...

На пороге война.
Она в каждом из нас.
Это яма без дна.
Это четкий приказ.

Это ложь, чтоб спасти
Внезапных друзей.
Чтобы страх перейти
Ты себя одолей.

Это боль от потерь,
Вероломства и лжи.
Очень трудно, поверь,
Убивать миражи.

Это страшная смерть,
Убивающий луч.
И уже не успеть,
Если ты не везуч.

(by Серена)

Утро застало Гермиону почти такой же уставшей, как вчера вечером. Она спустилась к завтраку одной из первых, и никто не посмел задавать ей вопросов. Без энтузиазма ковыряя подгоревшую яичницу, девушка обдумывала выясненную вчера информацию. Тот факт, что она не является дочерью Рудольфуса Лестрейнджа, по началу здорово выбил ее из колеи, но после долгих размышлений об этом Гермиона поняла, что, возможно, это вовсе не так плохо, как показалось в первый момент. Конечно, в большей степени это зависело от того, кто в действительности ее родной отец. Гермиона понимала, что, учитывая круг общения Беллатрисы, ее любовником на 90 процентов мог стать кто-то из Пожирателей смерти. Но, все-таки, существовала и вероятность того, что это было не так. Гермиона могла лишь надеяться, что им не был кто-то из знакомых, например, Люциус или, чем Мерлин не шутит, Снегг. Такой расклад был бы совершенно не к месту.

В любом случае, Гермиона собиралась поговорить об этом с матерью. Только вот как заставить Беллатрису сказать правду? Именно этот вопрос обдумывала девушка, когда к ней подошли Блез и Андриан. Потерявшись в своих мыслях, Гермиона не заметила, что большая часть зала уже была заполнена завтракающими студентами.

Андриан сегодня был странно серьезен, и Гермиона заподозрила, что ему что-то известно о вчерашнем. Повернувшись к Блез, она встретила извиняющийся взгляд, подтвердивший ее подозрения. Впрочем, Гермиона не была против, ведь Андриан был на ее стороне, о чем, похоже, знала и Блез. Способность слизеринцев налаживать контакт с кем угодно и узнавать любую информацию, если им это надо, не переставала удивлять Гермиону. И это при том, что никто никому не доверяет!

Гермиона вернулась к остывшей яичнице. Несмотря на свою активную деятельность по защите эльфов-домовиков, девушка почувствовала раздражение из-за того, что те совсем перестали стараться с готовкой. С тех пор как директором стал профессор Снегг, еда стала просто ужасной. Вероятно, это был своего рода протест против этого назначения, но Гермионе, да и другим студентам, легче от этого не становилось.

Ближе к концу завтрака к столу приблизилась девочка-второкурсница и передала Гермионе записку от директора, в которой он просил зайти. Тяжело вздохнув, она попрощалась с надеждой все-таки поспать: сегодня было воскресенье, и никаких занятий, кроме проверки зелий, у Гермионы не было. Кстати говоря, о зельях. Котлы ей удалось установить в Выручай-комнате, прямо под носом у ОД, собирающегося там почти каждый день. Попросив комнату предоставить ей помещение-лабораторию, которая может существовать параллельно с залом собраний Отряда Дамблдора, Гермиона получила возможность не только варить необходимые ей зелья, но и узнавать по шуму за стенкой о появлении членов бывшего кружка защиты от темных искусств. К сожалению, слов было не разобрать, но у Гермионы и так был информатор в лице Джинни.

Раздумывая, как бы побыстрее отвязаться от Снегга, Гермиона назвала пароль и поднялась по винтовой лестнице к кабинету директора. К счастью, профессор тоже оказался сегодня не разговорчивым. Он лишь поведал, что Драко отправился в безопасное место для надлежащего лечения. Северусу пришлось рассказать о случившемся родителям Малфоя, и те забрали сына в никому не известный дом. Гермионе показалось, что она подозревает о том, что это за место: принадлежащий Драко дом в Хогсмиде казался идеальным для того, чтобы и профессору было удобно посещать Малфоя, и никто не нашел его. Но она не подала виду, что поняла, о чем идет речь, не желая услышать очередную лекцию об осторожности и строжайший запрет на посещение Драко. Она и так все это знала.

Гермиона вышла из кабинета Снегга со смешанными чувствами: облегчение от того, что больше не нужно каждый день волноваться за Драко, и тоску от того, что, возможно, еще очень долго не сможет его увидеть. Она пыталась убедить себя, что все к лучшему, незачем Малфою видеть, как она убивает и получает метку, как создает крестраж... Но тоска никуда не девалась. Она уже скучала, а ведь не прошло еще и дня...

А еще скоро ее должен вызвать Лорд, чтобы выяснить результаты разговоров со слизеринцами о метке. Это, пожалуй, была важнейшая проблема на данный момент. Гермиона хотела "спасти" хотя бы пятерых, но это было практически невозможно... А еще, кроме Блез и Андриана, в числе этих пятерых были Пэнси и Миллисента, которые так и не высказали прямо свое мнение. А это было Гермионе необходимо, иначе она не могла рисковать. Паркинсон с Булстроуд должны выбрать, быть ли им на стороне Волан-де-Морта или же на ее. Орден Феникса никогда по-настоящему их не примет, в этом все слизеринцы, включая и саму Гермиону, были абсолютно уверены.

