...

Твои прикосновения, твои движения
Оглушают меня и отнимают рассудок.
Твоя любовь - моя клетка,
Моя такая приятная тюрьма...

Я провожу дни,
Блуждая в мыслях о тебе,
Застряв в этом месте,
Покорившись роли твоего слепого фаната.

Я больше не страдаю от жажды,
Давая душе влагу,
Что льётся, как вода.
Ты – моё единственное увлечение,
Не оставляй меня погружённым в мою одержимость.
Моя цель, моё владение,
Живу и умираю в своей одержимости...

Приди ко мне,
Никогда не говори, что всё кончено.
Я целую твои ноги,
Боготворю воздух, которым ты дышишь.

Твоя любовь, дар мне,
Ты идёшь, и я последую.
Моя мечта, моё желание,
Не бросай меня здесь таким беспомощным...

Сошёл ли я с ума?
Я теряю рассудок
От одного лишь слова,
От одного лишь твоего прикосновения.

(оригинал Skillet - My obsession)

Гермиона полностью последовала совету профессора Снегга. Выпив зелье Сна-без-Сновидений, девушка проспала до полудня. Никто не пытался ее разбудить: после случая с Блез однокурсники опасались приближаться к Гермионе.

Кстати говоря, о Забини. Она тоже перестала как-либо контактировать со своей бывшей соседкой. Впрочем, Гермиону это не особенно волновало. Она так и не научилась по-настоящему доверять слизеринцам. К тому же, жаловаться на факультете тоже принято не было.

Итак, проснувшись и позавтракав принесенными Добби блинчиками, девушка отправилась прямиком к Снеггу. Директор уже ждал ее, чтобы поподробнее рассказать о легилименции. К удивлению Гермионы, новых попыток отговорить ее от этой затеи не последовало. Возможно, директор понял их безнадежность, или забота о Драко пересилила беспокойство о Гермионе.

Время пролетело незаметно за тренировками и чтением информации по легилименции и психике человека. Уроки давно закончились, за окном стемнело. Студенты разошлись по гостиным.

— Пора, — объявил профессор, отвлекая Гермиону от чтения очередного трактата. Девушка встрепенулась и быстро поднялась на ноги, отложив книгу. Несмотря на относительную неопытность в этом вопросе, она почему-то была абсолютно уверена в своих силах. Да и как иначе? Ведь от нее зависела жизнь близкого ей человека!

Больничное крыло оказалось пустым. Вероятнее всего, Снегг отослал мадам Помфри обновить запасы медикаментов: сам он перестал варить зелья для Хогвартса с тех пор, как занял пост директора.

Гермиона твердым шагом направилась к ставшей уже почти родной кровати и отдернула занавеску. Осторожно прикоснуться ладонями к вискам было долгожданным облегчением: раньше она могла позволить себе лишь дотронуться до руки да легонько провести по щеке кончиками пальцев. Поддерживающая жизнедеятельность организма аппаратура была заменена заклинаниями, когда выяснилось, что отрицательно повлиять они не могут. И теперь, наклонившись ближе, Гермиона могла почувствовать едва слышное дыхание на своих губах...

Сосредоточившись, девушка подняла палочку и чуть слышно прошептала: "Легилименс". Честно говоря, она не рассчитывала, что заклинание сработает моментально, и провалиться в чужое сознание оказалось страшно. Впрочем, страх перерос в панику, когда Гермиона увидела перед собой непроглядный туман.

Спертый воздух, какой бывает лишь в долго закрытых помещениях, совершенно не сочетался с пожухлой травой под ногами. Но хуже всего был нестерпимый холод, ощущавшийся, казалось, каждой клеточкой тела.

На ощупь Гермиона двинулась вперед, надеясь, что невидимая дорога приведет ее к Драко. Назойливые мысли о том, что в таком кошмаре просто невозможно выжить, не давали ей покоя.

Ледяная корка под ногами хрустела при каждом шаге, дышать было тяжело. Спустя несколько минут Гермионе уже казалось, что она не только никогда не найдет того, за кем пришла, но и сама не выберется отсюда.

Когда отчаяние и страх уже почти уничтожили надежду, девушка заметила, что туман стал рассеиваться. Прибавив шагу, она вскоре вышла на небольшую поляну. Она тоже была затуманена, но Гермионе удалось разглядеть фигуру парня на другом конце, в котором она тотчас узнала Малфоя. Девушка бросилась к нему и упала рядом на колени.

Драко лежал на спине, его глаза были открыты, но словно пусты. Безотчетный ужас захлестнул Гермиону, и она, вцепившись в плечи парня, принялась отчаянно трясти его.

— Драко! Драко, очнись! — кричала она. — Прошу тебя!

В горле першило, глаза щипало от слез. Гермиона как никогда чувствовала свое бессилие. Истерика накатывала волнами. Он умер. Но ведь этого не могло произойти, не могло! Думать о Драко как о ком-то больше не существующем, о ком-то бывшем, было страшно и невыносимо больно. Вся самоуверенность Гермионы выветрилась, словно ее никогда и не было. Он мертв. Холодная кожа. Пустой взгляд. Мертв. Она не успела, не смогла.

Это ее вина. Она проклята. Проклята именем Лестрейнджей. Отныне рядом с ней никто не может быть в безопасности. Ее знания и ее преданность... Они никому не нужны сейчас. Сидя перед телом самого близкого человека, она отчетливо осознала, что все это бесполезно. Не было книг, способных спасти Драко. Ее смелости и уверенности в себе оказалось недостаточно.

