Песнь Феникса
Глава 29 Плач Феникса
- Плач Феникса? — переспросил Колин Криви, когда Дамблдор озвучил название одной из последних глав книги. — А он мог вас поднять?
— Из мёртвых, мистер Криви? Нет. Слёзы феникса могут исцелить тяжёлую рану, послужить противоядием к страшному яду, как это было в случае с Гарри при его встрече с василиском на его втором, а вашем первом курсе... Если бы я каким-то образом оказался в живых, упав с такой высоты, то — да, возможно, слёзы Фоукса и не поставили бы меня на ноги, но достаточно продлили бы мою жизнь для того, чтобы меня успели доставить к Поппи в больничное крыло. Но — увы, даже великий маг при подобном падении... — чтец развёл руками. — Плюс — проклятье, отравлявшее мой организм через руку, зелье, которым я заставил напоить себя...
— Но если феникс пел на могиле Альбуса, то это значит, что его намерения и в самом деле были благими, — сказал Флитвик.
— Но вот только к сожалению у каждого понимание данного понятия своё, у Милорда — своё, у Альбуса — своё, у меня — своё... И каждый считает, что именно его понимание единственно верное и заслуживающее существования.
— Но Фоукс бы спел по всякому...
— Нет. Для начала — феникс абы с кем не подружится, — сказала профессор Граббли-Планк. — Смотрите, у мастера Поттера есть птенец феникса, — все взгляды обратились к Гаруни, которая всегда была при Гарри, сидя то у него на коленях, то на плече, то на полу у его стула, то на спинке означенного стула. За это время птица значительно выросла, но в её оперенье появились чёрные перья... Поттеры нашли в литературе упоминание о трёх абсолютно чёрных фениксах, которые принадлежали великим магам древности, и нескольких с отдельными чёрными перьями, чьи партнёры (владельцев у таких птиц не было, по крайней мере, во всех источниках упоминались именно партнёры) тоже были не рядовыми... Иногда это могло указывать даже не на силу самого феникса, но состояние ауры связанного с ним мага, хотя — злым волшебникам фениксы никогда не давались. — Мы знаем, что молодой маг получил Гаруни от Фоукса, когда феникс находился ещё в яйце. Гарри способствовал тому, что птица появилась на свет, он прекрасно за ней ухаживает, но... Это ещё не означает, что между ними уже существует связь, наподобие той, что была у Альбуса с Фоуксом. Это станет известно только после первого самосожжения Гаруни — если после этого она останется с Гарри, только тогда можно будет сказать, что она воспринимает его в качестве своего партнёра вплоть до следующего сгорания... После каждого самосожжения молодой феникс повторно заключает контракт со своим партнёром. Но если вдруг фениксу покажется, что маг перестал быть достойным данного партнёрства, он может расторгнуть контракт и уж во всяком случае не станет оказывать помощь живому или оплакивать умершего.
— Пошли, Гарри...
— Нет.
— Не надо тебе здесь оставаться, Гарри... пошли, пошли...
— Нет. Он не хотел покидать Дамблдора, не хотел никуда уходить. Лежащая на его плече рука Хагрида подрагивала. Потом и ещё один голос произнёс:
— Гарри, пойдём. Чья-то маленькая и тёплая ладонь взяла его за руку и потянула вверх. Гарри подчинился ей почти бездумно. И только когда пробирался сквозь толпу, ничего не видя вокруг, вдруг понял по веявшему в воздухе аромату цветов, что это Джинни ведёт его назад, в замок.
— Да, Джинни при желании может заставить сделать то, чего ты не хочешь, — хмыкнул Блейз. Девушка обиженно посмотрела на него, но слизеринец улыбнулся и показал, что не хотел её обидеть. В то же время он вспомнил, как Джинни протащила его по всему фамильному особняку Забини, даже по тем помещениям, которые были закрыты... Сеньора Забини долго отчитывала обоих, после чего отправила во флигель. Блейз тогда несколько часов дулся из-за подставы, но потом сообразил, что Джинни ничего такого не планировала и что он сам забыл её предостеречь, что в тех помещениях находиться опасно, так что сам виноват... Но в то, что девочка смогла сделать то, чего даже силой не смог полноценный в книге полувеликан, мальчик вполне верил.
Чьи-то неузнаваемые голоса звучали в его ушах, рыдания, крики и причитания разрывали ночь, но Гарри и Джинни всё шли и шли, пока не поднялись по ступенькам в вестибюль. Краем глаза Гарри видел, что все всматриваются в него, удивлённо перешёптываются, и рубины Гриффиндора, точно капли крови, поблёскивают на полу, по которому они шли вдвоём, направляясь к мраморной лестнице.
— А что, там настоящие рубины?! — удивился кто-то из младшекурсников.
