Сюрпризы на День Рождения
Глава 18 СЮРПРИЗЫ НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ
На следующий день Гарри рассказал о задании, полученном им от Дамблдора, Рону и Гермионе — правда, по отдельности, поскольку Гермиона все еще соглашалась терпеть присутствие Рона только на срок, какой требовался, чтобы смерить его презрительным взглядом.
— Неужели можно так долго обижаться на друга не пойми, за что? — возмутился Рональд.
— Ревность — страшная вещь, — сказала Лаванда. — Надеюсь, в реальности данная ситуация не возникнет и что Рональд станет лучше понимать нас, девушек.
— Лучше понимать представителей противоположного пола вы научитесь на уроках этикета, насколько мне известно, в вашей новой школе они тоже предусмотрены, — сказала Нарцисса. Рональд кивнул. Кое-что он понимал уже на данном этапе и о многом задумался, что явно почему-то не нравилось Артуру, тому казалось, что, раз уж он не обучался этим тонкостям, то и его детям совершенно не обязательно в этом разбираться. Да, в последнее время быт семейства Уизли стал значительно лучше, но и раньше они жили очень даже неплохо, даже дружнее, жаль только, что этого никто не может понять... Неужели в этой жизни и впрямь всё упирается исключительно в груды галеонов и умение пользоваться за столом приборами самой разной конфигурации? Почему нельзя резать рыбу и мясо одним и тем же ножом?
Рон был уверен, что никаких сложностей со Слагхорном у Гарри, скорее всего, не возникнет.
— Он же тебя любит, — говорил Рон за завтраком, помахивая вилкой с куском яичницы.
— Ужасно...
— Никакой культуры...
— Молли, неужели ты не объясняла детям, что нельзя так вести себя за столом?! — спросила Августа. — И, вроде, по тому, что мы прослушали ранее, ни Перси, ни близнецы, ни Джинни не замечались за подобным безобразием...
— Уильям и Чарльз тоже нормально вели себя за столом, — сказала Молли. — И за Роном я дома этого не замечала почему-то...
— А ты не так уж часто бывала за столом вместе с нами, — сказала Джинни. — То во дворе что случится, то сова прилетит, то вызов по камину, то об отце беспокоишься, то...
— Разве он может тебе в чем-нибудь отказать? Только не своему маленькому принцу зельеварения. Просто задержись сегодня после урока и задай свой вопрос.
— Если бы всё было так просто... — покачала головой Минерва. — Если Хорас заартачится... И если в том, что он пытался скрыть, было хоть что-то, хоть сколько-нибудь не соответствующее официальному закону, то его никто и ничто не заставит разговориться, а против Мастера Зельеварения...
— У нас своеобразный иммунитет к некоторым видам зелий, — сказал наличествующий в Зале носитель данного звания. — веритасерум на него просто не воздействует, даже если его удастся ему подлить. И привязанность Хораса к тому или иному студенту не поможет, если...
Гермиона, однако, придерживалась менее радужных взглядов.
— Если даже Дамблдор не сумел вытянуть из него правды о том, что произошло на самом деле, значит, Слагхорн решил ее утаить, — негромко сказала она, стоя во время перемены с Гарри посреди пустынного, заснеженного двора школы. — Крестражи... Крестражи... Ни разу о них не слышала...
— Не слышала? Гарри почувствовал разочарование. Он надеялся, что Гермиона поможет ему выяснить, что представляют собой эти крестражи.
— Это очень тёмная магия, запрещённая во всём мире, — сказал Кингсли. — Я очень сильно сомневаюсь, что даже в Запретной секции найдутся книги по данной теме, данную литературу ни в Лютном переулке не найти, в Тёмном Квартале... Далеко не каждому даже за очень большие деньги.
— Исключительно по специальной лицензии, — подтвердил Глава Невыразимцев. — При Академии Магических Наук существует библиотека, чьи архивы защищены так, что ваша Запретная Секция по сравнению с ними — просто проходной двор, пропускают туда исключительно по специальным пропускам, а чтобы получить возможность ознакомиться с любой из книг... любым свитком... Нужна особая лицензия, которую должен подписать либо я, либо один из моих помощников. В течение последних двенадцати месяцев было подписано только пять таких разрешений — Аластору и Руфусу, Альбусу было отказано.
— Наверное, тут какая-то особенно Темная магия, иначе зачем бы они понадобились Волдеморту? Думаю, добыть эти сведения дело совсем не простое, Гарри. Будь поосторожнее, когда станешь разговаривать со Слагхорном, как следует продумай стратегию...
— Рон считает, что мне нужно просто остаться после урока зельеварения...
— Совершенно не обязательно было упоминать о Роне в данной ситуации, — сказала Дафна. — Таким образом ты можешь только спровоцировать новую ссору — либо между друзьями, либо спровоцировав скандал, направленный уже на тебя.
— А как можно было их помирить в данной ситуации? По-твоему? Они оба — мои друзья...
— Это понятно... Не совсем, но я принимаю это, — сказала Лили, улыбаясь сыну. — Но в ДАННОЙ ситуации ребятам следовало разобраться в своих взаимоотношениях без посторонней помощи, или обратиться за помощью к взрослым.
— А, ну раз Бон-Бон так считает, последуй его совету, — мгновенно ощетинившись, сказала Гермиона. — В конце концов, разве Бон-Бон когда-нибудь ошибался?
— Гермиона, может, ты все-таки...
— Нет! — гневно ответила она и стремительно удалилась, оставив Гарри в одиночестве, по колено в снегу. В последнее время Гарри чувствовал себя на уроках зельеварения неуютно, ведь ему, Рону и Гермионе приходилось сидеть бок о бок. Однако сегодня она перетащила свой котел на другой конец стола, поближе к Эрни, а Гарри с Роном просто не замечала.
— Ну, а ты чем провинился? — шепотом спросил Рон, но, прежде чем Гарри успел ответить, в класс вошел Слагхорн и призвал всех к тишине.
— Садитесь, садитесь, прошу вас! И побыстрее, сегодня у нас много работы! Третий закон Голпалотта... Кто может сказать мне?.. Ну, разумеется, мисс Гермиона! Гермиона со страшной скоростью затараторила:
— Третий-закон-Голпалотта-гласит-что-противоядие-от-составного-зелья-не-сводится-к-набору-противоядий-для-отдельных-его-компонентов.
— Точно! — просиял Слагхорн. — Десять очков Гриффиндору! Итак, если мы примем третий закон Голпалотта за истину... Принять третий закон Голпалотта за истину Гарри пришлось, поверив Слагхорну на слово, поскольку в самом законе он ровным счетом ничего не понял. Да и никто, кроме Гермионы, не уяснил, похоже, дальнейших слов Слагхорн.
— А сколько всего этих законов Голпалотта? — спросил Гарри, повернувшись к Снейпу. — Вы об этом ещё не рассказывали...
— Голпалотт в этом отношении был очень и очень продуктивен, чуть ли не продуктивнее, нежели в составлении самих зелий, — усмехнулся Северус. — Порядка пятидесяти, плюс ряд правок к другим... Но большинство этих законов либо касаются высших зелий, которые изучаются исключительно в Академии в преддверии защиты Магистерского звания. Другие законы утратили свою актуальность... В официальную программу Хогварса включены всего три закона Голпалотта, которые изучаются на двух последних курсах, и то два первых в неполном объёме... Но с вашей компанией я планировал пройти десять.
