Подслушанная прорицательница
Пришлось сделать перерыв — короткий, никто не просыпался, все оставались в этом зале, но Магия позволила целителям обеспечить успокоительными зельями всех, кто испытывал в этом необходимость, в том числе и Гарри. Он принял участие также в отпаивании зельями леди Малфой, заодно заверив всё семейство: сознательно он бы никогда — даже в той реальности — не подверг бы жизнь Драко такой опасности.
— Да, теперь я знаю, что такое секо и принципы составления заклинаний. Да, Принц«предупреждал», что это следует применять по отношению к врагам... Но — если бы язнал, что за этим последует, я бы использовал что-нибудь другое.
— Я тоже хорош, — признал Драко. — Непростительное... в нынешних обстоятельствах лично я был бы склонен простить тебе сектумсемпру, тем более, что меня удалось спасти. Так что, можно сказать, мы с тобой квиты — в данной ситуации. Ну и заодно лишний раз убедились, что не следует читать и уж тем более применять чары, написанные неизвестно кем и не известно, как действующие. Хотя, казалось бы... — он покосился на Реддла, тот кивнул.
— А с каким это головным убором вы так поступили, мастер Поттер? — отмерла вдруг змееподобная фигура, напоминая, что в зале присутствуют целых три ипостаси личности-чьё-имя-всем-внушало-неописуемый-ужас. — Надеюсь, это не то, о чём я думаю, в противном случае...
— А о чём вы думаете? — осмелился всё же задать вопрос профессор Тофти.
— Подозреваю, со временем нам станет это известно, а сейчас не время поднимать данный вопрос, — сказала Амелия Боунс. — Продолжайте, Дамблдор.
Глава 25 Подслушанная прорицательница — — озвучил Дамблдор название следующей главы, причём Снейп застонал, хватаясь за голову, что дало всем основания заподозрить, кто подслушивал прорицательницу и каковы могли быть последствия этого подслушивания.
Весть о том, что Гарри Поттер встречается с Джинни Уизли, произвела изрядный фурор — главным образом среди девочек, сам же Гарри в последующие несколько недель лишь дивился собственной новой, счастливой невосприимчивости к слухам. В конце концов, обнаружить, что о тебе болтают, потому что ты счастлив так, как очень давно уже счастлив не был, а не из-за твоей причастности к жутким, связанным с самой тёмной магией событиям, — перемена довольно приятная.
— Да, но всё равно... эти пересуды могут быть не только неприятными, но и губительными, — вздохнула леди Лонгботтом. — В моё время распалось немало парочек исключительно по вине сплетников, несколько ребят погибло...
— Да, я помню, ещё несколько было вынуждено выплачивать крупные денежные штрафы, а троих вообще приговорили к годичному пребыванию в Азкабане, — вздохнула мадам Марчбэнкс. — И, что самое интересное — они после этого возмущались, пытались подавать в суд за несправедливое осуждение и даже слушать никаких объяснений не желали, они, мол, были целиком и полностью в своём праве, а если те дурачки и погибли...
— Можно подумать, людям больше посплетничать не о чем, — сказала в один из вечеров Джинни, сидевшая на полу общей гостиной, прислонясь спиной к ногам Гарри и просматривая номер «Ежедневного пророка». — Три нападения дементоров за неделю, а у Ромильды Вейн только один вопрос ко мне и нашёлся: правда ли, что у тебя на груди наколот гиппогриф? Рон с Гермионой покатились со смеху.
И не только они, не смеялось лишь старшее поколение, но у многих это был смех сквозь слёзы.
— Почему именно гиппогриф? — спросил Гарри, поворачиваясь к Ромильде. Та порозовела от смущения.
— Не знаю... Просто... Мне самой они очень нравятся, но никогда не подпускают меня к себе, а ты, как тут уже зачитывалось, даже катался на Клювокрыле... Вообще, тебе везёт... — девочка не сводила восторженных глаз с Гаруни. Феникс издал короткую трель, глядя на мисс Вейн и потёрся головкой о висок Гарри. Тот поднял руку и погладил свою любимицу, которая с каждым днём расцветала всё больше и больше, хотя до состояния взрослой птицы могла дорасти только после своего первого самосожжения... — Кроме того, я слышала, что раньше существовала традиция набивать на теле особые татуировки, чьи размеры и рисунок зависят от силы мага. У мамы даже есть особая книга расшифровок, так гиппогриф на груди указывает на силу и импульсивность...
Гарри в их сторону даже не взглянул.
— И что ты ей ответила?
— Что у тебя там Венгерская хвосторога изображена, — ответила Джинни, неторопливо переворачивая газетную страницу. — Пусть считает, что ты настоящий мачо.
— Ну, хвосторога более логична, — усмехнулся Чарльз. — В принципе... Ты близка к истине, но речь идёт не о татуировках. Прежде, когда маги придерживались всех традиций и хотя бы проводили ритуалы, некоторые из них провоцировали Магию оставлять на теле своих жрецов особые знаки своего благоволения. Сейчас это почти ушло из Европы, сохранившись лишь в очень старых поселениях, где живут так называемые волхвы и чудодеи... Они хранят магию, которую многие давно уже утратили... Филиус, это правда, что вам удалось завлечь нескольких в Хогвартс?
— Да, — сказал директор. — Более того, они сами послали мне птиц с предложением. Да, Олимпия, я слышал, у вас тоже работает волхв?
— Да, — кивнула полувеликанша. — Он ведёт факультатив магического творчества, а с этого года его сестра будет читать курс древних магических традиций.
— Которые давным-давно утратили свою актуальность, — проворчал Дамблдор и схватился за горло.
— ПОХОЖЕ, ДАЖЕ МОИ НАКАЗАНИЯ И ОТКАТЫ НЕ СПОСОБНЫ ВАС НИЧЕМУ НАУЧИТЬ. ЕЩЁ ОДНО ПОДОБНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ И ВЕСЬ РОД ДАМБЛДОРОВ БУДЕТ ЛИШЁН МОЕГО ДАРА!