После очередного собрания Клуба Гермиона попросила задержаться Пэнси, Милли, Блез и Андриана. Разговор предстоял не из легких, и девушка надеялась на помощь со стороны Забини и Пьюси. Даже если они хотя бы просто объявят о своем выборе, слизеринкам уже будет легче решиться.

— Через несколько дней я отправлюсь к Волан-де-Морту, — объявила Гермиона, и все присутствующие вздрогнули. — Я должна буду представить список тех, кто достоин носить черную метку, ведь нашему господину нужны только самые верные и самоотверженные последователи. Я уже обсуждала со всеми их намерения, и слова вас четверых меня не удовлетворили. Поэтому я хочу знать, действительно ли вы полностью осознаете свои будущие обязанности и готовы по-настоящему служить нашему Лорду?

Гермиона говорила так, чтобы если ее слова будут переданы Волан-де-Морту, то они не показались бы ему подозрительными. Пэнси и Миллисента смотрели на девушку во все глаза, кажется, совершенно не понимая, к чему она на самом деле ведет. Андриан старался сдержать смех, а Блез только с притворным осуждением качала головой.

— Что ты имеешь в виду? — наконец подала голос Паркинсон.

— Ничего такого, Пэнси, что бы ни интересовало Темного Лорда. Например, готова ли ты лично пожертвовать жизнью ради победы над светлой стороной? Настолько ли нужна тебе эта победа? Нужна ли она тебе вообще?

Более прямо Гермиона уже сказать не могла, но, к счастью, на лицах слизеринок начало проявляться понимание.

— А что если мы ответим «нет»? — спросила Булстроуд. — Может быть, мы, к примеру, слишком трусливы для того, чтобы стать Пожирателями смерти?

— Но ведь если вы не будете на стороне Лорда, вам придется поддерживать сторону Гарри Поттера, — осторожно проговорила Гермиона, следя за реакцией девушек.

— Светлая сторона не примет нас, — уверенно ответила Паркинсон. — Но если бы у нас не было выбора, разве ты бы завела этот разговор?

Именно эта часть в общении со слизеринцами была одновременно и трудной, и легкой. Трудной, потому что ничего нельзя было сказать прямо, а легкой, потому что даже расплывчатые намеки они понимали достаточно быстро.

— Возможно, у вас все же есть выбор, — улыбнулась Гермиона. — Вопрос в том, нужен ли он вам?

Девушки переглянулись между собой, а потом одновременно обернулись на Андриана с Блез, кажется, только сейчас вспомнив о них.

— Почему ты спрашиваешь только нас двоих? — прищурилась Миллисента, обращаясь к Гермионе, но ответила ей Блез.

— Потому что мы уже сделали свой выбор.

— Есть ли какая-то гарантия того, что мы действительно не получим метки? — Пэнси перешла на деловой тон, понимая, что может сейчас заключить одну из важнейших сделок в своей жизни.

— Нет, — грустно покачала головой Гермиона. — Темный Лорд непредсказуем, и все мои слова и доводы могут быть проигнорированы, если ему сейчас позарез нужны новые люди. Но я могу гарантировать вам безопасность даже в том случае, если вы станете Пожирательницами смерти.

— Можно поконкретнее?

— Вас не будут слишком часто звать на рейды, и никаких заданий лично вам не будет поручено. После войны, в случае победы Гарри Поттера, вы не будете заключены в Азкабан.

— Как ты собираешься этого добиться? — продолжала обсуждать условия договора Пэнси.

— Первого или второго? Отсутствие заданий и рейдов... Я поговорю с Лордом об этом. У меня есть достаточно веские доводы, чтобы он прислушался к ним. А вот по поводу Азкабана... Думаю, что если не смогу договориться с Гарри, то найду для вас безопасное место в другой стране, где до вас не доберутся власти магической Британии.

— Ты все неплохо продумала...

— У меня было много времени.

— Но что взамен ты хочешь от нас? — как же все-таки приятно общаться со слизеринцами!

— Всего лишь поддержки моей стороны, — улыбнулась Гермиона.

— И в чем же заключается твоя сторона?

— В мире и равноправии. Я не пытаюсь захватить власть — я хочу добиться нормального существования всех волшебников: и чистокровных, и маглорожденных.

После этих слов в комнате воцарилась тишина. Пэнси с Миллисентой обдумывали предложение Гермионы.

— А что насчет наших семей? — прервала молчание Булстроуд.

— Я не могу ничего обещать, если они являются Пожирателями смерти. Но у вас к финальной битве будут порт-ключи на нескольких людей каждый, чтобы вы могли забрать в убежище кого-то еще.

— Я согласна, — сказала Паркинсон.

— Я тоже, — кивнула Миллисента.

Потребовав с каждого из присутствующих, включая Блез и Андриана, дать кровную клятву, что они никак не упомянут в разговоре с кем-либо об этом разговоре, Гермиона призвала бутылку вина, чтобы отпраздновать заключенный договор. Все налаживалось. Вот только бы Драко был сейчас здесь...