— ...то отсюда следует, что при условии правильно проведенной идентификации ингредиентов зелья с помощью Чароискателя Эскарпина первая наша задача состоит не в относительно простом выборе противоядий для этих ингредиентов, а в поиске той добавочной составляющей, которая алхимическим путем преобразует эти элементы...Рон, полуоткрыв рот, сидел рядом с Гарри и машинально теребил свой новенький «Расширенный курс зельеварения». Он никак не мог привыкнуть к тому, что ему больше не приходится рассчитывать на помощь Гермионы, которая вытаскивала его из неприятностей всякий раз, когда он переставал понимать смысл происходящего.— Итак, — закончил Слагхорн, — каждый из вас должен взять с моего стола по флакону. И до конца урока изготовить противоядие от того, что в этом флаконе находится. Удачи вам и не забывайте о защитных перчатках!Прежде чем класс сообразил, что надо поторапливаться, Гермиона спрыгнула со своего табурета и проделала половину пути до учительского стола, а к тому времени, когда Гарри, Рон и Эрни вернулись к своим местам, успела вылить содержимое флакона в котел и уже разводила под ним огонь.
— Просто безобразие, Гарри, что сегодня Принц ничем тебе помочь не сможет, — весело сказала она, распрямляясь. — Тут необходимо понимание основных принципов! Ни тебе простых путей, ни жульничества!
— Поиск простых путей — отнюдь не преступление, надеюсь, в реальности, мисс Грейнджер, вы это понимаете, — сказала мадам Марчбэнкс. Девочка пожала плечами: в отношении подсказок Принца-Полукровки она была вполне солидарна со своей книжной копией.
На лице Гермионы застыло довольное выражение — превосходство над ней, которое Гарри демонстрировал на каждом уроке зельеварения, давно уже выводило ее из себя.
— Зависть — мать всех прочих грехов, — покачала головой Лили. Гермиона удивлённо посмотрела на неё и леди Поттер пояснила: — по сути, все преступления замешаны именно на зависти. Украл — позавидовал тому, что тот, кого ты обокрал, владел тем, чего нет у тебя или лучшего качества. Соблазнил чужого мужа-жену... — позавидовал изначальному супругу-супруге. Убийство — опять в чём-то позавидовал... В связи с тем, что ты с самого начала демонстрировала своё стремление доказать всем и вся, что ты всё знаешь лучше всех — лучше преподавателей, лучше специалистов во всех существующих областях, ты — и только ты одна! — можешь разбираться во всех аспектах магической науки... В связи со всем этим я очень удивляюсь тому, что у тебя в принципе появились друзья... Да, ты доказала, что можешь быть хорошим другом... Но лишь тогда, когда у твоих друзей не возникает ни малейших обоснований сомневаться в твоём преимуществе, когда ты можешь их чему-то учить, указывать на то, что они значительно глупее тебя. И вот здесь ты тоже демонстрируешь зависть — что Гарри начал получать хорошие оценки по нелюбимому предмету, где он отставал и во всём — многом, по крайней мере, — зависел от тебя. Но вот он начал добиваться результатов...
— Не честным образом!
— Вполне даже честным. Он использовал учебник. Да, он использовал заметки на полях... Но это не преступление. Это никакой не обман. Я не думаю, что Гарри стал бы прятать учебник, пожелай кто с ним ознакомиться. Он не стал бы останавливать тебя, вздумай ты об этом рассказать — попросил бы этого не делать, но и только. Он предлагал и вам с Роном воспользоваться своеобразной «шпаргалкой» — вы сами... вернее, это ТЫ сама приняла решение, что ты и Рон этим пользоваться не должны. Но — в использовании шпаргалок нет ничего преступного и нечестного, это лишь сугубо твоё мнение.
Теперь она разливала загадочным образом разделенные ею ингредиенты своей отравы по десяти хрустальным флакончикам. Чтобы не видеть этой досадной картины, Гарри уткнулся в учебник Принца-полукровки и с остервенением перелистнул несколько страниц.И вот оно — написанное поперек длинного перечня противоядий:«Просто суй им в глотки безоар».С секунду Гарри смотрел на эти слова. Что-то он слышал однажды о безоаровом камне, правда давно уже. Не Снейп ли упоминал о нем на самом первом уроке зельеварения? «Безоар — это камень, который извлекают из желудка козла и который является противоядием от большинства ядов».
— Вот видите, есть польза даже от таких допросов, — сказал Снейп.
Проблемы Голпалотта это, конечно, не решало, да и будь их преподавателем по-прежнему Снейп, Гарри на дальнейшее ни за что бы не отважился, но сейчас необходимы были отчаянные меры.
— Совершенно напрасно, я бы оценил этот шаг, если, безусловно, это то, о чём я думаю.
Он поспешил к шкафу, в котором хранились ингредиенты, и начал рыться в нем, разгребая рога единорога и клубки сушеных трав, пока не нашел у самой стенки картонную коробочку с надписью: «Безоары».Гарри открыл ее как раз в тот миг, когда Слагхорн произнес:
— Внимание, осталось две минуты!В коробочке лежало с полдюжины сморщенных коричневых комочков, похожих скорее на высушенные козлиные почки, чем на настоящие камни. Схватив один, Гарри сунул коробку в шкаф и торопливо вернулся к своему котлу.— Время... СТОП! — весело воскликнул Слагхорн. — Ну-те-с, посмотрим, что у вас получилось! Блейз, чем вы меня порадуете?Слагхорн медленно обходил класс, осматривая различные противоядия. С заданием никто до конца так и не справился; правда, Гермиона не оставляла попыток втиснуть в свой пузырек еще какие-то ингредиенты, прежде чем Слагхорн подойдет к ней. Рон сдался окончательно и только старался не вдыхать поднимавшийся над его котлом гнилостный пар. Гарри стоял, ожидая, зажав в потной ладони безоар.Их стол оказался у Слагхорна последним. Он принюхался к зелью Эрнии, состроив гримасу, повернулся к Рону. У котла Рона он и вовсе задерживатьсяне стал — поспешно отскочил от него, едва сдержав рвотный позыв.— Ну-с, Гарри, — сказал он, — что можете показать мне вы?Гарри выставил перед собой ладонь с лежащим на ней безоаром.Слагхорн разглядывал камень полных десять секунд. Гарри на миг показалось, что он сейчас раскричится. Но Слагхорн лишь откинул голову назад и захохотал.— Ну и нахал же вы, юноша! — Он поднял безоар повыше, чтобы весь класс мог его видеть. — О, вы совершенное подобие вашей матушки... Что ж, тут вас винить не в чем, безоар, безусловно, служит противоядием от всех этих зелий!Гермиона, с потным лицом и с сажей на носу, побагровела. Ее наполовину готовое снадобье, содержавшее пятьдесят две составных части, включая и клок ее собственных волос, слегка побулькивало за спиной Слагхорна, который смотрел только на Гарри.
— ПЯТЬДЕСЯТ ДВЕ части?!
— Это не рекорд, — усмехнулся Снейп, глядя на потрясённых студентов. — Мне известны составы, в которые добавляют до ста различных компонентов, в том числе взаимоисключающих! Но... Состав мисс Грейнджер был бы чем-то новым, в школьную программу входят не самые сложные составные зелья, для противоядия было достаточно не более тридцати ингредиентов, правда, их надо было подвергать... Ладно, не стану излишне пугать младшие курсы, а старшие могут и сами почитать об этих зельях.
— И ты прямо так вот сам до безоара и додумался, а, Гарри? — сквозь стиснутые зубы спросила она.
— Для этого нужна душа истинного зельедельца! — не дав Гарри ответить, радостно объявил Слагхорн. — Такой же была и его матушка. Лили обладала интуитивным чутьем на зельеварение, которое Гарри, несомненно, от нее унаследовал... Да, Гарри, да, если у вас под рукой имеется безоар, это решает проблему. Хотя, поскольку он не помогает от всего на свете да и встречается довольно редко, умение составлять противоядия вам все же не повредит...Единственным в классе, кто выглядел еще более обозленным, чем Гермиона, был Малфой. Он, как с удовольствием отметил Гарри, ухитрился чем-то облиться и вид теперь имел такой, точно на него стошнило кошку.
