с ней общаться после того, как узнали про ритуал, и никакой информации от нее не поступало. Все, что гриффиндорка делала — жаловалась на зашоренность ОД и рассказывала о своих развивающихся отношениях с Андрианом. Гермиона слушала в пол-уха, кивая и стараясь выцепить что-нибудь существенное. Отказываться от встреч с Джинни было недальновидно: рано или поздно Лавгуд с Долгопупсом раскроют свой план другим членам отряда, в том числе и Джинни.

Первый снег, выпавший второго декабря, лишь напомнил об ответственности, которую Гермиона несет перед членами Клуба, не желающими принимать метку. Ведь всего через три недели они могут предстать перед Лордом...

В обеденный перерыв Гермиона сидела в гостиной и спешно делала домашнее задание по нумерологии, когда к ней подошел Барт Уоррингтон и спросил разрешения сесть. Девушка недовольно кивнула, вынужденная отложить занятие, ради которого пропустила обед — все утро она посвятила приготовлению зелий для крестража и основы для поискового зелья. Гермиона плохо знала тех, кто не состоял в Клубе, да и вообще не могла предположить, чтобы они могли сказать ей что-то важное. Но, встретившись взглядом с Бартом, она изменила свое мнение. Парень выглядел не на шутку встревоженным.

— Что-то случилось? — серьезно поинтересовалась Гермиона.

— Да, — кивнул Уоррингтон, возводя вокруг них заглушающие чары. По мнению Гермионы, это было не обязательно, учитывая, что в гостиной кроме них никого не было. — Это касается Малфоя.

— Что с ним? — взволнованно спросила девушка.

— С тех пор как он вернулся из комы, он стал странным. Постоянно ходит по ночам туда-сюда. Не отвечает, когда к нему обращаешься. А вчера я зашел к нему в комнату за своей книгой — он брал ее у меня еще сто лет назад, а когда я попросил ее обратно, не ответил — то увидел открытый сундук с огромным запасом каких-то зелий, наполовину использованных... Я знаю, что не должен всего этого тебе рассказывать, но, судя по его состоянию, он себя так скоро доведет...

Гермиона внимательно слушала слизеринца. Ей было ужасно страшно. О каких зельях говорил Барт? Она должна была побывать в комнате Драко, но прежде нужно было кое-что выяснить.

— Почему тебя так волнует его состояние? — осторожно спросила Гермиона.

— Он не взял меня в Клуб, — просто ответил Уоррингтон.

— Но... разве ты не должен быть обижен из-за этого? — непонимающе нахмурилась девушка.

— Обижен? Да я просто счастлив, что мне не придется становиться Пожирателем смерти! — воскликнул Барт, а потом, когда до него дошло, кому он это сказал, отпрянул прочь. В его глазах отразился страх.

— Не волнуйся, твои слова останутся между нами, — поспешила успокоить его Гермиона. — Спасибо, что рассказал мне про Драко, я постараюсь что-нибудь придумать, — девушка поднялась на ноги.

— Его спальня третья слева, — сказал Уоррингтон, не дожидаясь вопроса. Гермиона кивнула и направилась к спальням мальчиков.

***

Комната Драко выглядела необжитой. Неудивительно, ведь он вселился сюда только после назначения старостой школы среди мальчиков — до этого он не имел прав на отдельную спальню. Комната была меньше, чем их с Блез, ровно в два раза. Мебель здесь была той же, кроме зеркала в большой раме с выгравированной буквой "М" — вещь поистине кричащая о принадлежности к роду Малфоев. Мельком глянув в него, Гермиона продолжила изучать обстановку. Кровать была не застелена, на столе кое-как свалены учебники, пергаменты — новые и использованные, перья, баночки с чернилами и еще какие-то вещи. В отличие от хаоса на столе, в шкафу царил идеальный порядок. Вещи аккуратно развешаны или разложены по ящикам, обувь в отдельных прозрачных для удобства коробках. Захлопнув дверцы, девушка продолжила искать описанный Бартом сундук, пока не вспомнила про магию.

— Акцио сундук с зельями!