Гермиона не чувствовала, как туман сгущается, обволакивая их с Малфоем плотным коконом — он уже предчувствовал свою добычу. Ей было все равно, сможет ли она уйти отсюда, потому что она знала, что не сможет столкнуться с миром без поддержки Драко. Как бы она не отталкивала его, не держала дистанцию, не показывала свою силу, на самом деле Гермиона всегда рассчитывала, что он поможет ей. И теперь, лишившись этой уверенности в тыле, она не готова была продолжать борьбу самостоятельно.

"Вернуть... Вернуть... Вернуть во что бы то ни стало..."— билась в голове отчаянная мысль.

— Пожалуйста, — прошептала Гермиона, прижимаясь лбом к его лбу, заглядывая в пустые глаза, ощущая чуть заметный трепет ресниц на своих щеках. — Ты мне нужен. Но я отпущу тебя, если надо. Только вернись. И я больше никому не позволю действовать на меня через тебя. Я на милю не приближусь к тебе, только очнись! Плевать на пророчество, ты ничего мне не должен! Но ты не можешь просто умереть... Ты еще слишком молод, ты никогда не жил так, как хотел жить... Столько всего не попробовал. Ты не можешь умереть! Вернись, и я сделаю все, чтобы у тебя было все идеально, я выдворю Лорда из твоего дома, если пожелаешь! Я уничтожу всех тех, кто оскорблял тебя или предавал! Ты так нужен мне... Я даже не понимала этого! Не понимала, как важно просто видеть тебя, слышать твой голос, ощущать твое тепло... А хочешь... хочешь, я останусь с тобой здесь? В этом ужасном тумане... Мы превратим его в нормальный воздух, построим здесь свой маленький мир, только наш... Мы ведь волшебники... Драко...

Голос Гермионы сорвался, и она разрыдалась, отчаянно цепляясь за плечи Малфоя. Она действительно готова была никуда не уходить из этого странного места, лишь бы Драко очнулся. Но этого не происходило...

— Я думал, ты не придешь, — услышала она хриплый, но до боли знакомый голос. Резко подняв голову, Гермиона неверяще вглядывалась в ожившие серые глаза. Чудо... Оно все-таки случилось. Девушка счастливо рассмеялась, кидаясь на шею к Малфою и не замечая, что тот не делает попыток обнять ее в ответ. — Так зачем ты все-таки явилась? — Гермиона отшатнулась, задохнувшись от боли, пришедшей с этими словами.

— Что? — выдавила она, неверяще глядя на Малфоя широко раскрытыми глазами.

— Заставила меня провести здесь столько времени, а когда я был в шаге от свободы, выдернула меня обратно? — процедил слизеринец.

— Драко... Я бы пришла раньше, если бы знала... Я...

— Я постоянно думал о тебе. Не хотел, пытался избавиться от твоего образа перед глазами, но не мог. Я был почти счастлив, когда понял, что уже не выберусь отсюда, и тут ты все-таки заявилась! — Драко все повышал голос и последнюю фразу выкрикнул, вскакивая с места. Он начал ходить туда-сюда, то исчезая в тумане, то снова появляясь.

— Ты хочешь остаться здесь? — едва слышно спросила Гермиона. Она была напугана словами Малфоя. Похоже, заклинание действительно было очень сильным...

— Ты что, не понимаешь? — воскликнул Драко, продолжая мерить шагами поляну. — Это ты теперь решаешь: остаться мне или нет! Я привязан к тебе, как к земле!

— Я останусь с тобой, что бы ты ни решил, — покачала головой девушка. — Ты не обязан мне ничем.

— Да? — в глазах Малфоя сверкнул опасный огонек. — В таком случае я хочу, чтобы мы вместе вернулись в реальный мир...

Гермиона облегченно выдохнула.

— ... А потом ты исчезнешь из моей жизни, ясно?! Я, может быть, и одержим тобой по непонятной причине, но я ненавижу это!

Перепады настроения Драко показывали, как ему сейчас паршиво. Он пытался бороться со своей навязчивой идеей, и, как сказал Снегг, Гермиона в любом случае должна будет поступить так, как хочет от нее сейчас Малфой. Это было частью лечения. Поэтому девушка не стала спорить.

— Хорошо, — кивнула она, радуясь тому, что Драко, по крайней мере, был жив, — но как мы отсюда выберемся?

— Нужно просто выйти из тумана, — как само собой разумеющийся факт объяснил Малфой.

Гермиона снова кивнула и поднялась с земли. Весь путь они проделали молча, стараясь не смотреть друг на друга.

Драко злился на себя за это дурацкое требование к Гермионе исчезнуть из его жизни. Сейчас, идя рядом с ней по пожухлой траве, это казалось самой идиотской мыслью на свете. Как он сможет без нее? А что если Гермиона действительно полностью отвернется от него? Или уедет из Хогвартса? Как он это переживет?

Потерянные в забытье воспоминания о своей жизни вернулись с мягким шепотом этой девушки. В тот момент казалось, что всего произошедшего с ним в этом странном месте никогда и не было. Он был счастлив, так счастлив оттого, что она здесь, с ним. А потом нахлынула злость. Разве она имела право бросить его так надолго? Оставить в этом ужасном тумане и холоде? А потом заявиться и требовать, чтобы он вернулся к ней? Да кто она в сущности такая? Всего лишь девчонка, возомнившая себя незнамо кем! Что она там обещала? "Выдворить Лорда из дома Малфоев"? "Уничтожить обидевших его, Драко, людей"? Да разве это было в ее силах? Счастье пополам с яростью. Бывает ли такое? В любом случае, это было то, что чувствовал Малфой. Любить и ненавидеть, пытаться избавиться и больше всего на свете хотеть, чтобы Гермиона навсегда осталась с ним. Драко не мог понять сам себя. Это было какое-то наваждение, безумие...

