После похорон
В этот раз было решено прочитать Книгу до конца, чтобы до завершения каникул разделаться окончательно с творчеством Роулинг и дать возможность Флитвику, не отвлекаясь ни на что, закончить подготовления к новому учебному году. У новоявленного директора и без того голова шла кругом, половины преподавательского состава ещё не хватало, но, к счастью, обнаружились доброхоты, которые взялись подыскать кандидатов на новые должности за пределами Англии, в частности, поступили резюме из Америки и Австралии, о более ближних странах и говорить не приходилось, но — на одно место теперь претендовало несколько человек, из которых предстояло выбрать одного, наиболее талантливого... А как это определить в случаях, когда директор оказывался недостаточно компетентным? А о некоторых магических аспектах слышал впервые? Впрочем, головной болью мучился не только Флитвик, Распределяющей Шляпе тоже было не до сочинительств — призраки основателей и некоторые живые маги ежедневно проводили над ней сложнейшие ритуалы, поскольку распределение учеников по факультетам теперь предстояло проводить совсем по иной системе. В помощь престарелому головному убору прибыла целая орава гоблинов, которым предстояло в начале учебного года тестировать учеников — причём не только новопоступающих, но даже выпускников! — на предмет их главных талантов и предрасположенности. Так что, хотя Флитвик продолжал на чём свет стоит ругать своих предшественников, но в глубине души он начал понимать, что могло стать изначальной причиной подобных реформ...
— Но неужели нельзя было это сделать иначе? — возмущался он. — Не приравнивать Хогвартс к высшему магическому образованию и сделать это как бы ступенью перед поступлением в Высшую Магическую Академию?!
Дамблдор охотно ответил бы Мастеру Чар, но побоялся, что его речь может оказаться воспринятой... совсем не так, как он этого хочет, поэтому промолчал. Ему приходилось беречь голос, чтобы он не сел в момент чтения — безусловно, Альбус охотно отказался бы от этой повинности, но вот только его мнения на этот счёт никто не спрашивал.
Глава 22 ПОСЛЕ ПОХОРОН — прочёл он начало следующей главы, когда получасовой перерыв закончился и слушатели опять заняли свои места.
— Что-то мне не нравится это, — сразу сказала Минерва. — Каких похорон? Чьих похорон?
— Полагаю, одного высокообразованного и многоногого обитателя Запретного Леса, — подала голос профессор Граббли-Планк. — Здесь уже было обозначено, что он болен, да и по возрасту...
Хагрид закрыл лицо обеими руками, его плечи затряслись. Мадам Максим склонилась к нему и стала что-то нашёптывать, успокаивая, но это ей удалось нескоро. И сочувствие он читал.... Далеко не во всех взглядах, даже Гарри не спешил поддержать горе своего первого друга...
— Но в Лесу остаётся ещё много акромантулов, слишком много, — качали головами собравшиеся.
— Но...
— Рубеус, я тебе уже говорила, им здесь не место, они уже чудом не убили двух мальчиков...
— Это... Олимпия, как ты...
— Послушай, мне принадлежит часть лесного массива неподалёку от Шармбатона, там пауки будут в полной безопасности и сами никого не смогут тронуть, — уговаривала его невеста. Но Хагрид упрямо мотал головой и не смотрел в её сторону.
— Альбус, читайте, — сказала леди Лонгботтом. — Хагрид потом может поубиваться над своим ещё живым другом.
Над башнями замка уже возникали оконца синего неба, но настроения Гарри эти признаки приближения лета не подняли. Его преследовали неудачи — и в попытках выяснить, чем занят Малфой, и в стараниях завести со Слагхорном разговор, чтобы побудить его поделиться воспоминаниями, которые он держал в секрете вот уже десятки лет.
— В такой ситуации следует полностью сосредоточиться на какой-то одной задаче, иначе не справишься ни с одной из них, — сказала Амелия. — Я, безусловно, всё могу понять, особенно, если предположить, что отравленная медовуха была частью замысла Драко, но, тем не менее, главнее мне представляются именно воспоминания Слагхорна, независимо от того, в чём они заключались.
— В последний раз тебе говорю, забудь о Малфое, — твердо сказала Гермиона. Они только что пообедали и сидели теперь втроем в солнечном углу замкового двора. И Гермиона, и Рон сжимали в руках брошюрку, изданную Министерством магии, «Трансгрессия — часто совершаемые ошибки и как их избежать». Сегодня после обеда обоим предстояло пройти испытания, однако до сей поры брошюрке так и не удалось успокоить их разгулявшиеся нервы. Из-за угла показалась какая-то девочка, Рон дернулся и тут же попытался спрятаться за Гермиону.
— Это не Лаванда, — устало сообщила она.
По залу опять пролетел смех.
— Думаю, к концу книги твой боггарт стал бы превращаться в Лаванду, — сказала брату Джинни. Тот фыркнул и начал что-то шептать сидевшей рядом с ним Браун, но та и не думала обижаться на книжную парочку, догадываясь, что реальный Рон относится к ней совсем иначе.
— А, хорошо, — облегченно вздохнул Рон.
— Гарри Поттер? — осведомилась девочка. — Меня просили передать вам вот это.
— Спасибо... Гарри с упавшим сердцем принял от нее маленький пергаментный свиток. И едва девочка удалилась за пределы слышимости, сказал: — Дамблдор говорил, что никаких уроков, пока я не разживусь воспоминаниями, не будет!
— Может быть, его интересуют твои успехи? — предположила Гермиона, пока Гарри разворачивал свиток. Но, развернув его, Гарри увидел не узкий косой почерк Дамблдора, а неопрятные каракули, разбирать которые было трудно еще и потому, что пергамент покрывали большие пятна расплывшихся чернил.
— Над ним что, кто-то плакал?
— И не «кто-то», а ясно кто...
«Дорогие Гарри, Рон и Гермиона! Прошлой ночью помер Арагог. Гарри и Рон, вы были с ним знакомы и знаете, какой он был замечательный.
— Замечательный... Замечательный... Замечательный... — Рон исчез из Зала со сдавленным воплем, за ним последовала и Молли, да и остальные Уизли приобрели полу-призрачное состояние — судя по всему, Рональд проснулся с криком, который должны были услышать все окружавшие. Гарри тоже вспомнил встречу со слепым акромантулом и его потомками, и, хотя он лучше держал себя в руках, по крайней мере, не стал ни кричать, ни просыпаться, но его начало трясти так, что Джеймсу пришлось очень крепко обнять сына за плечи, чтобы успокоить.
— Хагрид, — он повернулся к бывшему полувеликану, ставшему просто очень высоким человеком, — я настаиваю на том, чтобы эти твари навсегда покинули пределы Хогвартса. Насколько я могу понять, только Арагог сейчас сдерживает своих сородичей от охоты за пределами леса...
— Они бы никогда не...