***

Шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре имения Малфоев. Жители портретов внимательным и цепким взглядом провожали девушку, движущуюся по направлению к малому залу. Они знали, кто это, и знали, куда она идет. А еще они знали то, кем на самом деле она являлась. Ведь даже у стен есть уши, не то что у портретов.

Гермиона быстро шла, высоко подняв голову, с развевающейся за спиной мантией. Несколько минут назад профессор Снегг вызвал ее к себе в кабинет, чтобы сообщить о вызове Темного Лорда, и вот она уже здесь. Девушка постучала в дверь и вошла, получив разрешение. Склонив голову в уважительном поклоне, она дождалась приглашения сесть и заняла кресло напротив Волан-де-Морта.

— Здравствуй, Гермиона, — сказал Темный Лорд.

— Приветствую Вас, мой повелитель, — ответила та, внутренне переступая через себя. Называть Волан-де-Морта так по-прежнему было непривычно и противно. Но ее план того требовал.

— Ты просила разрешения помочь мне отобрать детей для будущего посвящения в Пожиратели смерти, и я позволил тебе это сделать. Теперь я хочу услышать о плодах твоих бесед со студентами благороднейшего из факультетов.

Речь Лорда, как всегда, была полна излишнего пафоса и речевых оборотов, но Гермиона лишь поддержала эту форму разговора.

— Результаты удовлетворительные, мой Лорд, — сказала она.

— Только лишь удовлетворительные? — если бы у Волан-де-Морта были брови, он бы приподнял их в удивлении, и Гермиона порадовалась, что у него их не было. Такое выражение на змеином лице выглядело бы, по меньшей мере, комичным.

— Могу ли я говорить начистоту, не боясь наказания для себя и тех, о ком пойдет речь? — осторожно спросила Гермиона.

— Уже ставишь условия? — голос Лорда был все таким же холодным, но девушка смогла различить в нем нотки интереса.

— Ни в коем случае. Просто есть некоторые вещи, которые Вам бы не хотелось услышать, и если я... буду бояться наказания... — она старательно подбирала слова, — то, возможно, я постараюсь представить Вам все в наиболее привлекательном, но не самым правдивом, виде.

— Мне нравится этот завуалированный шантаж, — усмехнулся Волан-де-Морт. — Уже давно никто не позволял себе такое со мной. Что ж, я хочу знать правду, а посему даю слово не наказывать тебя за нее.

— Я рассчитывала на это, мой Лорд. Не привыкла врать людям и не хотела бы пробовать проделать это с Вами, — в разговорах с Темным Лордом Гермиона всегда ходила по краю лезвия, и они оба понимали это, так же как и то, что именно поэтому Волан-де-Морту нравится иметь с ней дело и он так много позволяет ей. — Правда в том, что многие из возможных Ваших последователей слишком заботятся о себе, чтобы самоотверженно служить Вам. Они относятся к принятию метки настолько несерьезно, что я глубоко сомневаюсь в их перспективах в рядах Пожирателей смерти...

— Я бы хотел получить более конкретную информацию, — перебил Гермиону Лорд. Ему совершенно не нравилось услышанное, но, похоже, она не врала.

— К примеру, Блез Забини, — Гермиона решила начать с той, кому клялась во что бы то ни стало избавить от необходимости принимать метку. — Мне удалось узнать о произошедшем с ее братом. Она считает, что этим жестом он призывал и ее тоже отказаться от метки. Конечно, она не собирается делать это или, по крайней мере, не говорит об этом мне. Однако неизвестно, к чему может привести ее посвящение. Вполне возможно, что Забини все же решит последовать примеру брата, а ведь на этот раз на посвящении будут присутствовать и другие слизеринцы... — Гермиона не закончила, дав Темному Лорду самому додумать продолжение этой фразы. Разумеется, тот все понял правильно. Он понимал, что сейчас нельзя позволять подрывать его авторитет.

— Что ж, это весьма полезная информация. Мне не нужны такие недостойные сторонники, — Гермиона поразилась тому, как Волан-де-Морт быстро согласился с ней. Вообще, сидеть в соседнем кресле с самым темным и опасным волшебником современности и вести с ним спокойную беседу было, по меньшей мере, дико. А то, как ей удавалось манипулировать им... — Но, как я понимаю, Забини лишь одна из, я хочу услышать об остальных.

И Гермиона принялась воодушевленно рассказывать о глупости и пугливости Миллисенты и Пэнси, об алкоголизме Андриана, о неразумности Мэган, в разы преувеличивая каждую из проблем, а то и выдумывая их на ходу. С каждым ее словом на лице Волан-де-Морта отражалось все больше отвращения и недовольства. К концу рассказа Гермиона уже начала бояться, что переборщила: Лорд выглядел так, будто она ему сообщила как минимум о возрождении Дамблдора. Она поняла, что ситуацию нужно срочно спасать.

— Но все это, конечно, не важно, если Вам сейчас жизненно необходимы сторонники. Любую проблему можно решить посредством страха и воспитания. На это потребуется время, но...