— Ну спасибо, — ухмыльнулся Гарри. — А Рона ты чем наградила?
— Карликовым пушистиком. Правда, я отказалась сказать, на каком месте он его наколол. Рон недовольно нахмурился, Гермиона прыснула.
— На будущее, — сеньора Забини повернулась к будущей невестке и погрозила ей пальцем, — причём это касается всех присутствующих — подобные разговоры не являются поводом для шуточек. Даже если слушатели ничего не знают о тех традициях и ритуалах, о которых говорилось выше, это может не самым лучшим образом отразиться на репутации жертвы, а уж знатоки... И это послужит серьёзной компрометацией не только жертвы шутки, но и самого шутника.
В один такой вечер, когда Джинни ушла в библиотеку, а Гарри сидел у окна гостиной, предположительно дописывая домашнюю работу по травологии, а на деле вспоминая во всех подробностях особенно счастливый час, который он и Джинни скоротали в обеденное время у озера, к окну подошла и уселась между Гарри и Роном Гермиона. Решительное выражение лица её ничего приятного не сулило. — Нам нужно поговорить, Гарри.
— О чём это? — подозрительно спросил он. Не далее как вчера Гермиона уже отчитывала его за то, что он отвлекает Джинни, которой следует готовиться к экзаменам.
— О так называемом Принце-полукровке.
— Ну вот, снова-здорово, — простонал Гарри. — И когда только ты это бросишь? Вернуться за книгой в Выручай-комнату он так пока и не решился и на зельеварении соответственно не блистал (впрочем, Слагхорн, с одобрением относившийся к Джинни, шутливо объяснял это любовной горячкой). Гарри был уверен, что Снейп не теряет надежды наложить лапы на книгу Принца, а потому решил, пока Снейп остаётся настороже, держать её там, где она была.
— Долго бы вам пришлось этого дожидаться, — фыркнул Снейп. — Более того, я бы сумел установить за вами такой контроль, какого до сих пор в школе не устанавливалось. В моём учебнике не одна только сектумсемпра представляла опасность... Я бы сделал всё возможное и невозможное, чтобы его вернуть.
— Когда ты меня выслушаешь, — твёрдо ответила Гермиона. — Так вот, я попыталась выяснить, кто мог бы обзавестись подобным хобби — изобретением Тёмных заклинаний...
— Да не было у него такого хобби...
— «У него»? А с чего ты взял, что это он?
— Слушай, мы это уже проходили, — рассердился Гарри. — Принц, Гермиона, Принц!
— Ну и что? Английские фамилии не склоняются в зависимости от пола своего носителя. В принципе, существует не так-то много языков, где такое наблюдается... Или вы думали, что это титул? — удивился Кингсли. Гарри пожал плечами. — А род Принцев был известен темномагическими чарами, очень многие предки Северуса по материнской линии закончили свои дни в Азкабане и иных магических тюрьмах.
— Правильно! — отозвалась Гермиона, на щеках которой уже запылали красные пятна. Она вытащила из кармана старенький газетный лист и хлопнула им по столу перед Гарри. — Смотри! Взгляни на фотографию! Гарри поднял крошащийся листок и уставился на пожелтевшую от дряхлости живую фотографию, Рон тоже склонился над ней. Фотография изображала костлявую девочку лет пятнадцати. Далеко не красавица — густые брови, длинное бледное лицо, — она выглядела одновременно и сварливой, и замкнутой. Подпись под фотографией гласила: «Эйлин Принц, капитан команды Хогвартса по игре в плюй-камни».
— Моя мать, — сказал Снейп прежде, чем ему успели задать соответствующий вопрос. — В то время часто проводились турниры между школами, самые разные, и по квиддичу, и по плюй-камням, и другие...
— Ты думаешь, она и была полукровкой? Да ну тебя.
— А что такого? Гарри, в волшебном мире нет настоящих принцев! Это либо прозвище, выдуманный, присвоенный кем-то титул, либо фамилия, ведь так? Нет, ты послушай. Если, скажем, отец её был волшебником по фамилии Принц, а мать происходила из маглов, то и получилось бы, что она «полукровка Принц»!
— Да, Гермиона, весьма изобретательно...
— Но ведь сходится! Может, она гордилась тем, что её можно называть «полу-Принцем»!
— Ничего не сходится, — покачал головой сын Эйлин. — Мама была чистокровной ведьмой, но отец — магл... Даже не маглорожденный волшебник, а именно магл, самый настоящий, так что полукровкой являюсь я.
— Послушай, Гермиона, я знаю, что это была не девочка. Просто знаю!
— Ты просто считаешь, что у девочки не хватило бы на всё это ума, — сердито заявила Гермиона. Гарри почувствовал себя уязвлённым:
— Интересно, как бы я мог, проведя с тобой рядом пять лет, считать, что у девочек не хватает ума хоть на что-то? Я говорю о его слоге. И просто-напросто знаю, Принц был мужчиной, я чувствую это. А твоя девица никакого отношения к нему не имеет.
— Заблуждаетесь, мастер Поттер, я к ней имею прямое отношение. Вернее — она к моему рождению.
— Прямее не придумать, — фыркнул Джеймс, заработав лёгкий подзатыльник от Лили. — Но ведь верно.
Кстати, где ты её откопала?
— И зачем откапывали?
— Наверняка для того, чтобы убедить Гарри в том, что это не самый подходящий маг, чтобы с него брать пример, — подумав, сказала Гермиона. — Что бы вы там ни говорили, но я считаю то, что Гарри на уроках зельеварения выезжал в основном за счёт весьма сомнительной — простите, профессор! — книжонки, а не официальных рекомендаций, жульничеством или почти жульничеством, а уж то, что там были приведены опасные чары...
Гарри некоторое время сердито смотрел ей вслед, а затем вернулся к созерцанию темнеющего неба.
— Да она просто не может смириться с тем, что ты обскакал её по зельеварению, — снова утыкаясь в «Тысячу магических трав и грибов», сказал Рон.