Из-под кровати вылетел сундучок из красного дерева и приземлился прямо перед Гермионой. Несколько отпирающих заклинаний, и вот перед ней уже содержимое этого хранилища. Уоррингтон не соврал: сундучок, и правда, был до краев заполнен колбами с зельями, половина из них были уж пусты. Определив по цвету, что в хранилище всего два вида зелий, Гермиона открыла один флакончик и принюхалась. Не узнать болеутоляющее не мог даже Невилл. Вздрогнув от пришедшего чувства вины — ведь она знала про головные боли Драко! — Гермиона быстро закрыла колбу и положила на место, взяв другую. С этим зельем пришлось повозиться чуть дольше, но, попробовав его на вкус, девушка тут же распознала зелье для концентрации. Когда она только начинала учиться, она многое читала об этом продукте: ей казалось, что будет очень кстати использовать его, когда вокруг постоянно кто-то шумит и отвлекает тебя. Но выяснилось, что его нельзя принимать постоянно, иначе может возникнуть зависимость, и ты потом вообще ни на чем сосредоточиться сам не сможешь. А еще человек начинает терять связь с окружающим миром, его внимание понижается...

"Не отвечает, когда к нему обращаешься..."

— Мерлин Великий! — прошептала Гермиона. Она ведь и сама все это заметила! Они думали, что Драко борется с заклятием. Он и боролся. Так, как мог. Ведь другого варианта они ему и не дали. Ни Снегг, ни сама Гермиона. И Драко нашел свой способ.

— Ну и что ты здесь делаешь?

Гермиона обернулась на звук. В дверях стоял Драко Малфой собственной персоной. И он был в ярости.

***

Драко был на грани. Раздумывая над тем, как заставить Гермиону поверить ему, он напрочь забыл о том, что последний флакончик с зельем выпил около получаса назад. До спальни он добрался в рекордное время лишь для того, чтобы обнаружить там препятствие в виде Гермионы. Она сидела на полу посреди комнаты и изучала содержимое заветного сундучка.

Злость пополам с досадой охватили Малфоя. Он был еще не готов встретиться с ней, он должен был еще подумать, все как следует рассчитать... А для этого ему нужно было зелье. Драко не хотел убивать Гермиону. Он любил ее. К тому же он не знал, что на самом деле тогда станет с ним. Малфой думал, что после уничтожения объекта привязанности он станет свободен, но ведь это могло быть и не так.

И все-таки Драко слишком зависел от нее. Он не мог позволить изводить себя дальше, проблему нужно было решать немедленно.

— Ну и что ты здесь делаешь? — заговорил Малфой, надеясь отвлечь девушку и забрать необходимое ему лекарство.

Гермиона обернулась, испуганно глядя на него. Она выглядела потрясенной. Еще бы, ведь сегодня Драко забыл наложить косметические чары, скрывающие его состояние. Круги под глазами на белом, как полотно, лице и безумный взгляд — кто угодно был бы в шоке.

— Драко...

— Мне нужно зелье, — Малфой уже чувствовал, как его сознание гаснет, уступая место чувствам, навязанным заклятием, и понял, что ему не хватит времени на хитрые приемы.

— Драко, ты не можешь продолжать его пить! — в глазах Гермионы блеснули слезы. — Оно убивает тебя, разве ты не понимаешь?

— Меня убиваешь ТЫ. Отдай зелье.

— Нет, — Гермиона поднялась на ноги, готовая отразить нападение. Драко обреченно выдохнул, понимая, что не сможет избежать дальнейшего, и позволил разуму отключиться.

***

Гермиона в ужасе смотрела, как злой и уставший взгляд Драко сменяется на влюбленный и восхищенный. Малфой молча приблизился к ней, и девушка выставила вперед обе руки, не давая подойти вплотную.

— Где ты была все это время? Почему не говорила со мной? — грустно спросил он.

— Это для твоего же блага...

— Я искал тебя, я постоянно ходил за тобой... Ты же знаешь, что я не могу без тебя! Так почему ты меня игнорировала?

Гермиона смотрела на слизеринца широко раскрытыми глазами. Ей было одновременно больно и страшно. Больно оттого, что все это было не взаправду. А страшно, потому что она видела, что Малфой уже на грани. Она осталась здесь с ним наедине, когда все были на обеде, и никто не мог прийти ей на помощь.

— Я люблю тебя, Гермиона, — продолжал слизеринец. — Я хочу тебя. Ты для меня — все. Вся моя жизнь сосредоточена вокруг тебя! Неужели ты не понимаешь?!