А Гермиона тем временем никак не могла решить, что хуже всего: то, что ее желание исполнилось, но Драко вернулся таким, ненавидящим ее и не желающим видеть в своей жизни, или то, что он мог вовсе не вернуться, умереть навсегда. Казалось, что с того момента, как она вошла в больничное крыло, прошла целая вечность. Гермиона за это время приняла столько сумасшедших решений, которые бы она продумывала в обычной ситуации по несколько месяцев, что это казалось невозможным. Умереть, остаться с Малфоем в тумане, уничтожить весь магический мир, если она сможет вернуться только без Драко....

Теперь же, несмотря на то, что навязчивая идея Драко оставалась огромной проблемой, Гермиона была счастлива. Она даст ему время справиться с этим, сделает все, чтобы не попадаться ему на глаза и не напоминать о себе. А когда Драко "вылечится", все снова станет по-прежнему. Она готова ждать!

Дорога кончилась неожиданно: очередной шаг, и чувство полета. А в следующий миг — стены лазарета вокруг и белое лицо Снегга с горящими недоверием глазами. Гермиона осознала, что практически лежит на Драко, и отодвинулась, садясь на кровати. Малфой выглядел... живым. Пожалуй, это было самое правильное определение после всего произошедшего.

— С возвращением, мистер Малфой, — немного придя в себя, произнес профессор Снегг. — Не думал, что у мисс Грейнджер получится.

— Лучше бы не получилось, — пробормотал Драко так, чтобы его услышала только Гермиона. Девушка вздрогнула и отвернулась.

— Вы видели, что произошло? — поинтересовалась она деревянным голосом, вспоминая, как рыдала над бездыханным телом Малфоя. Ей не хотелось, чтобы Снегг стал свидетелем этой сцены.

— Не поверите, но как только Вы произнесли заклинание проникновения в разум, всю палату заволокло непроглядным туманом, — ответил директор.

— Чертов туман, — выплюнул Драко. — Все из-за тебя, Грейнджер. Каждый раз ты в этом дурацком тумане. Ненавижу.

К кому или чему относилось последнее слово, Гермиона не поняла, но она и не хотела этого знать.

— Ты собиралась уходить, — напомнил Малфой, сверля девушку неприязненным взглядом. Он и сам не понимал, зачем продолжает гнуть эту линию, если на самом деле хотел, чтобы она осталась с ним. Это как Империус, объяснял себе Драко, ты как будто хочешь сделать то, что тебе приказывают, но понимаешь, что не должен, пытаешься бороться, но в конечном счете...

Гермиона поднялась с больничной койки и молча покинула палату, оставив Драко наедине с профессором. Малфой просил избавить его от ее присутствия - пожалуйста, если ему это нужно. Снегг позаботится о нем. А ей предстоит еще много дел. Теперь, когда опасность навсегда потерять Драко миновала, Гермионе предстояло разобраться с остальными проблемами.

***

— Пытаешься бороться? Это правильно, — сказал профессор Снегг, проводив взглядом Гермиону.

— Бороться с чем? — устало поинтересовался Драко.

— Ты не знаешь, что произошло? — удивился зельевар.

— Понятия не имею, — буркнул Малфой. Мысль о том, что все эти представления о Гермионе были ненормальны, даже не посетила его голову. Теперь же ему стало интересно, что все-таки случилось.

Профессор Снегг рассказывал долго, ссылаясь на письменные источники и вдаваясь в научные подробности. Он также подробно расписал заслуги "мисс Грейнджер". Драко знал, что это означает: его бывший декан волновался за его реакцию. Конечно, в других условиях Малфой бы мог закатить истерику, обвиняя всех вокруг, но сейчас он слишком устал для этого. В конце концов, он чуть не умер сегодня. Поэтому слизеринец вежливо попросил оставить его одного, чтобы он мог отдохнуть и подумать. Судя по тому, как быстро ретировался профессор, он все еще не мог поверить в столь удачное избежание проявления эмоций со стороны отпрыска древнего рода Малфоев.

Подумать Драко не успел: сразу после ухода директора мадам Помфри впихнула ему зелье Сна-без-Сновидений. Немного поворчав для виду, Малфой с благодарностью принял флакончик. Он знал, что еще многое нужно как следует обдумать, но сделать это сейчас, в таком состоянии, казалось непосильной задачей. Драко погрузился в сон, так и не заметив стоявшей в дверях светловолосой девушки в когтевранской мантии.

***

Входя в гостиную Слизерина, Гермиона столкнулась с Теодором Ноттом. Только сейчас она поняла, что уже очень давно его не видела, с самого собрания, на котором она исключила его из Клуба. Это было довольно-таки странно. Еще странней была удовлетворенная ухмылка, появившаяся на лице слизеринца при виде Гермионы. После возвращения Драко у нее словно туман исчез из мыслей. И она отчетливо понимала, что это выражение лица Теодора означает, что он снова что-то замышляет. Даже потеряв связь с другими слизеринцами и их уважение, Нотт продолжал мстить Гермионе. Что на этот раз было в его планах, знал один дьявол. Но придавать этому слишком большое значение сейчас девушка не стала. Бояться Теодора? Пфф! Оказалось, что есть в этой школе люди много опаснее его.