— Это тоже имеет смысл. Ваша чрезмерная заносчивость когда-нибудь вас погубит, мисс Грейнджер.
— Ты-то не считаешь меня сумасшедшим из-за того, что я хочу вернуть себе книгу?
— Конечно, нет, — твёрдо ответил Рон. — Он был гением, этот твой Принц. Без его подсказки насчёт безоара... — он многозначительно провёл себя пальцем по горлу, — я бы с тобой тут об этом не разговаривал.
— Хотя лично мне было бы приятнее, если бы вы в данной ситуации вспомнили тот опрос, который я вам устроил на самом первом занятии, — сказал Снейп. — Один из вопросов касался именно безоара.
Я, разумеется, не считаю твой фокус с Малфоем таким уж отличным...
— Я тоже, — поспешно сказал Гарри.
— Но он же поправился, верно? Выздоровел, никто и глазом моргнуть не успел.
— Да, — согласился Гарри. Это была чистая правда, что не мешало ему испытывать лёгкие уколы совести. — Благодаря Снейпу...
— Да, просто счастье, что профессор, скорее всего, следил за Драко и потому успел вовремя...
— Но почему Миртл так отнеслась к Гарри? — спросил вдруг Деннис Криви. — Она же влюблена в него и привлекла внимание к тому...
— Она привлекла внимание к состоянию Драко, — сказал Гарри. — И... Как я понимаю, — он посмотрел на Дафну и маму, которые объясняли ему очень многие аспекты взаимоотношений между молодыми людьми, — она была уязвлена тем, что не проявляю к ней никакого внимания, учитывая, что пару раз она нам помогала...
— Тебе к нему опять в эту субботу тащиться? — спросил Рон.
— Угу, и в следующую, и в следующую за ней, — вздохнул Гарри. — А теперь он ещё и намекает, что, если я не управлюсь со всеми коробками до конца семестра, мне придётся возиться с ними и в новом учебном году.
— А вот этого бы не произошло, — сказал Флитвик. — Наказания отбываются только в течение учебного времени, вам могли разве только увеличить объём домашнего задания, но не более того.
Наказание, отбываемое в кабинете Снейпа, досаждало Гарри даже сильнее прежнего, поскольку оно отнимало часть и без того ограниченного времени, которое он проводил с Джинни. А в последние дни он всё чаще гадал, не понимает ли это и Снейп, взявший привычку задерживать его всё дольше и дольше, отпуская при этом туманные намёки насчёт погожих часов, которые бедному Гарри приходится пропускать, лишаясь всех связанных с ними приятных возможностей.
— Северус, Северус...
От этих горестных размышлений Гарри оторвало появление Джимми Пикса, принёсшего ему пергаментный свиток.
— Спасибо, Джимми. Ух ты, да это от Дамблдора! — взволнованно сообщил Гарри, разворачивая пергамент и просматривая его. — Хочет, чтобы я как можно скорее явился к нему в кабинет. Они с Роном уставились друг на друга.
— Ничего себе, — прошептал Рон. — Ты не думаешь... Может, он нашёл...
— Где — в Выручай-комнате? — змееподобный Тёмный Лорд был явно насторожён с того самого момента, где Гарри судорожно искал место для своего тайника. Многие запереглядывались.
— А что, там можно ЭТО обнаружить? — поинтересовался Дамблдор, но вопрос остался без ответа.
Внезапно до Гарри донёсся вскрик, звук удара. Он остановился, прислушался.
— Да как... вы... смеете... аааах! Звуки эти летели из ближайшего коридора; с волшебной палочкой наготове Гарри бросился вперёд и, свернув за угол, увидел распростёртую на полу профессора Трелони — голову её накрывали бесчисленные шали, рядом валялись бутылки с кулинарным хересом, одна из которых разбилась.
— Ужас... Ужас...
— Понятно, почему у неё бывали видения и почему она ничего не помнила...
— Но вы забываете, что Трелони сделала как минимум два истинных пророчества... — напомнил соседям Флитвик.
— Понимаю, — сказал Гарри, бросая взгляд на бутылки с хересом. — Но войти туда и спрятать их вам не удалось? Ему это казалось странным — в конце концов, когда он пожелал спрятать книгу Принца-полукровки, комната открылась.
— Нет, войти-то я вошла, — ответила профессор Трелони, гневно взглянув на стену. — Но там уже кто-то был.
— Кто-то... Кто? — резко спросил Гарри. — Кто был в комнате?
— Понятия не имею, — сказала профессор Трелони, несколько ошарашенная тоном Гарри. — Я вошла в Выручай-комнату и услышала голос, чего за все годы, что я прячу... ну, то есть использую комнату, ни разу ещё не случалось.
— Похоже, Сибилла случайно подобрала тот же «пароль» к комнате, что и Драко, — подумав, сказал Флитвик. — Такая вероятность не просто мала, но ничтожно мала. Мне известны подобные чары... вернее, о существовании целого комплекса чар, необходимых для создания таких помещений, и хогвартская Выручай-комната — не единственная такая, но чтобы два человека смогли её открыть... Неужели Драко тоже просил возможности спрятать алкоголь? Вопрос риторический.
— Голос? И что он сказал?
— Да не знаю я, что он сказал, — ответила профессор Трелони. — Он... радостно вскрикнул.
— Радостно?
— Ликующе, — кивая, подтвердила профессор. Гарри уставился на неё.
— Голос был мужской или женский?
— Я бы сказала, мужской.
— И он звучал радостно?
— Даже счастливо, — усмехнулась профессор Трелони.
— Значит, задание Драко — если это был он — сдвинулось с мёртвой точки, — вердикт нового директора.
— Всё вдруг почернело, и в следующий миг я обнаружила, что вылетаю вперёд головой из Выручай-комнаты!
— Её интересы со вторым пользователем комнатой перестали совпадать, — предположил Флитвик.
— И предвидеть этого вы никак не могли? — не удержавшись, поинтересовался Гарри.
— Нет, не могла, я же сказала, там было темно, как... — она замолчала, подозрительно уставясь на Гарри.