— Получить метку — это честь, дарованная не каждому, — снова перебил Гермиону Волан-де-Морт. — Я не собираюсь заниматься дрессировкой моих последователей. Они должны сами желать принять ее во имя своих убеждений, а не из страха. И все, что ты перечислила, Гермиона, недостойно моих Пожирателей смерти.

Она готова была танцевать от счастья. Получилось! Ей удалось найти правильные слова, сыграть на честолюбии Темного Лорда!

— Я чувствую ложь и знаю, что ты не соврала мне, — меж тем продолжал тот.

"Всего лишь преувеличила... раз в десять", — усмехнулась про себя Гермиона.

— Но меня все еще одолевают сомнения...— Волан-де-Морт сделал паузу, и девушка задержала дыхание, — по поводу тебя. Не хочешь ли ты таким образом "спасти" этих людей?

Зря Гермиона подумала, что Лорд потерял сноровку. Он был так же проницателен и умен, как и раньше. Но и она была не такой уж глупой.

— Зачем же мне это делать? — почти искренне изумилась Гермиона. — Они мне не друзья. Я больше не завожу друзей после предательства Поттера. А если бы это, напротив, было местью, и я бы пыталась их выставить в нелицеприятном свете, чтобы они не были удостоены чести носить метку, то тогда мне следовало бы назвать Теодора Нотта, который подставил весь наш Клуб ради собственного интереса.

— А вот с этого момента поподробнее, — потребовал Волан-де-Морт, явно заинтересовавшись этим событием. Гермиона честно поведала о событиях недельной давности. — И что же ты предприняла как лидер Клуба?

— Я исключила его, — уверенно ответила та и поспешно добавила: — Но я не препятствую его становлению Пожирателем смерти, он достаточно предан вашим идеям, жесток и готов к выполнению приказов... если они отдаются кем-то, кого он уважает и считает авторитетом.

— Однако он способен предать своих? — еще раз уточнил Лорд.

— Вас бы он не предал. Но он считает, что я не могу быть дочерью Лестрейнджей, и мстит грязнокровке, занявшей место лидера Клуба, которое он уже приглядел для себя.

Волан-де-Морт помолчал, обдумывая полученную информацию.

— Теперь я согласен с твоим предложением дополнительной проверки моих будущих сторонников... Действительно, многие готовы на убийство, но у всех свои цели... Мне же нужно полнейшее послушание, и даже ты оказываешь его в большей мере, чем некоторые другие. Я не жалею о времени, потраченном на тебя, и думаю, что в будущем ты смогла бы стать даже лучшей Пожирательницей, чем твоя мать. Белла слишком импульсивна и не имеет своего мнения вовсе. Ты же умна, отчасти своевольна, но в то же время умеешь приспосабливаться к обстоятельствам. Ты умеешь руководить. Поэтому в большей степени будет плохо, если хоть один из Пожирателей по любым причинам будет не готов подчиняться тебе. Я вычеркну Нотта из списка тех, кто получит метку. Вероятно, он такой же никчемный, как и его отец.

Гермиона была в восторге от такого поворота событий. Она вовсе не планировала говорить о Теодоре, но так уж вышло, и вот теперь тот не станет Пожирателем. Он так мечтал об этом... Гермионе даже стало немного стыдно, но ведь она не сказала ни капли лжи, да и Нотт, получив метку, стал бы опасен даже тем, что может рассказать об отношениях Гермионы и Драко. Все складывалось как нельзя лучше, но в каждой бочке меда есть ложка дегтя:

— Но я рассчитываю, что ты проведешь работу над другими, чтобы они осознали полноту возлагаемой на них ответственности, — прервал радость Гермионы Темный Лорд. — Они не получат метку на Рождество, но как только мне понадобятся все доступные мне силы, я призову их, и хочу, чтобы они были готовы.

— Разумеется, мой Лорд, я все сделаю, — кивнула Гермиона. Пора было вспомнить о том, что ничего не бывает идеально. Гермиона выиграла лишь отсрочку, но, возможно, и это спасет кого-то из слизеринцев.

— Я хотел бы обсудить с тобой еще один вопрос, — произнес Волан-де-Морт, когда Гермиона уже думала, что сейчас ее отпустят. — Ты говоришь, что в Хогвартсе не все спокойно, и мне известно о некоторой организации, называющей себя Отрядом Дамблдора... — она затаила дыхание, вновь сосредотачиваясь на ментальной защите, чтобы сохранить при себе воспоминания о своих встречах с Джинни. — Кто является ее предводителем в отсутствии дорогого Мальчика-Который-Выжил?

Вот и момент истины. Кого же ты готова предать, Гермиона?
Темный Лорд еще не заканчивает фразу, когда она уже понимает, что это проверка. Он знает ответ на свой вопрос, и если сейчас она соврет или попытается притвориться несведущей... Остается говорить правду.

— Невилл Долгопупс и Полумна Лавгуд, — уверенно ответила Гермиона, глядя Лорду в глаза.