Воспоминания о Полумне заставили Гермиону в ярости сжать кулаки, но она заставила себя расслабиться. Несомненно, Лавгуд еще получит свое, когда придет время, но сейчас нужно было выждать. Когтевранка ожидала немедленной мести, но Гермиона не собиралась оправдывать ее ожидания. Поймав себя на том, что это был истинно слизеринский подход, девушка про себя усмехнулась. Даже без действия проклятого семейного кольца Лестрейнджей она уже думала по-слизерински. Впрочем, теперь у нее не было другой возможности выживать.

Поздоровавшись с сидящими в гостиной однокурсниками, Гермиона отправилась к себе в спальню. О выходе Драко из комы она собиралась сообщить не раньше, чем выяснит окончательно, как ей теперь с ним себя вести и какое лечение подразумевает их случай.

Комната без Блез выглядела слишком большой и неуютной. Заметив, что Забини забрала все свои картины и некоторую мебель, которую, по-видимому, привезла из дома, Гермиона впервые пожалела, что заставила соседку съехать. До этого девушка была столь занята внутренними мыслями, что не видела, какой пустой стала спальня после ухода Блез.

"Это ради ее безопасности!" — одернула себя Гермиона. Перед глазами все еще стояла сцена обгоревших обоев, закопченного потолка и разбросанных по всех спальне вещей. Сейчас все выглядело по-старому, но воспоминания о том, как она пыталась уничтожить кольцо, навсегда останутся с Гермионой.

Это было глупо и по-детски — обвинять во всем несчастное украшение. Если оно и оказывало какое-то воздействие на Гермиону, то только пробуждало то, что в ней уже есть. Это было бы логично, если бы девушка не была уверена, что никакой жестокости в ней не было и в помине.

"Может, кольцо мне не подходит, потому что я выросла у маглов, и во мне слишком отпечаталось их воспитание и культура?"— размышляла Гермиона. Эта версия, конечно, была притянутой за уши, но как иначе объяснить столь сильное действие? Ведь у Драко тоже было такое же родовое кольцо, и у Пэнси, и у Блез, и у Андриана. Так почему только на нее оно действовало так? Неужели Лестрейнджи были такими уж ужасными? Гермиона совсем не знала Рудольфуса и Рабастана, поэтому не могла ответить на этот вопрос. Беллатриса была жестокой и опасной, но ведь по-настоящему она была из рода Блэков. Странно... Слишком странно...

Решив посмотреть информацию о родовых артефактах в книгах, Гермиона отправилась в библиотеку, забыв, что собиралась отдохнуть после изнуряющего нахождения между двумя мирами. Очередная идея захватила ее целиком, и девушка просто не смогла бы заснуть.

В библиотеке никого не оказалось. Сверившись с часами, Гермиона поняла, что все либо спали либо были на завтраке. Вот почему в гостиной было так мало народу! Девушка совсем забыла, что они со Снеггом отправились в Больничное крыло поздним вечером. Выходит, она находилась в сознании Драко несколько часов. Тогда ей казалось, что прошло не больше получаса. Теперь Гермиона поняла, почему профессор сказал, что уже не надеялся, что у нее получится.

В любом случае, время для изысканий было самое подходящее. На уроках ее никто не ждал, поэтому она могла провести здесь хоть весь день. Гермиона отобрала подходящие книги и заняла свой любимый стол возле окна. Учитывая, что уже давно девушка не искала никакой общедоступной информации, для нее было приятной неожиданностью, что удалось так быстро найти параграф именно о фамильных кольцах. Громкий хлопок в утренней тишине помещения заставил Гермиону подпрыгнуть. Перед ней оказался незнакомый эльф, сообщивший, что директор ждет ее у себя. Застонав от разочарования — она знала, что разговор со Снеггом займет много времени, и дочитать ей удастся нескоро — Гермиона направилась в кабинет директора.

***

— Как он? — спросила Гермиона, устраиваясь в кресле.

— Хуже, чем надеялся, но лучше, чем можно было ожидать, — неопределенно ответил Снегг. "Склонность к расплывчатым ответам, по-видимому, передается директорам Хогвартса по наследству", — подумала Грейнджер и вопросительно приподняла брови в ожидании объяснений. — Он ничего не сказал после того, как я ему рассказал, что произошло, — продолжил Снегг. — Прежний Малфой задал бы кучу вопросов, закатил истерику и потребовал немедленного отмщения. А он только попросил оставить его одного. И еще кое-что странное: я пытался воспользоваться легилименцией и не смог. Я рассчитывал, что после выхода из комы щит пропадет, но этого не случилось....

— Мы с Драко занимались окклюменцией, и я требовала, чтобы он постоянно держал щит, — сказала Гермиона. — Возможно, заклинание Лавгуд сконцентрировалось на всем, что он в этот момент делал, в том числе и на защите разума...

— Если это действительно так, то нам очень повезло. Так как лечение — психологическое, то часть "болезни" мы можем оставить нетронутой, и у Драко будет постоянная защита. Мы должны сказать Лавгуд спасибо.

Гермиона хмуро промолчала, уверенная, что испытывает к Лавгуд все что угодно, только не благодарность.

— Не вздумайте затевать очередной акт мести, — предупредил профессор, правильно истолковав молчание девушки. — Вас хоть чему-то научило случившееся? Или Вы, как и все гриффиндорцы, лезете на рожон при первом удобном случае?

— По крайней мере, я не собираюсь, как слизеринцы, прятаться за чужими спинами, молчать и бездействовать, когда на моих близких совершают нападения! — запальчиво ответила Гермиона, глядя на профессора зло сощуренными глазами. Наконец она смогла высказать то, что так раздражало ее в поведении профессора на протяжении всей комы Драко.

На некоторое время повисло молчание. Снегг изучающе смотрел на Гермиону, отвечавшую ему таким же уверенным взглядом.