— Думаю, вам лучше рассказать об этом профессору Дамблдору — сказал Гарри. — Ему следует знать, что Малфой празднует... то есть, что кто-то выкинул вас из Выручай-комнаты.
— Опять первая мысль обо мне, бедном-разнесчастном... — усмехнулся многострадальный блондин.
— Мне так вас не хватает на моих уроках, Гарри, — томно произнесла профессор, едва они тронулись в путь. — Как прорицатель вы никогда особенно не блистали... но были таким превосходным объектом...
Раздался дружный стон.
— Будь эта ваша Сибилла более адекватна, — сухо сказал Джеймс, — то я за подобные издевательства просто подал бы на неё в суд. Так можно «объект» до психушки довести, если не до самоубийства, верно, Эскулап? Сметвик кивнул.
— Было несколько случаев, когда так и случалось, — сказал он.
— Сейчас в скандинавской магической тюрьме находятся трое лже-прорицателей, которые, пытаясь доказать своё дарование, сжили со свету несколько десятков человек, — сказал Кингсли. — Магов и маглов. Причём истинное количество может в разы превышать официальное...
— Разве Дамблдор позволил бы мне преподавать в нашей великой школе, если бы все эти годы не питал ко мне такое доверие? Разве я не доказала ему, что чего-то стою?
— Это объясняется не столько доверием, сколько стремлением уберечь саму Сибиллу от той опасности, которой она подвергалась за пределами Хогвартса, — уточнил работодатель означенной Сибиллы.
Гарри пробормотал нечто невнятное.
— Хорошо помню мой первый разговор с Дамблдором, — глухим голосом продолжала профессор Трелони. — Разумеется, я произвела на него глубокое впечатление, очень глубокое. Я тогда остановилась в «Кабаньей голове», кстати, не рекомендую, — клопы, мой мальчик, — но в ту пору я была стеснена в средствах. Он расспрашивал меня... Должна признаться, поначалу мне показалось, что к прорицанию, как к предмету, он расположен не очень благосклонно. Помню, у меня возникло такое странное чувство, я в тот день почти ничего не ела. Правда, потом...
— Такое чувство часто возникает до и после пророчеств, истинных, я хочу сказать, — сказал Невыразимец.
И с этой минуты Гарри стал слушать профессора Трелони очень внимательно — он догадался, что произошло в тот день: она изрекла пророчество, которое изменило ход всей его жизни, пророчество о нём и Волдеморте.
— ...потом нас самым невоспитанным образом прервал Северус Снейп.
— Что?
— Да-да, за дверью поднялся какой-то шум, она распахнулась, и перед нами предстал тамошний неотёсанный бармен, а с ним и Снейп. Снейп что-то мямлил, дескать, ошибся лестницей, хотя мне, должна вам сказать, сразу стало ясно, что его поймали, когда он подслушивал нашу беседу с Дамблдором. Видите ли, он сам желал в то время получить работу и, несомненно, надеялся таким способом раздобыть полезные сведения! После этого Дамблдор проникся куда большим желанием взять меня на службу. Смею думать, Гарри, что объясняется это поразившим его контрастом между моими непритязательными манерами, моими неброскими дарованиями и бесцеремонностью молодого человека, который всюду суёт свой нос и готов даже подслушивать у замочной скважины... Гарри, дорогой!
— Северус, дорогой! — Лили посмотрела на друга своего детства, который в этот момент мечтал оказаться... как можно дальше оттуда, он закрыл руками лицо, но плечи так сотрясались, что многие поняли: зельевар сдерживает рыдания. — Я тебя ни в чём не виню, уверена, ты не мог допустить даже мысли о том, о чём идёт речь в этом пророчестве... Но даже если бы и допускал, то не смог бы скрыть от Милорда, верно? И — это после этого ты ушёл на светлую сторону? Снейп кивнул, не убирая рук от лица.
Она оглянулась, только тут заметив, что Гарри с ней рядом нет — он замер на месте и теперь их уже разделяло расстояние футов в десять.
— Гарри? — неуверенно повторила она. Наверное, у него побелело лицо, отчего вид профессора Трелони и стал таким озабоченным и испуганным. Гарри словно врос в пол, он чувствовал, как сквозь него прокатываются одна за другой волны потрясения, смывавшие всё, кроме сведений, которые от него так долго скрывали. Это Снейп подслушал пророчество! Снейп сообщил о нём Волдеморту! Снейп и Питер Петтигрю натравили Волдеморта на Лили, Джеймса и их сына! И ничто иное для Гарри сейчас значения не имело.
— Ну уж только не Северус и точно не на Лили, — выплюнул Милорд. — Как он тогда умолял пощадить эту маглу, не убивать, а отдать ему! В мире достаточно полноценных ведьм, а...
— Милорд, вы не присутствовали при Чтении первых книг и потому не знаете, что я чистокровная ведьма, племянница Гриндевальда, — холодно ответила Лили. — И теперь становится ясно, почему вы пострадали, дело не только в том, что я отдала жизнь за сына, но это был магический откат за то, что вы нарушили обещание, данное Северусу!
Он бегом миновал испуганную профессора Трелони и свернул в коридор Дамблдора, где стояла на своём посту одинокая горгулья.
— Такой поступок был не очень-то вежливым по отношению к мадам Трелони, — покачала головой леди Лонгботтом. — Безусловно, дама она... эпатажная, прорицательница — как из меня балерина, тактичность... Но — она взрослый человек, преподаватель, и... Какого бы мнения вы о ней ни придерживались, но — хотя бы внешнюю вежливость вы должны были соблюдать, молодой человек. Надеюсь, что в реальности ничего подобного не будет.
Гарри крикнул ей пароль, взлетел по винтовой лестнице, перескакивая по три ступеньки за раз. В дверь Дамблдора он не постучал, а забарабанил, и спокойный голос ответил: «Входите» — уже после того, как Гарри ворвался внутрь.