— В часах — самые настоящие камни, — кивнул Флитвик. — Рубины, сапфиры, изумруды, золотые топазы. Прежде, когда подобная система только была изобретена, в конце года камни из колбы победившего факультета распределялись между теми студентами, которые наиболее активно восполняли часы.
— А почему...
— Этого больше не делают? Не просто потому, что оказалось слишком дорого, вернее... Несколько лет подряд факультеты, которые должны были победить, буквально в последние дни намеренно пропускали вперёд других, чтобы за следующий год накопить ещё больше камней... В первые годы баллы ещё не отнимались, а оставшиеся после... переносились на следующий год. Но это привело к тому жульничеству, о котором я уже говорил, поэтому баллы стали отнимать, а счёт обнулять в конце года, а потом решили, что одного только вида полных часов будет более, чем предостаточно.
— Пойдём в Больничное крыло, — сказала Джинни.
— Я не ранен, — ответил Гарри.
— Часто даже телесные травмы замечаются не сразу, а по прошествии определённого времени, — сказал Эскулап Сметвик. — К нам в Мунго очень часто обращаются именно потому, что некоторые, попав под проклятье с замедленным проявлением, даже догадываясь об этом, слишком тянут... Даже в тех случаях, когда снять эти чары можно в течение пары минут, если заняться этим сразу же... Плюс у вас явно был психологический шок, причём серьёзный...
— Это приказ МакГонагалл, — сказала Джинни. — Все уже там, Рон, Гермиона, Люпин, все...
— Вот это правильно, — обрадовалась Поппи. — Вернее... я понимаю, что при данных обстоятельствах радоваться... Я, собственно говоря, радуюсь, что, в отличие от Альбуса, Минерва отлично понимает, что проводить допросы можно и у меня в Больничном крыле, особенно после... такого, Альбус наверняка бы если и отослал ко мне мальчика, то только после того, как тот упал бы к его ногам бездыханный...
— Поппи, ты знаешь, я никогда....
— Каждый год! На первом курсе — после матча по квиддичу, когда только Северус своими контр-чарами спас мальчика... После отработки в Запретном лесу детей следовало отправить ко мне...
— Их в принципе не следовало отправлять в этот лес!
— Согласна с леди Поттер...
— С этим нельзя не согласиться...
— Мы уже сколько раз говорили с Хагридом по этому поводу...
— Ну что с того...
— Умолкни, кретин!!!
— После стычки с троллем тоже хорошо бы отправить ко мне... Хорошо, из этого вашего Коридора ребят доставили ко мне, и то я подозреваю, что Гарри был совсем плох, когда вы его нашли, а Рональдом занималась либо мисс Грейнджер, либо с вами был кто-то более ответственный. Второй курс. Северус тоже хорош — после того, как ребята чудом не разбились, устраивать допрос в холодном помещении...
— Поппи....
— А после стычки с василиском, во время которой мальчика укусила эта тварь...
— Фоукс...
— Всё равно следовало показать мне мальчика! Известны случаи, когда даже слёзы феникса не помогали от яда василиска! — бушевала женщина. — Надеюсь, Филиус более ответственен... Имейте ввиду, что я ещё ничего не говорю ни о дементорах, ни о драконах, ни о...
— Достаточно. Мы всё это уже прошли и если пойдём на второй круг, то... Читайте дальше, Альбус. Хотелось бы сегодня закончить эту книгу, там, вроде, осталось всего ничего...
— Две главы, включая эту.
В груди Гарри вновь шевельнулся страх — он и забыл об оставленных им позади распростёртых по полу неподвижных телах.
— Кто ещё погиб, Джинни?
— Из наших — никто, не бойся.
— Но Чёрная Метка... Малфой сказал, что переступил через труп...
— Да, и, вроде, Гарри тоже на кого-то налетел... — Молли схватилась за руку одного из старших сыновей, сидевшего рядом с ней.А ещё через минуту для оного возникла опасность получить как минимум серьёзную травму этой конечности.
— Он переступил через Билла, но с ним всё хорошо, Билл жив.Однако что-то в её голосе заставило Гарри понять — случилась беда.
— БИЛЛ!!!!!!
С Биллом и в самом деле случилась беда — мать чуть не раздавила ему кисть, потом чудом её не оторвала, когда молодой волшебник предпринял попытку освободиться, потом на него со всех сторон набросились все наличествующие родственники, со страшными воплями пытавшимися удостовериться, что в данное время и данном месте старший из братьев Уизли пребывает в добром здравии. Отбившись от родителей и братьев, Билл попросил у целителей зелье от головной боли и немного пораскачивался, обеими руками держась за голову, вернее, за уши...
— Ты уверена?
— Конечно, уверена... Он... немного изуродован, вот и всё. На него напал Сивый.
— МИСС УИЗЛИ!
— Но ведь этого не случилось...