— Во время чтения второй книги мы в этом убедились. Это в интересах самих акромантулов — перебраться туда, где у них не будет соблазна напасть на разумных созданий, в противном случае они будут истреблены, — сказал Кингсли. — Ты сам знаешь законы, если бы мальчики пострадали тогда, то, независимо ни от каких обстоятельств, колония бы сильно сократилась, даже если бы от неё кто-то остался. Кроме того, ввиду того, что имено ты стал инициатором данного похода, ты прямым текстом отправил их в логово свирепых людоедов, ты бы не вышел из Азкабана раньше, чем лет через десять... Акромантулы могут содержаться лишь на специализированных фермах, в ограниченном количестве и вдали от человеческих поселений. Запретный лес совершенно не похож на такую ферму и не соответствует требованиям.
— Но они же совершенно безобидные...
Зал застонал.
Гермиона, я знаю, тебе он не нравился. Для меня было бы очень важно, если бы вы смогли сегодня попозже вечером улизнуть из школы и поприсутствовать на погребении. Я собираюсь похоронить его, когда станет темнеть, это время он любил больше всего. Я знаю, так поздно вам выходить не разрешают, но вы можете воспользоваться мантией. Не стал бы просить, да в одиночку мне этого не вынести.Хагрид».
— Просто слов нет, — Скримджер сдвинул брови. — Отлично зная, насколько опасна обстановка в стране, зная, что студентам опасно покидать пределы замка после определённого времени, вы готовы рискнуть их жизнями ради паука?! Да и о каком погребении может идти речь в отношении акромантула?!
— А что, только из-за того, что это паук, его и похоронить нельзя?! — возмутился Хагрид.
— Не думаю, что вам удастся это сделать, учитывая, что пауки всегда пожирают своих слабых и мёртвых сородичей и, забирая у них тело Арагога, вы отнимаете у них законную пищу, — пояснил Амос Диггори. — И я не думаю, что полувеликан сумеет в одиночку противостоять целой колонии акромантулов. Полноценный — да, хотя после этого яд всё равно его прикончит, но...
— Глупости вы это говорите, мистер Диггори, хоть и умным человеком считаетесь... Не по-человечески это... — завёл Хагрид.
— Так это и не людей касается, а вот вы, судя по вашим словам, далеко не все аспекты жизни своих любимых чудищ успели изучить, — сурово сказал Кингсли, и все были на его стороне, в том числе и Гарри, так что Хагриду пришлось заткнуться.
— Взгляни, — сказал Гарри, протягивая послание Гермионе.
— Господи, — вздохнула Гермиона, быстро просмотрев его и передав Рону, лицо которого, пока он читал, становилось все более недоуменным.
— Он спятил! — возмутился Рон, закончив чтение. — Эта тварь предложила своим дружкам-приятелям сожрать меня и Гарри! Угощайтесь, дескать! А теперь Хагрид ждет, что мы придем поплакать над ее кошмарной волосатой тушей!
— Мало того, — подхватила Гермиона, — он просит нас покинуть замок ночью, зная, что школа охраняется в миллион раз строже и если нас застукают, мы схлопочем большие неприятности.
— Раньше-то мы к нему ходили, — сказал Гарри.
— Но не по такому же поводу, — ответила Гермиона. — Мы рисковали, и сильно, чтобы выручить Хагрида, но, в конце-то концов, Арагог уже умер. Если бы речь шла о его спасении...
— То я пошел бы туда с еще меньшей охотой, — решительно заявил Рон. — Ты не сталкивалась с ним, Гермиона. Поверь, мертвый он намного приятней живого.
— Да как вы можете... Это же они не всерьёз, так, пошутить хотели...
— Мы бы тоже охотно повеселились, — жёстко сказал Скримджер. — Ну, безусловно, не наше ведомство, но специалисты из Отдела Ликвидации Особо Опасных Существ.
— А вы, Хагрид, лучше помолчите, раз не можете сказать ничего умного, — сказала МакГонагалл и несчастный совсем поник. Было видно, что он в этот момент желает как можно скорее проснуться, чтобы оказаться подальше от этих бесчувственных людей, некоторые из которых до сих пор вполне даже удачно прикидывались его друзьями.
Гарри снова взял записку вгляделся в покрывающие ее чернильные пятна. На пергамент явно градом сыпались слезы...
— Гарри, даже и не думай идти к нему, — сказала Гермиона. — Рисковать ради этого отсидкой в школе — полная бессмыслица.Гарри вздохнул.
— Да знаю я, — сказал он. — Похоже, Хагриду придется хоронить Арагога без нас.
— Да, придется, — с облегчением сказала Гермиона. — Послушай, на зельеварении сегодня почти никого не будет, все же на испытания уйдут... Ты бы попробовал еще разок уломать Слизнорта.
— Думаешь, в пятьдесят седьмой раз мне улыбнется удача? — с горечью спросил Гарри.
— Удача! — вдруг выпалил Рон. — Вот оно, Гарри, запасись удачей!
— О чем ты?
— Да ведь у тебя есть зелье удачи!
— Рон, а точно! Ну точно же! — ошеломленно произнесла Гермиона.Гарри уставился на друзей.
— «Феликс Фелицис»? — сказал он. — Ну, не знаю... Я приберегал его для...
— Это для чего же? — скептически поинтересовался Рон.
— Что может быть важнее этих воспоминаний, Гарри? — спросила Гермиона.
— Полагаю, это могло бы пригодиться в случае, если бы Гарри вновь пришлось столкнуться с Милордом, — сказал Невилл. — Вернее даже не «если», а «когда».
— Но я не думаю, что у Гарри будет время и возможность принять какое бы то ни было зелье, — возразил Эрни. — И я не думаю, что Гарри успел бы к тому времени развить свой дар прорицателя, чтобы предугадать эту встречу.
— Полагаю, Гарри экономил это для слежки за мной, — хмыкнул Драко. Гриффиндорец кивнул.
Гарри не ответил. В последнее время мысли о золотом флакончике раз за разом возникали на самом краешке его воображения. Неопределенные, смутные планы, в которых Джинни порывает с Дином, а Рон счастлив, что у сестры появился новый сердечный друг. Все это вызревало в глубинах его сознания, являясь Гарри лишь в сновидениях или в сумеречной зоне, лежащей между сном и пробуждением...
— Всё это красивые мечты, но — не то, на что в данной ситуации стоило тратить феликс фелицис, — сказала леди Лонгботтом.
— Ну да, тем более, что не Джинни является моей парой, — согласился парень, улыбаясь Дафне.
— Гарри? Ты еще здесь? — спросила Гермиона.
— Что? Да, конечно, — встряхнувшись, ответил он. — Ладно, если я не смогу разговорить сегодня Слагхорна, придется принять «Феликс Фелицис» и сделать еще одну попытку.
— Ну, значит, решено, — отрывисто произнесла Гермиона, встав и совершив грациозный пируэт. — Нацеленность... настойчивость... неспешность... — пробормотала она.
— Хватит тебе, — взмолился Рон, — и так уж с души воротит... Скорее прикрой меня!
— Да не Лаванда это! — нетерпеливо одернула его Гермиона. Но во двор выходили еще две девочки, и Рон мгновенно нырнул ей за спину.
— Рональд, это совсем не дело — шарахаться от каждой тени определённого пола, — покачала головой его мать, только в этот момент все заметили, что Рон и Молли вернулись, судя по всему, наглотавшись успокаивающих зелий. Гиппократ Сметвик подошёл к парню, осмотрел его глаза и нахмурился.