— Надеюсь, после моих уроков вы бы не стали вести себя подобным образом, — вздохнула преподавательница магического этикета. Гарри пожал плечами.— В принципе... Судя по тому, что описывается, я был просто взбешён до утраты всяческого самоконтроля.
Фоукс озирался по сторонам, его яркие чёрные глаза ловили золотые отблески садившегося за окном солнца. Дамблдор стоял у окна, глядя на земли замка, в руках он держал длинный чёрный дорожный плащ.
— Опять куда-то собрались, Альбус? — риторически вопросила пустоту мадам Марчбэнкс, Дамблдор вместо ответа продолжал чтение.
— Ну что же, Гарри, я обещал взять тебя с собой.Мгновение-другое Гарри не мог понять, о чём идёт речь, — разговор с Трелони вышиб из его головы всё, что содержалось в ней прежде, а мозг, казалось, стал работать очень медленно.
— Взять... с собой...
— Разумеется, если ты этого хочешь.
— Если я...
— Лучше бы ты этого не хотел, мне кажется, что Альбус потащит тебя на верную гибель, — Сириус покачал головой. — Это просто немыслимо... Если опять пострадает только он сам — полбеды, взрослый маг, полностью осознающий, чем могут быть чреваты его действия, но он же и тебя в это потянет!
— Я бы не стал ввязывать Гарри в опасность, с которой он не смог бы справиться, — возразил старик, закусив губу. — Что бы там ни говорили...
— Тем не менее, в реализованной части истории вы неоднократно подвергали жизни вверенных вашему попечению детей — и не одного только мастера Поттера! — серьёзной опасности, имея возможность это предотвратить, — заметила леди Лонгботтом. — Лично меня вы не переубедите, да и Магия уже сказала своё слово. Продолжайте чтение.
Только тут Гарри вспомнил начальную причину, по которой ему так не терпелось попасть в кабинет Дамблдора.
— Так вы нашли его? Нашли крестраж?
— Думаю, да.Гнев и негодование боролись в Гарри с потрясением и волнением, несколько мгновений он не мог вымолвить ни слова.— Страх — дело естественное, — сказал Дамблдор.
— Я не боюсь! — тут же ответил Гарри, и это было правдой — уж чего он сейчас не ощущал, так это страха. — Какой из крестражей? Где он?
— Какой именно, наверняка не знаю, думаю, впрочем, что о змее можно пока забыть. Я уверен в одном: этот крестраж спрятан в пещере на берегу моря, за много миль отсюда, в пещере, которую я ищу уже очень давно. Это в ней Том Реддл до смерти запугал когда-то двух детей из своего приюта во время их ежегодного похода, помнишь?
— И при этом жутко перепугался сам, — сказал Реддл. Милорд сжал подлокотники кресла, а Регулус выпрямился в своём, последнее дало основание заподозрить, что лорд Блэк также догадывается, о какой пещере и о каком крестраже идёт речь.
— Да, — ответил Гарри. — Как она защищена?
— Не знаю.
— Вы. Ничего. Не знаете. О том. Что. Представляет. Из себя. Это место, — мадам Марчбэнкс высказала то, о чём в этот момент думали все — по крайней мере, взрослые маги. — И. несмотря. На это. Тащите. Туда. Мальчишку. Едва. Успевшего. Сдать. СОВ. На вашем месте, даже если бы этой эскапады нельзя было избежать и участие в этом постороннего было бы обязательным, я бы взяла с собой мракоборца... Любого доверенного ВЗРОСЛОГО мага. Но даже в этом случае прежде, чем вести их туда, я бы произвела разведку, собрала бы максимум информации, и только потом стала бы соображать, кто мог бы мне помочь в данной ситуации. И при этом школьников, пусть даже очень умных и талантливых, я бы исключила из числа возможных кандидатов. Ой... А Гарри и без того выведен из колеи...
У меня есть догадки, но они могут быть совершенно неверными. — Дамблдор поколебался немного, затем сказал: — Гарри, я обещал взять тебя с собой и от обещания не отказываюсь, однако я не исполнил бы своего долга, если бы не предупредил тебя: всё это может оказаться чрезвычайно опасным.
— У вас хотя бы хватило совести предупредить об этом, — сказал Кингсли.— Просто удивительно, — было мнение большинства министерских и преподавателей. Старик пригорюнился. Неужели они и впрямь считают его настолько ужасным человеком?
— Я иду с вами, — ответил Гарри, почти не дав Дамблдору закончить. За последние несколько минут кипевший в нём гнев на Снейпа и потребность совершить что-нибудь рискованное и опасное возросли десятикратно. По-видимому, эти чувства отразились на его лице — Дамблдор отступил от окна, пристально посмотрел на Гарри, и между серебристых бровей волшебника появилась лёгкая складка.
— Что с тобой случилось?
— Ничего, — торопливо солгал Гарри.
— Чем ты расстроен?
— Я не расстроен.
— Гарри, ты же ещё до этого уже знал, что Альбуса невозможно обмануть, не владея в должной мере окклюменцией, — попеняла мальчику Амелия. — А уж у тебя все мысли и эмоции слишком уж явные, были, вернее, пока ты и в самом деле не стал обучаться ментальным премудростям. Спорить было бессмысленно, этим ты только лишний раз убеждал Альбуса в том, что твой эмоциональный фон крайне не стабилен. С другой стороны, может, он сочтёт это достаточным поводом для того, чтобы никуда тебя не брать...
— Дорогая, на твоём месте я бы на это не особенно рассчитывал, — сказал Сириус.
— Гарри, ты никогда не был так уж силён в окклюмен...Последнее слово и стало искрой, от которой гнев Гарри вспыхнул, как пламя.
— Снейп! — выпалил он с такой силой, что за спиной его негромко заклекотал Фоукс. — Снейп, вот что со мной случилось! Это он донёс Волдеморту о пророчестве, которое подслушал, затаившись под дверью! Трелони мне всё рассказала!Лицо Дамблдора, окрашенное заходящим солнцем в кровавые тона, не дрогнуло, но Гарри почудилось, что оно побледнело. Молчание старого волшебника продлилось лишь миг, однако миг этот был очень долгим.