— Безусловно, это так, но, я надеюсь, — Ремус выглядел таким разгневанным, что все невольно притихли и отшатнулись от него, — что в следующий раз, когда вы услышите о нападении на кого бы то ни было оборотня, не станете говорить — вот и всё...
— Но ведь на башне Сивый был в человеческой ипостаси, значит...
— Это ещё ничего не значит!
Мадам Помфри говорит, что он... он уже не будет выглядеть, как прежде... — Голос Джинни чуть дрогнул. — Мы просто не знаем, какими могут быть последствия, всё-таки Сивый — оборотень, хоть он в эту ночь и не преображался.
— Последствия могут быть самые разные, в зависимости от того, какие конкретно травмы были нанесены, — сказал Ремус. — Сивый выбирал самые мягкие ткани — лицо, шею, ягодицы, у девушек — грудь...
— Можно было бы и обойтись безо всех этих подробностей...
— В зависимости от глубины и места укуса... В шести случаях из десяти таких «безлунных» укусов жертва погибала.
— А в четырёх?
— Начинались серьёзные проблемы со здоровьем, утрачивалась — полностью или частично — магия, несчастный становился агрессивным, нуждался в диете с повышенным содержанием непрожаренного мяса... — Ремус покачал головой. — Того Билла, из книги, при любом исходе можно только пожалеть.
— А другие... там были ещё тела...
— вернулся к чтению Дамблдор, когда слушатели успокоились. При этих словах все поджались, многие боялись услышать ответ на этот вопрос книжного Гарри.
— Невилл лежит в палате, мадам Помфри считает, что он поправится полностью,
— Если он не умер сразу и не подвернулся оборотню — скорее всего.
ну ещё профессору Флитвику досталось, но он тоже чувствует себя неплохо, слабость в ногах, вот и всё. Он всё требует, чтобы его отпустили посмотреть, как там его рейвенкловцы.
— Если бы вы смотрели за своими рейвенкловцами, то у мисс Лавгуд не было бы таких проблем...Рейвенкловцы притихли при таких словах профессора Спраут. Многие из них к этому времени уже испытали на своей шкуре всё то, что из-за них пережила маленькая светловолосая девочка...
А вот один из Пожирателей смерти убит, попал под смертоносное заклятие, которые расшвыривал повсюду тот огромный блондин. Гарри, если бы не твой «Феликс», думаю, нас всех перебили бы, а так всё, похоже, летело мимо...
— Да, какое счастье, что у Гарри было это зелье и что он догадался отдать его друзьям, — было единодушное мнение слушателей.
Они уже добрались до Больничного крыла, Гарри, пинком распахнув дверь, увидел на койке у входа спящего Невилла. Рон, Гермиона, Луна, Тонкс и Люпин стояли у другой койки, в дальнем конце палаты. Услышав скрип двери, все они обернулись. Гермиона подлетела к Гарри, обняла его, Люпин с встревоженным видом шагнул ему навстречу.
— С тобой всё в порядке, Гарри?
— Да, всё... Как Билл?Никто ему не ответил. Гарри глянул поверх плеча Гермионы и увидел на подушке Билла неузнаваемое лицо, рассечённое и разодранное так страшно, что оно казалось гротескной маской. Мадам Помфри наносила на раны какую-то остро пахнущую зелёную мазь. Гарри вспомнил, с какой лёгкостью Снейп залечивал раны, причинённые Малфою заклинанием Сектумсемпра.
— Разве нельзя исцелить Билла какими-нибудь чарами? — спросил он у волшебницы.
— Чары тут не помогут, — ответила мадам Помфри. — Я перепробовала всё, что знаю, но от укусов оборотня лекарства не существует.
— Но его же искусали не при полной луне, — сказал Рон, смотревший в лицо брата с таким выражением, как будто надеялся, что раны затянутся от одного его взгляда. — Сивый не преобразился, так что Билл не станет... настоящим...И он неуверенно взглянул на Люпина.
— Нет, думаю, настоящим оборотнем Билл не станет, — сказал Люпин, — но отсюда не следует, что в кровь его не попала никакая зараза. Это зачарованные раны. Они вряд ли исцелятся полностью, и... и в Билле будет, возможно, проступать временами нечто волчье.
— Ужасно... — Молли прижала к себе несостоявшуюся жертву Сивого. Билл, понимая тревогу матери, не сопротивлялся.
— И ведь мальчик так молод... Только жениться собрался...
— Так Сивый и выбирал жертв помоложе, — вздохнул Ремус.
— Дамблдору наверняка известно, как можно помочь, — сказал Рон. — Где он? Билл сражался с этим маньяком по его приказу, Дамблдор в долгу перед ним, не может же он оставить его в таком состоянии...
— Положим, не по моему приказу, — печально улыбнулся экс-директор. — Но вы правы, мистер Уизли — если бы я был жив, то сделал бы всё для того, чтобы максимально облегчить мучения Билла... Полагаю, Северус уже опробовал на Ремусе то зелье, которое я ему в своё время передал, и направленное на исцеление внешних рубцов...