— ДРАКО?! Это надо же было так ухитриться... — страсть и способности всего семейства Малфоев к зельям были известны всем. В Хогвартсе Драко был в числе лучших по зельеварению... То, что он попал в группу углублённого изучения зелий, никого не удивляло, всех бы удивило, если бы это НЕ случилось. Да, вёл себя Драко на уроках отвратительно, но во всём, что касалось непосредственно самих зелий... И чтобы он сумел довести своё зелье до такого состояния... Это в каком же состоянии должен был находиться он сам и его непосредственные соседи?
Но прежде чем хоть один из них успел возмутиться, что Гарри вновь попал в первые ученики, не ударив для этого пальцем о палец, прозвенел звонок.
— Урок окончен! — сказал Слагхорн. — Да, и еще десять очков Гриффиндору, за чистой воды нахальство!
— Вы бы тоже дали баллы, Северус?
— Нет, но оценил бы и на смех поднимать бы не стал, — сказал Снейп. — И я бы обратил внимание на излишний интерес мастера Поттера к учебнику.
И он, продолжая посмеиваться, вперевалку направился к своему столу.Гарри медлил, с редкой для него неторопливостью собирая принадлежности в сумку. Ни Рон, ни Гермиона, уходя, не пожелали ему удачи — оба выглядели раздосадованными. В конце концов в классе остались только он и Слагхорн.
— Ну же, Гарри, вы опоздаете на следующий урок, — благодушно сказал Слагхорн, защелкивая золотые застежки портфеля из драконовой кожи.
— Сэр, я хотел спросить вас кое о чем, — начал Гарри, невольно напомнив себе самому Волдеморта.
— Так спрашивайте, дорогой мой мальчик, спрашивайте...
— Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о... о крестражах?Слагхорн замер. Округлое лицо его словно бы ссохлось. Он облизал губы и хрипло переспросил:
— Что вы сказали?
— Я спросил, известно ли вам что-нибудь о крестражах, сэр. Понимаете...
— Это вас Дамблдор подослал, — прошептал Слизнорт.Голос его полностью изменился. Никакого благодушия в нем больше неосталось, только потрясение и ужас. Он порылся в нагрудном кармане, вытащилносовой платок, промокнул покрывшийся испариной лоб.— Дамблдор показывал вам те... те воспоминания, — сказал Слагхорн. — Ну? Показывал?
— Да, — ответил Гарри, мгновенно решивший, что сейчас лучше не лгать.
— Да, разумеется, — негромко произнес Слагхорн, все еще вытирая побелевшее лицо. — Разумеется... Что ж, если вы видели их, Гарри, то должны знать, что о крестражах мне ничего... ничего, — с силой повторил он, — не известно.Схватив портфель и сунув в карман платок, Слизнорт засеменил к ведущим из подземелья дверям.
— Сэр, — в отчаянии окликнул его Гарри, — я просто думал, что вы можете помнить чуть больше...
— Думали? — отозвался Слагхорн. — Ну, значит, вы ошиблись. ОШИБЛИСЬ!Он проревел это слово и, прежде чем Гарри успел сказать что-либоеще, захлопнул за собой дверь класса.Ни Рон, ни Гермиона, которым Гарри пересказал этот столь неудачно сложившийся разговор, нисколько ему не посочувствовали. Гермиона все еще кипела из-за не стоившего Гарри никаких трудов триумфа. Рон же был возмущен тем, что Гарри ничего не сказал ему о безоаре.
— Когда бы я успел это сделать? — удивился Гарри. — Я сам вспомнил в последний момент и просто по времени бы не успел... К тому же, как бы это выглядело, если бы мы оба подали Слагхорну безоары? Профессор наверняка бы не одобрил такого и подойти к нему даже за столь «результативным» разговором было бы глупо.
— Да ведь, если бы мы оба это проделали, получилась бы полная глупость! — огрызнулся Гарри. — Надо же мне было как-то подмазаться к нему, чтобы спросить потом о Волдеморте... И пора бы уж научиться держать себя в руках! — сердито воскликнул он, увидев, как поморщился Рон при упоминании зловещего имени.Разозленный неудачей и тем, как отнеслись к ней друзья, Гарри провел следующие несколько дней в размышлениях о том, что ему теперь делать со Слагхорном. И решил: пусть профессор считает до поры до времени, будто о крестражах Гарри забыл. Нужно внушить Слагхорну ощущение безопасности, а потом опять перейти в наступление.
— На это ушло бы ОЧЕНЬ МНОГО времени, — покачали головами все, кто был знаком со Слагхорном не только по этим Чтениям.
Слагхорн, не слыша больше от Гарри никаких вопросов, снова стал относиться к нему с прежней любовью и, судя по всему, выбросил неприятную тему из головы. Гарри ожидал приглашения на одну из его вечеринок, решив на этот раз пойти туда, даже если придется перенести тренировку по квиддичу. Увы, приглашения не последовало. Гарри расспросил Гермиону и Джинни: ни та, ни другая приглашений тоже не получали, да и никто иной, насколько им было известно. Гарри оставалось только гадать, означает ли это, что Слагхорн вовсе не так забывчив, как кажется, что он просто-напросто решил не давать Гарри лишней возможности лезть к нему с вопросами.Тем временем выяснилось, что библиотека Хогвартса впервые на памяти Гермионы подвела ее. Гермиону это потрясло настолько, что она даже перестала злиться на Гарри за его фокус с безоаром.
— Ни одного объяснения насчет крестражей не нашла! — сказала она Гарри. — Ни одного! Я даже особую секцию обшарила, заглянула в самые жуткие книги, там такие кошмарные зелья описываются — и ничего! Вот только и отыскала в предисловии к «Колдованию всех презлейшему», послушай: «Что до крестража, наипорочнейшего из всех колдовских измышлений, мы о нем ни говорить не станем, ни указаний никаких не дадим...» Зачем тогда о нем упоминать? — Она сердито захлопнула старинную книгу, и та завыла, как привидение. — Да заткнись ты! — рявкнула Гермиона, засовывая ее обратно в сумку.
— Как можно было так обращаться с книгами?! — возмутилась мадам Пинс. — Даже в сильном эмоциональном состоянии...
— Боюсь, Ирма, что вы сами никогда не испытывали сильных эмоциональных потрясений и разочарований, — сказал Флитвик. — В противном случае вы бы так не говорили....
................................................................
Наступил февраль, снег вокруг школы растаял, его сменила холодная, безотрадная сырость. Лиловато-серые тучи низко нависали над замком, непрекращающийся ледяной дождь покрыл лужайки скользкой грязью. В результате первый урок трансгрессии для шестикурсников, назначенный на субботнее утро, чтобы им не пришлось пропускать обычных занятий, решено было провести не под открытым небом, а в Большом зале.
— Интересно, каким образом? — спросил один из министерских сотрудников, до сих пор не принимавший особого участия в обсуждениях. — Я уже много лет являюсь инструктором по трансгрессии и со всей ответственностью могу заявить: это одна из тех немногих дисциплин, которые содержат лишь предельный минимум теории, и уж тем более по этой теории научиться трансгрессировать ну никак невозможно, овладеть данной премудростью возможно исключительно в результате многочасовых ПРАКТИЧЕСКИХ тренировок. Немногие... умники, которые пытались учиться по теории... Хорошо, если у них ничего не получалось, но мне известен один случай, когда одного типа не просто расщепило, он потерял не несколько волосков или ногтей, но — его разорвало на части, а другой... он исчез и не появлялся в течение очень долгого времени. Понадобился целый комплекс чар, чтобы сделать его вновь телесным... Безусловно, тренировки в дождливую погоду невозможны, но для этого должны были предусмотреть возможность отправлять ребят хотя бы порталами в нужное место... Но — в Хогвартсе трансгрессировать НЕВОЗМОЖНО!