— Когда ты узнал об этом? — наконец спросил он.
— Только что! — ответил Гарри, ценой огромных усилий удерживаясь от крика. И тут же выяснилось, что владеть собой он больше не способен. — И ВЫ ПОЗВОЛИЛИ ЕМУ ПРЕПОДАВАТЬ В ШКОЛЕ! ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ НАТРАВИЛ ВОЛДЕМОРТА НА МАМУ И ПАПУ!
Тяжело дыша, точно в самый разгар драки, Гарри отвернулся от так и не шевельнувшего ни одним мускулом Дамблдора и принялся расхаживать по кабинету, потирая одной ладонью костяшки другой и прилагая все силы, какие у него остались, чтобы удержаться и не посбивать на пол то, что попадалось ему на глаза. Гарри хотелось бушевать, орать на Дамблдора, но хотелось также отправиться с ним в путь и уничтожить крестраж; хотелось заявить профессору, что поверить Снейпу мог только старый дурак, но при этом он боялся даже подумать о том, что, если ему не удастся справиться с гневом, Дамблдор оставит его здесь...
Слушатели в этот момент невольно вспомнили ту истерику, которую мальчик закатил после гибели Сириуса и переглянулись, понимая, насколько сложно было Гарри в тот день держать себя в руках, учитывая, что «жертвы» Снейпа были не в пример ближе мастеру Поттеру, чем его крёстный. Некоторые из них тоже задали себе вопрос, как Снейп мог оказаться в школе в качестве преподавателя... и даже вскоре после гибели Поттеров. Неужели Альбус настолько низко ценил жизни Джеймса и Лили, что приблизил к себе того, который так или иначе, но посодействовал их безвременному уходу из неё?
— Гарри, — негромко произнёс Дамблдор, — пожалуйста, выслушай меня.Заставить себя прекратить метания по кабинету было так же трудно, как и удержаться от крика. Гарри застыл на месте, прикусил губу и взглянул в морщинистое лицо Дамблдора.— Профессор Снейп совершил ужасную...
— Не говорите мне, что он совершил ошибку, сэр!
— Да, безусловно, ты прав, — сказал Снейп, вытирая со лба испарину. — Да, я совершил ошибку. Ужасную, непростительную ошибку. Ошибку, за которую заплатил такой ценой, какую не пожелаю никому. Всем людям — маглам, магам, даже величайшим из магов! — свойственно ошибаться, но только ошибки бывают разные. Корабельный штурман, прокладывающий курс в море, ошибившись всего в одной-единственной букве, цифре или запятой, может разбить о рифы корабль и погубить множество жизней. Целитель ошибётся в назначении того или иного лечения — и это надолго растянет процесс выздоровления больного, даже если после этого он выздоровеет. Зельевар ошибётся при выборе ингредиентов, при их обработке... Но то, что произошло тогда... Это была чудовищная ошибка. Да, я должен был предвидеть, что Тёмный Лорд, узнав об этом пророчестве, сделает всё, чтобы избежать гибели... Но я не мог ожидать, что это коснётся именно Джеймса и Лили. Я слышал лишь часть пророчества. Я искренне считал, что магов, которые соответствуют условиям пророчества, достаточно... ну, не много, что есть несколько таких семей, что у Тёмного Лорда будет выбор... Но его не оказалось, условиям соответствовали лишь Поттеры и Лонгботтомы.
— Дай мне, пожалуйста, закончить. — Дамблдор дождался короткого кивка Гарри и продолжил: — Профессор Снейп совершил ужасную ошибку. В ночь когда он услышал первую половину пророчества профессора Трелони, он ещё состоял на службе у Волдеморта. Естественно, он поспешил уведомить об услышанном своего хозяина, к которому оно имело самое серьёзное отношение. Но Северус не знал, да и не мог знать, на какого именно мальчика начнёт охотиться Волдеморт, как не знал и того, что родители этого мальчика, которых хозяин убьёт во время своих губительных поисков, — люди, ему хорошо знакомые, что это твои отец и мать... Гарри издал невесёлый смешок.
— Он ненавидел отца, как ненавидел и Сириуса! Вы не заметили, профессор, что люди, которых Снейп ненавидит, рано или поздно погибают?
— То же самое можно сказать не только обо мне.
— Простите, Учитель...
— Я понимаю, Гарри, — сказал Снейп, вымучивая из себя слабую тень улыбки. — И ты даже не догадываешься, НАСКОЛЬКО был в этом прав. Я ненавидел своего отца-алкоголика — и он умер от цирроза печени, смею тебя заверить, эта смерть была весьма и весьма мучительной. Я ненавидел своих родичей-Принцев, которые отвернулись от матери после её замужества — и род Принцев прервался, мои дяди и кузены погибли под час последней эпидемии драконьей оспы, хотя считалось, что у них был иммунитет от неё... Но параллельно с этим всегда умирали те, кого я любил, к кому был привязан. Умер отец? Мать ненамного его пережила. Прервался род Принцев? В то же время умер мой Наставник, под чьим руководством я готовился к получению Мастерства. Погиб Джеймс... Да, мы были школьными врагами, не спорю. Не знаю, насколько я его именно ненавидел... Но — Лили была моим другом. Уверен, за смерть Сириуса мне бы тоже пришлось заплатить, не знаю только, кем или чем, но в этом нет сомнений. За всё в этой жизни приходится платить и всё вернётся к тебе сторицей.
— Ты представления не имеешь, Гарри, как раскаивался профессор Снейп, когда узнал, каким образом Волдеморт истолковал пророчество. Уверен, это величайшее из сожалений его жизни, именно поэтому он обратился...
— Но ведь он очень силён в окклюменции, не так ли, сэр? — произнёс Гарри голосом, дрожавшим от одних лишь усилий сохранить его твёрдость. — И разве Волдеморт не убеждён, что Снейп на его стороне? Профессор, как можете вы быть уверены, что он — на вашей? Дамблдор с мгновение помолчал, со стороны казалось, что он пытается прийти к какому-то решению. И наконец сказал:
— Я уверен. Я полностью доверяю Северусу Снейпу.