— Да, вы можете видеть, моё лицо стало значительно чище, — многие переглянулись: Люпин стал выглядеть моложе и привлекательнее, чем до Суда, теперь, по сути, только худоба отличала его от его ровесников, которых миновала судьба оборотня, но и это было явлением чисто временным, скоро бывший оборотень сможет занять своё место в магическом сообществе.— Правда, это зелье пришлось ещё доработать, — сказал Снейп. — Спасибо скажите мастеру Поттеру — именно он догадался, что туда можно добавить экстракт пыльцы ромашки и листьев мяты, чтобы смягчить самую мазь.Гарри улыбнулся, вспоминая, как сам смывал частицы мази, попавшей ему на кожу, и как от неё горела кожа пока он не воспользовался мятным мылом...
— Рон... Дамблдор мёртв, — произнесла Джинни...Мадам Помфри залилась слезами. Никто не обратил на неё никакого внимания, только Джинни вдруг прошептала:— Чш-ш! Слушайте!Мадам Помфри, глотая слёзы, прижала пальцы к губам, глаза её расширились. Где-то в темноте запел феникс — такого пения Гарри не слышал ни разу: потрясающей красоты горестный плач. И Гарри почувствовал, как чувствовал, слушая феникса прежде, что музыка эта звучит у него внутри, не снаружи, то было его собственное горе, волшебным образом превратившееся в песню, которая отдавалась эхом, разносилась над просторами замка, лилась в его окна.
— Пение феникса — высшая форма музыки, — сказал Невыразимец, закрывая глаза, по его щеке скатилась скупая слеза. Многие подумали, что у него есть своя история... свой опыт общения с этими вечными птицами и он не понаслышке знает, что означает это пение. Гаруни покосилась на Гарри, словно испрашивая у него разрешения, и с тихим курлыканьем подошла к старику, откуда-то к нему слетел Фоукс... Они оба что-то словно говорили магу, а он их слушал и по мере этого «разговора» его лицо становилось светлее, он помолодел лет на тридцать, если не больше и пришлось делать паузу только для того, чтобы он мог проплакаться и успокоиться.
— Спасибо вам, Фоукс и Гаруни, вы вернули меня к жизни...Многие в этот момент жалели лишь о том, что не могут узнать, о чём же говорили ему фениксы, почему это произвело на него такое впечатление... Но уже это преображение впечатлило всех, даже чистокровных магов, вроде Попечителей, даже такие старики, как престарелая леди Лонгботтом, профессора Марчбэнкс и Тофти были впечатлены, не говоря уже о Дамблдоре, который смотрел на Невыразимца с откровенной завистью.
— Но до этого Суда Фоукс вас очень любил, — сказал Скримджер. Флитвик и МакГонагалл вспомнили, что во время чтения четвёртой книги феникс сгорел... и после этого исчез, не появляясь рядом с Дамблдором, судя по всему, не скрепляя давний контракт. Чем же Альбус мог разочаровать своего самого верного друга?
Как долго они молчали, вслушиваясь, сказать ни один из них не смог бы, как не смог бы и объяснить, почему, пока они слушали звучание собственной скорби, боль как будто стихала; однако всем показалось, что прошло немало времени, прежде чем больничная дверь снова отворилась и в палату вошла профессор МакГонагалл. Как и на всех остальных, на ней были видны следы недавней битвы — ссадины на лице, разодранная одежда.
— Молли с Артуром уже летят сюда, — сказала она, разрушив чары музыки; все встряхнулись, словно выходя из оцепенения, одни вновь обратили взгляды на Билла, другие вытирали глаза, третьи покачивали головами. — Что произошло, Гарри? По словам Хагрида, ты был с профессором Дамблдором, когда... когда это случилось. И он говорит, что профессор Снейп как-то причастен...
— Снейп убил Дамблдора, — ответил Гарри. Мгновение она молча смотрела на него, потом, ко всеобщему испугу, покачнулась; мадам Помфри, по-видимому уже совладавшая с собой, бросилась к ней, выхватила из воздуха кресло и подтолкнула его под МакГонагалл.
— Снейп, — опадая в кресло, слабо повторила МакГонагалл. — Мы все удивлялись... но он так доверял... всегда... Снейп... не могу поверить...
— Снейп как никто владел окклюменцией, — с непривычной хрипотцой в голосе произнёс Люпин. — Мы все это знали.
— Но Дамблдор клялся, что он на нашей стороне! — прошептала Тонкс. — Я всегда думала, что Дамблдору известно о Снейпе такое, чего не знаем мы...