— Эта глава — последняя, — постановил он. — И я настаиваю на перерыве хотя бы на несколько ночей, на случай, если там опять будут описываться чудища, вроде акромантулов, в том или ином виде...
— Не я назначаю ночь слушаний, — возразил Альбус. — Будь моя воля...
— Вы бы не позволили мне произнести формулу, даже если бы я в итоге оказался в Азкабане, — резко ответил Гарри. Он бы сказал ещё что-то, но Джеймс и Дафна с двух сторон взяли его за руки.
— Пронесло, — сказал Рон, выглядывая ради проверки из-за плеча Гермионы. — Да, видок у них не самый счастливый, верно?
— Так это же сестры Монтгомери. Какое уж тут счастье после того, что произошло с их младшим братом, — отозвалась Гермиона.
— С Дэвисом?! Но ведь ему всего пять лет! — вскрикнула одна из слушательниц — Нателла Монтгомери, её сестра Розина ничего не сказала, но было видно, что она тоже сильно испугалась.
— Если честно, я уже запутался в том, что с чьими родственниками происходит, — сказал Рон.
— На их брата напал оборотень. По слухам, его мать отказалась помогать Пожирателям смерти. В общем, мальчику было всего пять лет и спасти его не удалось, умер в больнице святого Мунго.
— Умер? — в ужасе переспросил Гарри. — Но ведь оборотни не убивают, они лишь обращают человека в себе подобного.
— Случается, и убивают, — сказал ставший вдруг непривычно серьезным Рон. — Я слышал, такое бывает, когда оборотень слишком уж распалится.
— Кроме того... Даже обычный волк может легко загрызть насмерть, если схватит за горло, — сказал Ремус, содрогнувшись. — Плюс... Детский организм очень редко переносит заражение, в большинстве случаев, даже если ребёнок не умирает от самих травм, то первая же трансформация его убивает... Меня насилу вытащили, использовав очень сильные зелья, которые являются лишь условно-позволенными, кажется, моего спасителя после этого лишили лицензии и возможности заниматься целительской деятельностью.
— Как звали того оборотня? — быстро спросил Гарри.
— Говорят, это был Фенрир Сивый, — ответила Гермиона.
— Я так и знал. Маньяк, которому нравится нападать на детей. Мне о нем Люпин говорил! — гневно произнес Гарри.Гермиона смерила его суровым взглядом.
— Гарри, ты должен добыть это воспоминание, — сказала она. — С его помощью можно остановить Волдеморта, так? А все эти ужасы творятся по его милости...
— Ну да, если Милорда не остановить, то многие ребята впоследствии позавидуют маленькому Дэвису, — запереглядывались слушатели.
Учеников на урок зельеварения явилось только трое: Гарри, Эрни и Драко Малфой.
— Все еще слишком юны для трансгрессии, не так ли? — добродушно осведомился Слагхорн. — Дожидаетесь семнадцатилетия?Все покивали.
— Ну-те-с, — бодро продолжал Слагхорн, — раз уж нас так мало, давайте повеселимся. Состряпайте мне что-нибудь забавное.
— Замечательная мысль, сэр, — потирая ладони, льстиво отозвался Эрни.Малфой даже не улыбнулся.
— Что значит «забавное»? — сварливо осведомился он.— Ну, удивите меня, — беззаботно ответил Слагхорн.
— Интересно, чем таким его можно удивить и что Слагхорн сочтёт достаточно «забавным»? — запереглядывались те, кто был знаком с означенным зельеваром. — Вся надежда на Принца-Полукровку и его правки... Северус, там может быть что-нибудь полезное? — все дружно уставились на носителя означенного прозвища.
— Там найдётся немало интересного, но меня беспокоит другое, — Снейп явно ожидал, на каком этапе будет применена сектумсемпра и с каким результатом. Гарри и Малфоев тоже очень интересовал данный вопрос.
Малфой недовольно раскрыл «Расширенный курс зельеварения». Всем своим видом он давал понять, что считает эти уроки пустой тратой времени. Наблюдая за ним поверх своего учебника, Гарри думал, что Малфой наверняка жалеет о том, что не сидит сейчас в Выручай-комнате.Обман ли это воображения или Малфой тоже похудел, подобно Тонкс? Побледнел-то уж точно, и кожа его приобрела сероватый оттенок, скорее всего, потому, что ей в последнее время редко случалось видеть дневной свет. Но никакого самодовольства, возбуждения, высокомерия в Малфое больше не наблюдалось — ни следа былой самоуверенности, с которой он открыто бахвалился в «Хогвартс-экспрессе» заданием, полученным от Волдеморта. И вывод отсюда, по мнению Гарри, следовал только один: выполнение этого задания, в чем бы оно ни состояло, дается ему плохо.
— И цена этого могла быть очень дорогой, — сказал Снейп. — Боюсь, от этого напрямую зависела жизнь всей семьи Малфоев, не только одного Драко.
Люциус, Нарцисса и, как некоторым показалось, Милорд чуть склонили головы, подтверждая, что догадка зельевара, скорее всего, близка к тому, что ожидало Малфоев при данном развитии событий.
Приободренный этими мыслями, Гарри полистал свой «Расширенный курс» и обнаружил основательно переделанный Принцем вариант Эйфорийного эликсира, не только отвечавший требованиям Слагхорна, но и способный (от этой мысли у Гарри подпрыгнуло сердце) привести его в такое приятное расположение духа, что он, глядишь, и поделится с Гарри воспоминаниями. Если, конечно, удастся уговорить его снять с эликсира пробу.
— Великолепно, рассуждали вы правильно, — кивнул Снейп. — Выбор был очень хороший и рецепт был переделан достаточно для того, чтобы впечатлить того, кто счёл бы это вашим собственным изобретением. Правда, я сильно сомневаюсь, что Слагхорн не догадается, почему вы выбрали именно Эйфорию и ещё более сомнительно, что он попробует её — чтобы не проболтаться...
— Ну что ж, выглядит просто чудесно, — по прошествии полутора часов, хлопнув в ладоши, изрек Слагхорн и вгляделся в отливавшее солнечным светом содержимое котла Гарри. — Эйфория, насколько я понимаю? А что это за запах? М-м-м... вы добавили сюда побег перечной мяты, не так ли? Прием нешаблонный, но отмеченный проблеском вдохновения, Гарри. Он сможет уравновесить побочные эффекты вроде пения во все горло и потребности дергать каждого встречного за нос... Право же, мой мальчик, я никак не возьму в толк, где вы черпаете эти блестящие идеи... разве что...Гарри ногой затолкал книгу Принца-полукровки поглубже в сумку.— ...разве что в вас говорят материнские гены!
— Может быть, — с облегчением подтвердил Гарри.Эрни сидел с недовольной физиономией. Решив хоть раз превзойти Гарри, он с чрезмерной поспешностью состряпал снадобье собственного изобретения, а оно свернулось и теперь лежало на дне его котла наподобие лиловой клецки. Малфой же с кислым видом укладывал сумку — Слагхорн объявил его Икотную микстуру всего только «сносной».
— Да, это совсем не то, что могло бы впечатлить Хораса, — сказала МакГонагалл.
— И мысли Драко явно были слишком далеки от зельеварения, — вздохнула Нарцисса.