— Хорошо, — наконец сказал профессор, — делайте, как знаете. Но ответственность за последствия будет лежать только на Вас.

— Разумеется, сэр, — серьезно кивнула девушка, про себя радуясь победе.

— Вернемся к разговору о Драко. Он ничего не рассказал о том, что произошло по ту сторону, и я рассчитываю, что это мне поведаете Вы.

Гермиона тяжело вздохнула и кратко пересказала события своего путешествия в сознание Драко, опустив свои слезные обещания и клятвы.

— Вы и сами видите, что все идет именно так, как мы и предполагали, — сказал Снегг.

— Да. И теперь мы должны изолировать Драко от меня и занять его чем-то, так? — поинтересовалась Гермиона.

— Должны. Но этого мы сделать не можем.

— Почему?

— Потому что мы не можем позволить, чтобы Темный Лорд узнал о случившемся: тогда он узнает и о Вашей связи. Я даже родителям Малфоя ничего не сообщил ради его безопасности.

— И что же нам тогда делать? — потеряно спросила Гермиона.

— Ничего. Драко будет продолжать ходить на занятия, питаться в Большом зале и посещать собрания Клуба. Но постарайтесь держаться от него подальше хотя бы какое-то время, к тому же он и сам об этом попросил. Судя по его спокойному состоянию, все может обойтись и без радикальных методов.

— Но когда в таком случае он вылечится? — воскликнула девушка, вскакивая с кресла. — Он нужен мне! Теперь, когда у него есть постоянный щит, я, наконец, могу все ему рассказать!

— Попридержите эмоции, мисс Грейнджер. Возможно, силы воли Драко хватит на то, чтобы он сам исцелился даже при Вашем присутствии. Но Вы не должны мешать ему. Хотите, чтобы он заботился о Вас — позаботьтесь сначала о нем.

— Я Вас поняла, профессор, — горько ответила Гермиона. — Могу я идти?

— Да. И сообщите слизеринцам, что Малфой вернется сегодня вечером.

***

Драко проснулся от ужасной головной боли. Он сразу понял, в чем дело: заклятие требовало, чтобы он немедленно увидел Гермиону. Поборов желание вскочить и броситься на ее поиски, Малфой позвал мадам Помфри и попросил болеутоляющее зелье. Обеспокоенная медсестра без лишних вопросов дала его ему. Вчера ночью, когда она вернулась после выполнения задания директора, то обнаружила заполненный неприятным туманом лазарет и нервничающего Снегга, который прорычал ей распоряжения насчет дальнейших действий. Обнаружить на утро очнувшегося от комы Драко Малфоя было большим потрясением, от которого она все еще не отошла.

Проверив общее состояние слизеринца, мадам Помфри объявила, что Драко может покинуть Больничное крыло. Это было одним из распоряжений директора: отпустить мальчика к вечеру, но женщина была удивлена, что у Малфоя действительно не было никаких нарушений. Восстановление после комы порой занимало несколько месяцев, а тут все прошло за полдня. Впрочем, после всего случавшегося в Хогвартсе на протяжении ее работы, медсестра перестала пытаться понять происходящее.

Драко тем временем ждал, когда подействует зелье. Боль была такая, будто внутри головы стучали тысячи молоточков, а снаружи ее сдавливало несколько великанов. Подсознательно слизеринец понимал, что зелье не поможет, и он должен увидеть Гермиону. Но он не хотел это признавать. Он сам сказал ей убираться из его жизни, и теперь менять свое мнение...

"Она нужна тебе, — повторял незнакомый внутренний голос, — иди к ней!"

Эта мысль крутилась в голове снова и снова и принадлежала явно не ему. Малфой сжал зубы от злости и начал переодеваться. Он ничего не мог поделать — ноги сами несли его в сторону слизеринской гостиной. Перед глазами стояла красная пелена, уши заложило. Драко не замечал ни пораженных взглядов студентов, ни окликов преподавателей. Он не помнил, как оказался в подземельях. Словно путь через многочисленные коридоры и лестницы просто выдернули из его памяти. У стены, загораживающей вход в гостиную, Драко остановился. Только сейчас он понял, что пароль могли давно сменить. Попробовав старый, он в этом убедился. Злость снова охватила его — он был так близко, и тут это неожиданное препятствие! Голова раскалывалась, и ждать кого-то из слизеринцев казалось невозможным.

"Просто позови ее", — еще одна чужая мысль, показавшаяся такой логичной.

Драко прикрыл глаза и, представив себе Гермиону, мысленно прокричал ее имя.

***

Гермиона сидела в гостиной вместе с членами Клуба. Она только что рассказала им о "чудесном" излечении Драко, не упомянув своего непосредственного участия. Слизеринцы были очень рады услышать, что их бывший лидер вышел из комы. Несмотря на события прошлого года, они все еще хорошо относились к Малфою. К тому же, удрученный вид Гермионы уже действовал им на нервы, а теперь, когда она выглядела почти счастливой, все были довольны.

— Ну, и как тебе это удалось? — вдруг услышала девушка голос Блез. Забини опустилась в соседнее кресло и серьезно посмотрела на Гермиону. Ее было не провести байками о чудесах магии.

— Что? — уточнила Гермиона, пытаясь выиграть время. Она решительно не знала, что отвечать.

— Из комы просто так не выходят, — покачала головой Забини. — Ты узнала, какое заклятие наложили на Драко... и кто это сделал. Иначе никак.

— Может, и так, — не стала отказываться Гермиона. — Но как ты это поняла?