— Любопытно, — похоже, тот и вправду удивлен ее честным ответом. — Я все больше уверяюсь в искренности твоих намерений... Но ты не называешь младшую Уизли...

— Она ничего не решает. Поверьте, мой Лорд, я была в Отряде с самого первого дня его существования и знаю их систему власти. Джинни всегда считали глупой малышкой. А теперь, когда она рассталась с Гарри, с ее мнением вообще не считаются.

Гермиона вдруг понимает, что говорит слишком много. Ее слова выглядят как защитная речь, но Волан-де-Морт будто бы не замечает этого. Только изучает ее цепким взглядом красных глаз и спустя несколько минут молчания отпускает. Уже у двери Гермиона слышит холодный голос, кидающий ей в спину одну единственную фразу, разбивающую ее надежды на невнимание Лорда: "В субботу будет нападение на Хогсмид". Слова повисают в воздухе, и Гермиона понимает, что это очередная проверка, и если по какой-то причине в деревне не будет трех обсуждавшихся сегодня членов Отряда, то это будет означать провал.

***

Выйдя из зала, Гермиона направилась куда глаза глядят — покидать поместье прямо сейчас она не собиралась: у нее намечался еще один долгий и сложный разговор с матерью — но встречаться прямо сейчас с Беллой девушка тоже не была готова.

И как она могла так глупо проколоться? Сконцентрировав все внимание на том, чтобы обезопасить слизеринцев, Гермиона подставила друзей. Невилл и Джинни. О Полумне она не слишком жалела, но гриффиндорцы... Что теперь будет? Что планировал Лорд? Вопросы без ответов. И предупредить их Гермиона не может...

Блуждая по коридорам поместья, погруженная в невеселые мысли, она чуть не врезалась в Нарциссу Малфой. Женщина искренне обрадовалась, увидев ее, и поинтересовалась здоровьем своего сына. Гермиона ответила, что со времени отъезда Драко не имела возможности с ним связаться, чем миссис Малфой была крайне удивлена.

— Но разве пророчество не должно проявляться в чтении мыслей друг друга? — тихо спросила она, оглядевшись перед этим по сторонам и убедившись, что их разговор никто не подслушивает. Изумившись осведомленностью Нарциссы — ведь даже они с Драко узнали об этом совершенно случайно и считали, что это было скорее последствием заклятия Лавгуд, а не связи — Гермиона ответила, что это возможно лишь на близких расстояниях и только если их мысли направлены друг на друга.

— Странно... — ответила Нарцисса. — Мы с Люциусом предполагали, что ваша связь будет развиваться быстрее.

— Но откуда Вы знаете, как вообще все должно происходить? — все же поинтересовалась Гермиона. В ответ на это женщина призвала толстую книгу в твердом переплете. "Связь между чистокровными магами" — гласило название.

— Не так уж много видов связи между настоящими волшебниками, — сказала Нарцисса. — Это полукровки наизобретали уйму никому не нужных и слабых по силе обетов, обязательств и договоров. Среди чистокровных же волшебников приняты лишь древние виды связи, основанные в большей степени на крови, долге и пророчествах. И хотя ваш случай может считаться уникальным — ведь каждое пророчество единственно в своем роде — все равно, общие положения должны сохраниться.

Поблагодарив Нарциссу за книгу, Гермиона распрощалась с ней и отправилась к матери. Тянуть дольше было нельзя. Мысли о связи с Малфоем и своем предательстве девушка предпочла отложить на потом и сосредоточиться на более важной проблеме: на том, как выведать у Беллатрисы секрет, скрываемый ею столько лет.

***

Услышав звук открываемой двери, Беллатриса подняла голову и удивленно посмотрела на вошедшую без стука дочь. Гермиона встретила ее взгляд и, не говоря не слова, приблизилась к столу, бросив на него фамильное кольцо Лестрейнджей.

— Оно мне не подходит, — ее голос холоден, как лед.

— Что? — Беллатриса в недоумении сжала в ладони холодный металл. В ответ на стол полетела раскрытая книга, и женщина быстро погрузилась в чтение указанного абзаца. Гермиона тем временем устроилась в кресле и принялась ждать. Выбрав жесткий вариант общения с матерью, она не прогадала. Беллатриса была настолько удивлена, что даже не сказала ни слова о манерах. А теперь следовало заставить ее оправдываться.

— Я не знала, — произнесла женщина, отодвигая от себя книгу, — иначе я бы ни за что не отдала его тебе!

— То есть ты не отрицаешь, что Рудольфус не является моим отцом? — Гермиона ожидала, что Пожирательница сначала начнет отнекиваться и лгать.

— Ты ведь и сама уже поняла это. И я не хочу, чтобы кольцо чужого рода влияло на тебя.

— Какая забота! — саркастически заметила Гермиона, но вмиг посерьезнела: — Кто?

— Я не могу тебе сказать, — призналась Беллатриса. В ее глазах отражалась твердая решимость сохранить секрет, и Гермиона вдруг поняла, что наверняка для этого есть какие-то основания, раз и после смерти мужа женщина не говорит правду даже дочери. Вдруг неожиданная мысль пришла ей в голову. До этого Гермиона думала, что ее отцом является кто-то из круга Пожирателей смерти, но что если это не так? Чем она не замедлила поинтересоваться. Беллатриса замялась, вероятно, гадая, может ли доверять дочери. А это означало лишь то, что, скорее всего, ее любовником не был один из последователей Лорда. Но кто же тогда?..