— В своё время я дал Альбусу клятву. Это был не Нерушимый обет, но, тем не менее, такая клятва, чьё нарушение влечёт за собой крайне... нежелательные для нарушителя последствия. К тому же, я тогда же просил его молчать относительно характера наших взаимоотношений с Лили.
Несколько секунд Гарри тяжело отдувался, стараясь оставаться спокойным. Не получилось.
— А я не доверяю! — всё так же громко заявил он. — Вот в эту минуту, у вас под носом, он затевает что-то с Драко Малфоем, а вы по-прежнему...
— Мы это уже обсуждали, Гарри, — посуровевшим тоном произнёс Дамблдор. — И я своё мнение высказал.
— Вы покидаете сегодня школу и, готов поспорить, даже не думаете о том, что Снейп с Малфоем могут решиться...
— На что? — Дамблдор приподнял брови. — В чём, если быть точным, ты их подозреваешь?
— Я... они что-то задумали! — сжимая кулаки, ответил Гарри. — Профессор Трелони только что заходила в Выручай-комнату, собиралась припрятать там свои бутылки с хересом, она слышала, как Малфой радостно вскрикивает, как будто празднует что-то! Он пытался соорудить там что-то опасное, и, если хотите знать моё мнение, ему это удалось, а вы, того и гляди, оставите школу даже не...
— Довольно, — сказал Дамблдор. Сказал совершенно спокойно, однако Гарри мгновенно умолк — понял, что перешёл некую незримую черту. — Ты полагаешь, что я хоть раз оставлял школу, не защитив её на время моего отсутствия? Ни разу. Этой ночью, когда я уйду, здесь снова будет установлена дополнительная защита. Прошу тебя, Гарри, не думай, что я отношусь к безопасности своих учеников без должной серьёзности.
— История с василиском очень хорошо это иллюстрирует, — сказал Сириус. — И на третьем курсе, когда я, считаясь опасным преступником, проник на территорию школы... У вас была возможность обеспечить ученикам безопасность даже без дементоров. Наверняка тут вспомнят и другие случаи, когда вы смотрели на угрозу сквозь пальцы.
— В первой книге послали целый факультет чуть ли не в объятия тролля, — напомнила леди Малфой. — Принесли в школу артефакт, за которым уже охотились. Во второй книге... мне страшно даже подумать, что сталось бы с мисс Уизли, не успей Гарри так вовремя или не сумей он достать меч из Шляпы. В четвёртой книге допустили участие в Турнире несовершеннолетнего. С другой стороны... вы могли специально не говорить о принимаемых мерах, но это другое.
Гарри прикусил язык, опасаясь, что зашёл слишком далеко, что лишил себя возможности сопровождать Дамблдора,
Несмотря на очевидное, все надеялись именно на это.
но волшебник вдруг спросил:
— Так хочешь ты отправиться сегодня со мной?
— Да, — мигом ответил Гарри.
— Очень хорошо. Тогда слушай, — И Дамблдор распрямился во весь свой рост. — Я беру тебя с собой на одном условии: ты будешь мгновенно, не задавая вопросов, выполнять любой мой приказ.
— Ну вот мы и добрались до сути, — прошипел Джеймс. — Добрый дедушка Дамблдор показал своё лицо и продемонстрировал своё намерение всё сделать чужими руками, да ещё и руками студента! Вам самому это не кажется крайне возмутительным, Альбус?
— Я этого не говорил, с чего ты это взял, мой... — «мальчик» бывший директор и величайший колдун успел проглотить, столкнувшись с разъярёнными взглядами слушателей. — Просто Гарри, если вы не заметили, чрезмерно эмоционален, импульсивен, его необходимо постоянно одёргивать, чтобы он не натворил того, о чём впоследствии будет сильно сожалеть.Слушатели отнеслись к этому объяснению весьма скептически, но продолжать диспут не стали.
— Разумеется.
— Подумай, Гарри, до конца ли ты понял то, что я сказал. Ведь тебе придётся следовать любому приказу, даже такому, как «беги», «прячься» или «возвращайся назад». Ты даёшь мне слово?
— Я... да, конечно.
— Если я велю тебе спрятаться, ты это сделаешь?
— Да.
— Если велю убежать, подчинишься?
— Да.
— Если велю бросить меня, спасаться самому, ты сделаешь то, что я скажу?
— Я...
— Гарри?Мгновение они смотрели друг другу в глаза.
— Да, сэр.
— Такое слово мне бы и сейчас было бы сложновато вам дать в подобной ситуации, — сказал Гарри. — Обещать бросить в беде старого человека, который, как я продолжаю верить, ничего персонально против меня самого, не имеет, лишь, можно сказать, заигрался в политические игры... немыслимо. Не удивлюсь, если в дальнейшем я нарушу данное слово.
Гарри торопливо вышел из кабинета, спустился по винтовой лестнице. В голове его вдруг всё прояснилось. Он знал, что ему следует сделать.
— Нам уже следует начинать бояться? — спросила у потолка Лили. По естественной причине собеседник ей ничего не ответил.
— Почему сразу бояться?
— Когда тебя так озаряет, это может кончиться не самым лучшим образом, — пояснил Сириус.
Когда он вернулся в гостиную, там сидели Рон с Гермионой.
— Чего хотел Дамблдор? — сразу спросила она. И с тревогой прибавила: — Гарри, с тобой всё в порядке?
— Всё, — отрывисто бросил он и, пробежав мимо них, взлетел по лестнице в спальню, где рывком распахнул свой чемодан и извлёк из него Карту Мародёров и пару свёрнутых в шарик носков.
— Мерлин, а носки тебе зачем?! — удивился отец. — Альбус посылал тебя за мантией-невидимкой. Да, можно предположить, что ты планировал и на расстоянии следить за Драко, но носки тебе зачем понадобились?
Затем он быстро спустился в гостиную и притормозил около сидевших в ошеломлении Рона и Гермионы.