Гарри и Гермиона, придя в зал (Рон явился в обществе Лаванды), обнаружили, что столы из него исчезли. Дождь хлестал по высоким окнам, волшебный потолок смутно клубился над учениками, толпившимися перед деканами факультетов — профессорами Макгонагалл, Снейпом, Флитвиком, Спраут — и низеньким волшебником, который как раз и был, сообразил Гарри, присланным из Министерства инструктором трансгрессии. Инструктор отличался странной бесцветностью — прозрачные ресницы, тонкие волосы — и казался таким легоньким, точно одного порыва ветра хватило бы, чтобы унести его куда подальше. Гарри подумал, не постоянные ли появления и исчезновения каким-то образом лишили его материальности, или такая хрупкость — просто идеальное качество для всякого, кому нравится исчезать прямо на ваших глазах?
— С добрым утром, — сказал министерский волшебник, когда все ученики собрались, а деканы призвали их соблюдать тишину. — Меня зовут Уилки Твайкросс. Министерство прислало меня, чтобы я провел здесь следующие двенадцать недель в качестве инструктора трансгрессии. Надеюсь, за это время мне удастся подготовить вас к трансгрессионным испытаниям...
— Это именно тот тип, о котором я только что рассказывал, — сказал тот же министерский сотрудник. — Он и в самом деле работает инструктором по трансгрессии? Ему же было категорически запрещено даже самому прибегать к такому виду магического перемещения.
— Но, тем не менее, он очень хорошо обучал трансгрессии студентов...
— Теоретической части?
— У него никогда не бывало осечек... — пытался защищаться профессор Тофти.
— Были, — сказал Чарльз Уизли. — К сожалению, профессор, из той группы, в которую входил я и, кроме меня, ещё человек пятьдесят, с первого раза не сдал никто и я знал троих, кто пересдавал по два раза, не считая изначального экзамена.
— Малфой, потише и повнимательнее! — рявкнула профессор Макгонагалл.Все оглянулись. Малфой залился тусклой краской и с разгневаннымвидом отскочил от Крэбба, с которым он, похоже, шепотом переругивался.
— Я очень рад, что этих событий не будет, похоже, случай на третьем курсе...
— Нарцисса, этого не было!
— Но сама Магия чётко дала понять: исключительно Суд предотвратил наступление данных событий, — холодно ответила леди Малфой. — Если бы не спасительный для всех произвол Корнелиуса, всё происходило бы именно так, как всё описано в книгах, и, в частности, данный случай.
Гарри бросил быстрый взгляд на Снейпа, тот тоже выглядел рассерженным, хотя, как сильно подозревал Гарри, не столько невоспитанностью Малфоя, сколько тем, что Макгонагалл сделала выговор одному из его подопечных.
— Нет, в этом месте я бы поддержал Минерву и, независимо ни от чего, Драко получил бы выговор и за болтовню на занятии. И он это отлично знает, верно?
— Да, — кивнул тот. — От своего декана мы получали покруче, чем от прочих преподавателей...
— ...после чего многие из вас будут к этим испытаниям готовы, — как ни в чем не бывало продолжал Твайкросс. — Вы, вероятно, знаете, что пользоваться трансгрессией в Хогвартсе невозможно. Чтобы дать вам попрактиковаться, директор школы снял соответствующее заклинание, но исключительно в пределах Большого зала и только на один час.
— Снять...
— Защиту...
— В Хогвартсе...
Решительно, даже пресловутая Медуза обзавидовалась бы в этот момент большинству взрослых слушателей, тем более, что жертва гневных взглядов и в самом деле готова была обратиться в каменное изваяние, по крайней мере, цветом вполне сравнялся с холодным мрамором.
— Неужели вы и в самом деле были способны на такое, Альбус?!
— Подозреваю, что не без долгих препирательств с министерством, — отозвался тот. — Попечительский Совет и Комиссия наверняка потребовали бы предоставить студентам обучиться трансгрессии на территории школы, поскольку посылать их куда бы то ни было в такую погоду было бы немыслимо. Ведь при... порталы можно перенастроить, мы это уже знаем, их можно проследить... И — это было бы сделано исключительно в пределах Зала — снаружи в него попасть было бы никак невозможно, я всё же не до такой степени выжил из ума...Взрослый состав слушателей (и многие старшекурсники) взглядами выражали противоположное мнение на этот счёт.
Помните, что заниматься трансгрессией вне этого зала вам не удастся и что попытки такого рода будут весьма неразумными. А теперь прошу всех встать так, чтобы перед вами осталось полтора метра свободного пространства.Началась толкотня, ученики разделялись, налетали друг на друга игромко требовали, чтобы им очистили место. Деканы переходили от ученика кученику, расставляя их по местам и прекращая споры.
— Куда ты, Гарри? — требовательно спросила Гермиона.
— Интересно, за какое время до этого мисс Грейнджер оказалась деканом Гриффиндора? — спросила у потолка дама, некогда занимавшая указанный пост.
Гарри не ответил. Он быстро прорезал толпу: миновал профессора Флитвика, который, визгливо покрикивая, пытался расставить нескольких рейвенкловцев (каждый норовил оказаться впереди остальных), профессора Спраут, старавшуюся построить хаффлпаффцев, и, наконец, обогнул Эрни Макмилана и замер позади всех, за самой спиной Малфоя, воспользовавшегося всеобщей суматохой для того, чтобы возобновить спор с Крэббом — тот с весьма строптивым видом стоял метрах в полутора от него.
— Чтобы Гойл или Крэбб вздумали спорить с Драко?! — удивились многие (вернее — все), кто знал данную троицу не понаслышке.
— Не знаю я, сколько еще, понял? — крикнул ему Малфой, не заметив замершего позади них Гарри. — Это займет больше времени, чем я думал.Крэбб открыл рот, но Малфой, по-видимому, догадался, что он хочет сказать.— Слушай, Крэбб, чем я занят, это вообще не твоего ума дело. Тебе с Гойлом следует просто исполнять приказ и стоять на стреме!
— Когда я прошу друзей постоять на стреме, то стараюсь объяснить им, чем намерен заняться, — достаточно громко для того, чтобы Малфой его услышал, сказал Гарри.
— Это лишний раз доказывает, что, несмотря ни на какие обстоятельства, мастер Поттер воспринимает своих друзей именно в качестве ДРУЗЕЙ, а не тупых телохранителей, — улыбнулась мальчику леди Лонгботтом. — Но, с другой стороны, Драко поступал более, чем разумно, не посвящая этих двоих во все детали своего замысла, мало ли, кому удастся разговорить этих тупиц и мало ли, что и кому они что ляпнут чисто по глупости.
— В моём новом лицее, — шепнул подобравшийся к друзьям Рон, — их взяли на самый начальный этап, предназначенный именно для тупиц...
— Рональд, леди Малфой учила, что такие вещи не принято делать достоянием гласности, — перебила его Дафна Гринграсс.
Малфой круто повернулся, рука его метнулась к волшебной палочке, но тут деканы грянули: «Тихо!» — и наступила тишина. Малфой нехотя отвернулся.
— Благодарю вас, — сказал Твайкросс. — Итак...Он взмахнул волшебной палочкой. Тут же на полу перед каждым учеником появилось по старомодному деревянному обручу.— Главное, о чем следует помнить при трансгрессии, это три «Н»! — сказал Твайкросс. — Нацеленность. Настойчивость. Неспешность. Шаг первый: сосредоточьте все ваши помыслы на нужной вам цели, — продолжал Твайкросс. — В данном случае на внутренность вашего обруча. Прошу вас, сделайте это прямо сейчас.Каждый поозирался тайком, проверяя, все ли его соседи глядят в середину обруча, после чего торопливо проделал то, что им велели. Гарри вперился взглядом в ограниченный его обручем кружок пыльного пола и постарался, как мог, изгнать из головы все прочие мысли. Задача оказалась решительно непосильной, поскольку он так и продолжал гадать, для каких это дел Малфою потребовались охранники.