— Я поняла, — кивнула Гермиона на молчание матери. — Ты можешь хотя бы сказать, знаю ли я его?

— Да, знаешь, — тихо ответила Белла.

— Он жив? — женщина снова кивнула. — И если информация о его личности дойдет до Лорда, это может навредить этому человеку?

Беллатриса хмыкнула и задумчиво проговорила:

— Определенно.

— Тогда я не буду больше спрашивать, — продолжала Гермиона, не замечая состояние матери. Она была слишком сконцентрирована на мысли о том, что ее настоящий отец не Пожиратель. Сейчас это казалось самым важным на свете. — Мне и так уже легче, что это обычный человек, а не последователь Волан-де-Морта.

Беллатриса вздрогнула при звуке имени господина и осуждающе посмотрела на дочь. После еще пары дежурных вопросов они попрощались, и Гермиона отправилась в школу. Едва за ней закрылась дверь, Беллатриса мрачно рассмеялась, думая над тем, что бы сказала ее дочь, узнай она правду.

***

В Хогвартсе Гермиону ждал профессор Снегг, встретивший ее вопросительным взглядом. Только сейчас она поняла, что ничего не рассказывала о своем участии в принятии метки слизеринцами. Тяжело вздохнув, Гермиона опустилась в кресло и поведала директору суть разговора с Волан-де-Мортом, упомянув и нападение в Хогсмиде.

— Браво, Гермиона, — зааплодировал Северус к концу рассказа. — Вы умудрились набиться к Темному Лорду в советчики, подставить бывших друзей и дать напрасную надежду своим однокурсникам.

— Но почему напрасную? — запротестовала Гермиона. — Что если Темному Лорду будет не до расставления меток, когда ему потребуются все возможные силы? Он просто призовет всех слизеринцев, а дальше никто никого не будет контролировать...

— Вы говорите о финальной битве, я правильно Вас понимаю? — поинтересовался Снегг, и девушка кивнула. — В таком случае, Вы, возможно, правы, но она будет очень нескоро, а до того момента все эти дети вынуждены будут стать Пожирателями.

— Вы ошибаетесь, профессор, — покачала головой Гермиона. — Финальная битва не за горами. Все мы, осознавая это или нет, ведем к ней.

— Вы очень повзрослели, — задумчиво проговорил директор. — Но все еще продолжаете геройствовать. Кажется, Гриффиндор не выбить ни временем, ни испытаниями.

Гермиона в ответ только горько усмехнулась, думая о том, что Гриффиндора в ней осталось не так уж и много.

— Что мы будем делать с Хогсмидом? — перевела тему она.

— Ничего, — пожал плечами зельевар.

— Как это ничего? Но мы должны... хотя бы...— она замялась, понимая, что они и вправду ничего не могут сделать. Лорд ясно дал понять своим тоном, что будет лично следить за этой операцией.

— Поняли, наконец-то?

— Да, — обреченно кивнула Гермиона. — Но я все равно буду там и помогу!

— Ваше право, — пожал плечами профессор. — А теперь идите, Вас, должно быть, ждут.

***

Гермиону, и правда, ждали. Миллисента, Пэнси, Блез и, конечно, Андриан. Им хотелось знать, сумела ли она совершить невозможное. Эта мысль заставила Гермиону улыбнуться. Неверие и обожание, отразившееся в глазах слизеринцев, когда она пересказала им разговор с Лордом, сделали ее счастливой на весь вечер. Такая искренняя радость представителей змеиного факультета не могла не подкупить. Они были так благодарны ей даже за эту небольшую отсрочку, что Гермионе даже стало немного не по себе: теперь она чувствовала полную и абсолютную ответственность за них.

А ночью ей снился Драко. Он улыбался ей мягкой улыбкой и заботливо заправлял выбившиеся локоны за ухо. Гермиона грустно улыбалась в ответ, понимая, что в жизни Малфой таким никогда не будет. Тоска по нему сжимала сердце, а усталость наваливалась на плечи тяжелым грузом, но Гермиона продолжала верить, что когда-нибудь они снова будут вместе, будут счастливы...

***

К субботе напряжение достигло пика. Невозможность рассказать Джинни о грозящей опасности сводила с ума. Сообщив Клубу о предстоящем нападении, Гермиона почувствовала себя настоящей предательницей. Но ради сохранения доверия Лорда ей приходилось идти на это. Уговорить молчать Андриана было очень сложно. Он не понимал причин, по которым он не мог предупредить свою девушку. Но все же Гермионе удалось втолковать ему, что если Джинни не будет на виду, то Темный Лорд будет подозревать именно ее, Гермиону, в предательстве, а тогда все убеждения по поводу недостойности того же Андриана пойдут коту под хвост. Возможно, Пьюси и наплевал бы на все, но ведь от него зависели еще Пэнси, Милли, Блез и Мэган! В конце концов они сошлись на том, что он постарается защитить Уизли своими силами уже на месте.