— Драко, заклятие, помнишь? Ты просто одержим, это не любовь, — пыталась объяснить Гермиона. По ее щекам потекли слезы.

— Да, я одержим! — признал Малфой. — Но это не мешает мне любить тебя! Не отталкивай меня, прошу!

— Мы не можем быть вместе, пока ты не избавишься от заклятия, — твердо сказала девушка, отступая назад.

Драко разочарованно отвернулся и начал мерять шагами комнату. Он молчал, и Гермиона надеялась, что, возможно, вот сейчас он придет в себя, по обыкновению наорет на нее и выставит из своей комнаты. Это было то, чего она хотела сейчас больше всего на свете, потому что смотреть на такого Драко и понимать, что это ее вина, было слишком больно.

— Ты хочешь, чтобы я избавился от заклятия?! — вдруг воскликнул Малфой, поворачиваясь к Гермионе. В его глазах пылали ярость и безумие. — Но мое заклятие — это ты! Я должен избавиться от тебя?

Не дав ответить, Драко вдруг выхватил из ящика стола длинный острый клинок. Рукоятка ножа была вырезана из слоновой кости в форме сложившего крылья дракона. Оружие, с которым Драко становился по-настоящему опасным.

Гермиона в ужасе смотрела, как Малфой медленно приближается к ней. Девушка даже не могла сдвинуться с места от шока. Она не могла поверить...

— Я могу убить тебя, и все мои проблемы решатся, — задумчиво сказал Драко. — Или ты можешь согласиться быть со мной, и тогда мы оба будем счастливы. Я люблю тебя, Гермиона, и ты полюбишь... Ты говорила, что я тебе нравлюсь, что я тебе нужен... Разве этого мало, чтобы полюбить?

Гермиона завороженно смотрела на лезвие ножа, приближающееся к ее шее. Холодный металл коснулся разгоряченной кожи, вызвав волну мурашек.

— Ты этого не сделаешь, — прошептала она, все еще не отрывая взгляда от рукоятки ножа.

— Ты в этом так уверена? — рассмеялся Драко. Взяв Гермиону за подбородок, он приподнял ее голову, заставив посмотреть ему в глаза. Взгляд слизеринца был жестким и холодным. А в следующую секунду он впился в ее губы жарким собственническим поцелуем. Гермиона попыталась увернуться, почувствовав острые зубы, прикусывающие нижнюю губу, и солоноватый привкус крови, но Драко не позволил ей этого сделать. Язык слизеринца властно исследовал ее рот. Малфой целовал ее так жадно, словно в последний раз.

— Когда мы были в комнате с боггартами, — прошептал Драко на ухо Гермионе, отрываясь наконец от ее губ, — я видел два мира: наш и тот, где нет Волан-де-Морта. Ты была там такая... такая беззаботная и счастливая. Я хотел бы, чтобы ты всегда была такой. Но ты собиралась выйти замуж за Нотта, представляешь? — Малфой усмехнулся. — Теперь я знаю, что должен был выбрать тот мир. Я бы просто убил его: никто не должен быть с тобой, кроме меня. Теодор был единственной проблемой... там, а здесь столько препятствий: Лорд, твоя мать, война и ты — такая глупая, не понимающая, упрямая.

Гермиона тяжело дышала, думая, как выйти из этой безумной ситуации. Нож все еще был у ее шеи, а Драко прижимал ее своим телом к стене. Освободиться было нереально.

— Ты должна выбрать, — продолжал тем временем Малфой. — Я знаю, это непросто, но ты должна. Жить со мной или умереть? Это даже не выбор, глупенькая! Ты же не хочешь умереть, правда? Никто не хочет. Давай, пообещай мне, что никогда меня не оставишь, что будешь со мной каждую секунду свой жизни, дай мне Непреложный Обет!

— Драко, ты сошел с ума! Я не могу такое тебе пообещать! — срывающимся голосом ответила Гермиона. — Это все из-за заклятия.

— Заткнись! — заорал Малфой, ударяя кулаком в стену в сантиметре от девушки. Гермиона вздрогнула и попыталась вырваться, но Драко снова удержал ее.

— Мне уже надоело слушать про чертово заклятие! Выбирай! Я или смерть! Сейчас же!