— Это напоминает то, о чём говорилось на уроках окклюменции, если это, конечно, можно так назвать, — сказал Снейп, мысленно благодаря Магию за то, что она предотвратила эти самые «уроки». — В принципе, у тех, кто владеет хотя бы основами окклюменции, проблем с трансгрессией почти не возникает.
— Шаг второй, — сказал Твайкросс. — Соберите вашу настойчивость в кулак и направьте ее на то место, которое вы себе мысленно представили! И пусть стремление попасть в него разольется из вашего разума по всем клеточкам тела!Гарри украдкой огляделся. Слева Эрни Макмилан с напряжениемуставился в середину своего обруча, лицо у него покраснело — казалось,будто он тужится, пытаясь снести яйцо величиной с квоффл. Гарри, подавивсмешок, поспешил перевести взгляд на собственный обруч.
У собравшихся — в том числе и у самого Макмилана — не было причин подавлять свои эмоции и опять пришлось сделать паузу для успокаивания.
— Сравнения иногда бывают... ещё те, — сказал Эрни. — Впрочем, когда я пытаюсь на чём-то сосредоточиться, мне часто делают такие «комплименты», так что я даже не обижаюсь.
— Шаг третий, — воскликнул Твайкросс, — выполняется только по моей команде: вы поворачиваетесь на месте, нащупывая путь в ничто, перемещаясь неспешно! Итак, по моей команде — раз...Гарри снова огляделся — на лицах многих учеников появился испуг, большинство были явно смущены тем, что трансгрессировать их попросили так скоро.— ...два...Гарри снова попытался сосредоточить все мысли на обруче. Он, правда, уже забыл, что обозначают эти три «Н».— ...ТРИ!Гарри закружился на месте, потерял равновесие и чуть не упал. По всему залу учеников начало мотать из стороны в сторону; Невилл так и вовсе уже лежал на спине; Эрни Макмилан, напротив, совершив некое подобие пируэта, приземлился внутри своего обруча и пришел в полный восторг, но тут же заметил, что Дин Томас, глядя на него, помирает со смеху.— Пустяки, пустяки, — сухо сказал Твайкросс, ничего другого он, похоже, и не ожидал. — Поправьте, пожалуйста, обручи и вернитесь на исходные позиции...
— Да, первые тренировки студентов всегда сопровождаются массовыми истериками, — кивнул инструктор.
— Надеюсь, там не будет серьёзных расщепов? Никого не отправят в Больничное крыло?
Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья тоже. Кое-что интересное произошло лишь во время четвертой. Раздался мучительный вопль, все в ужасе обернулись и увидели, что Сьюзен Боунс из Хаффлпаффа покачивается в центре своего обруча, между тем как ее левая нога так и стоит в полутора метрах сзади, на исходной позиции.
— ОЙ!!!
Сьюзен обеими руками схватилась за означенную конечность, чтобы убедиться, что она остаётся при ней. Тётушка успокаивающе обняла девочку за плечи.
Деканы бросились к Сьюзен, послышался громкий хлопок, в воздух взвился клуб лилового дыма, а когда дым рассеялся, все увидели рыдающую Сьюзен — нога к ней вернулась, но выглядела Сьюзен до смерти перепуганной.
— Так называемый «расщеп», или отделение тех или иных частей тела, — бесстрастно сообщил Уилки Твайкросс, — происходит при недостаточной настойчивости сознания. Вам следует оставаться неизменно нацеленными на нужное место и двигаться с неспешностью... Вот так.Твайкросс шагнул вперед, раскинул руки, изящно повернулся на месте и исчез в завихрениях своей мантии, тут же появившись у дальней стены зала.
— Помните о трех «Н», — сказал он, — и попробуйте еще раз... Один... два... три...
— Особенно легко это будет после произошедшего инцидента, — сказала Амелия.
— ...Ну, как ты? — спросил Рон, поспешивший присоединиться к Гарри. — Я вроде бы что-то почувствовал при последней попытке — такое покалывание в ногах.
— Наверное, тебе просто кроссовки маловаты, Бон-Бон, — произнес голос за их спинами, и мимо, самодовольно ухмыляясь, проследовала Гермиона.
— Возмутительно, это вместо того, чтобы поддержать друзей! — покачал головой Кингсли.
— Но покалывание в ногах — не показатель, скорее всего, это было самовнушение, — сказал инспектор. — На будущее — если считаете, что у вас «почти» удалось трансгрессировать, жалуйтесь на головокружение, слабость в ногах, ватные ноги...
— А я ничего не почувствовал, — словно не заметив ее, сказал Гарри. — Хотя меня сейчас не это волнует...
— Что значит «не это»? Разве ты не хочешь научиться трансгрессировать? — недоуменно спросил Рон.
— Вообще-то не так уж меня это и привлекает. Я предпочитаю летать, — ответил Гарри. Он оглянулся, пытаясь понять, где Малфой, а выйдя в вестибюль, прибавил шагу. — Слушай, давай поторопимся, мне нужно кое-что проверить...
— Конечно, за мной следить куда интереснее, — беззлобно подколол гриффиндорца его извечный оппонент. Гарри дёрнул плечом.
— Не надо было вести себя, как засранец, — сказал он. Но было заметно, что ссоры не последует, бывшие враги стали уже почти самыми настоящими друзьями.
Озадаченный Рон чуть ли не бегом последовал за Гарри в башню Гриффиндора. На пятом этаже их задержал Пивз — он перекрыл дверь и объявил, что пропустит лишь тех, кто подпалит на себе штаны. Гарри с Роном попросту повернули назад и воспользовались одним из хорошо знакомых коротких путей. Через пять минут оба уже миновали проем в портрете.
— Так скажешь ты мне, в чем дело, или не скажешь? — спросил немного запыхавшийся Рон.
— Пойдем, пойдем, — отозвался Гарри, пересекая гостиную и направляясь к лестнице, ведущей к спальням мальчиков.
— И это называется «всегда посвящать друзей в свои замыслы»?
Как и надеялся Гарри, их спальня была пуста. Он открыл свой чемодан и начал рыться в нем, Рон нетерпеливо за ним наблюдал.
— Гарри...
— Малфой использует Крэбба и Гойла как сторожей. Он только что ругался из-за этого с Крэббом. И я хочу знать... Ага!Он нашел, что искал, — сложенный квадратом чистый с виду кусок пергамента. Развернув его, Гарри стукнул по пергаменту волшебной палочкой:— Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость... в отличие от Малфоя.На пергаменте сразу же появилась Карта Мародеров с подробным планом всех этажей, по которым двигались черные точки с именами обитателей замка.
— Помоги найти Малфоя, — попросил Гарри.Он расстелил карту на своей кровати и вместе с Роном склонился над ней, отыскивая нужную точку.— Вот! — примерно через минуту сказал Рон. — Он в общей гостиной Слизерина... а с ним Паркинсон, Забини, Крэбб и Гойл...Гарри, взглянув на карту, ощутил разочарование, однако почти мгновенно справился с ним.— Ладно, с этого дня буду за ним присматривать, — решительно заявил он. — И как только увижу, что он где-то прячется, выставив в охранение Крэбба и Гойла, тут же влезу в мантию-невидимку и выясню, чем он...Гарри замолчал — распространяя сильный запах горелого тряпья, в спальню вошел Невилл и тут же полез в свой чемодан за целыми брюками.
— Невилл, Невилл...
— С Пивза сталось бы самому проделать то, чего он требовал у студентов...
Как ни хотелось Гарри изловить Малфоя, в следующие две недели удача ни разу ему не улыбнулась. Он то и дело справлялся с картой (иногда, чтобы взглянуть на нее, без нужды заскакивал на переменах в туалет), но ни в каких подозрительных местах Малфоя ни разу не увидел.