Объявление о походе в Хогсмид, сделанное накануне Снеггом, взорвало Большой зал. Студенты были так счастливы, что смогут выбраться из замка, что Гермионе стало еще хуже. Она-то знала, чем закончится эта радость...

Всю ночь шел снег, и дорогу в деревню замело. Смеясь, кидаясь снежками и валя друг друга в сугробы, юные волшебники добирались к заветным магазинчикам и кафе. «Зонко», «Сладкое королевство», «Три метлы» — все они были наполнены толпами учеников, вырвавшихся из-под контроля Кэрроу и Снегга. Небо было чистым, снег искрился под лучами солнца — атмосфера безмятежности и светлой радости стояла в деревеньке. Затишье перед бурей.

Гермиона не знала точного времени нападения и вздрагивала при каждом звуке. Накануне она собрала свою маленькую армию из нелояльных слизеринцев и тоном, не терпящим возражений, сообщила, что они должны сделать все, что в их силах, чтобы уберечь студентов — всех студентов, Пэнси, а не только маленьких змей! — от Пожирателей смерти. Выслушав истерику в исполнении Булдстроут и Паркинсон о том, что она обещала, что они не будут участвовать ни в каких рейдах, Гермиона с каменным лицом сообщила, что имела в виду только рейды, на которые их мог бы послать Лорд. Напомнив, что они должны ей за отсутствие метки на своих руках, главная староста школы продолжила рассказывать план. Слизеринки выглядели пораженными. Похоже, они всерьез сомневались, стоило ли им соглашаться на предложение однокурсницы. Но Гермионе было все равно: безопасность детей - прежде всего, а со слизеринцами ничего не произойдет, ведь кроме самого Волан-де-Морта никто не знает, что они не станут меньше чем через месяц Пожирателями смерти.

В конце концов все согласились и теперь стояли на своих местах, ожидая атаки. Было страшно. Страшно попасть под случайное заклятие, страшно потерять кого-то из близких, страшно попасться за то, что они борются не на стороне Лорда. Гермиона видела этот страх в глазах Пэнси и Милли, когда они виделись последний раз, перед тем как слизеринки отправились к «Сладкому королевству» и «Зонко». Она заметила его в неуверенных движениях Блез, когда та, попрощавшись с Гермионой, пошла к магазинам письменных принадлежностей и одежды, находившимся в соседних домах. Гермиона чувствовала страх у себя в сердце...

Сейчас, стоя неподалеку от «Трех метел», в тени раскидистого дуба с голыми ветвями, она как никогда ощущала войну. Как бы они все ни пытались притвориться, что ничего особенного не происходит, на самом деле, война окружала их и жила внутри каждого. Страх, месть, опасность, смерть. Ни одного настоящего рейда, ни одного убийства — но Гермиона уже была втянута в эту бесконечную битву, способную закончиться лишь смертью одного из двух сильнейших из ныне живущих волшебников: Волан-де-Морта и Гарри Поттера.

Смех, доносившийся из бара, раздражал. Он был насквозь пропитан ложью и бесполезной бравадой. Студентам казалось, что он спасет их от смерти и потерь или хотя бы отсрочит их? Глупость. Гермиона чувствовала себя как никогда взрослой и жутко уставшей. Сказывалось общение с циничным и презрительным профессором зельеварения. Ее теперешние мысли были такими же жестокими, как когда-то казались выражения Снегга. Слизерин, война, предательство, потери — все это выбило из Гермионы прежний гриффиндорский дух. Радость казалась фальшивкой, смелость — глупым бахвальством, благородство — пустым звуком. Ведь о какой смелости и благородстве можно говорить, когда эти самые гриффиндорцы нападают со спины, предают и отрываются на младших слизеринцах, не могущих ответить?

Нервное состояние заставляло Гермиону злиться все больше. Сейчас ее состояние походило на влияние кольца, но проклятого украшения на ее пальце не было: она оставила его Беллатрисе. Так откуда же это настроение? "От одиночества и ответственности, которую ты взвалила на себя", — ответил противный внутренний голос. Гермиона не стала с ним спорить. Она была согласна.

Отчаянно хотелось увидеть Драко или хотя бы поговорить с ним мысленно. Изучив книгу, которую дала ей Нарцисса, Гермиона выяснила, что если они будут довольно часто поддерживать мысленный диалог, то вскоре смогут общаться на более дальних расстояниях. Кроме того, оказалось, что со временем они должны научиться чувствовать эмоции друг друга, как свои, и понимать настроение. Это было одновременно притягательно и отталкивающе. Зная Малфоя с его постоянным метанием, связь обещала быть изнуряющей. "А сама-то чем лучше?" — мелькнула еще одна мысль. И правда, ничем.

Хлопки трансгрессий застали Гермиону почти врасплох. Отвлекшись от наблюдения за улицей, она не сразу заметила фигуры в плащах и масках Пожирателей смерти. Началось. Первый крик донесся со стороны «Зонко». Это было плохо, ведь там на посту были Пэнси и Миллисента, а они не так чтобы рвались в бой. В любом случае, их главной задачей было увести из-под огня младшие курсы, с чем они вполне могли справиться: напуганные дети пойдут за кем угодно, если он пообещает им безопасность.