— Он намекал, что у него есть веские причины доверять Снейпу, — пробормотала профессор МакГонагалл, вытирая уголки глаз клетчатым носовым платком. — Я хочу сказать... при таком прошлом Снейпа... конечно, многих поражало... но Дамблдор недвусмысленно заявил мне, что раскаяние Снейпа абсолютно искренне... и даже слова против него слышать не желал!
— Хотела бы я знать, что наговорил ему Снейп, чтобы убедить его в этом, — сказала Тонкс.
— Могу вам сказать, — произнёс Гарри, и все повернулись к нему. — Снейп снабдил Волдеморта сведениями, которые заставили его начать охоту на моих маму и папу. А потом Снейп уверил Дамблдора, будто не понимал, что делает, сказал, что сожалеет об этом, сожалеет об их смерти.
— И Дамблдор поверил ему? — ошеломлённо спросил Люпин. — Поверил, что Снейп сожалеет о смерти Джеймса? Да Снейп ненавидел Джеймса...
— Он и маму мою ни в грош не ставил, — сказал Гарри, — она же была из маглов... «грязнокровка», так он её называл...
— Я назвал Лили так лишь однажды, — сказал несостоявшийся убийца. — И после этого... Собственно, об этом здесь уже зачитывалось... Вы даже не представляете, как я сам страдал от этого... О смерти Джеймса я в момент заключения контракта с Альбусом не жалел, просил исключительно о Лили... только о ней одной и мог думать...
— Слабовольное ничтожество! — процедил Милорд. — Неужели ты и в самом деле веришь во все эти сказки о любви?!С ним никто не спорил, но «во все эти сказки» не верило исключительно змееподобное существо.
— Значит, появившись на поле боя, он присоединился к Пожирателям смерти? — спросил Гарри, желавший узнать о двуличии и низости Снейпа всё, что можно. Ему совершенно необходимо было найти побольше причин для ненависти к Снейпу, для того, чтобы принести обет мщения.
— Ты искал эти поводы все шесть лет обучения, — сказал Джеймс. — Я могу это понять, но это... Очень нехорошо. Я и теперь не думаю, что даже в книге всё было так уж просто. Уверен, Альбус и посылал Гарри за Северусом именно ради этой Авады, они заранее всё это согласовали, как только стало ясно, что Милорд приказал сделать Драко и на что, сам того не подозревая, подписался Северус. Надеюсь, в седьмой книге это станет известно.
— Что именно произошло, я точно не знаю, — взволнованно ответила профессор МакГонагалл. — Всё так смешалось... Дамблдор сказал, что на несколько часов оставит школу и что нам нужно будет, просто на всякий случай, патрулировать коридоры... К нам должны были присоединиться Римус, Билл и Нимфадора... ну, мы и патрулировали. Казалось, всё тихо. Каждый потайной ход, идущий из школы, был перекрыт. На все входы в замок наложены мощные заклинания. Я и сейчас не знаю, как сумели Пожиратели смерти проникнуть...
— Я знаю, — снова вмешался Гарри и коротко рассказал о двух Исчезательных шкафах, о создаваемом ими волшебном коридоре. — Вот так они и прошли, через Выручай-комнату.
— И весь этот год все надо мной только смеялись, что я просто помешался на Драко, — сказал Гарри, глядя на своего недавнего недруга, тот усмехнулся.
— Но, если мастеру Малфою удалось починить шкаф, это говорит о том, что он вполне может стать неплохим артефактором, — сказала мадам Марчбэнкс. — Надо будет проверить молодого человека.
Почти невольно он взглянул на Рона, потом на Гермиону — оба выглядели совершенно пришибленными.
— Это я напортачил, Гарри, — уныло признал Рон. — Мы сделали, как ты велел: проверили Карту Мародёров, Малфоя на ней не увидели и решили, что он в Выручай-комнате. Я, Джинни и Невилл отправились следить за ней... но Малфой проскочил мимо нас...
— Он вышел из комнаты примерно через час после того, как мы начали наблюдение, — сказала Джинни. — Один, с этой кошмарной высушенной рукой...
— С Рукой Славы, — пояснил Рон. — Помнишь, той, что даёт свет только тому, кто её держит?
— В общем, — продолжила Джинни, — он, скорее всего, проверял, свободен ли путь, можно ли выпустить Пожирателей смерти, потому что, едва увидев нас, бросил что-то в воздух, и всё тут же погрузилось в непроглядную тьму...
— Перуанский Порошок мгновенной тьмы, — горько промолвил Рон. — Фред с Джорджем... Я ещё поговорю с ними о том, кому они продают свои товары.
— Но Драко мог купить порошок не только у нас, — сказал один из близнецов. — Это редкий товар, но я даже сейчас могу навскидку назвать три лавки, где его можно купить, всего за несколько сиклей. И мы не могли столь уж явно... пренебрегать покупателями, даже если они слизеринцы. Да, нам бы не понравилось, если бы Драко, Крэбб или Гойл у нас закупились, но мы бы продали, а потом предупредили бы об этой покупке.