— Нет, это уже какое-то помешательство, — заметила Августа, качая головой.
— Но, полагаю, спровоцированное объектом помешательства, — сказала мать означенного «объекта». — При иных... обстоятельствах я бы даже заподозрила Гарри во влюблённости в Драко...
Он замечал Крэбба и Гойла, в одиночку расхаживающих по замку — теперь они делали это чаще обычного, временами подолгу простаивая в пустынных коридорах, — но Малфоя не только не было рядом с ними, его вообще невозможно было найти в замке. Что и составляло самую большую загадку.
— Это точно, — Мародёры запереглядывались между собой: от их Карты невозможно было скрыться, как, ну КАК семнадцатилетний парень мог превзойти их чары, которые вызвали неприкрытый восторг всех собравшихся специалистов.
Гарри подумывал, не покидает ли Малфой территорию замка, но совершенно не мог представить, как ему это удается, особенно при тех усиленных мерах безопасности, что были теперь приняты в Хогвартсе. Оставалось только предположить, что Малфой просто-напросто теряется из виду среди сотен ползающих по карте черных точек. А то, что прежде неразлучные Малфой, Крэбб и Гойл разгуливают поодиночке, так это случается с людьми, когда они взрослеют. «Рон с Гермионой, — сокрушенно думал Гарри, — живое тому доказательство».
— Вот именно. Остаётся надеяться, что это связано с иными причинами...
Близился март, а в погоде особых перемен не замечалось, разве что она стала не только сырой, но и ветреной. К общей досаде, во всех гостиных появилось извещение, что следующая вылазка в Хогсмид отменяется. Особенно разозлился Рон.
— Это же мой день рождения! — восклицал он. — Я так его ждал!
— Не такой уж и сюрприз, — сказал Гарри. — Особенно после того, что стряслось с Кэти.Из больницы святого Мунго она все еще не возвратилась. Больше того, «Ежедневный пророк» сообщал о новых исчезновениях — среди пропавших было и несколько родственников тех, кто учился в Хогвартсе.
— И все, чего нам осталось ждать, это дурацкие уроки трансгрессии! — сварливо произнес Рон. — Веселенький получится день рождения...
— Неужели в данной ситуации вы способны думать исключительно о вечеринках и подарках, мистер Уизли? — покачала головой Амелия. — Ужасно...
Что касается трансгрессии, прошло уже три урока, а трудностей не убавилось, хотя число учеников, ухитрившихся расщепиться, и возросло. Многие начали терять веру в себя, проникаясь к Уилки Твайкроссу с его тремя «Н» недобрыми чувствами. За ним уже закрепилось несколько прозвищ, самыми пристойными из которых были «Недотыкомка» и «Навозная башка».
— Ничего, Уилки к этому не привыкать, — усмехнулся Чарльз. — Его несколько раз и в лицо так называли при мне — и ничего, от него — ничего, он даже пытался заступаться за Освальда, когда Минерва стала его отчитывать за хамство...
— С днем рождения, Рон! — сказал Гарри, когда Симус и Дин, шумно покинувшие спальню, направляясь на завтрак, разбудили их в первый день марта. — Держи подарок.И он забросил на кровать Рона сверток, присоединившийся к горке других, доставленных, как сообразил Гарри, ночью домовыми эльфами.
— Здорово! — сонно откликнулся Рон.Пока он надрывал оберточную бумагу, Гарри выбрался из постели, открыл чемодан и принялся копаться в нем в поисках Карты Мародеров, которую прятал туда после каждого использования. Он перерыл половину чемодана, прежде чем нашел ее под перекрученными носками, в одном из которых так и лежал пузырек с зельем удачи «Феликс Фелицис».
— Вот она, — пробормотал Гарри и, вернувшись с картой в постель, пристукнул по ней палочкой и негромко, чтобы не услышал Невилл, как раз проходивший мимо изножья его кровати, сказал: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость и только шалость...
— Даже в день рождения друга вы не можете выкинуть из головы своих подозрений...
— Но, Августа, независимо ни от чего, поведение Драко в нескольких описанных сценах наталкивало на определённые подозрения, — мягко сказала Амелия. С этим не спорили даже Малфои.
— Отлично! — восторженно воскликнул Рон, взмахнув парой подаренных Гарри вратарских перчаток.
— Да чего там, — рассеянно ответил Гарри, оглядывая спальню Слизерина, в которой стояла кровать Малфоя. — Ишь ты... а в постели-то его нет...Рон не ответил. Он был слишком занят — разворачивал подарки, время от времени радостно вскрикивая.— Богатый в этом году улов! — объявил он, поднимая повыше золотые часы с вырезанными по их ободу странными символами и с крошечными движущимися звездами вместо стрелок. — Смотри, что подарили мне мама с папой на совершеннолетие...
— Ой, они, наверное, стоят бешеных денег... — пискнул Рональд.
— Откуда?
— Ты обязательно получишь их на совершеннолетие, — сказал Артур. — Это давняя традиция в нашем роду, я уже не вспомню, сколько ей поколений, но эти часы всегда дарятся на совершеннолетие младшему сыну с тем, чтобы он подарил их своему младшему.
— А это правда, что в волшебном мире принято дарить на совершеннолетие часы? — спросил Деннис Криви.
— Да, — кивнула Молли.
— Блеск, — пробормотал Гарри, бросая быстрый взгляд на часы и снова утыкаясь в карту. Где же Малфой? За слизеринским столом в Большом зале его среди завтракающих однокурсников нет... Поблизости от Снейпа, сидящего у себя в кабинете, тоже... Ни в туалетах, ни в больничном крыле...
— Очень странно...
— Хочешь? — невнятно осведомился Рон, протягивая ему коробку «Шоколадных котелков».
— Нет, спасибо, — отрываясь от карты, ответил Гарри. — Знаешь, Малфой опять исчез.
— Куда это он запропастился? — Засовывая в рот второй «Шоколадный котелок», Рон выбрался из постели, чтобы одеться. — Слушай, если ты не поторопишься, придется заниматься трансгрессией на пустой желудок... Хотя, может, так оно и легче будет.Рон задумчиво глянул на коробку с конфетами, пожал плечами и отправил в рот третью.Гарри стукнул по карте волшебной палочкой и пробормотал: «Славная вышла шалость», — хоть это и было неправдой, и, напряженно размышляя, начал одеваться. Какое-то объяснение периодических исчезновений Малфоя наверняка есть, просто ему никак не удается до этого объяснения додуматься. Лучший способ все выяснить — проследить за Малфоем, но даже при наличии мантии-невидимки практичным его назвать нельзя. Уроки, тренировки по квиддичу, домашние задания, трансгрессия — не мог он целыми днями таскаться за Малфоем по школе и надеяться, что его отсутствие останется незамеченным.
— Готов? — спросил он Рона.Гарри прошел уже половину пути до двери спальни, когда сообразил вдруг, что Рон не сдвинулся с места и так и стоит, прислонясь к столбику кровати и глядя на залитое дождем окно, причем на лице Рона застыло странное, отсутствующее выражение.
— Рон! Завтракать!
— Я не голоден.Гарри вытаращил глаза:— Разве ты не сказал?..
— Да ладно, ладно, пойду, — вздохнул Рон, — но есть мне все равно не хочется.Гарри с подозрением оглядел его.
В этот момент смущённого Рональда оглядывали вытаращенными глазами все, кто находился в этом зале: прожорливость младшего из мальчишек Уизли была притчей во языцех, он всегда поглощал пищу в объёме, превышающем даже общую долю близнецов, Рон отставал разве только от таких обжор, как Гойл и Крэбб. И чтобы РОНАЛЬД ОТКАЗАЛСЯ ОТ ЕДЫ?! Что с ним могло такого приключиться?! И, хотя об этом только читали, мать тут же бросилась щупать сыну лоб, к ней присоединилась и мадам Помфри.