Зазвенел звонок, Эрни с Малфоем сразу ушли.
— Сэр, — начал Гарри, но Слагхорн тут же стал озираться и, увидев, что, кроме него и Гарри, в классе никого не осталось, быстро-быстро потопал к двери.— Профессор... Профессор, вы не хотите попробовать мое зе... — в отчаянии закричал ему вслед Гарри.Но Слагхорн уже исчез. Гарри уныло опорожнил свой котел, собрал сумку и, покинув подземелье, медленно поднялся в гриффиндорскую гостиную.Рон с Гермионой возвратились только под вечер.
— Гарри! — едва появившись из портретного проема, воскликнула Гермиона. — Гарри, я все сдала!
— Умница! — откликнулся Гарри. — А Рон?
— Он... Ну, в общем, провалился, — прошептала Гермиона. В гостиную, ссутулясь, вошел донельзя мрачный Рон. — На самом деле ему не повезло, ерунда совершенная, просто экзаменатор заметил, что он оставил позади половину брови... А как у тебя со Слагхорном?
— Радоваться нечему, — пробурчал Гарри, когда к ним приблизился Рон. — Не повезло тебе, дружок, ничего, сдашь в следующий раз. Вместе и сдадим.
— Там видно будет, — угрюмо сказал Рон. — Представляешь, половинка брови. Какая им разница!
— Большая разница. Проявил слабость в такой мелочи, ошибёшься в большем, — сказал присутствующий специалист.
— Я понимаю, — постаралась утешить его Гермиона, — придрался он к тебе, вот и все...
— Просто мы отлично знаем, что может случиться, если выдавать лицензию всем желающим, несмотря на их умение трансгрессировать, — сказал чиновник. — Одно время мы закрывали глаза на такие мелочи, как брови и ногти, но это приводило к тому, что бедолаги, считая, что всё могут, не доучивались, как им рекомендовалось, и через какое-то время теряли конечности, было зафиксировано даже несколько случаев с летальным исходом, после чего меры были ужесточены. Безусловно, условия, при которых вы проходили обучение в Книге... Просто удивительно, что хоть кто-то сумел сдать экзамены, вы, мисс Грейнджер, должны быть очень сильной колдуньей, несмотря на свою маглорожденность.
Большую часть ужина все трое ругательски ругали экзаменатора по трансгрессии, и, когда они направились в гриффиндорскую гостиную, попутно обсуждая неотвязную проблему Слагхорна и его памяти, Рон хоть немного повеселел.
— Так что, Гарри, собираешься ты использовать «Феликс Фелицис» или не собираешься? — требовательно спросил он.
— Наверное, придется, — ответил Гарри. — Не думаю, что мне понадобится весь флакон, там зелья на двенадцать часов, не всю же ночь это займет... Просто приму глоточек. Часов двух-трех мне за глаза хватит.
— После него так здорово себя чувствуешь, — ударился в воспоминания Рон. — Кажется, что просто не можешь хоть что-то сделать неправильно.
По залу прокатился хохот.
— И когда вы сумели в этом убедиться? — спросил Кингсли. — В принципе, это и в самом деле так, но, насколько я помню, вы не пробовали фелицис.
— Ты это о чем? — рассмеялась Гермиона. — Ты же его и не пробовал ни разу!
— Да, но я-то думал, что попробовал, ведь так? — ответил Рон тоном человека, который вынужден объяснять совершенно очевидные вещи. — Стало быть, разницы никакой не было...
По Залу опять прокатился весёлый смех, причём все убедились, что Рональд вполне оправился от своего испуга и оставалось надеяться, что это будет последняя глава с упоминанием восьминогих и восьмиглазых тварей.
— А вы пили это зелье, мистер Шеклболт? — спросил Колин Криви. — Оно и в самом деле даёт такой эффект?
— Однажды попробовал, — усмехнулся чернокожий мракоборец. — Ещё в процессе подготовки. Это, как и в случае мастера Поттера, был приз тому, кто займёт первое место в испытаниях. Первое место тогда заняли двое — я и Один Стремор...
— Стремор? Которого отчислили незадолго до выпускных испытаний? — спросил Скримджер.
— Да. Он тогда пытался сжульничать, приняв фелицис непосредственно перед испытаниями, но это было зафиксировано и после этого Один потерял возможность занимать в Министерстве любую должность выше Младшего сотрудника... И в нашем Центре он также не имеет права появляться исключительно, как по прямому распоряжению главы своего отдела... Хозяйственного...
— Ужасно... И я надеюсь, что это послужило хорошим уроком для остальных жуликов, — сказала Гермиона. — Хотя, с другой стороны, если он до этого занял первое место, этот Стремор и безо всяких зелий должен был быть...
— Да, он был очень хорош, но почему-то постоянно сомневался в своих силах, как мы его ни поддерживали. Главное, когда он входил в кабинет или на полосу, страх улетучивался, хотя за минуту до этого Один пребывал в полуобморочном состоянии и его постоянно приходилось удерживать от побега. Мы тогда просили за него и нам даже готовы были пойти навстречу, но те испытания проходили не только в присутствии министра, прибыла комиссия из других стран, кажется, Германии и Норвегии, поэтому скидок быть никак не могло...
Поскольку они всего минуту назад видели входившего в Большой зал Слагхорна и знали, что за ужином он любит засиживаться подолгу, все трое помедлили немного в гостиной. План их состоял в том, что Гарри должен будет отправиться в кабинет Слагхорна ко времени возвращения туда профессора. Когда солнце коснулось верхушек деревьев в Запретном лесу, они решили, что нужный миг настал, и, убедившись, что Невилл, Дин и Симус не собираются покидать гостиную, проскользнули в спальню мальчиков.Гарри вытащил со дна своего чемодана комок носков и извлек из него крошечный, поблескивающий флакончик.
— И почему очень часто ценные вещи небольшого размера стараются прятать именно в носках? — спросила Тонкс, качая головой.
— Но ведь должна же быть хоть какая-то польза от носков дяди Вернона...
— Я говорю не только о вас, мастер Поттер, но о большинстве моих знакомых...
— Ну, поехали, — сказал он, поднеся флакончик к губам и сделав тщательно отмеренный глоток.
— Что ты чувствуешь? — прошептала Гермиона. Гарри ответил не сразу. В него медленно, но верно начинало прокрадываться ощущение бесконечных возможностей, ему казалось, что он может справиться со всем на свете... А уж овладеть памятью Слагхорна вдруг представилось делом не только возможным, но и предельно простым.
— То есть, Рональд не ошибся в своих ожиданиях, — усмехнулась МакГонагалл, глядя на рыжую составную былого Золотого Трио.
Гарри вскочил на ноги, он улыбался, до краев наполненный уверенностью в себе.
— Великолепно, — сказал он. — Просто великолепно. Ладно, я пошел к Хагриду.
— Куда? — ошеломленно воскликнули в один голос Рон с Гермионой.
Ошеломлены были не только они, но и все слушатели, по крайней мере, глаза выдавали высшую степень удивления.
— Не помню, чтобы Хорас был так уж дружен с Хагридом, — сказал Флитвик. — Зачем надо идти к Хагриду? Он, что, знает тайну Слагхорна? Не думаю, старик отлично знает способность нашего большого друга держать язык за зубами... Плюс горе...