— Я наблюдаю, — расплывчато ответила слизеринка. — Ты можешь не говорить мне, но обещай, что Драко будет отмщен.

— Ты постоянно берешь с меня какие-то обещания, — пробурчала девушка, вспоминая просьбу помочь Малфою.

— Это значит да? — усмехнулась Блез.

Гермиона не успела ответить. В этот миг в ее голове раздался голос Драко, выкрикивающий ее имя. Девушка вздрогнула и осмотрелась по сторонам, не веря, что звук действительно шел не снаружи. Но и Драко нигде не было.

— Что случилось? — забеспокоилась Забини.

Гермиона покачала головой и вскочила с места, когда голос раздался снова. Она бросилась к выходу из гостиной, понимая, что с Малфоем что-то случилось. Вылетев из комнаты, она тотчас попала в чьи-то объятия. Поняв, что это Драко, она обняла его в ответ, но почти сразу отпрянула, вспомнив, что не должна к нему приближаться и даже разговаривать. Встретившись глазами с Малфоем, Гермиона прочла в них облегчение и еще что-то, слишком похожее на то, во что она не могла поверить.

— Что ты делаешь? — потребовала она объяснений, отводя взгляд.

— Я соскучился, — прошептал он ей на ухо, снова приближаясь.

— Мы не можем... — отчаянно ответила Гермиона, снова отступая назад, пока не уперлась в стену. — Ты же сам говорил, чтобы я...

— Я передумал, — покачал головой Драко, преодолевая расстояние между ними в два больших шага. — Я был не прав. Ты мне нужна...

— Драко...

— Пожалуйста, Гермиона, прекрати сопротивляться, — говорил Малфой, снова обнимая ее за талию и зарываясь лицом в волосы, — я ведь тоже тебе нужен... Ты сама говорила, тогда, в имении...

— Драко, это не ты! — решительно покачала головой Гермиона, вырываясь из кольца рук и отходя в сторону. — Это заклятие... Навязчивая идея, помнишь?

Малфой несколько секунд тупо пялился в пустоту рядом с девушкой, а потом перевел ставший осмысленным и полным негодования и злости взгляд на Гермиону.

— Заклятие! — воскликнул он. — Как ты могла? Ты пользуешься тем, что я иногда бываю невменяем, так? Я велел тебе не попадаться мне на глаза, а ты...

— Драко, но я ведь наоборот пыталась...

— Не приближайся ко мне больше! — рявкнул Малфой, не дослушав, и направился прочь из подземелий.

Гермиона смотрела ему вслед глазами, полными слез. Всего несколько минут назад все было так хорошо...

— И что все это значит? — девушка обернулась на голос и увидела Блез, стоящую в проеме.

— Идем в мою комнату, я расскажу тебе все, — пообещала Гермиона и первая направилась мимо Забини в слизеринские спальни.

***

— Ты так и не сказала, кто виновен во всем этом, — напомнила Блез, выслушав рассказ Гермионы.

— Я не могу тебе сейчас сказать, — покачала головой Гермиона. — Это моя месть... и Драко.

— Ладно, — нехотя согласилась Забини. — Но тогда объясни, как ты смогла проникнуть в его сознание, если даже профессор Снегг не мог.

Гермиона замялась. Этот момент она не продумала. Могла ли она доверять Блез? А что если та раскроет их секрет?...

— Почему ты хочешь принять метку, хотя не поддерживаешь идей Темного Лорда? Скажи, и я отвечу на твой вопрос.

Забини задумалась, вероятно, тоже прикидывая, насколько может быть откровенна. В конце концов, она тяжело вздохнула и заговорила:

— Это из-за моих родителей. Они не переживут еще и моей смерти.

— Еще и твоей?

— У меня был брат... Брендон. Он был старше меня, и он должен был стать Пожирателем раньше. Он отказался. Не сбежал, не испугался... Он просто вышел вперед и, когда Темный Лорд спросил, готов ли он принять метку, ответил "нет". Сама-Знаешь-Кто убил его, пытал, а потом убил. Я ничего не смогла сделать, а родители и не пытались.

Гермиона пораженно смотрела на Забини.

— Он убил твоего брата, и ты хочешь присоединиться к нему? — воскликнула она.

— Не присоединиться... Я только хочу обезопасить родителей...

— Но это неправильно...

— Ты тоже делаешь это, чтобы защитить друзей! — закричала Забини.

— Нет! Я... — и тут Гермиона поняла, что не может рассказать про крестражи и ее план, — не только из-за этого, — сумбурно закончила она.

— Неважно! Не учи меня жить! Ты не была там... Ты не знаешь!

— Да, не была, — согласилась Гермиона, — но что если своим поступком он хотел показать, что быть с Лордом - неверный выбор? Может быть, он пожертвовал собой ради того, чтобы ты видела... видела, как это на самом деле... чтобы у тебя был повод ненавидеть Лорда, настолько сильный, чтобы встать на сторону Дамблдора?..

Блез задумчиво кусала губу. Кажется, такая мысль ей никогда не приходила в голову. А Гермиона понимала этого парня как никто другой. Она сама готова была умереть ради близких. Брендон хотел хорошей жизни для Блез точно так же, как Гермиона желала этого для Драко, и они оба были готовы уйти из жизни ради этого, что один из них и сделал...

— Но я не понимаю... Почему он тогда не объяснил? Зачем было... так?

— Возможно, ему было не важно, жить или умереть. И, возможно, он оставил тебе письмо или что-то такое, а ты просто еще не нашла его?— предположила Гермиона.

— Мерлин! В его комнату никто не заходит со дня его смерти! — воскликнула пораженная Блез. — Что если ты права? Я должна пойти туда! Прямо сейчас!