— Чего мы только не перепробовали — Люмос, Инсендио, — сказала Джинни, — ничто эту тьму не брало. Нам осталось одно — наощупь выбраться из коридора, при этом мы слышали, как кто-то пробежал мимо. Видимо, Малфой освещал себе дорогу Рукой и провёл остальных. Заклинаниями мы пользоваться не решались, боялись попасть друг в друга, а когда добрались до освещённого коридора, их уже не было.— К счастью, — хрипло сказал Люпин, — Рон, Джинни и Невилл почти сразу наткнулись на нас и рассказали о случившемся. Через несколько минут мы отыскали Пожирателей смерти, они направлялись к Астрономической башне. Малфой, скорее всего, не ожидал усиления стражи, да и порошок у него весь уже вышел. Началась драка, они бросились врассыпную, мы погнались за ними. Один из них, Гиббон, прорвался к лестнице на башню...
— Чтобы поставить Метку? — спросил Гарри.— Наверное.
— Драко сам не смог бы этого сделать, — сказал Люциус. — Такой магии Милорд обучает сам и лишь тех, кто уже заслужил это своей службой... Из тех, кто прошёл обучение, сам передать эту науку не смог бы — исключительно сам Милорд. Гиббон умел... А Драко не мог рассчитывать на такие уроки хотя бы потому, что является сыном неугодных родителей... Утративших доверие Милорда... Вот если бы Драко смог самостоятельно убить Альбуса — тогда... И то у него бы только появились шансы занять более привилегированное положение, не более того.
Должно быть, они договорились обо всём ещё в Выручай-комнате, — сказал Люпин. — Правда, не думаю, что Гиббону так уж хотелось в одиночку дожидаться там Дамблдора, потому что он скоро спустился вниз, присоединился к сражению и попал под смертоносное заклятие, на волосок пролетевшее мимо меня.— Значит, если Рон наблюдал за Выручай-комнатой вместе с Джинни и Невиллом, — обращаясь к Гермионе, сказал Гарри, — то вы...
— Да, дежурили у кабинета Снейпа, — прошептала Гермиона, в глазах которой поблёскивали слёзы. — С Луной. Проторчали там целую вечность, ничего не происходило, что творится наверху, мы не знали... Рон же взял Карту Мародёров с собой... а около полуночи в подземелье примчался профессор Флитвик. Он что-то кричал о Пожирателях смерти в замке, по-моему, нас с Луной он даже не заметил, просто ворвался в кабинет Снейпа, и мы услышали, как он говорит, что Снейп должен пойти с ним и помочь, потом какой-то громкий удар, а после Снейп выскочил из кабинета и увидел нас и... и...
— Что? — спросил Гарри.
— Я оказалась такой дурой, Гарри! — тоненько и тихо произнесла Гермиона. — Он сказал, что у профессора Флитвика обморок, велел нам зайти в кабинет, позаботиться о нём, пока... пока сам он будет сражаться с Пожирателями смерти...От стыда Гермиона закрыла лицо ладонями и рассказ свой продолжила сквозь пальцы, приглушённым голосом:— Мы вбежали в кабинет — посмотреть, чем можно помочь профессору Флитвику он без сознания лежал на полу и... ох, теперь-то всё так очевидно. Снейп, скорее всего, оглушил его, а мы этого не поняли, Гарри, не поняли и дали Снейпу уйти!
— Тут нет вашей вины, — решительно произнёс Люпин. — Если бы вы, Гермиона, не подчинились Снейпу и преградили ему дорогу, он наверняка убил бы и тебя, и Луну.
— Убить бы не убил, но оглушил бы, чтобы не путались под ногами, — уточнил Снейп, кусая губы.
Плач Фоукса ещё разносился над землями замка. И пока музыка продолжала наполнять воздух, непрошеные, нежданные мысли прокрадывались в голову Гарри... Унесли ли уже тело Дамблдора от подножия башни? И как с ним поступят потом? Где найдёт оно упокоение?
— Неподалёку от Хогвартса находится специальная усыпальница для директоров Хогвартса, — сказал Флитвик. — Правда, только для тех, которые умерли на данном посту, а не выйдя в отставку, таких было немного... Есть кладбище и для преподавателей, но они чаще всего умирают в семейном кругу...
Двери больничного крыла резко распахнулись, заставив всех испуганно вздрогнуть: в палату торопливо вступили мистер и миссис Уизли, а следом за ними Флёр с искажённым ужасом прекрасным лицом.
— Молли, Артур, — воскликнула профессор МакГонагалл, вскакивая и бросаясь им навстречу, — мне так жаль...
— Билл, — прошептала миссис Уизли, увидев изуродованное лицо сына, и метнулась мимо МакГонагалл к его кровати. — О, Билл!Люпин и Тонкс торопливо встали и отступили в сторону, чтобы позволить мистеру и миссис Уизли приблизиться к Биллу. Миссис Уизли склонилась над сыном, коснулась губами его окровавленного лба.