— Филиус, Арагог — акромантул, — хлопнул себя по лбу Снейп. — Это просто кладезь ценных ингредиентов для зельеваров, даже если бы Хорасу самому не был нужен яд или слюна этой твари, он легко мог бы на них заработать, а при данных обстоятельствах многие уцепились бы за любую возможность получить хоть несколько галлеонов... А пристрастие Слагхорна ко всевозможным лакомствам и прочим элементам комфорта должно обходиться ему... недёшево. Наверняка, узнав о погребении, старик не сможет не пойти туда в надежде заполучить хоть что-нибудь...
— Постой, Гарри, тебе же нужно повидаться со Слагхорном, помнишь? — сказала Гермиона.
— Нет, — уверенно сказал он. — Я иду к Хагриду, это самое лучшее, я чувствую.
— Ты чувствуешь, что самое лучшее — заняться похоронами гигантского паука? — в совершенном недоумении спросил Рон.
— Ну да, — сказал Гарри, вытаскивая из сумки мантию-невидимку. — Я чувствую, что должен быть этой ночью там, понимаете?
— Нет, — хором ответили Рон с Гермионой, теперь уже явно обеспокоенные.— Слушай, а это точно «Феликс Фелицис»? — поднимая флакончик к свету, озабоченно спросила Гермиона. — У тебя никаких больше флаконов нет, наполненных... ну, не знаю...
— Настоем невменяемости, — подсказал Рон, глядя, как Гарри набрасывает на плечи мантию.
Опять раздался дружный смех.
— А такие зелья бывают? — спросил Деннис Криви.
— Представьте себе, существует такой настой, — усмехнулся Снейп. — И он очень прост в приготовлении, проблема в том, что противоядие к нему может приготовить лишь тот, кто принял настой, причём лекарство готовится... довольно долго, а принять его следует в течение получаса после отравления, поэтому его не используют.Многие заметили, как близнецы Уизли переглянулись с весьма загадочными выражениями лиц. Блейз открыл было рот, чтобы возмутиться, но потом ему что-то пришло в голову и он, воспользовавшись тем, что сидел неподалёку, пожал обоим руки. У Гарри и Терри не было такой возможности, но они оба показали кулаки и Снейп нарочито-мученически застонал.
— А у тебя в принципе есть такая привычка — держать под рукой флаконы с зельями? — спросил вдруг Теодор.
— До недавнего времени не было, — усмехнулся Гарри. — Но теперь приходится, — он приподнял футболку и показал, что из-за пояса торчат горлышки небольших бутылочек. Близнецы, Терри, Карин и Блейз тоже оказались владельцами аналогичных наборов. — Яд, противоядие, некоторые зелья, которые должны настаиваться при непосредственным контакте с изготовителем, а таких достаточно много, когда будешь учиться, заметишь, что при официальных занятиях большинство ингредиентов приходится разделывать самостоятельно, а потом ссыпать щепотью, некоторые ещё подлежат обдуванию... Много разных фокусов, направленных именно на насыщения зелья и его составляющих аурой изготовителя.
Гарри захохотал, еще сильнее встревожив Гермиону и Рона.
— Поверьте мне, — сказал он, — я знаю, что делаю. По крайней мере... — он уверенно шагнул к двери, — «Феликс» знает.Набросив мантию-невидимку на голову, он начал спускаться по лестнице, Рон с Гермионой поспешили следом. Добравшись донизу, Гарри проскользнул в открытую дверь.
— Чем это ты с ней там занимался? — взвизгнула Лаванда Браун, глядя сквозь Гарри на Рона и Гермиону, вышедших вместе из спален мальчиков. Гарри, метнувшись через гостиную, чтобы оторваться от них, услышал, как Рон залопотал что-то бессвязное.
— Вместо того, чтобы просто объяснить девушке, что она тебе не интересна и ты не собираешься с ней больше встречаться, — вздохнула Парвати.
Выбраться через портретный проем оказалось совсем просто — едва Гарри приблизился к нему, навстречу вылезли Джинни с Дином, и Гарри удалось проскользнуть между ними. При этом он ненароком задел Джинни.
— Не пихайся, пожалуйста, Дин, — раздраженно сказала она. — Вечно ты пихаешься, как будто я и без тебя не справлюсь...
— Хорошо, не буду, — отозвался тот под дружный смех. — Надеюсь, Блейз будет галантнее...
Почему он решил, что самое правильное — это направиться к Хагриду, Гарри не имел ни малейшего представления. Все выглядело так, точно зелье удачи освещает перед ним путь на несколько шагов сразу. Конца пути Гарри не видел, какое отношение имеет к нему Слагхорн, не понимал, но был уверен, что это лучший из путей, ведущих к памяти профессора.
Было видно, что многие пытаются понять, как это возможно, но Снейп опять догадался первым, хотя и не стал ничего объяснять.
Дойдя до вестибюля, Гарри обнаружил, что Филч забыл запереть входные двери.
— Я в жизни никогда ничего не забываю! — возмутился бывший завхоз.
— Аргус, тут возможны разные варианты, — сказал Флитвик. — Для начала — Феликс Фелицис. Потом — мы ведь не знаем, какой был час. И — это могла быть не ваша вина, ведь преподаватели наверняка даже в столь тяжёлое время могли свободно перемещаться по всей территории, кто-то из них мог выйти, разблокировав двери. Сколько раз Помона выходила к своим саженцам? Северусу приходится по ночам забредать вообще в Запретный лес в поисках каких-то его ингредиентов... Я сам довольно часто выхожу в полнолуние и, кажется, пару раз забывал про засовы...
Уже на нижней ступеньке ему пришло в голову, что лучше всего пройти к Хагриду огородами.
— Потратив на это лишних полчаса времени, — покачала головой профессор Спраут.
Дорога была не самой близкой, но Гарри точно знал, что должен исполнить эту прихоть. Он направился прямиком к огороду, где с удовольствием, но без особого удивления обнаружил профессора Слагхорна, который беседовал с профессором Спраут. Гарри затаился за невысокой каменной оградой, ощущая покой, воцарившийся в мире, и вслушиваясь в разговор двух профессоров.
— Благодарю вас за то, что потратили на меня столько времени, Помона, — учтиво говорил Слагхорн. — Большинство авторитетов сходятся на том, что они наиболее действенны, если их собирать в сумерки.
— О, я совершенно с ними согласна, — горячо ответила профессор Спраут.
— Вот вам и ответ на замечание Аргуса, — кивнул Снейп. — Очень многие травы дают нужный эффект, если их собрать в строго определённое время суток.
Охваченный мгновенным желанием показаться Слагхорну, Гарри размашисто стянул с себя мантию.
— Добрый вечер, профессор.
— Клянусь бородой Мерлина, до чего ж вы меня напугали! — сказал Слагхорн, опасливо замерев на месте. — Как вам удалось выбраться из замка?
— По-моему, Филч забыл запереть двери, — бодро сообщил Гарри и с удовольствием увидел, как помрачнел Слагхорн.
— Я на него жалобу подам. Этот господин, если хотите знать мое мнение, больше интересуется мусором, чем нашей безопасностью...