— У меня мало времени, — тяжело дыша, сказал Гарри. — Дамблдор велел прихватить мантию-невидимку. Послушайте...Он коротко рассказал им, куда и зачем отправляется. Ни ахнувшая в ужасе Гермиона, ни торопливые расспросы Рона не заставили его остановиться — в мелких деталях они разберутся и сами.— Вы понимаете, что это значит? — закончил он свой стремительный рассказ. — Дамблдора здесь этой ночью не будет, так что Малфой ещё раз попытается добиться своего. Нет, слушайте! — сердито прошипел он, увидев, что и Рон, и Гермиона хотят прервать его. — Я уверен, это Малфой праздновал что-то в Выручай-комнате. Вот, — Он сунул Гермионе в руки Карту Мародёров. — Вам придётся следить за ним и за Снейпом тоже. Возьмите в помощники всех, кого сможете, из ОД. Гермиона, те галеоны, которыми мы пользовались для связи, ещё работают? Дамблдор говорит, что поставит в школе дополнительную защиту, но в деле замешан Снейп, а он знает, что это за защита и как её обойти. Правда, он не ждёт, что вы будете приглядывать за ним.
— Гарри... — начала Гермиона, глаза которой округлились от страха.
— У меня нет времени на споры, — оборвал её Гарри. — И вот это возьми. — Он вручил Рону носки.— Спасибо, — сказал Рон. — А носки-то мне для чего понадобятся?— Тебе понадобится то, что в них завёрнуто, «Феликс Фелицис». Разделите его между собой и дайте Джинни. Попрощайтесь с ней за меня. Мне пора, Дамблдор ждёт...
— Нет! — сказала Гермиона, когда Рон с трепетом извлёк из носков флакончик с золотистым зельем. — Нам он не нужен, возьми его ты — никто не знает с чем ты столкнёшься.
— Со мной всё обойдётся, я буду с Дамблдором, — сказал Гарри. — Мне просто нужна уверенность, что у вас всё хорошо... И не смотри на меня так, Гермиона. Ладно, до встречи.
— Просто план боевой кампании, — поднял брови Снейп, Драко прыснул. — Ничего не скажу, всё это более, чем естественно, учитывая... все обстоятельства. И ваш интуитивный дар, как теперь выяснилось. При данных обстоятельствах вы действовали вполне даже разумно, по крайней мере, вы сделали всё, что могли при подобном цейтноте...
— При чём?!
— У мастера Поттера было очень мало времени для того, чтобы всё как следует продумать, Альбус мог решить, что Гарри недостаточно серьёзно относится к миссии, элементарно передумать брать его с собой, если бы он стал излишне затягивать... Но Гарри максимально обезопасил друзей на случай, если за время отсутствия директора что-то случится.
Дамблдор начал спускаться по каменным ступеням, его дорожный плащ чуть колыхался в тихом летнем воздухе. Гарри, укрытый мантией-невидимкой, поспешал за ним, всё ещё задыхаясь и морщась от колотья в боку.
— Но что скажут люди, увидев, что вы уходите, профессор? — спросил он, думая о Малфое со Снейпом.
— Скажут, что я отправился пропустить рюмочку в Хогсмиде, — легко ответил Дамблдор. — Я иногда навещаю Розмерту или в «Кабанью голову» заглядываю... Во всяком случае, так это выглядит. Самое милое дело, если хочешь скрыть свою настоящую цель.
— А иначе ты никогда бы не снизошёл до общения с братом, — заметил Аберфорт. Он сидел настолько тихо в своём углу, что, хотя младший Дамблдор присутствовал при чтениях с самого начала, обнаружили его лишь теперь.
Оба вышли из ворот на сумрачную дорогу, ведущую в Хогсмид. Пока они шли по ней, быстро темнело, а когда добрались до Верхней улицы, наступила настоящая ночь. В окнах магазинов засветились огоньки. Приближаясь к «Трём мётлам», Гарри и Дамблдор услышали чьи-то громкие крики.
— И чтоб духу твоего тут больше не было! — вопила мадам Розмерта, вышвыривая из дверей потрёпанного волшебника. — О, здравствуйте, Альбус... поздновато гуляете.
— Добрый вечер, Розмерта, добрый вечер... Да вот, собрался в «Кабанью голову», вы уж не обижайтесь, просто там сегодня не так шумно, по-моему.
— Интересно, она уже успела прийти в себя? Как-то странно мадам вела себя в этой книге, — сказала Тонкс.
— Подозреваю, она была под Империусом.
— Но кто и зачем бы стал применять его к простой трактирщице? — удивился Колин Криви, но на него посмотрели, как на дурачка и мальчик замолчал.
— Трактирщики и их обслуга часто видят и слышат много больше, чем можно подумать, люди часто не обращают на них внимания и потом удивляются тому, как много человек оказались посвящёнными в чужие тайны, — сказал Моуди. — Поэтому в подобных местах следует быть максимально бдительными и осторожными.
Минуту спустя они свернули в боковую улочку. Вывеска «Кабаньей головы» слегка потрескивала, хоть ветра не было и в помине. В отличие от «Трёх мётел» это заведение выглядело совершенно пустым.
— Входить необязательно, — озираясь, прошептал Дамблдор. — Главное, никто нас пока не видит... возьми меня за руку, Гарри. Да не жми ты так, я просто собираюсь задать тебе направление. Ну, на счёт три: раз... два... три...Гарри повернулся. И мгновенно почувствовал, что его протягивают сквозь узкую резиновую трубку; дышать стало нечем, всё тело сжало почти до невыносимости, но в миг, когда ему показалось, что он вот-вот задохнётся, невидимые путы как будто лопнули, и он обнаружил, что стоит в прохладной тьме и впивает полными лёгкими свежий, солёный воздух.
— После такого описания, боюсь, многие не захотят в принципе учиться трансгрессии, — сказала Амелия.
— Вопрос привычки, — сказал Кингсли. — Порталы первое время тоже представляли из себя проблему для Гарри, но впоследствии он с этим справился.