— Давай дождемся выходных.

— Я не могу ждать! Гермиона, пожалуйста, ты же можешь попросить Снегга!

— Ох, ладно, пошли, — согласилась девушка. Она понимала, что сама нашла себе на голову проблем, но третья за день встреча с Северусом не могла порадовать. Наверняка тот захочет узнать, как прошло возвращение Драко...

***

— ...Дайте мне зелье или сотрите память, в конце концов! Так не может продолжаться!

Голос Драко, доносившийся из кабинета директора, заставил Гермиону застыть на месте.

— Это не поможет, Драко, — послышался ответ Снегга. — Если я сотру тебе память, станет только хуже. Ты будешь чувствовать себя так же, но не будешь понимать, почему.

— Тогда зелье! — в голосе Малфоя слышалось отчаяние. — Вы же лучший зельевар страны, приготовьте мне то, что поможет...

— Я не... — профессор замолчал и затем продолжил другим, более заботливым тоном. — Я постараюсь, Драко. Но пойми, что эта область не изучена... Каждый справлялся, как мог... Я сделаю все, что смогу.

Гермиона посчитала, что это наилучший момент, чтобы постучать. Дверь открылась перед ними, и она увидела Снегга в своем кресле и Драко, замершего у окна. Оба смотрели на нее так, что по коже пробежал холодок.

— Я, пожалуй, пойду, — буркнул Малфой и, протиснувшись между Гермионой и Блез, сбежал по лестнице вниз.

— Что Вас привело ко мне в столь поздний час? — официально поинтересовался директор.

— Блез нужно попасть домой. Это срочно, — сообщила Гермиона.

— Что-то случилось? — нотки беспокойства в голосе профессора мог заметить лишь очень хорошо знающий его человек.

— Нет, — поспешила заверить его Гермиона. — Это личное.

— Вам не кажется, что Вы злоупотребляете своим положением? — натянуто спросил зельевар. По-видимому, он был чем-то сильно недоволен. Но Гермиона все равно разозлилась. Не так уж часто она просила его о чем-то. Тем более, сейчас она делала это не для себя. Однако она как никто понимала важность авторитета и унижать человека, который здорово ей помог в начале года и помогал до сих пор, было, по меньшей мере, неблагодарно.

— Давайте отправим Блез Забини, а потом обсудим эту тему, — примирительно ответила Гермиона, посылая профессору красноречивый взгляд.

— Это первый и последний раз, когда я без причины разрешаю кому-либо покидать школу. Как Вы знаете, мисс Лестрейндж, у меня особое распоряжение насчет этого. Так что я делаю это в виде исключения. А Вы мне тем временем ответите на несколько вопросов.

Гермиона кивнула и повернулась к Блез. Та посмотрела на нее оценивающим взглядом и прошла к камину. Взяв в руку горсть летучего порошка, слизеринка поблагодарила директора и исчезла в огне.

— Садитесь, Гермиона, — велел Снегг. Девушка послушно заняла кресло.

— Спасибо, что помогли, — сказала она. — Больше такого не повторится, просто Блез было действительно надо...

— Вы же понимаете, что я сказал все это для поддержания репутации, — покачал головой директор. — Если бы я повел себя по-другому, все бы заладились ходить ко мне по любому поводу.

Гермиона усмехнулась, представив себе очередь в кабинет директора и глупые предлоги для использования каминной сети.

— Драко рассказал о происшедшем, — сказал Снегг, и хорошее настроение как ветром сдуло.

— Я не могла ничего сделать, он... — начала оправдываться Гермиона.

— Я не виню Вас, — прервал ее директор.

— Нет?

— Нет. Это действие заклятия, и никто кроме Драко ничего поделать с этим не может. Беда в том, что он сам, по-видимому, не готов бороться. Когда он долго Вас не видит и не дотрагивается до Вас, у него начинаются головные боли, которые сводят его с ума. Он говорит, что забывает, что делал, не контролирует ситуацию...

— Он просил зелье, — напомнила Гермиона.

— Да... Но я не знаю, что могло бы ему помочь... Вы для него как наркотик, и у него просто-напросто ломка. Это нужно просто вытерпеть.

Гермиона не нашлась, что ответить. Она всегда считала, что наркоманы — люди, которых нет причины жалеть, ведь они сами довели себя до такого. Но Драко не делал этого сам, он этого не хотел. Волей рока он оказался в том же положении, что и наркозависимые люди. И она была тому виной.

Время до возвращения Блез они провели в тишине. Забини вернулась быстро, но было видно, что она нашла то, что искала: в дрожащих руках девушка сжимала белый конверт. В остальном она выглядела как всегда, только лицо было чуть бледнее, чем обычно.

Попрощавшись с директором, девушки вернулись в спальню Гермионы.

— Он лежал там, прямо на кровати... И как я сразу не догадалась? — пробормотала Блез, вертя в руках конверт.

— Ты не читала?— спросила Гермиона

— Я не могу это прочитать, — прошептала Забини, опускаясь на кровать.

— Но ты должна!

— Я знаю... Может.... ты прочитаешь его мне вслух?— попросила слизеринка, протягивая конверт.

Гермиона взяла письмо, глядя на бывшую соседку широко раскрытыми глазами. Она была удивлена, что вечно скрытная Блез доверяет ей такую вещь, как письмо покойного брата. Девушка аккуратно открыла конверт и достала исписанный пергамент:

"Милая Блез!