— Жалобу на меня?! Возмутительно! И я всегда чётко выполняю все свои обязанности! — возмутился Филч, стуча кулаком по подлокотнику кресла. — Всегда! Это наговор! Сами открываете двери в ночное время, а страдаю потом я!
— Аргус, успокойтесь, — сказала Минерва. — Этого ведь не было и мы знаем, что в вашем Центре просто образцовый порядок. К вам в данной ситуации никаких претензий, я нисколько не сомневаюсь, что Слагхорн просто хочет заговорить Гарри, чтобы избежать неприятных расспросов.
Однако что вы-то здесь делаете, Гарри?
— Видите ли, сэр, тут такая история с Хагридом, — ответил Гарри, мгновенно сообразив, что самое верное сейчас, это говорить правду. — Он страшно расстроен. Но только, профессор, вы никому не скажете? Я не хочу навлекать на него неприятности.В Слагхорне явно проснулось любопытство.
— Ну, обещать я ничего не могу, — грубовато ответил он. — Но мне известно, что Дамблдор полностью доверяет Хагриду, и потому уверен, что ничего страшного он совершить не может.
— Но, к сожалению, понимание «страшного» и «безопасного» для Хагрида, Слагхорна и Альбуса может сильно различаться, — покачала головой леди Лонгботтом. — Но и отвязаться после такого от Хораса вам никак не удастся, он выпытает у вас всё.— Наверняка именно на это и был расчёт.
— Так вот, у него был гигантский паук, Хагрид держал его много лет в Лесу. Паук умел разговаривать и так далее...
— До меня доходили слухи, что в Лесу водятся акромантулы, — негромко сказал Слагхорн, оглядываясь на черную стену деревьев. — Выходит, это правда?
— Да, — подтвердил Гарри. — Но только этот паук, Арагог, первый, кого Хагриду удалось приручить, прошлой ночью умер. Хагрид так горюет. Он хочет, чтобы кто-нибудь поприсутствовал на похоронах, вот я и пообещал прийти.
— Трогательно, трогательно, — задумчиво произнес Слагхорн; его большие, печальные глаза теперь неотрывно смотрели на далекий свет, горевший в хижине лесничего. — Между прочим, яд акромантула очень ценен, особенно если это животное только что умерло и еще не иссохло... Конечно, я не стал бы вести себя бестактно, тем более что Хагрид расстроен, но если бы можно было раздобыть немного... Видите ли, добыть яд из живого акромантула практически невозможно...Казалось, Слагхорн разговаривает теперь больше с собой, чем с Гарри.— Будет ужасно, если он так и пропадет, никому не доставшись. За литр можно двести галеонов выручить, а жалованье мое, если честно, не так уж и велико...
— Двести галеонов за литр??!!?!
— Акромантул — чрезвычайно редкая тварь в наших широтах, — напомнил всем Снейп. — Полагаю, данная колония — крупнейшая в Шотландии, если не единственная. Получить яд от живой особи чрезвычайно сложно, если только не поймать новорожденного паука, но его яд очень слаб, а взрослый... Вы слышали, что он из себя представляет и что может угрожать тому, кто рискнёт к ним сунуться. Мёртвого акромантула сородичи тут же пожирают, так что их частицы входят в число очень редких и ценных ингредиентов на рынке зельеваров, чаще всего их приходится разыскивать на чёрном рынке и у таких личностей, как мистер Горбин, и это может обойтись ещё дороже. Я сам год назад приобрёл литр яда за двести пятьдесят галеонов...
— Наверное, зельеварение — очень дорогая наука, — вздохнул кто-то из второкурсников.
— Но настоящий зельевар за свою работу получает достаточно средств, чтобы не просто окупить расходы, но и разбогатеть. Слагхорн хоть и жалуется на маленькое жалованье — а оно и в самом деле не такое уж и большое — но достаточно обеспечен, благодаря нескольким запатентованным составам. Если мистеры Уизли доведут свои находки до ума, то это может со временем сделает их богатыми.
Вот теперь Гарри совершенно ясно понял, что ему следует сделать.
— Вообще-то... — сказал он, весьма убедительно изображая нерешительность, — если бы вы согласились пойти со мной, профессор, Хагрид, наверное, был бы очень доволен. И Арагог получил бы настоящие проводы, понимаете?
— Конечно, — согласился Слагхорн, в глазах которого уже вспыхнуло неподдельное воодушевление. — Знаете что, Гарри, давайте прямо там и встретимся. Я прихвачу пару бутылочек, выпьем за здоровье бедного животного... ну, то есть не за здоровье, разумеется...
— Вот-вот, Слагхорн использует любую возможность, чтобы полакомиться медовухой, — хмыкнула Августа. — И если он напьётся, а мастер Поттер сумеет правильно сформулировать свой вопрос, то задание будет выполнено.
— Где мы его похороним? — спросил он. — В Лесу?
— Ну уж нет, — ответил Хагрид, утирая слезы полой рубашки. — После его смерти другие пауки меня к своим паутинам близко не подпустят. Оказывается, они меня только потому и не слопали, что он не велел! Представляешь, Гарри?Честным ответом на этот вопрос было бы «да». Гарри с содроганием вспомнил, как он вместе с Роном столкнулся с акромантулами лицом к лицу, — оба отчетливо поняли тогда, что один только Арагог и мешает паукам сожрать Хагрида.— Отродясь не знал в Лесу мест, куда мне дорога заказана! — покачивая головой, продолжал Хагрид. — Да, скажу я тебе, не легкая была работка, вытащить оттуда тело Арагога, они ж обычно покойников своих, того, съедают. Но только я хотел, чтоб у него были хорошие похороны, поминки чин по чину.
— Мы вам об этом говорили, — Амелия посмотрела на ошеломлённого подтверждением прежних утверждений лесничего. — Вам теперь будет небезопасно в лесу — я имею ввиду: после смерти Арагога, его потомство будет следить за вами с самой опушки и малейший неосторожный шаг приведёт к атаке. Вы же теперь уязвимы, как никогда.
Он опять зарыдал, и Гарри опять принялся гладить его по локтю, говоря при этом (зелье, похоже, указывало, что именно так и следует поступить):
— По дороге сюда я повстречал профессора Слагхорна, Хагрид.
— Так ты неприятности нажил? — подняв на него озабоченный взгляд, спросил Хагрид. — Тебе ж не положено из замка по вечерам выходить, я знаю. Эх, моя вина...
— Нет-нет, он как услышал, куда я иду, сказал, что хотел бы тоже прийти, принести Арагогу последнюю дань уважения, — ответил Гарри. — По-моему он пошел переодеться во что-нибудь более подходящее, ну и прихватить несколько бутылок вина, чтобы мы могли выпить в память Арагога.
— Да что ты? — Хагрид явно был и изумлен, и тронут. — Какой он хороший человек; опять же, и тебя не выдал. Я раньше с Хорасом Слагхорном особых дел не имел... Значит, решил проститься со стариком Арагогом? Да, ему бы это понравилось, Арагогу то есть...
— И с чего бы это могло понравиться акромантулу? — переглянулись между собой слушатели, понимая, что ответа не получат.