—Да всё со мной в порядке, — закричал объект их тревоги. — Я это вам докажу в первом же перерыве! Я уже есть хочу, давайте после этой главы просыпаться!
— Конечно, ты же только что полкоробки «Шоколадных котелков» слопал.
— Это не объяснение, — закачали головой Уизли и гриффиндорцы, имевшие возможность наблюдать за Рональдом во время еды.
— Не в этом дело. — Рон снова вздохнул. — Ты... ты не поймешь.
— Что верно, то верно, — все еще недоумевая, сказал Гарри и повернулся к двери.
— Гарри! — вдруг окликнул его Рон.
— Что?
— Гарри, я этого не вынесу!
— Чего не вынесешь? — Гарри понемногу охватывала настоящая тревога. Рон побледнел и вообще выглядел так, словно его, того и гляди, стошнит.
— Я все время думаю о ней! — хрипло сообщил Рон.
— Неужели до такой степени влюбился? — многие переключили внимание на другого представителя — вернее, другую представительницу — львиного факультета. Но некоторые из взрослых вдруг побледнели и схватились за головы.
— Сколько он съел конфет?! — вопросил вдруг Снейп. — Полкоробки? Десять штук?! Кто их обрабатывал?! Кошмар...
— Северус?!
Зельевар замахал руками, но цвет его кожи стал ещё более болезненным, чем до этого и все поняли: «произошло» нечто ужасное — могло произойти.
Гарри разинул рот. Вот уж чего он не ожидал, да и слышать определенно не хотел. Разумеется, они друзья, но если Рон начнет называть Лаванду «Лав-Лав», придется его осадить.
— А почему тебе это мешает позавтракать? — полюбопытствовал Гарри, стараясь придать происходящему хотя бы оттенок разумности.
— Я думаю, она даже не догадывается о моем существовании, — сказал Рон, в отчаянии взмахнув рукой.
— Еще как догадывается, — ответил окончательно сбитый с толку Гарри. — Вы же с ней все время целуетесь, разве нет?Рон заморгал:
— О ком ты говоришь?
— А ты-то о ком говоришь? — допытывался Гарри, все острее ощущая, что разговор их утрачивает даже подобие осмысленности.
— О Ромильде Вейн, — негромко ответил Рон, и все лицо его осветилось, точно озаренное солнцем.Они смотрели друг на друга почти целую минуту, прежде чем Гарри произнес:
— Это шутка такая, да? Ты шутишь.
— Я думаю... Гарри, по-моему, я люблю ее, — сдавленным голосом ответил Рон.— Ладно, — Гарри подошел к Рону, чтобы получше вглядеться в его остекленевшие глаза и мертвенно-бледное лицо.
— Ладно... повтори это еще раз, только лицо сделай серьезное.
—Я люблю ее, — чуть слышно повторил Рон. — Ты видел, какие у нее волосы, черные, блестящие, шелковые... А глаза? Эти большие темные глаза. И ее...
— Все это очень смешно и так далее, — нетерпеливо сказал Гарри, — однако кончай шутить, хорошо?Он повернулся, собираясь покинуть спальню, и даже успел сделать два шага к двери, когда получил сокрушительный удар в правое ухо. Он пошатнулся, оглянулся назад. Рон опять заносил кулак, лицо его кривилось от гнева — миг, и он двинет Гарри еще раз.Реакция Гарри была инстинктивной — его волшебная палочка выпорхнула из кармана, в голове словно само собой возникло заклинание Левикорпус!Рон завопил, его ступни мгновенно взлетели вверх, и он беспомощнозамер в воздухе вниз головой, со свисающей по сторонам от нее мантией.
— За что? — взревел Гарри.
— Ты оскорбил ее, Гарри! Ты сказал, что все это смешно! — закричал Рон; по мере того как кровь приливала к голове, лицо его приобретало багровый оттенок
— С ума сойти! — буркнул Гарри. — Да что на тебя...
— Ужасно... Ужасно... Передозировка... А Любовное зелье в исполнении мисс Вэйн... Надеюсь, мастер Поттер догадается схватить приятеля в охапку и тащить его в Больничное крыло!Уизли всем составом, казалось, пополнили собой коллекцию Медузы Горгоны, да и означенная мисс Вэйн схватилась за сердце.
Но тут на глаза ему попалась лежащая на кровати Рона открытая коробка, и истина обрушилась на Гарри с силой притопнувшей ноги тролля.
— Откуда взялись «Шоколадные котелки»?
— Мне их на день рождения подарили! — гаркнул Рон, медленно вращаясь в попытках освободиться. — Я и тебе одну предлагал, помнишь?
— Ты подобрал коробку с пола, так?
— Ну и что, она просто с кровати свалилась. Отпусти меня!
— Она не свалилась с кровати, понял, тупица? Это мои конфеты, я выложил их из чемодана, когда искал Карту Мародеров. Мне их Ромильда Вейн на Рождество подарила, и они пропитаны приворотным зельем!Однако до сознания Рона дошло, похоже, только одно слово.
— Ромильда? — повторил он.
— Ты сказал, Ромильда? Гарри, так ты с ней знаком? Ты можешь меня представить?Гарри смотрел на болтающегося в воздухе Рона, лицо которого озаряла великая надежда, и боролся с желанием расхохотаться. Какой-то части его — ближайшей к гудящему уху — очень нравилась мысль отпустить Рона и посмотреть, как тот будет ошалело носиться по школе, пока не кончится действие любовного напитка...
— Это могло произойти очень и очень нескоро, — качали головами все, кто имел представление о данной области зельеварения. — Особенно, учитывая передозировку... Без посторонней помощи... И на что только в данной ситуации могла рассчитывать мисс Вейн?!
— Лишь на то, что Гарри пригласил бы меня встречаться после первой же конфеты, а остальные закрепили бы эффект, — сказала сама девочка.
Но с другой стороны, они как-никак друзья. Рон, когда набросился на него, был не в себе, и Гарри считал, что, позволив другу объявить всей школе о своей вечной любви к Ромильде Вейн, он вполне заслужил бы еще одну оплеуху.
— И не одну, — было всеобщее мнение. Гарри кивнул, признавая справедливость данного вывода.
— Я никогда бы себе подобного не позволил. Хотя и не знаю, как в таком состоянии мог бы его отправить к целителям... Не левиосой же, это бы тоже привлекло ненужное внимание...
— Хорошо, я тебя представлю, — лихорадочно соображая, пообещал он. — Сейчас я спущу тебя вниз, идет?Он позволил Рону брякнуться на пол (ухо все-таки болело, и сильно), но тот, улыбаясь, мигом поднялся на ноги.— Она придет сегодня в кабинет Слагхорна, — уверенно сообщил Гарри, первым шагнув к двери.
— А зачем? — нагоняя его, обеспокоенно спросил Рон.
— Ну, она берет у него дополнительные уроки, — наобум ответил Гарри.
— Так, может, попросить, чтобы он их нам обоим давал? — с жаром воскликнул Рон.
— Роскошная мысль, — согласился Гарри.
— ГЕНИАЛЬНАЯ МЫСЛЬ!
— А почему не ко мне в Больничное Крыло?
— Поппи, как бы Гарри объяснил спятившему другу, что свидание с возлюбленной у него пройдёт в Больничном Крыле? — резонно спросил Сириус. — Рон, несмотря на своё состояние, сразу бы сообразил, что Гарри считает его больным и обманом заманивает к целителям. А Слагхорн — преподаватель, кого удивит, что он даёт кому-то дополнительные уроки? Плюс — преподаватель ЗЕЛЬЕВАРЕНИЯ, значит, сразу сообразит, что произошло и как лечить... А как ещё мог бы действовать в данной ситуации Гарри? К Северусу его заманивать?