Если ты читаешь это, значит, меня уже нет в живых. Я надеюсь, что моя смерть не была слишком ужасной... для тебя. Мне же было все равно. Я знаю, что сейчас ты расстроена, а возможно, и зла на меня, но надеюсь, что ты все же дочитаешь это письмо до конца.

На ежегодной медицинской проверке в школе у меня обнаружили опухоль мозга. Оказалось, что у меня слишком поздняя стадия для того, чтобы это можно было вылечить. Ты ведь знаешь, что я никогда не любил все эти осмотры и пропустил прошлогодний. Выяснилось, что за это время опухоль развилась... Мне оставалось около двух месяцев. Я не знал, как рассказать тебе. Родители знали — им сообщил целитель — но никому не говорили, в том числе Волан-де-Морту.

Да, я назвал его по имени. Скоро меня не станет, и мне все равно, как его называть. Перед смертью я хотел сделать одну вещь: поведать тебе истинное положение вещей, показать, кто такие Пожиратели на самом деле. Зная родителей, уверен, что они будут стараться заставить тебя принять метку. Не потому что они не понимают, что Волан-де-Морт уже не тот, а из страха. Прежде чем он будет окончательно уничтожен, он может убить еще кучу народу. Я говорю «уничтожен», имея в виду именно это. Я верю, что он будет убит. Гарри Поттером ли, Дамблдором ли, но кем-то - обязательно.

Я хочу, чтобы ты была счастливой. На собственном опыте я понял, что жизнь слишком коротка. Никто не знает, когда ты встретишь смерть, и я хочу, чтобы твоя жизнь была наполнена радостными моментами. Метка тебе их не принесет. Как и муж, выбранный нашими родителями. Я не знаю, как будет на другой стороне, но знаю, как на этой.

Чистокровность, за которую борются Волан-де-Морт и Пожиратели, по сути, не так уж важна. Я — чистокровный, но умираю от магловской болезни. Я — чистокровный, и я никогда не мог бы быть с той девушкой, которую действительно любил. Я — чистокровный, но лучше бы я был просто счастливым.

Прости меня за эту сцену, что я устроил перед Лордом. Я думал о том, что если ты никогда не найдешь это письмо, то у тебя хотя бы будет повод противостоять Волан-де-Морту из мести за меня. Может быть, я не прав. Но мне хотелось бы верить, что ты поняла мой намек.

Я знаю, что ты всегда все делаешь по-своему, но прошу тебя, послушай на этот раз своего брата. Тебе сложно поверить в это, ведь тебя с детства учили другому. Мне тоже было сложно. Ведь я дошел до всего сам. Осознать, что твоя жизнь была ложью и бессмыслицей... Я бы не хотел, чтобы ты когда-то чувствовала себя так же. Но как бы ты ни поступила, знай, что я всегда буду любить тебя, моя маленькая сестренка. Береги себя.

С любовью,

Брендон."

Когда Гермиона дочитала, в глазах обеих девушек стояли слезы.

— Ты была права, — прошептала Блез, — он не хотел для меня судьбы Пожирательницы. Но как я могу отказаться? Я не хочу умирать, но мне не к кому пойти. Ведь они выкинули даже тебя, что уж говорить обо мне...

— Человек, которого предали, никогда не предаст сам, зная, как это больно, — медленно проговорила Гермиона. — Ты можешь доверять мне. Я помогу тебе.

— Разве ты сможешь избавить меня от метки? — горько усмехнулась Забини.

— Да, Блез. Поверь мне, я смогу. Я сделаю все, чтобы у тебя ее не было. Но обещай мне, что останешься на моей стороне.

— Твоей? — удивилась слизеринка.

— Именно. Не ордена, не Лорда. На моей.

— А чем твоя сторона отличается от стороны Ордена?

— Я не так предвзята к Пожирателям и их детям, — улыбнулась Гермиона. — Я хочу не править, а прекратить войну. Не брать пленников, не заключать в Азкабан, а жить в свободном мире.

— Я с тобой, Гермиона. Я верю в тебя.

***

Голова снова нещадно ныла, но, по сравнению с прошлой болью, эта была терпимой и не застилала сознание. Поэтому Драко мог думать. В тысячный раз он анализировал ситуацию, пытаясь найти выход. Снегг сравнивал Гермиону с наркотиком и называл его состояние ломкой. Наверное, он был прав. Но почему в таком случае профессор ожидал, что он сам справится с этим? Драко слышал, что во время ломки наркоманов держат взаперти и все уменьшают и уменьшают дозу. Снегг же ожидал от него невозможного. Ему запрещали быть рядом с Гермионой, но он не мог находиться вдали от нее.

Драко хорошо помнил, как головная боль и усталость мгновенно прошли, стоило ему коснуться этой девушки. От облегчения он забыл обо всем на свете, о своем намерении не контактировать с ней больше, о заклятии, о наставлениях Снегга...
Простое объятие было как глоток свежего воздуха после душной комнаты, как лучик солнца после столетнего заточения под землей, как полет на метле после долгой ходьбы, как пойманный снитч в долгой и тяжелой борьбе... Драко мог вечно продолжать это перечисление.

А потом она оттолкнула его и вернула с небес на землю. Как же он был зол. Не раздумывая, Малфой кинулся в кабинет директора, требуя того отправить его домой или стереть память или сделать хоть что-то! И тут снова появилась она!

Это было невозможно. Она была повсюду, всегда рядом с ним, в его мыслях и его сердце. Драко казалось, что ни одна секунда не проходила без ее присутствия...

"К черту все! — думал он. — Так продолжаться не может. Если Вы даете мне доступ к моему наркотику, то я его возьму! В конце концов, какой вред может быть от того, что я просто буду находиться с ней рядом?"