— Вы сказали, что на него напал Сивый? — встревоженно спросил профессора МакГонагалл мистер Уизли. — Но ведь он не преобразился? Так что же это значит? Что будет с Биллом?
— Пока мы этого не знаем, — ответила профессор МакГонагалл, бросая беспомощный взгляд на Люпина.
— Какое-то заражение, вероятно, произойдёт, Артур, — сказал Люпин. — Случай редкий, быть может, уникальный... Не ясно, как поведёт себя Билл, когда очнётся...Миссис Уизли отобрала у мадам Помфри остро пахнущую мазь и начала сама покрывать ею раны Билла.
— А Дамблдор... — продолжал мистер Уизли. — Это правда, Минерва?.. Он действительно...Профессор МакГонагалл кивнула, и в этот же миг Гарри, почувствовав какое-то движение стоявшей рядом с ним Джинни, взглянул на неё. Чуть сузившиеся глаза Джинни не отрывались от Флёр, которая, замерев, вглядывалась в Билла.
— Дамблдор погиб, — прошептал мистер Уизли, но миссис Уизли могла сейчасдумать только о сыне. Она заплакала, слёзы её падали на изуродованное лицоБилла.— Конечно, какая разница, как он выглядит... это н-не так уж и важно... но он был таким красивым м-мальчиком... всегда таким красивым... и с-собирался жениться!
— А это ещё что такое? — внезапно и громогласно осведомилась Флёр. — Что значит — соби'гался?Миссис Уизли повернула к ней залитое слезами, испуганное лицо.
— Ну... только то...
— Думаете, Билл не захочет тёпе'гь взять меня в жёны? — гневно спросила Флёр. — Думаете, 'газ его покусали, так он меня и 'газлюбит?
— Нет, я совсем не об этом...
— И п'гавильно, потому что он захочет и ещё как! — заявила Флёр, распрямляясь во весь рост и отбрасывая за спину длинную гриву белокурых волос. — Чтобы помешать Биллу любить меня, т'гебуется кое-что пок'гуче какого-то обо'готня!
— Да, да, конечно, — торопливо подтвердила миссис Уизли, — просто я думала, может быть... раз он теперь... то как же...
— Вы думали, что я не захочу за него выйти? — гневно раздувая ноздри, спросила Флёр. — Что меня инте'гесует одна его внешность? По-моему, моей к'гасоты вполне хватит на нас обоих! А все эти ш'гамы показывают только, как отважен мой муж! Пустите, я сама! — яростно воскликнула она, отталкивая миссис Уизли и вырывая из её рук мазь.
Многие посмотрели в сторону Флер, сидевшей по другую сторону от Билла, тоже державшую его за руку, свободную от материнского захвата. Подобно будущей свекрови, девушка плакала, но в этот момент выпрямилась и обвела слушателей таким взглядом, что стало ясно — она готова сказать и эти слова, и многое к этому добавить, и даже те, кто считали француженку ветреной и легкомысленной, поняли, насколько заблуждались и позавидовали молодому человеку, что у него такая невеста... и под словом «такая» подразумевалась отнюдь не внешняя красота мадемуазель Делакур... Билл высвободил у Флер руку и обнял её...
— Видишь! — произнёс сдавленный голос. Тонкс гневно взирала на Люпина. — Она всё равно хочет выйти за него, пусть даже он и искусан! Ей наплевать на это!
— Тут другое, — едва шевеля губами, ответил напрягшийся вдруг Люпин. — Билл полным оборотнем не станет. Это два совершенно разных...
— Да мне-то что, какое мне дело? — воскликнула Тонкс, хватая Люпина за отвороты мантии и встряхивая его. — Я миллион раз говорила тебе...Вот тут-то значение нового Патронуса Тонкс, её получивших мышиный окрас волос, причина, по которой она бросилась искать Дамблдора, едва услышав, что Сивый снова на кого-то напал, — всё это стало вдруг для Гарри совершенно ясным: выходит, Тонкс была влюблена вовсе не в Сириуса...
— А я миллион раз говорил тебе, — произнёс Люпин, стараясь не встречаться с Тонкс взглядом, — что я слишком стар для тебя, слишком беден... слишком опасен...
— Сколько раз я тебе повторяла, Римус, ты ведёшь себя просто смешно, — объявила миссис Уизли через плечо Флёр, которую она продолжала гладить по спине.
— Ничего не смешно, — не сдавался Люпин. — Тонкс заслуживает кого-то помоложе и поздоровее.
— Да ведь нужен-то ей ты, — сказала, слабо улыбнувшись, миссис Уизли.
Многие при этом посмотрели туда, где сидели — рядом — Тонкс и Ремус. Оба при этом засмущались, он неумело обнял девушку за плечи, она скрыла своё лицо у него на груди.