Накинув на голову капюшон, скрывающий лицо, Гермиона кинулась к «Трем метлам», из которых уже вываливались на улицу старшие ученики, в основном члены Отряда Дамблдора. Среди них была и Джинни, которую Гермионе удалось затащить за угол, чего в общей суматохе никто не заметил.

— Что происходит? — воскликнула Уизли.

— Нападение Пожирателей, — коротко ответила Гермиона. — Отведи всех, кого сможешь, в Хогвартс. Не лезь в битву.

— Но остальные! Нет, я не могу их бросить! — горячо закричала Джинни.

— Ты можешь вернуться потом, — скривившись от безрассудства подруги, пообещала Гермиона.

Они вместе вошли в паб, где толпились студенты всех факультетов с третьего по пятый курс, не знающие, то ли им бежать, то ли прятаться, то ли защищаться. Усилив голос заклинанием, Гермиона залезла на стойку и спокойным вкрадчивым голосом сказала:

— Замолчите.

Эффект был мгновенным. В помещении повисла мертвая тишина.

— Сейчас вы отправитесь с Джиневрой Уизли в Хогвартс. Будьте осторожны и следуйте всем ее указаниям.

Убедившись, что все присутствующие согласно закивали, Гермиона спрыгнула со стойки и обратилась к Джинни, вернув прежний голос:

— Отведи их к «Сладкому королевству». Там будет потайной ход, по которому вы должны отправиться в школу. Если встретишь Паркинсон, не удивляйся: она занимается тем же, чем и ты.

— Ты знала! — вдруг поняла Уизли и обвиняюще посмотрела на Гермиону.

— Да, но мы не могли тебе сказать. Сейчас не время спорить, отправляйтесь.

Гермиона вышла первой и увидела разворачивающуюся битву на главной улице. На соседней, к счастью, была всего пара Пожирателей, которых Гермиона, не задумываясь, оглушила Ступефаем. Отправив по ней Джинни с детьми, сама главная староста бросилась на поиски Андриана. Она знала, что тот, скорее всего, уже занимается поисками своей девушки, не обращая внимания на происходящее. Попутно отбиваясь от летевших в Гермиону с обеих сторон заклятий — Пожиратели не узнавали ее, а ОД, напротив, стремился заодно отомстить предательнице — она свернула в один из переулков, ища укрытие, из которого сможет выяснить обстановку и обдумать, где может быть Пьюси.

— Кого я вижу! — раздался за ее спиной знакомый голос, полный яда.

— Не до тебя, Нотт, — откликнулась Гермиона, резко разворачиваясь и отбивая летящий в нее красный луч.

— Отчего же? Занята спасением таких же грязнокровок, как и ты? — криво усмехнулся Теодор, посылая еще одно заклинание.

— О чем ты? — насторожилась девушка, уворачиваясь от очередного луча.

— Я слышал, как ты говорила с Уизли! — выплюнул Нотт. — Похоже, ваша ненависть только показная? Что, интересно, скажет об этом Темный Лорд, когда узнает?

— Он не узнает, — покачала головой Гермиона и, не теряя времени на наслаждение изумленной физиономией слизеринца, закричала: — Обливиэйт!

Заклятие ударило прямо в грудь Нотта, и тот свалился на землю, потеряв сознание. Удивившись странному действию заклинания, Гермиона обернулась и увидела в двух шагах от себя Андриана, опускающего палочку. Это он сбил Теодора с ног.

— Ты видела Джинни? — резко спросил Пьюси.

— Я отправила ее эвакуировать младшие курсы в Хогвартс.

Андриан облегченно выдохнул и, помедлив, спросил:

— Что дальше?

Ответить Гермиона не успела. С главной улицы послышался голос, настолько громкий, что, казалось, вся деревня могла услышать его даже за закрытыми дверьми.

— Я, Лорд Волан-де-Морт, приказываю прекратить сопротивление. В противном случае, я убью ее.

Андриан и Гермиона, не сговариваясь, кинулись к главной улице, чтобы увидеть у ног Темного Лорда лежащую девушку с ярко-рыжей копной волос, разметавшихся по снегу. Джинни была, по-видимому, без сознания. Вся улица замерла: Пожиратели смерти при виде своего господина, а студенты - в страхе за свою подругу. Андриан тяжело дышал, сдерживаясь, чтобы не кинуться своей девушке на помощь.

— Этот день со всеми его жертвами послужит вам уроком. Никто не смеет нарушать правила, установленные мной. Хогвартс — школа, но если вы будете превращать его в поле боя, то я буду вынужден сделать его таковым. А теперь, мои верные Пожиратели смерти, оставьте этих детей залечивать раны и оплакивать погибших.

Темный Лорд развернулся и пошел вверх по улице. Сделав несколько шагов, он резко обернулся и, направив палочку на все еще неподвижно лежащую на земле Джинни, холодно произнес:

— Авада Кедавра.