Выхода, по сути, не было. Гермиона понимала, что физически не сможет не расставаться с Драко ни на секунду. Что бы она ни выбрала сейчас — это означало бы смерть. Разве что попытаться отложить приношение Обета...

— Ступефай!

Гермиона не успела осознать, что произошло. Заклинание пронеслось через комнату и ударило Драко в спину, но не возымело должного эффекта: ритуал все еще работал. Слизеринец круто повернулся, все еще держа нож у горла Гермионы, и направил палочку на стоявшую в дверях Блез.

— Что, и меня убьешь? — убийственно спокойным голосом поинтересовалась Забини.

— Петрификус Тоталус, — Блез ловко увернулась от заклинания и отправила свое.

Комната вмиг превратилась в поле боя. Одно из заклятий попало в люстру, и та с грохотом рухнула на пол, облив всех присутствующих осколками стекла.

— Гермиона! — отчаянно позвала Забини, отражая очередной красный луч, летящий в нее, и одновременно отскакивая от посыпавшихся с верхних полок книг.

Драко давно позабыл о стоявшей у стены девушке и бросил все силы на борьбу с однокурсницей. Но после оклика Блез он быстро метнулся к Гермионе, надеясь успеть выбить у той палочку до того, как она ее использует. Но не успел. Очнувшись от шока, вызванного происходящими событиями, Гермиона плавно взмахнула палочкой, и Драко оказался связан тугими веревками. Двойной Ступефай заставил его потерять сознание.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Гермиона и Блез стояли по обе стороны от Драко и в ужасе осматривали разрушенную комнату. Первой пришла в себя Гермиона:

— Как ты здесь оказалась? — спросила она Забини.

— Уоррингтон сказал мне, что ты пошла в комнату Драко, а потом он видел Малфоя, — пояснила Блез. — Я пошла проверить, все ли у вас в порядке, и обнаружила, что Драко размахивает ножом у твоего горла.

— А почему Барт сам не пришел?

— Слизеринцы не вмешиваются в чужие дела, — усмехнулась Забини. — Хорошо еще, что он сказал мне. Что случилось, Гермиона?

Девушка пересказала слизеринке последние события, все еще дрожа от пережитого страха.

— Мы должны доставить его к профессору Снеггу, — не терпящим возражений тоном объявила Блез, кивая на Драко.

Гермиона согласилась и вызвала Добби, чтобы он помог им переместить Малфоя сразу в кабинет директора.

***

Гермиона вернулась в свою комнату заполночь. После изнурительного допроса Снегга она чувствовала себя, как выжатый лимон. Такого насыщенного дня у нее не было со времен приключений с Гарри Поттером.

Решив принять успокоительное перед сном — руки все еще мелко дрожали даже после зелий Снегга — Гермиона открыла ящик стола, где у нее должен был лежать флакончик, и наткнулась на книгу. Ту самую, где она искала информацию о фамильном кольце Лестрейнджей. Переживая за Драко, готовя зелья для ритуала создания крестража, обсуждая с членами Клуба юных Пожирателей их будущее, девушка совершенно позабыла о том, что нашла разгадку кольца. Усевшись на кровать и наколдовав летающие огоньки, освещающие страницы, Гермиона принялась читать. Чем дальше она читала, тем мрачнее становилась, и тому была веская причина:

"Фамильные кольца не могут влиять на поступки или мысли людей, носящих их. Они служат скорее украшением, показывающим статус мага и принадлежность к роду. Однако кольцо чужого рода отторгает того, кому оно досталось незаконно. Так мужчины чистокровных родов могли определить, рожден ли ребенок от них. Кольцо преподносилось наследнику, и если тот становился одержим, забывал, что делал, или не мог контролировать свои действия, то это означало, что он не принадлежит этому роду и кольцо захватывает власть над ним, стараясь бороться с качествами, не характерными данному роду. Проносив кольцо, не снимая, более года, незаконнорожденный ребенок сходил с ума из-за постоянной внутренней борьбы или даже умирал..."

Отложив книгу, Гермиона уставилась в одну точку, обдумывая прочитанное. Все симптомы совпадали: внутренняя борьба, несвойственные ей мысли, нечто, пытающееся победить ее привычный взгляд на мир... Это означало только одно: Рудольфус Лестрейндж не был ее настоящим отцом.