У дыры в портрете их поджидала Лаванда — этого осложнения Гарри не предугадал.
— Опаздываешь, Бон-Бон. — Она надула губки. — Я принесла тебе подарок на...
— Отвали, — досадливо ответил Рон. — Гарри хочет познакомить меня с Ромильдой Вейн.И, не сказав больше ни слова, полез в портрет. Гарри попытался придать лицу извиняющееся выражение, но, по-видимому, оно получилось ехидным — когда Полная Дама закрывала за ними проход, Лаванда выглядела еще более обиженной.Гарри немного тревожила мысль, что Слагхорн сидит сейчас за завтраком, однако едва он стукнул в дверь, как профессор открыл ее — с еще затуманенными сном глазами, в зеленом бархатном халате и подобранном в тон ему ночном колпаке.
— Гарри, — пробормотал он. — Какой ранний визит... По субботам я обыкновенно сплю допоздна.
— Простите, что побеспокоил, профессор, — почти шепотом сказал Гарри. Рон между тем привстал на цыпочки, стараясь заглянуть в кабинет Слагхорна, — но мой друг, Рон, по ошибке проглотил любовный напиток. Пожалуйста, не могли бы вы приготовить для него противоядие? Я бы отвел его к мадам Помфри, но никаких средств от того, чем торгуют во «Всевозможных волшебных вредилках» близнецов Уизли, в школе, скорее всего, нет и, ну вы понимаете... неприятные вопросы...
— Я думаю, Гарри, вы с вашим знанием зелий могли бы и сами приготовить для друга лекарство, разве не так? — спросил Слагхорн.
— Э-э, — промямлил Гарри (Рон мешал ему думать, подпихивая локтем в ребра и проталкивая в кабинет), — видите ли, сэр, противоядия от приворотного зелья я еще никогда не готовил, а пока я с ним управлюсь, Рон может наделать больших глупостей...К счастью, Рон выбрал именно этот момент, чтобы простонать:
— Ее не видно, Гарри. Он ее прячет?
— Срок годности у этого зелья не вышел? — поинтересовался Слагхорн, глядя теперь на Рона с профессиональным интересом. — Знаете, чем дольше их хранишь, тем крепче они становятся.
— Это многое объяснило бы, — пропыхтел Гарри, которому приходилось уже бороться с Роном, чтобы тот не сбил Слагхорна с ног. И на всякий случай прибавил: — У него сегодня день рождения, профессор.
— О, замечательно, ну-те-с, тогда входите, входите, — смилостивился Слагхорн. — Если в моем саквояже отыщется все необходимое, приготовить противоядие не составит никакого труда...
— Вы молодец, Поттер! Когда вы действуете не по плану, а наобум, то у вас очень часто получается очень даже неплохо! Безусловно, Хорас по всякому бы вам помог, но упомянув о празднике... Хорас слишком любит веселье и не любит, когда кто бы то ни было мешает другим веселиться... — Флитвик улыбнулся. — А уж в его саквояже найдутся ингредиенты и готовые зелья на все случаи жизни...
Рон ворвался в жарко натопленный, переполненный мебелью кабинет Слагхорна, споткнулся об украшенную кисточками скамейку для ног, обхватил Гарри за шею, чтобы удержать равновесие, и пролепетал:
— Она не видела этого, нет?
— Она еще не пришла, — ответил Гарри, наблюдая за тем, как профессор, открыв саквояж со снадобьями, всыпает по щепотке того и сего в хрустальный флакончик.
— Вот и хорошо, — пылко промолвил Рон. — Как я выгляжу?
— Очень красиво, — ласково сказал Слагхорн, вручая Рону стакан с прозрачной жидкостью. — А теперь выпейте, это средство тонизирует нервы, оно поможет вам сохранить спокойствие при ее появлении.
— Отлично, — нетерпеливо пробормотал Рон и залпом проглотил противоядие.Гарри и Слагхорн наблюдали за ним. Мгновение Рон смотрел на них случезарной улыбкой. Затем, медленно-медленно, улыбка угасла, сменившисьвыражением крайнего ужаса.
— Ну что, опять в здравом уме? — улыбнулся Гарри. Слагхорн хихикнул. — Огромное спасибо, профессор.
— Не о чем говорить, мой мальчик, не о чем говорить, — сказал Слагхорн, когда Рон с совершенно подавленным видом плюхнулся в кресло. — Все, что ему требуется, это немного встряхнуться, — продолжал Слагхорн, уже суетясь у заставленного бутылками стола. — У меня есть сливочное пиво, вино, есть последняя бутылочка выдержанной в дубовой бочке медовухи... хм-м... Я еще хотел подарить ее на Рождество Дамблдору... Ну да ладно, — Слагхорн пожал плечами, — чего не имел, по тому не горюешь! Почему бы нам не откупорить ее и не отметить день рождения мистера Уизли? Ничто так не умеряет муки несостоявшейся любви, как изысканное вино...
— Ох уж этот Слагхорн... Даже не подвернись ему жертва отравления, я бы этого подарка не получил, — вздохнул Дамблдор. — В лучшем случае получил бы саму бутылку — пустую...
Он снова фыркнул, и Гарри тоже усмехнулся. Впервые со времени катастрофической попытки вытянуть из Слагхорна его подлинные воспоминания Гарри оказался с ним почти наедине. Возможно, если удастся продержать профессора в благодушном настроении... если они как следуют накачаются выдержанной в дубе медовухой...
— Ну-те-с, — произнес Слагхорн, вручая ему и Рону по бокалу медовухи, и поднял повыше свой собственный. — За день вашего рождения, Ральф...
— Рон, — прошептал Гарри.Но Рон, видимо, не услышав тоста, поднес бокал к губам и осушил его.Миновала всего секунда, один лишь удар сердца, а Гарри уже понял — произошло что-то ужасное, хоть Слагхорн, судя по всему, этого и не заметил.
— ...и пусть вам еще выпадет многое множество...
— РОН!Рон уронил бокал, наполовину привстал из кресла, но рухнул обратно, руки и ноги его начали неукротимо подергиваться. На губах Рона выступила пена, глаза вылезли из орбит.
— Это оказалось не то противоядие?!
— Противоядие могут быть несовместимы с...
— Как это ни странно, но именно противоядия от любовных зелий как раз рекомендуется запивать алкоголем, — сказал Снейп. — Это здесь абсолютно ни причём, боюсь, что медовуха была отравлена, остаётся надеяться, что её пил исключительно мистер Уизли и что выпито было не слишком много...
— Профессор! — взмолился Гарри. — Сделайте что-нибудь!Но Слагхорна, по-видимому, парализовал ужас. Рон дергался и давился, кожа его приобретала синюшный оттенок
— Но... что... — лепетал Слагхорн.Гарри перескочил через низкий столик, метнулся к так и оставленному Слагхорном открытым саквояжу со снадобьями и принялся выкидывать оттуда баночки и мешочки, а за его спиной комнату наполняли жуткие звуки булькающего дыхания Рона. И наконец нашел, что искал, — сморщенный, похожий на почку камушек, который Слагхорн забрал у него на уроке зельеварения.Он подлетел к Рону, с трудом разжал ему челюсти и засунул безоар в рот друга. Страшная дрожь пробила Рона, он с силой глотнул воздух, а затем тело его обмякло и застыло.
— Честь и хвала моему учебнику и моим заметкам, — заметил Снейп, вытирая пот со лба.
— Да, хозяин, — ответил ему Ланни — домовик, прислуживавший зельевару в Хогвартсе, поднимая с пола подушку. — Ваше успокаивающее?
Успокаивающее зелье в этот момент пили многие из тех, кто в ужасе проснулся у себя дома. В Нору буквально через несколько минут нагрянула целая комиссия целителей, чтобы проверить истинное состояние здоровья Рональда и поспособствовать улучшению оного у Молли...