— До этих слушаний я бы и дальше... — признался Лунатик. — Оборотням опасно заводить семью, так как не исключена вероятность того, что это проклятье может перейти по наследству, в той или иной степени... Но теперь всё это позади, по мнению Северуса, теперь это может быть чревато лишь тем, что несколько поколений моих потомков могут иметь лишь одну анимагическую форму — волка, но это будет именно анимагическое преображение, и то вероятность не стопроцентная.
— Но я тебя и оборотнем любила, — всхлипнула ему в пиджак Тонкс. — И сейчас люблю, дурак... Мне всё равно, какой ты... Лишь бы был со мной...
— Я... я всё сделал, профессор, — прерывающимся голосом сообщил он. — П-перенёс его. Профессор Спраут отправила детишек назад, по постелям. Профессор Флитвик ещё лежит, но, говорит, что враз поправится. А профессор Слагхорн сказал, что сообщил в Министерство.
— Спасибо, Хагрид, — ответила профессор МакГонагалл, сразу же встав и обернувшись, чтобы окинуть взглядом тех, кто теснился у койки Билла. — Когда министерские появятся здесь, мне придётся объясняться с министром. Хагрид, будь добр, скажи деканам — Слизерин может пока представлять Слагхорн, — что мне необходимо немедленно увидеться с ними в моём кабинете. Буду рада, если к ним присоединишься и ты.
— Да уж, никого, более преданного Альбусу, найти было бы совершенно невозможно, — сказал Флитвик, печально глядя на Хагрида.Описание совещания в кабинете директора далось всем крайне непросто, по самым разным причинам... МакГонагалл не понравилось, что Гарри отказался отвечать на её вопросы, но, с другой стороны, этот отказ был более, чем понятен... Преданность книжного Гарри книжному Дамблдору была слишком сильной, мальчик мог бы раскрыть свою тайну или... но только не ту, которая связывала его в книге с директором.Предположение о возможности закрытия школы вызвало тот ещё диспут. Безусловно, после того, что произошло, при каких обстоятельствах умер... погиб директор школы, должны были предпринять определённые меры, но — какие именно? Просто усилить защиту, чтобы её не смогли преодолеть Пожиратели? Но — как? Как?! Все те чары, которые навскидку вспоминали сильнейшие из собравшихся чародеев, вступили бы в такой конфликт с той охраной, которую в своё время наложили Основатели, что в результате от Хогвартса осталась бы только груда камней. Но закрыть школу... Да, качество обучения, как уже выяснилось, стало весьма посредственным, но — прочие магические школы, имевшиеся на острове, не смогли бы обеспечить лучшего и элементарно принять всех тех, кто не смог доучиться в Хогвартсе, пусть даже и не по своей вине...
— Надо думать, — Попечители заранее стонали при одной только мысли о том, какая работа им предстоит...
...Рон сидел на своей кровати, не раздевшись и поджидая его. Гарри опустился на свою, какое-то время оба просто смотрели друг на друга.
— Они там обсуждают закрытие школы, — сказал Гарри.— Люпин говорил, что так и будет, — отозвался Рон.Они ещё помолчали.
— Так что? — очень тихо, словно боясь, что их может подслушать мебель спальни, спросил Рон. — Нашёл ты его? Раздобыл? Этот... крестраж?Гарри покачал головой. Происшедшее на чёрном озере казалось ему теперь давним ночным кошмаром — неужели всё так и было, лишь несколько часов назад?
— Не добыл? — спросил сразу приунывший Рон.
— Его там не было?
— Нет, — сказал Гарри. — Кто-то уже забрал крестраж, оставив взамен подделку.— Уже забрал?..Гарри молча вытащил из кармана медальон, открыл его, протянул Рону. Подробный рассказ может подождать... сегодня это значения не имеет... ничто не имеет значения, кроме конца — конца их бессмысленного приключения, конца жизни Дамблдора...
— Р. А. Б. — прошептал Рон, — а кто это?
— Если даже чистокровный волшебник не может сообразить, кому могут принадлежать данные инициалы, то откуда это знать тому, кто был воспитан маглами? — спросил Р.А.Б.
— Не знаю, — ответил Гарри, откинувшись прямо в одежде на постель и безучастно уставившись в потолок. Никакого любопытства по поводу этого Р. А. Б. он не испытывал, он вообще сомневался, что сможет ещё когда-нибудь ощутить любопытство.
— Вот так в ребёнке убивается и детство, и молодость, — прошипела Лили.
Так, лёжа на постели, он вдруг осознал, что над замком стоит тишина. Пение Фоукса прервалось.И Гарри понял, не зная, как и почему, что феникса больше не будет, что он навсегда покинул Хогвартс, точно так же, как покинул школу и Дамблдор, как покинул он этот мир... как покинул Гарри.