Гарри подумал про себя, что Арагогу больше всего понравилось бы в Слагхорне обилие съедобной плоти,
— Это точно.
Все трое вышли в разбитый за хижиной огород. Бледная луна поблескивала в ветвях деревьев, ее свет, смешиваясь со светом из окошка хижины, озарял тело Арагога, лежавшее на краю огромной ямы рядом с холмом сырой земли высотой метра три.
— Думаю, таких холмов было два или три, — сказал Снейп. — Учитывая, что следы захоронения следовало как следует скрыть, а после смерти тело паука сначала сильно раздувается и могилу следует копать куда глубже, чем для другой твари подобных размеров.
— Величественное зрелище, — заметил Слагхорн, подступая к голове паука. Восемь пустых молочно-белых глаз таращились в небо, два огромных неподвижных жвала тускло блестели в лунном свете. Когда Слагхорн склонился над ними, желая, видимо, получше рассмотреть гигантскую волосатую голову, Гарри почудилось, что до него донеслось звяканье склянок.
— Не всякий может оценить их красоту, — сказал в спину Слагхорну Хагрид; он морщился, из уголков глаз капали слезы. — Вот уж не знал, что вам интересны существа вроде Арагога, Хорас.
— Интересны? Хагрид, дорогой, я просто преклоняюсь перед ними, — отступая от тела, сказал Слагхорн.
— И тем больше, чем большую ценность для зельеварения они собой представляют, — суждение всех, имевших представление о данной науке.
Гарри увидел, как блеснул, исчезая под его мантией, один из пузырьков; впрочем, Хагрид, в который раз промокавший глаза, ничего не заметил.
— Ну что ж, приступим к погребению?Хагрид кивнул, шагнул вперед. Он поднял гигантского паука на руки и, оглушительно крякнув, перекатил его в темную яму. Паук с жутким хрустом ударился о ее дно. Хагрид снова расплакался.
— Да, вам сейчас нелегко, ведь вы знали его лучше, чем кто бы то ни было, — сказал Слагхорн и похлопал Хагрида по локтю, ибо, как и Гарри, выше достать не мог. — Вы позволите мне сказать несколько слов?«Должно быть, — думал Гарри, — он выкачал из Арагога немало яда, и очень хорошего качества».
— Думаю, не только чистого яда, но и слюны, а она ещё дороже, — хмыкнул Снейп.
Довольная улыбка никак не желала сойти с лица Слагхорна, он приблизился к краю могилы и произнес медленно и внушительно:
— Прощай, Арагог, царь арахнидов! Все, кто тебя знал, никогда не забудут твою долгую и преданную дружбу! И хоть тело твое истлеет, дух так и останется жить в тихих, окутанных паутиной уголках твоего родного Леса. И пусть твое многоглазое потомство процветает вовек, а люди, что дружили с тобой, да смогут утешиться и пережить эту утрату.
— Это... это было прекрасно! — взвыл Хагрид и, зарыдав пуще прежнего, повалился на кучу компоста.
— Ну будет, будет, — сказал Слагхорн и взмахнул волшебной палочкой, огромная груда земли поднялась в воздух и с глухим стуком упала на мертвого паука, образовав гладкий холмик. — Войдем в дом, выпьем. Поддержите его с другого бока, Гарри... вот так. Пойдемте, Хагрид... вы молодец...Они сгрузили Хагрида в кресло у стола. Клык, угрюмо просидевший все похороны в своей корзине, теперь подошел к ним, мягко ступая, и, как обычно, положил тяжелую голову на колени Гарри. Слагхорн откупорил одну из принесенных им бутылок с вином.
— Я проверил их все на отсутствие яда, — заверил он Гарри, вылил содержимое бутылки в одну из смахивающих на ведра кружек Хагрида и вручил ее хозяину. — После того, что стряслось с вашим бедным другом Рупертом, я заставил домовика перепробовать их все до единой!Мысленным взором Гарри увидел выражение, которое появилось бы на лице Гермионы, услышь она о подобном обхождении с домовым эльфом, и решил никогда при ней об этом не упоминать.
— На домовиков большинство наших ядов не действует, — сказал Амос Диггори. — Вернее — их почти невозможно таким образом убить, поскольку у них выработан генетический иммунитет, благодаря которому домовики могут сразу понять, отравлено угощение или нет, но сами могут погрузиться в продолжительный сон, утратить на какое-то время часть своих возможностей...
...Слагхорн, похоже, Хагрида не слушал, он смотрел на потолок, с которого во множестве свисали медные кастрюли, а среди них — длинный моток шелковистых, ослепительно белых волос.
— Это, случаем, не волосы единорога, Хагрид?
— Ну да, — равнодушно откликнулся Хагрид. — Из хвостов ихних, они в Лесу за кусты зацепляются, их там полным-полно...
— Но, дорогой мой друг, известно ли вам, сколько они стоят?
— Да я из них повязки делаю, если какая тварь покалечится, — пожал плечами Хагрид. — Здорово помогает, такое, понимаете, сильное средство.
— Да, волосы единорога обладают большой целительной силой, поэтому у большинства целителей волшебные палочки содержат в качестве магического ядра именно их, — сказал Эскулап Сметвик.
— И на рынке они очень ценятся.
Тут «Феликс Фелицис» словно подпихнул Гарри в бок, и он заметил, что вино, принесенное Слагхорном, быстро убывает. До сих пор Гарри еще ни разу не удавалось применить заклинание Подзаправки, не произнеся его вслух, но сама мысль, что сегодня это у него не получится, была просто смехотворной. И точно — Гарри лишь ухмыльнулся, когда, незаметно для Слагхорна с Хагридом (которые теперь пересказывали друг другу байки о контрабанде драконьих яиц) наставив под столом волшебную палочку на пустеющие бутылки, увидел, что они тут же начали пополняться вином.
— Очень надеюсь, что в дальнейшем вам не понадобится подобных стимулов для овладения Невербальными чарами, — сказал Флитвик. Гарри кивнул — он уже начал разбирать основы Невербальной магии и Снейп не видел ничего, что могло бы помешать парню овладеть этой премудростью и на практике.
— Эх-х-х, почему-то хорошие люди умирают рано, — пробормотал вдруг Хагрид, припадая к столу. Глаза его немного косили. Слагхорн между тем продолжал выводить припев. — И папа мой до срока, того... да и твои мама с папой, Гарри.В уголках прищуренных глаз Хагрида снова накапливались крупные слезы, он вцепился в руку Гарри, потряс ее.
— Самые что ни на есть лучшие молодые волшебник с волшебницей, каких я знал... ужасное дело... ужасное...
— Спасибо, Хагрид, — улыбнулась Лили, глядя на рыдающего лесничего. — Мы знаем, что, несмотря ни на что, сердце у тебя очень доброе, в этом тебе никак нельзя отказать, и мы знаем, что ты искренне привязан к Гарри.
— Ккккак это может быть иначе? — провыл тот, пытаясь задушить Поттеров в объятиях, благо, и нынешняя длина рук позволяла ему обнимать их обоих одновременно.
— Ужасное, — проворчал Хагрид; его косматая голова опустилась на сложенные поверх стола руки, перекатилась на сторону, и Хагрид, мгновенно уснув, громко захрапел.
— Виноват, — икнув, произнес Слагхорн. — Ну не могу я мелодию выдержать, хоть ты меня режь.
— Да, пение Хораса — то ещё удовольствие, — поморщилась Минерва. — Хорошо ещё, что он поёт только в очень узком кругу и только после того, как напьётся... Сейчас он уже дошёл до нужной вам, мастер Поттер, кондиции.
— Хагрид говорил не о вашем пении, — негромко сказал Гарри. — Он говорил о смерти моих родителей.
— О, — отозвался Слагхорн, одолевая потребность рыгнуть. — О, да. Это и вправду было ужасно. Ужасно... ужасно...Походило на то, что ему никак не удается найти хоть какие-то слова, и потому он снова пополнил кружки, свою и Гарри.— Вы, наверное, не помните этого, Гарри? — неуклюже поинтересовался он.
— Нет. Когда они погибли, мне был всего год, — ответил Гарри, глядя на пламя свечи, подрагивавшее от тяжелого храпа Хагрида. — Правда, с тех пор я немало об этом узнал. Папа умер первым. Вам это известно?
— Мне нет, — глухо ответил Слагхорн.
— Волдеморт убил его, а потом переступил через труп, подступая к маме, — сказал Гарри.Слагхорн задрожал всем телом, но оторвать полный ужаса взгляд от лица Гарри был не в силах.— Он велел маме убраться с дороги, — безжалостно продолжал Гарри. — Он сам говорил мне, что ей не было нужды умирать. Ему нужен был только я. Она могла бы спастись, убежать.
— О боже, — выдохнул Слагхорн. — Так она могла... она не должна была... какой кошмар...
— Я не могла, — твёрдо сказала Лили. — И ни одна мать не смогла бы этого сделать, разве только такая, которую и матерью не назовёшь.
— Да, кошмар, — произнес Гарри голосом, почти неотличимым от шепота. — И все же мама не сдвинулась с места. Папа был мертв, но она не хотела, чтобы погиб и я. Она умоляла Волдеморта, но тот лишь расхохотался...
— Довольно! — воскликнул вдруг Слагхорн, поднимая перед собой трясущуюся ладонь. — Право же, дорогой мой мальчик, довольно. Я старый человек... я не хочу слышать... не хочу слышать...
— Я и забыл, — солгал Гарри, которого вел за собой «Феликс Фелицис». — Вы ведь любили ее, верно?
— Любил? — переспросил Слагхорн, и глаза его до краев наполнились слезами. — Я и вообразить себе не могу человека, который знал бы ее и не любил. Такая храбрая, такая веселая... Ничего ужаснее...
Многим в зале пришлось уставиться во все глаза на некую молодую рыжеволосую волшебницу, чтобы не разрыдаться во весь голос, подтверждая слова Хораса Слагхорна. Снейп до крови закусил губу, Джеймс привлёк жену к себе.
— И тем не менее сыну ее вы не помогли, — сказал Гарри. — Она отдала мне свою жизнь, а вы не хотите отдать даже воспоминание.Хижину наполнял раскатистый храп Хагрида. Гарри неотрывно смотрел в полные слез глаза Слагхорна. И казалось, что преподаватель зельеварения уже не способен был отвести взгляд в сторону.
— Не говорите так, — прошептал он. — Дело не в том... Если бы это вам помогло, то конечно же... Но ведь они никакой службы сослужить не могут.
— Могут, — громко и отчетливо произнес Гарри. — Дамблдору нужна информация. Мне нужна информация.Он знал, что под его ногами твердая почва: «Феликс» сказал ему, что поутру Слагхорн ни единого слова из их разговора не вспомнит.
— Да, после этой попойки Хорас не один час проведёт за поиском наиболее подходящего снадобья от головной боли, — сказала Августа. — За свою жизнь он принял их в таком количестве, что многие оказывают на его организм далеко не самое полное воздействие и ему частенько приходится дорабатывать формулы только по этой причине.
Гарри чуть наклонился вперед, глядя Слагхорну прямо в глаза.
— Я — Избранный. Я должен убить его. И мне нужна ваша память.Слагхорн побледнел сильнее, покрытый потом лоб его блестел.
— Вы — Избранный?
— Разумеется, — спокойно ответил Гарри.
— Но тогда, мой дорогой мальчик, вы просите очень о многом... Вы просите, по сути дела, чтобы я помог вам уничтожить...
— Разве вы не хотите избавиться от волшебника, убившего Лили Эванс?
— Гарри, Гарри, конечно, хочу, однако...
— Вы боитесь, что он узнает о том, как вы мне помогли?Слагхорн не ответил, он выглядел перепуганным до смерти.— Будьте таким же храбрым, как моя мама, профессор...Слагхорн поднял пухлую ладонь, прижал дрожащие пальцы к губам — на какой-то миг он обрел сходство с младенцем-переростком.
— Мне нечем гордиться, — прошептал он сквозь пальцы. — Я стыжусь того... того, что показывает это воспоминание. Я думаю, что, может быть, причинил в тот день великий вред.
— Отдав мне воспоминание, вы перечеркнете все, что сделали, — сказал Гарри. — Это будет отважным и благородным поступком.
— Ты в данной ситуации показал себя с самой лучшей стороны, — сказал Джеймс. — И, полагаю, дело вовсе не в Зелье Удачи.
Хагрид подергался во сне и захрапел снова. Слагхорн и Гарри смотрели друг на друга поверх оплывающей свечи. Молчание длилось долго, но «Феликс Фелицис» говорил Гарри, что прерывать его не следует, следует ждать.Затем Слагхорн очень медленно погрузил руку в карман и извлек оттуда волшебную палочку. Он сунул другую руку под мантию, вытащил маленький пустой пузырек. Все еще глядя Гарри в глаза, Слагхорн коснулся кончиком палочки своего виска и отдернул ее, вытянув наружу длинную, прилипшую к палочке серебристую нить воспоминаний. Нить тянулась и тянулась, пока не оборвалась и не повисла, поблескивая серебром, на кончике палочки. Слагхорн опустил ее в пузырек, где нить сначала улеглась витками, а потом расширилась, взвихрившись, точно газ. Дрожащей рукой Слагхорн вставил в горлышко пузырька пробку и через стол протянул его Гарри.
— Большое спасибо, профессор.
— Вы достойный юноша, — отозвался профессор Слагхорн; слезы стекали по его толстым щекам в моржовые усы. — И у вас ее глаза... Я только прошу, не подумайте обо мне слишком плохо, когда увидите это.И профессор тоже опустил голову на руки, и, глубоко вздохнув, заснул.
— Вот и хорошо, — вздохнули собравшиеся.
— Остаётся надеяться, что это и в самом деле были очень ценные воспоминания, — сказал Кингсли, качая головой.
— Чтобы не выяснилось, что Гарри понапрасну рисковал, высовываясь из замка в столь неурочный час.
— Полагаю, после следующей главы вы начнёте понимать некоторые мои поступки, — вздохнул Дамблдор, качая головой.
— Мы хотели дочитать книгу за один этот заход, — сказала Молли, — но я вынуждена просить...
— Безусловно, перерыв необходим, тем более, что осталось всего несколько глав....